Ангст компиляция.

      Он мёртв. Его больше нет. Он ушёл в мир иной, оставив после себя только жгучий холод на земле у могилы и воспоминания, от которых колет в душе.       Все-таки иронично сложилась судьба Плеера… Неудачником слыл, неудачником пал. Пал там, где падают каждый раз в каждом матче и встают в бой снова. Но с ним обошлись иначе… Оттого он не сможет дальше отчаянно стремиться к подъёмам и терпеть очередные поражения раз за разом. Это его точка невозврата.       И, что самое страшное, никто не застал обстоятельства, при которых гибель не миновала Плеера. Никто не понял, что привело его к перманентной смерти — той, которой никто не ожидал. Из-за этого она буквально задала страх остальным. Страх того, что и для них неминуема вечная погибель.       Но вместе с этим страхом зародилась и горе. Горе у его самых близких людей — Ветерана и Капитана. Именно их небезразличие толкнуло на банальное проявление уважения к усопшему в виде погребения. Остальным тиммейтам же было плевать, их глодала только неконтролируемая тревога неминуемой гибели.       Благодаря им и случились похороны. Люди скорбели, но вскоре ушли, вспоминая Плеера лишь как лоха — неотесанного, жалкого, неудачливого — и лишь самые близкие остались горевать, потому что видели в нем больше, чем неумелого тюфяка — лучшего друга…       Забыты обиды, забыта былая ревность и войны на её почве. Именно усопший Плеер, как никто другой, сплотил, казалось, одних из самых нешуточных врагов. Именно такое событие дало Ветерану и Капитану понять друг друга в совсем другом ключе. Увидеть друг в друге большее, чем просто соперники. Делиться мыслями о бывалых достоинствах их общего субъекта близкой тесной связи, тем, что они сделали ради него, ради его хоть мимолетного, но счастья, и что бы ещё приготовили, если не смерть…       Впервые Ветеран пролил искренние слезы, впервые был утешен угрюмым Капитаном и дал ему взаимную словесную поддержку. Это был их максимум, они даже глядеть друг другу в наличники не могли и находились по разные стороны могилы. Все же, не так легко привыкнуть бывшим врагам к совместному присутствию! Они делали только первые шаги к преодолению былых предрассудков о самих себе. И данные попытки прошли гладко и достаточно успешно.       Не было подколок, не было гневных обвинений. Лишь глухая скорбь, приглушенное горе. Шок. После скупых слез Ветеран приступил только вяло бросать взгляд на холодную землю, будто сквозь неё видя гниющее, медленно распадающееся на атомы тело друга. Он жалел его, жалел, что не явился вовремя на выручку и всеми силами желал откатить время вспять, чтобы знать, что грозит Плееру и вовремя вытащить его из цепких рук смерти, либо просто предупредить о грядущей опасности. А Капитан наоборот — голову задрал вверх, и давящая боль в его груди уже была не такой саднящей. Среди маленьких крошечных звезд он верил, что видит Плеера в его настоящей оболочке, которая далеко не материальна. Верил, что он продолжает жить. Думал о том, что рано или поздно и сам уйдёт к нему, к звездам, слыть призраком, чтобы лучшему другу не было скучно и грустно. Что воссоединится с ним. Но пока только словно слышит советы от него: «Стоит жить дальше и свершать новые открытия. Жизнь продолжается, а смерть всегда придёт».       Ментальная боль у Ветерана и Капитана заглохла и сменилась апатией. В их планах отпустить страдания и идти дальше, также не отменяя возможности и вместе сдружиться, чтоб хранить память о хорошем усопшем друге.