Солнце, огонь и храм

      Если подумать, у него были невероятные, идеальные условия работы: нет начальства, не нужны деньги, вкусно кормят, поддерживают морально, ему не нужно выпрашивать и договариваться, всем этим занимается Фенька (если бы для этого на Феньку нужно было молиться, Тайшель бы делал это со всей искренностью), на Ультиме можно привлечь сколько угодно специалистов, и всё выполняется с такой скоростью, что главный лимитирующий фактор — это время на его же размышления. В Ракии никто даже не представляет что такое может существовать, а он вот уже почти привык к этому.               И всё равно у него ничего не получается. В первые же часы робот-пайщик сломал заклёпку и сломался сам, а когда наконец стену вырезали и бак убрали, выяснилось что во время работ пайщик повредил множество несущих элементов, и невозможно сначала починить их, а потом установить тт-бак, и наоборот нельзя, и одновременно никак.        Пришлось долго искать, какими ещё способами можно придать кораблю нужную прочность.        Выяснилось, что с ультимскими технологиями это возможно, но делать это надо уже после установки тт-бака, а значит устанавливать его нужно сверх-осторожно, ничем не задевая стенки.        Наконец пришлось решиться и начать синтез ЧК-камеры и материалов для тт-бака.        Все детали приходили в стерильной вакуумной обертке, и тут Тайшель понял, что не представляет, как это всё собирать. По идее, для сборки ЧК нужна была ещё одна ЧК. Проблему решила Алания: она привезла с Острова одну из установок для терраформирования, и вместе они смогли создать внутри дыры для бака что-то похожее на достаточно чистую зону, в которой можно было собрать ЧК не боясь что она придёт в негодность ещё в момент сборки.       Затем выяснилось что фильтры ЧК рассчитаны на вакуум, а не на пыльную планету, и оказалось что надо ставить ещё предфильтр, который нужно будет меня каждые несколько часов работы камеры. Чтобы менять фильтр, нужно придумать, как его менять внутри этой хрупкой конструкции….       Тайшелю казалось, что весь мир над ним издевается. Едва он решал одну неожиданную проблему, как появлялась другая. Шестьдесят дней прошло, он решил больше тысячи самых разных проблем, а реального продвижения вперёд — полный ноль.        Алания всё подбивала его на какие-то абсолютно безвредные, по её словам, стимуляторы для головы, и Тайшель уже склонялся к мысли, что в общем он согласен и на вредные, если это хоть в чём-то ему поможет.        Ага, понял Тайшель, нахуй предфильтр. Возьму внешний терраформирующий фильтр как у Алании и пусть он работает.        Фенька использовал Ультиму как полигон для оценки реакции публики, и вот уже месяц он был самым известным человеком на Ультиме. Он показывал картинки, рассказывал истории, ходил в гости, организовывал встречи и мистическим образом все были ему что-то должны и чуть ли не вся Ультима работала на него. Как он всегда говорил про себя, его нормальное состояние — это оргия.        Алания дрожащими руками настраивала последний дрон для поиска людей.        Терраформирование запущено, ближайшие два месяца нужно только отслеживать показатели.        Дроны взлетели. Алания села на ступени Храма и зарыдала, где-то между волнами ужаса смутно согреваясь от прикосновений Феньки и утешающе-испуганного голоса Тайшеля.        Спустя два дня раздался сигнал.        На планете были другие люди.        Алания летела над БЗ, вцепившись в штурвал дрожащими руками. Дроны фиксировали передвижение трёх тепловых пятен в форме людей, которые перемещались на Западном побережье, там где сотни лет назад был один из портовых городов. Жёлтые пятна на серой карте куда-то идут, но очень медленно. Алания одновременно жалела что Феньки нет рядом, и желала выключить всякую связь, чтобы никто ни о чём с ней не говорил.       Завидев летучку, люди — тощие, истерзанные голодом люди — из последних сил бросились бежать и скрылись в одном из зданий.        Через минуту на последнем этаже открылось окно и раздался выстрел.       Ну блядь.       Самое смешное, она даже не знает, кто это — кто-то из тех кто смог уехать из СВГ и добрался до БЗ, или кто-то жил на БЗ все эти сотни лет после крушения. Если второе, то они даже не поймут её язык. Хотя, если они испугались чёрной летучки — то скорее всё-таки сбежавшие с СВГ.       Алания включила громкую связь и сообщила, кто она и что она здесь делает. Прозвучало сухо и неубедительно.        Никого и не убедило.       