Солнце, огонь и храм

      Посреди ночи я проснулся от того, что надо мной стоит Тайшель и смотрит на меня с нездоровым энтузиазмом. Какая гениальная мысль его озарила? Почему она озарила его именно сейчас? Почему я не успел притвориться что я сплю и открыл глаза?        — Чего тебе? — я закрыл глаза и дополнительно забаррикадировался рукой, потому что за окнами начинало светлеть.        — Извини, а ты не спишь, да? — прошептал Тайшель.        — Я не сплю потому что ты меня разбудил чего ты от меня хочешь прекрати этого хотеть, — недовольно бормотал я.       — Фенька!! Слушай! Ал ведь говорила, что разницы в организации материи нет? А если брать материю с Больших Земель — проносить на Ультиму — здесь синтезировать всякие штуки — и уносить обратно? Так сработает? Так же можно? Извини что разбудил, — бессовестно закончил он.        Я попытался понять о чём он говорит и кажется даже понял.        — Ого. Ну надо проверить, — ответил я и зарылся поглубже в подушку. Тайшель к счастью не стал стоять у меня над душой и вообще похоже решил доспать. Я потихоньку добрел до ванной, приготовил кофе на двоих и вернулся в комнату.        — Ну, я готов, — разбудил я Тайшеля, и тот воззрился на меня удивлённо и недовольно.        — К чему ты там готов? Аа… Ого, а ты прям щас хочешь? — удивился он.       — А то есть ты меня не для этого разбудил?? — удивился я.        … это определенно работало.       Получается, теперь можно взять не 50 кг груза, а сколько угодно, и любые штуки, которые пролазят в портал хотя бы по частям.       Начинал вырисовываться план:       - захватить корабль       - перестроить его с помощью ультимских технологий во что-то более быстроходное       - привезти на Оккен синтезаторы еды чтобы решить проблему голода       - привезти синтезаторы материалов, или даже синтезаторы синтезаторов, чтобы можно было на Оккене строить корабли, на которых можно будет переезжать на планету и вообще обеспечивать народ всем необходимым.        Теперь посмотрим, не было ли в отряде Тайшеля за сутки чего-нибудь интересного.        — Тайшель, иди кино смотреть, — крикнул я Тайшелю, который лежал в моей комнате и пытался что-то доспать. Фиг тебе, разбудил — страдай.        У Тайшеля в отряде стремительно развивалась производственная драма, переходящая в трагедию.        Сцена 1.        Утро. Несчастные студенты в поте лица таскают бочки.        Офицер-технолог говорит командиру, что нужно бы провести юстировку. Командир говорит провести юстировку после смены.        Сцена 2.        День. Смена со студентами, грацией и скоростью похожими на оживших мертвецов, заканчивается на час позже.        Офицер-технолог говорит командиру, что нужно бы провести юстировку вот сейчас. Командир говорит провести юстировку после следующей смены.        Вышка едва заметно начинает крениться влево.        Сцена 3.        Вечер. Вторая смена не отличается от первой, она тоже не успевает. Технолог не отличается настойчивостью. Командир не отличается умом и сообразительностью.        Положение вышки заметно отличается от первоначального.        Сцена 4.        Ночь. Снова выходит первая смена.        Вышка издаёт жуткий скрежещущий звук и медленно падает.        Начинаются попытки пробраться вниз вышки, в зону добычи, где должны были находиться офицер и двое студентов. В ходе этих попыток у студента отрывает руку падающим блоком, он смотрит пустыми безумными глазами и воет, и его немедленно отправляют в анабиоз.        На некоторое время деятельность прекращается, потому что, по словам командира, офицер и студенты наверняка уже умерли, а вот вышку окончательно разрушать нельзя, они же только половину топлива добыли.        Технолог говорит, что башню уже не починить, даже если поднять её обратно и заварить, а вот оборудование внизу надо спасать, если оно выйдет из строя, будет совсем всему хана.        Поэтому ночь рассекают плазменные резаки и один из офицеров в скафандре спускается вниз. Внизу, похоже, разлилось топливо. Трёх утопленников поднимают на поверхность, поднимают анализатор топлива, но не могут поднять насос. Он остаётся затопленным, но вроде бы рабочим.        Трупы в чёрной мазутной слизи на тележке доставляют на корабль и скопом кладут в морозный ларь, в котором лежали раньше продукты.        