Солнце, огонь и храм

      …всю неделю до этого планерка начиналась с того, что все хотели начать говорить первыми, а в этот раз все молчали, уккены не хотели принимать участие в извинениях за то, чего они не совершали, а ракийцы вели себя как я — то есть готовы были трудиться сутками, лишь бы избежать… чего-то в общем избежать.        Мы вяло обсуждали, что мы сейчас можем говорить только от имени десяти человек, даже не от имени экспедиции, а мы как личности не можем приносить извинения за действия других людей, про которые мы даже не знали, это какой-то фарс, и лучше подумать про способы компенсации материального ущерба, ибо это хотя бы в наших силах —       — и тут вечно жизнерадостная девочка Шая, которая озвучивает идеи, когда они пришли ей в голову, а не когда это уместно, говорит — вам надо сделать документ типа прошения о помиловании и пусть ракийцы его подписывают!        — и тут Оршель, который взял на себя всю бумажную работу, злобно отвечает:       — Вы что, правда не понимаете что они нас никогда не простят??       Все это понимают, этого-то мы все и пытаемся избежать.        — А делать-то что? — спрашиваю я после долгой, долгой тишины.        — О, а давайте мы первыми сходим на разведку! — говорит Шая. — Мы-то им ничего плохого не сделали, значит мы можем быть посредниками.        …и тут я впервые поверил, что новый мир ещё не воплощён, но уже неотменим.        Но никакая великая вера не делает меня более коммуникабельным в сложных обстоятельствах. Я малодушно попросил Феньку написать Граангару с просьбой организовать виртуальную встречу. Чтобы попасть на встречу, нужно нажать одну кнопку на карманнике, во мне два вида успокоительных, какой-то лёгкий наркотик и настойка, и этого едва хватает чтобы нажать на кнопку. Я говорю только приветственные слова, а затем передаю слово уккенам.         Уккен — а потом и ракийцев — завалили вопросами. Они не успели даже рассказать о себе или извиниться, как их завалили ужасными вопросами. А вы правда не знали? А вы сидели в тюрьме? А что вы собираетесь у нас делать? А что у вас с едой, правда всё так плохо? А что, у вас правда совсем нет никаких деревьев? А если ваши решат напасть на нас, пока вы будете здесь, с кем вы будете? А вы правда собираетесь воевать друг с другом?        Ракийцы и уккены были в меньшинстве, десять против почти сотни, и выглядели они… запуганными. Никто не знал, что можно говорить, а что нельзя (прям как я на допросе у Феньки), и все очень боялись сказать что-то не то, так что выглядели они настоящими жертвами режима, которых хотелось спасти и успокоить.        Я не понял, как правильно сказать — выглядели они, или так и было?       Извинений никто не потребовал. Наверно, все понимали, что это был бы фарс, извиняющимся не за что извиняться, а принимающие извинения не могут простить.       Как-то так вышло, что договорились встретиться ещё через неделю и обсудить, может ли наша экспедиция привезти что-то полезное с Оккена.        Общение длилось два часа с утра, но забрало у нас все силы, и никакой работы сегодня не вышло, мы разбрелись отдыхать.       От успокоительных страшно хотелось спать, но вместо сна воображение начало показывать мне самый невыносимый эпизод дня на повторе, так что я свернулся под одеялом и продолжил работать.       Когда можно начинать строить мост для корабля? Когда Фенька завершит отбор, и не лучше ли чтобы он начал выдавать нам людей по частям? И всё-таки чему обучать этих людей? И сколько времени у нас до вылета? Я отправил сообщения Феньке (про людей) и службистам (про мост).        Тут же пришло сообщение, что начинать строить мост пока запрещено, они сами определят время и порядок строительных работ, и это был ожидаемый ответ, который меня удивил.        Тут-то я и понял, что за последнюю неделю всё изменилось окончательно.       За время постройки корабля на пустой планете я привык принимать решения, ориентируясь на мнение экспертов и собственный опыт, и отвык от страха перед начальством, и первое время работы с синтами я бесился из-за необходимости спрашивать разрешения на каждую мелочь. И вдруг, после того как Вэшшох согласился на экспедицию, всё исчезло. Ракийские службисты и уккенские кураторы сгинули где-то в тумане, одобряли без вопросов все заявки, не просили никакого отчёта в конце дня и вообще ничего не хотели от нашей группы. Разрешение на переговоры между моей группой и гражданами Острова было получено так же легко и без дополнительных условий, и вот поэтому запрет меня удивил.       Так всё-таки, когда летим?