Солнце, огонь и храм

      В ночь после объявления об экспедиции я от волнения долго не мог заснуть, и проснулся в четыре утра от звука сообщения, подорвался с колотящимся сердцем. Что это вообще может быть??        Нащупав дрожащими руками порткомм, увидел — это не общее оповещение и не от кого-то из властей, пишет девочка из команды синтов, из Уккена. Спрашивает, может ли некогерентность сцеплений нашего конструктора возникать из-за каких-то там настроек синта (которые точно не имеют к этому никакого отношения). Идея, конечно, говно — но это целая идея. Огого.        С утра проснулся и не мог понять, приснилось мне это или как.       Взял порткомм — а нет, не приснилось. Только, оказывается, я в полусне это ей так и написал. Ответила «спасибо за честность», надеюсь, не обиделась.       Весь день сидели с ними и разбирались, продвинулись, но так и не разобрались до конца.        А они взяли и спросили, можно ли поработать вечером.        С утра показали образцы. К обеду поняли что не так с сцеплениями, к вечеру сделали два рабочих образца плиточек, из которых будем строить остров для посадки корабля. Теперь мне надо у нас на спутнике построить весь островок и проверить, выдерживает ли он посадку корабля.        — Смотрите, все образцы и примерные чертежи модулей я вам скинул, но как крепить мосты к суше сами думайте. Варианты крепления к твёрдой поверхности в чертежах есть, но не знаю, возможно ли это с вашей техникой. Архитектурный проект на вас, я в этих расчётах не шарю.       — Мы рассчитаем, — поднимает руку один из ракийцев. — Только нам нужны от уккен характеристики их техники, которая всё это подвозить будет и какие у них там ещё требования.       — Я ТЗ напишу, — кивает девочка, всё ещё обиженная на говно.        — Надо посчитать общий вес конструкции и найти материал для конверсии, — говорю я.       — Давайте мы за материал ответственные, — говорит старший из уккен, — у нас материала много. Но тогда и синтезируем в основном мы.        — Ага. Нужен детальный план постройки — что за чем, какие машины будете использовать, как крепить к материку, вот это всё.        — Да у нас уже была идея с нашими батискафами… — говорит инженер из ракийцев. — Мы проверим на днях, как допуск получим.        — Нужно ещё оформить же всё по стандартам обоих стран и согласовать, — напоминает один из уккен. — Давайте я с Оршелем этим займемся.       Я ничего не понимал. Бесполезное стадо превратилось в дико мотивированную команду, которая писала мне день и ночь, сообщая что они сделали то и это, а помогите нам с допуском, а как там ваши испытания. За неделю был готов весь проект, утверждено всё, можно брать и строить, это вам не в одиночку ебаться с кораблем, подпинывая несчастных врача и стриптизера!        Я всё ещё ничего не понимал, пока команда в почти полном составе, без одного пожилого ракийца, не пришла на планерку и не сказала — а возьмите нас в полёт. Мы уже сработанная команда, у нас дипломы инженеров, мы умеем обращаться с синтами, мы построили вам мост, замолвите за нас словечко перед Фенькой! У нас ещё есть время, мы можем пока поучиться синтезировать ещё что-нибудь, вот вы говорили про фильтры, например…        Вот так вот, теперь отбор на Феньке, а планирование экспедиции и обучение тех, кого отберет Фенька — на нас.       Как готовить межпланетную экспедицию, я вообще-то тоже не особо знал, так что мы вместе сели искать цели и задачи экспедиции, озвученные в ходе переговоров. В папке с документами по экспедиции лежал только тот большущий и абсолютно нереализуемый док с целями Уккена и Ракии. Но ведь мы — свободная экспедиция! Нам эти ваши правила не писаны.       — А чего жители планеты от нас хотят? — спросила девочка-уккен, уже не обиженная на говно.        Тут-то я вспомнил, что Граангар в самом деле выставлял какие-то требования, с которыми все подозрительно легко согласились и никто с тех пор о нём не вспоминал. Ага. Получается, про геологоразведку и добычу можно вообще забыть. Все зацепились за сбор и вывоз трупов, и весь первый день мы обсуждали, как их лучше всего находить и вывозить.        — А что всё-таки жители планеты от нас хотят? — спросила девочка-уккен. — Ну в смысле, про Граангара я поняла. А что хотят остальные?        И тут все заткнулись, потому что это был вопрос из нового мира.        А я снова вспомнил, что ни разу так и не доехал до Острова и не поговорил с выжившими.        — Ну, давайте спросим, — ответил я, и мы снова испуганно замолчали.        Оказалось, часть ответа у Феньки уже есть.        Эту запись собрания Алания передала Феньке по просьбе Граангара. А Фенька никому не передал, потому что никто его не спрашивал об этом а он забыл.       Три недели назад, перед переговорами, Граангар собрал всех и сказал, что пришло время определить себя как общность, и предложил считать себя гражданами государства по имени Остров. Так как раньше никто из них не был жителем Острова, то все побурчали, что они идентифицируют себя как жители Технополиса/Порта/чего угодно ещё, но раз уж новая жизнь, так уж новая жизнь, давайте будем Островом.        Также он предложил себя в качестве первого главы. Это было озвучиванием тривиальностей, с этим никто и не спорил.       Также он сообщил самый важный вопрос повестки дня. Такие вот дела — что граждане государства Остров думают о том, чтобы разрешить чертям и их соседям жить на нашей планете? Показал мультик про историю и настоящее Оккена, рассказал, что сейчас происходит в Уккене и Ракии и про планируемую экспедицию.  Черти, дескать, разрешения вашего просят, что им передать?       — Просрали они свой шанс, так им и передайте. Никому они здесь не нужны.       — Чтобы тех, кто нас убивал, духу здесь не было! А те кто против таких дел, те пусть приезжают к нам и защищают нас от них.        — Ну пусть приезжают трупы убирать, только сначала пусть извинятся как следует.       — Я своего согласия на такое не давал и не дам, пусть там и подыхают.       — То есть приедут только те, кто вообще ничего об этом не знал, согласия не давал и против такого? И их там в тюрьму сажают за любое слово? Да конечно пусть приезжают!        — Это как это ты нас тут не спросил и за нас тут решил? А мы? Мы своего согласия на такое не давали! Вот пусть сначала они у нас разрешения попросят, во-от тогда и поговорим!       — Это как так, погодите, они о нас, говорите, всё знают — а мы о них ничего? Так не пойдет, сначала расскажите нам о них, дайте с ними поговорить, а потом мы решать будем!       — Погодите, то есть вы их к нам везёте, а мы? А мы на их планету попасть не можем? Нет уж, давайте всё по-честному, мы тоже хотим на их планету посмотреть.        — А почему это просите вы, а не они? Туфта какая-то, конечно я против.       На пятом ответе я выключил запись и стал читать стенограмму, записывая на листке сколько людей совсем против. Мне казалось, что я всё время слышу про то как они нас ненавидят, но палочек на листке было совсем немного, меньше десятка. Народ требовал, чтобы мы с ними поговорили.        Я вспоминал, как в первые дни на Оккене Фенька удивлялся, что никто не предлагает переговоры, и только теперь понимал, что весь его СВГ был не просто другой историей, другим образом жизни и всё такое — но что там правда живут какие-то другие люди.        И что всей моей команде включая меня легче будет хоронить мертвецов, чем просто поговорить с этими людьми.       Где-то в эти мгновения я смирялся с тем, что если я надеюсь вот уж *этой хуйни* в жизни избежать — то нет, не удастся.        На свете есть огромное количество хуйни, которой я намеревался избежать.