Алания спустилась вниз, оставила всю еду которая была у неё с собой и полетела добывать дротики со снотворным.       — Трое мужчин, состояние истощённое, заметных поверхностных повреждений нет, — диктовала Алания. — Возраст… тридцать-пятьдесят лет, сложно сказать. Граждане СВГ.        Раздеть.       Вымыть.       Сканировать.       Получить данные по крови.        Обсудить с врачами доступное лечение.       Вколоть необходимые препараты.       Привести пациентов в себя и объяснить ситуацию.       Алания снова дрожала, но теперь по-другому: как собака, взявшая след.        На следующий день — ещё одна, толстая и обезумевшая женщина, пять лет жившая на крупе и грязной воде, с язвами по всему телу, чёрными дёснами и выпавшими зубами.        Иссохший старик с далёкого острова, разучившийся говорить.        Человек с побережья Северных вод, пожелтевший и раздувшийся от паразитов, годами поедавший труп выброшенного на берег кита.        Люди прибывали. И все они были в ужасном состоянии, таком, что самое первое время, к счастью, не имели сил чего-то требовать и активно передвигаться.        Алания хочет похвастаться Феньке, что предложенная ею схема избавления от паразитов в мышцах работает, больного снимают с обезбола, и вот сегодня он возмущённо сказал что ваша еда из пищсинта безвкусное говно, до лечения он чувствовал себя лучше чем сейчас, лечат его неправильно, и какого хрена ему нельзя выходить из лазарета.        Фенька, увидев тот особый блеск в глазах, смотрит на Аланию жалобно. Он ничего не хочет знать о живущих в мышцах червях, причиняющих невыносимую боль. Алания говорит — тот чувак, про которого мы совещались с профессорами всю неделю, пошёл на поправку, он наконец-то нашёл силы возмущаться и начал чего-то хотеть. Алании нравится это новое чувство, что у неё есть тысяча способов испугать Феньку и она не делает этого только потому что бережёт его хрупкую психику.        У Алании постепенно формировалось чутьё на то, как будет выздоравливать человек и какое состояние духа нужно ему создать для максимально эффективного выздоровления. Кого-то нужно припугнуть, чтобы он не изматывал себя, других подбадривать чтобы они воспряли духом, или не обращать внимание на нытьё, или всерьёз относиться к каждому симптому, показывать злость или безграничное терпение — Алания использовала как инструмент абсолютно всё и ей было абсолютно плевать что там за человек перед ней, нравится он ей как личность или нет.        Она помнила каждого из найденных 87 пациентов и думала о каждом из них круглые сутки.        Поначалу никто ей не доверял и все всего боялись. Но её интересовало исключительно здоровье людей, а со здоровьем у них было всё ужасно, а она была единственным человеком на планете, которому можно было пожаловаться на самочувствие и получить настоящее лечение.        Под её строгим надзором люди чувствовали, как они перестают умирать, как они перестают быть слабыми и беспомощными и к ним возвращается сила и здоровье, и это формировало в них особый вид привязанности, основанный не на любви, а на ощущении «если я умираю орать сюда». Этого и хотела от больных сама Ал — чтобы если что-то идёт не так, они орали именно сюда.       Спустя пару недель после поступления в лазарет большинство народу уже не нуждалось в непрерывном лечении. Больные чувствовали себя лучше, сил становилось больше, они жаждали изучать окрестности, спорить с врачом и ругаться. В один прекрасный момент Алания собрала пациентов и отвезла их на Остров, предложив самостоятельно приводить их будущий дом в порядок.  Фильтры-терраформеры очищали воздух и землю от пыли и яда, но они не очищали город от мусора и трупов, не высаживали растения, не чинили водопровод и не вставляли стёкла взамен разбитых.        — Фенька, на Острове теперь условно-здоровые товарищи, так что они все на тебе. Следи там ну за чем по-твоему надо следить, — радостно сбросила она груз общения на Феньку.        — Угу… — вздохнул Фенька, ему тоже было не по себе от общения со всеми этими людьми.       Это не были интересные люди, это не были классные собеседники, ему тяжело было общаться с ними потому что они напоминали ему о жутком прошлом, и на него все эти суровые озлобленные люди смотрели без особого уважения. Но с ракийцами и уккенами будет ещё хуже, и похоже что он тут единственный из трёх, кто хотя бы способен выносить общение с неприятными людьми.        В конце концов, Даг же как-то справлялся.