Ангст компиляция.

      Последние дни выдались Плееру особой пыткой. Бесконечный поток, вал поражений ознаменовался новой катастрофой: издевательства от Ветерана. Лучшего друга!       Пару мгновений назад Плеер отхватил от него выстрел в первые же минуты, когда жаловался на усталость от нескончаемых проигрышей. Душу излагал, обнажая потаенные переживания, и самым первым буквально слег, чтоб не мучился напрасно от терзаний. А в недавно минувшем матче ему пришлось туго с необоснованными обвинениями вкупе с оскорблениями и высказываниями «Как жалко я смотрюсь с этим лохом, ох…». Он хоть тоже демонстрировал неспортивное поведение, бранился и закатывал жалостливые истерики, но это никуда не шло по сравнению с неблагосклонной дерзостью Ветерана, поддержкой большинства его позиции и неминуемым изгнанием.       Однако, остальные тоже ощутили горькое послевкусие после перепалки с ним. Классическая ругань с Джентльменом, отбивания от защитных мер Мистера Чиза по отношению к своему партнеру — все это было. Мистер Эгг пытался его пристыдить за предыдущий случай с каннибализмом и добиться справедливости, но не смог совладать с силой сарказмов оппонента. Про Капитана так вообще молчим. С ним всегда что не разговор, то не сахар. Ещё с Гномой вышло выйти на контакт с напряжением, ей же тоже знакома каннибальская выходка.       Иными словами, игра испорчена, и это удивительным образом многих покоробило. Вроде не та катастрофа с модом на ожирение, но и далеко уже не те душевные катки в первые дни в Among Us.       Для нервозного Плеера все это в целом отдавало стрессом максимального уровня. Терзаниями истязалась его душа из ломкого хрусталя. Стало тошно, неуютно, боязно связывать своё времяпрепровождение с Ветераном. С его непредсказуемостью больше приходилось хлебнуть проблем, нежели жить и ловить моменты удовольствия.       Спокойствием давно уже не пахло с тех пор, как периодически приступили становиться явью видения с Незрячим, которые прерывались периодически бытом, в котором никто ничто не зрел. В иных играх также появились звоночки. В моменте катки в Slither.io та же реплика «Как жалко я смотрюсь вместе с этим неудачником» от Ветерана Плеером переживалась серьезно, хоть он силком подавлял свою обиду и терпел, понимая и принимая свалившийся на него груз в душе. Ожирение так и вовсе стало сильным болезнетворным плевком в душу.       А нынешний скандал ныне все, последняя капля.       Пора кончать.       В знак готовности Плеер размял кисти рук, похрустев скрещёнными между собой пальцами, и с решительностью подошёл к угрюмо проводящему время за изучением ящика с ноутбуком Ветерану, с которым все закономерно избегали связь. Конечно, ясности не хватало в том, что он там забыл, но одно оставалось точным — мрак в его лице.       Разгромленный, он ничуть не лучше ощущал себя, чем издавна сломленный его лучший друг. Карта стала ему адом кромешным, особенно в близости с его главным раздражителем. А взор, который он бросил в сторону подошедшего Плеера, пропитался гнетущим негативом. Очевидное состояние, когда проигрываешь спор в экстренном собрании, плюс тебя дополнительно донимают в самой игре.       — Чувак… — сухим тоном обратился Ветеран, пытаясь хоть толику привычной интонации сохранить в своём голосе.       Плеер трусливо застыл, акцентируя внимание на соседнем сидении в нежелании бросать взгляд на собеседника. Он понимал, что это у Вета не вечно и вновь он пробудится с новым настроем. Но как же пугающе он звучал сейчас: столь мрачно и уничтожающе. Как раскат грома.       Осознав всю немощность Плеера в этой неуклюжей ситуации, Ветеран томно вздохнул и смылся с лица карты, будто сам не жаждая понапрасну браниться с ним после прошедшего матча.       