Солнце, огонь и храм

      Фенька появился в виртуальной переговорной чуть раньше назначенного времени, с кучей фенечек на руках и в белой свободной футболке с акварельным пушистым котом, который ловит бантик. Трёхцветный кот с зелёными глазами был так неотразимо-очарователен, так гордо-пушист, так сосредоточен перед броском, что затмевал собой всё.        Переговоры начались.       — Здравствуйте, — вежливо поздоровался Фенька. — Господин Вэшшох, я должен вам вернуть ваших людей, я надеюсь вы не против?        — Вы думаете, вам это сойдет с рук? Вы твердите что всегда действуете исключительно честно, и при этом вы крадете, фактически крадёте наш корабль. Где, я спрашиваю вас, где наш корабль? Какие переговоры с вами можно вести до того как вы не вернёте мне наш корабль? Никакие переговоры с людьми, которые сегодня одно украли, завтра другое, невозможны. Я требую возвращения нашего корабля, этого требуют жители Ракии, все те кто строили этот корабль, кто запускал его в космос и ждал его возвращения! Экипаж корабля должен вернуться в Ракию в полном составе. Без возвращения корабля и моих людей никакие переговоры невозможны, я повторюсь.       — Это факт, у меня ваш корабль, — вздохнул Фенька и поднял глаза на камеру. — Но тот ли это корабль, который улетал от вас — хороший вопрос, основа философии. Корабль здорово переделан, он летает быстрее в десять раз, управляется проще в миллиард раз, и топливо в нём твёрдое. К сожалению, сейчас вернуть вам я его не могу, потому что он моя единственная возможность вернуться домой и я в нём живу. Но и он вернется к вам, если переговоры продолжатся. Прямо сейчас я могу вернуть только ваших людей.        Я думаю, сегодня нужно поговорить о том, можем ли мы вообще предоставить друг другу хоть какие-то гарантии безопасности? Без них никакой договор с вами невозможен, и я понимаю, что вам нужны гарантии безопасности и от меня. Я долго консультировался с умными людьми по поводу разных видов гарантий безопасности, и все мне в голос сказали, что в моей ситуации единственный работающий протокол — это основанный на взаимной возможности уничтожения. То есть если умирает один — умирают все. Но повышение ставок не кажется мне повышением безопасности.        Я предлагаю вот что. Собрать команду добровольцев, которых вы согласны отпустить — и отправить их со мной на СВГ посмотреть там всё своими глазами.       Переговоры прошли отвратительно. Вэшшох слушал Феньку и выкатывал ещё три абзаца о том что он требует чтобы с его земли убрались, он не идёт на переговоры с террористами и его обязанность защищать свой народ и этим-то он и занимается.        Ониша на все предложения радостно кивал и говорил вот видите, нас мало, их много, они нам угрожают, договориться с ними нельзя, давайте вы уже вывезете нас отсюда в прекрасное далёко. В то, что Фенька просто не может вывезти всех сразу, Ониша, кажется, не верил и не обращал на этот аргумент никакого внимания.        Все обсуждения возможных вариантов гарантий безопасности не привели ни к чему. Четыре часа напряжённого неприятного нихуя. Впрочем, Фенька ещё до переговоров сказал мне, что хочет дать руководителям несколько больше вариантов, над которыми им придётся подумать и которые будут склонять их в сторону «не торопиться с провокациями и попробовать получить что-нибудь полезное», а народу — показать что он реально пытается договариваться, а не делает вид.       Про возвращение людей так и не поговорили.        — Почему отвратительно? — удивился Фенька, и сел на спинку капитанского кресла, смотря на меня как-то с подвохом. — Переговоры смотрели практически все. Вместо ужина, вместо работы — вместо всего. Во-от так смотрели, — кинул он мне порткомм.        «Это факт, у меня ваш корабль» — вздыхает Фенька и смотрит в камеру.        Девочка-студентка встречается с ним взглядом и улыбается как-то лукаво и мечтательно.              Поразмыслив, я понял, что он имел в виду: люди смотрели, потому что им было интересно.