Пока технолог пытается придумать, как продолжить добычу топлива насосом, у которого эффективность снизилась на 90%, командир с капитаном обсуждают важную мысль: не диверсия ли это? как так произошло, что вышка взяла и сама по себе сломалась? не Тайшель ли в этом виноват?        Сцена 5.        Утро. Студенты со стеклянными глазами сидят у бочек и ждут, пока они наполняются, наполняются они теперь очень медленно и студенты успевают подремать. Другие студенты с такими же стеклянными глазами вручную рычагом качают насос.        Технолог сообщает командиру и капитану, что по его данным, за эти несколько дней они добыли 40% топлива от требуемого, только оно плохого качества, потому что анализ проводился редко, а качественное топливо, видимо, залегает только в самых верхних слоях. Перенести вышку в новое место уже невозможно, на следующие 40% нормы надо ещё год.        Капитан с командиром спорят, нужно ли бросать всё и улетать с тем что есть, пока не произошло ещё одной диверсии или вовсе нападения (капитан), или без достаточного количества топлива можно и не возвращаться (командир). Командир сопротивлялся, но всё ближе к осознанию, что экспедиция провалилась       Зато ввиду нехватки людей отозвали офицеров, стороживших храм, и теперь там никого нет.        Тайшель страшно ругался и пытался завиноватить себя, что это из-за него кутерьма поднялась. Я тоже страшно ругался, но уже на глупого Тайшеля. Вроде помогло. Но главное, операцию по захвату корабля надо проворачивать срочно, пока капитан не убедил командира. Я переговорил с Ал, которая выходила из универа, и она сказала, чтобы я нашёл медсинтезатор и сделал ей пузырёк штуки, которую она щас вышлет. Пришлось бежать в подполье к синту на котором я наркоту печатаю.       Уф. План-то операции кристально ясен и предельно прост, но всё равно страхово.        И всё равно хорошо что эта кутерьма началась, так бы мы ещё месяц сидели и трепались вместо того чтобы действовать.       Десять раз проговорили всё.        Заказали скафандры для наружных работ — они почти непробиваемые. На всякий случай. Тяжёлые, сволочи. И мед.дроны с иглой.       Заправили в меддроны снотворку.        портал — Химера — Лабиринт.        Выпустили дроны со снотворкой.        За полчаса все дроны нашли свои цели и расселись на них. Укололи не одновременно, но главное — укололи всех и самое главное — командир и капитан были снаружи и корабль не заблокирован изнутри.        Вроде все спят.        Мы выходим на БЗ. Ал здесь впервые, идёт вниз и смотрит через плечо на храм. Студенты выглядят кошмарно, я напоминаю себе, что они живые и что мы их, считай, спасли. Пропуск Тайшеля уже не работает, поэтому пользуемся капитанским порткоммом. Перетаскиваем всех в камеры для анабиоза, убрали оружие, раздели их, но чтобы правильно их погрузить в сон, надо будить врачиху.       Ал будит врачиху антидотом, а я вспоминаю командный голос. Я-то думал, врачиха будет героически сопротивляться, но она настолько испугана и ошарашена, что когда мы объясняем, что нам нужно просто ввести всех в анабиоз, не убить ни в коем случае, она прямо духом воспревает. По её указкам закладываем всех и в конце концов её саму.        Все камеры горят зелёным, все показатели в норме.        Корабль захвачен!        Можно снять скафандры.        Ал снова проявляет свою суперспособность доставать алкоголь в самое нужное время, и мы пьём обжигающий медицинский спирт, запивая его какой-то солёной жижей из кораблиной столовки.        Тайшель попытался проникнуть в главный компьютер корабля, но он запаролен.       А потом мы идём к белому храму втроём.        Ал идёт так, чтобы я мог постоянно касаться её рукой. И завтра у неё нет зачёта.        Глупый Тайшель не ожидал, что три глотка спирта разительно отличаются от трёх глотков настойки, и теперь мир вокруг него изысканно-невероятен, о чём он и сообщает каждые две минуты.        Глупый Тайшель подходит к белому храму и пишет в серой пыли, оголяя белую стену — «Мир полон начал».        Я фотографирую его, и мне удаётся вместить в кадр всё — холм, храм, солнце, которое видно сквозь окно.       Мы с Ал так и не решаемся поговорить словами, так что приходится говорить прикосновениями и взглядами, из-за чего разговоры растягиваются на всю ночь. У Ал тот самый сияющий голубой взгляд, который я хранил в памяти и никак не мог заставить себя избавиться от него.       Змей, возвращайся. Мы всегда будем рады тебе.