А ведь все и могло бранью кончится, как никак, которой и так было вдоволь. Сколько ее было, и с нею становилось все отвратнее существовать в паре друг с другом, а то и просто существовать…       Дурное предчувствие копилось внутри Плеера, саднящей болью отражаясь в сердце и впиваясь в легкие, оттого проступали дыхательные трудности в кротком ожидании щемящей соленой влаги под наличником. В подобном состоянии тяжело было мыслить здраво и приходить к заключению мира. Мириться не получалось, оттого пришлось в данный момент мириться с немощностью. И единственной его нуждой нынче было успокоиться, отвлечься от одури из-за Ветерановских предосудительных выходок. Приятными вещами запрячься.       Подобное решение ему подсказывало начало нового матча, в котором его снова занесло на роль крюмейта. Под клич Капитана «Все расходимся!» остатки лобби рассыпались по сторонам, а он сам тоже деру дал в правую сторону, оставив Плеера застывать на месте. Томиться в одиночестве. Томиться от рушащейся дружбы.       Тяжесть переместилась и на ватные ноги, оттого Плеер пошёл к столику и присел на лавочку. Пригорюнился теперь там, сидя и стеная. Терзаться нынче можно было в одиночку, без дополнительного давления, что легче. Ему ничто боле не мешало погружаться в мысли и ворошить прошлое.       Но внезапный грохот сообщения о мертвом теле оглушил его переживание, и вновь суетливые беседы стали наслаиваться одна за другой. Обвиняли всех и обвинялись все. То Стоунер посчитает Гному слишком подозрительной, то она переметнет стрелки в сторону Мистера Эгга. Трогали и Плеера, но он был в представлении народа скорее чист, чем нет, так как бездействие и застывание на одной точке в карте. Дальше дискуссии обратились в совсем неразборчивую кашу, которую не очень-то и было увлекательно слушать. В ходе них итого выбросили совершенно молчаливого Пердапука96. Его грязная натура подтвердилась в этом матче, и стало даже как-то безопаснее уходить в себя.       После обсуждения Плеера все же с вежливостью попросили содействовать хотя бы заданиями, что он и учёл, уйдя сверять свой список и класть старт с простейших оных. Ему вполне хватало починить все провода, пока ватное чувство в ногах не воротилось вновь. Нет, ему не были страшны импосторы. Мог бы даже лучше работать над заданиями, бытуя призраком. До сих пор страшила перспектива дружбы с Ветераном, хотя сам этот индивидуум в настоящий момент отсутствовал.       Путь его дальнейший лежал вверх, и он ему последовал, чтобы вытянуть ещё что-то, кроме проводов. На конечной его встретил Капитан, холящий растения. Уж что, а цветы он особенно любил. Таск там у Плеера был другой хоть, но он не мог не проведать так называемого второго бести, особенно в такие нелегкие времена тягот и неурядиц. Тут и возникла спонтанная мысль, что такой оптимистичный человек сможет дать ему утешительный старт и хорошенько подтолкнуть ввысь его настрой.       Какая ирония, однако.       — Плеер! Вижу, день не лучший, но, надеюсь, вечер все же скрасится, — Капитан как в свои прежние радушен.       Но Плеер подобным приветствовать не стал:       — Ммм… Да.       — За это время у тебя появился какой-то подозреваемый? Или хотя бы пару выполненных заданий?       О звёзды, почему его вообще это все интересовало? Человека, что наиболее подпитан в плане вышвыривания крюмейтов без разбору!       — Слушай, а что на тебя нашло быть настолько надзирательным? Неужто триумф от того, что в кои-то веки твоя спонтанность смогла помочь выбрать правильного человека?       — Ну да. Не понимаю, что в этом плохого… — смутился Капитан, отдалившись с места.       — Да это просто на тебя не похоже.       — Ты как будто на себя прежнего похож… Плеер, ну реально, в самом деле. Я знаю, что Ветеран всем нам испортил малину, но ты прям сам не свой стал.       Незамедлительный срыв не оставил себя долго ждать:       — Капитан, мог б я быть собой, да только меня просто все задрало. Меня. Все! Задрало!!!       Неуютное молчание простояло ещё несколько секунд, пока Плеера атаковала неконтролируемая лихорадочная дрожь, а Капитана сковывала неподвижность. Пауза многое изменила в восприятии друг друга в данный момент.       — У меня ощущение, будто ненависть по-сучьи травит мою жизнь. Ветеран… Он вообще нормальный?! Что блять с ним вообще творится?! И бранится, и психует, и глумится, а все я виноват! Все я! — навзрыд прохрипел Плеер, еле контролируя ярость внутри своего подсознания, — я ему и знаки внимания оказываю, и игры новые подгоняю, а ему мало. По старым комплексам проехаться ведь надо! Все на жир свой жалуется, ноет, на жалость давит, а что скажи ему по делу, то все, я плохой, я отвратный козлина! Оскорбил его, опустил на дно канализации!       Капитан перцепировал эту ситуацию кисло, но продолжал схватывать информацию из вежливости. Рассказ же не собирался тормозить:       — Ему вообще порой не совестно шутить черно и жестоко, задевать меня за живое и заходить настолько далеко, что порой думаешь, а не слишком ли он охуел и вообще… А что я, блять, хоть чуток подколю его, то всееее… Начинается! «Пал в глазах моих!», «Да как ты смеешь так надо мной издеваться?», «Я плохой друг?»… Особенно это. Сколько он этим давил на жалость! А ревновал! До сих пор мою девушку отпустить не может, хотя мы давно уже все, расстались! Тобой ещё постоянно давит! При этом… Сам видел, что он ещё со мной делал! Типо, почему, что я ему для этого сделал? Почему он так жесток? Почему он настолько агрессивный стал?!       «Да он совсем задыхается…» — а у Капитана нет слов. Только неудобные мысли. И они недалеки от истины — с каждым вскриком Плеер еле дышит. Настолько его ярость в себя вбирает и давяще воздействует на дыхательные пути.       — Чем я заслужил подобное отношение к себе? Я и так лошара, сука, везде лажаю, везде проигрываю, знатно обсираюсь, так тут ещё у меня отбирают моего Ветерана и импостора заместо него подсовывают… Я будто реально родился для того, чтобы страдать! Чтобы каторжником пожинать плоды своего убожества!!!       На последнем яростном визге Капитан рефлекторно вздрогнул и отдалился на пару шагов, надзирая истошные вопли в свою сторону. Пугающее зрелище…       Истерика Плеера прервалась хриплыми одышками, прорезающими легкие. В горле приступила ощущаться кислота, оно неприятно першило. За мимолетный гнев пришлось поплатиться, а вместе с тем ощутить давление на организм и мозг в частности, дающий сигналы на ещё большую муку.       — Как же это низко и отвратно просто, Капитан… Что я могу с этим сделать?… Как я это исправлю?!       Давящее удушающее чувство в мозговом пространстве умоляло того снизойти, но оно же не помогало ему разобраться с грузом, валом вываленным на него. Буквально отсутствовала ясность того, что делать с ним.       — Извини, мне нужно идти… — с подавленностью духа бросил Капитан в итоге.       — То есть и ты меня бросишь? Кэп, но ты же мой бести! Всегда что, а ты рядом, — ответом от Плеера пришло ошеломление, — Почему сейчас ты отворачиваешься от меня, когда мне действительно нужна помощь?!       — То есть ты на полном серьезе намерен с помощью меня поладить с Ветераном, а после опять меня бросить, как ненужную вещь? — Кэп нешуточно осерчал, внявши подобные заявления.       — Что? Нет, конечно, я просто… — Ты все эти моменты меня отвергал, чтоб сейчас поплакаться и… Решить через меня свои проблемы?!       — Я просто хочу хоть какого-то понимания сейчас! А мне не от кого его ещё получить! Ты моя последняя надежда!…       Жалкость и ничтожность Плеера в данный момент так рассердила Капитана, что он серьезно освирепел:       — Я не намерен копаться в твоих соплях. Если у тебя проблемы с Ветераном, то решай их, сука, с Ветераном!       Твердость и радикальность стали поводом Плееру для отступления на шаг, но он продолжил недоумевать, цепенея. Для него ранее позитивный и радушный Кеп стал ужасно неузнаваем и даже возмутительно оскорбителен.       — Я… Не могу к нему и шаг сделать, о каком решении бед с ним ты говоришь? — загнанный в рамки собственных комплексов, пропищал он.       — Ты был достаточно смелый, чтоб отказать в посещении бинго, в пикниках, в том, чтоб по-человечески прийти на день рождения мой. Даже ответным подарком на мой пятый Сони Плейстейшен стал мой, а также… Твой проигрыш, — ответно прошипел и скривил губы Капитан, — и все это была моя инициатива, мое добро, которое ты упустил по простоте своей душевной. Ску-до-у-ми-ю. Довольно, дружок, я за такое и гроша ломаного не дам…       Потерянность двигала Плеера испробовать вообще все способы угодливостью добиться его милости:       — Кэп, я знаю, я прекрасно знаю, что был сукой, но я обещаю… Обещаю ныне с этого момента и с тобой быть замечательным бести, только, пожалуйста, помоги мне!!!       Но непробиваемой слыла прямо сейчас Капитанья воля:       — Так просто ты, думаешь, вернёшь мое расположение? Сколько прошло уже с тех пор… А сколько этого всего произошло в целом?! И ни за что я даже долбанного «прости» не услышал!       — Я понимаю прекрасно, что лажанул, но мог я разве иначе поступить тогда? Время было такое — его нехватка из-за колледжа…       — Где были подобные причины раньше, когда я все это организовывал?! Ты просто молчал тогда, нем был как рыба, что я мог из этого вычленить? Как это все воспринять? И при этом никаких альтернативных вариантов взамен ты не предлагал.       Мучительно мертвая тишь повисла между двумя бобами, Плеер не выискал и слова ответить. Капитан также с отрешённостью покосился и, глубоко осерчавший, потёр наличник ладонью, остановившись на подбородке почесать, продолжая мрачно коситься в пустоту.       — Я боялся, что тебя задену честностью. Да, я трус, боящийся сказать прямо… — сломлено заявил Плеер, опустив голову.       — Долбанный ты трус, — тот ответно сморщился, не меньше мрачнея душой, — и столько я на тебя потратился… И временем, и своими кровными.       — Пожалуйста, прости, я и вправду…       — Не буду я тебе помогать с Ветераном, не проси.       — Понял…       — Мне искренне неприятно и противно твоё наплевательское отношение ко мне, и это выразилось не только в твоём былом равнодушии, но и в нынешнем твоём решении.       Наличник Капитана стало жечь от соленой влаги, обида глубоко вкралась, укоренилась и укрепилась в его сердце. Его даже не гнобило огорчение, с этой досадой он бы дальше шёл жить. Собственный кретинизм также бытовал горьким саднящим опытом, влиявшим на обиду.       — А, знаешь, я реально был близок к тому, чтоб начать работу над ошибками, — он поворотился лицом к Плееру, так как до этого был от него вполоборота отвернут.       — И ты косячен, осознал наконец-то, — тот сдавленно буркнул, — и что ты хотел предложить?       — Да так, поначалу хотелось, но нынче это неактуально. Мы с Дам вечером планировали в кафе поужинать, и нашим совместным решением было и тебя пригласить. Чтоб укрепить связи между всеми нами. Поболтать, душевно посидеть. Теперь-то ты точно не допущен. Разочаровал, псина-козлина.       — Не очень-то и хотелось, — хмуро фыркнул Плеер, — дел как будто вновь у меня нет.       — Ну это я и планировал Дам сообщить, — Капитан пожал плечами, — ладно, делай своё задание, я все с цветами. А то такими темпами приблизим наше поражение.       Дистанцировавшись, он оставил Плеера в гробовой тиши и сокрушительном замешательстве. Сверху несколько секунд он ещё наблюдал отдаление собеседника, но ныне полностью потерял его с виду.       Никчёмный, истощенный, отвергнутый… Разбитый. У Плеера ныне ватными сделались не только ноги, но и все естество.       С переживанием душевного опустошения он все же перетерпел парестезию для очистки фильтра и затем покинул локацию в поисках новых заданий. В пути он и пересекся с Капитаном вновь…       Но уже абсолютно оледеневшим внешне и абсолютно недвижимым.