Ангст компиляция.

      Вечер. Темень. Банка пива. Друганы пьяны в хламину. Хмель на деле выражалась в разном и затронула обоих в разной мере. Ветерана пьянили игры вместо физической хмели, а Плеер с первых минут употреблял спиртное и еле держал себя в руках. Печаль естественная являлась его мотивом — сокрушительное расставание.       Столько прошло времени с момента этого происшествия, а он не отпускал. Давно должен был приобрести душевное равновесие в водовороте жизни и любимых дел, но душа не так пела, когда не было его девушки… В недавней встрече в играх в Кальмара попытки добиться ее былого расположения венчались успехом. Просвечивали шансы, что их отношениям быть!.. Но с тех пор ни духу ее Плеер не наблюдал, чему был до боли раздосадован.       Только наладивший с Ветераном дружбу после пары месяцев конфликта, обострившегося ввиду Кальмарьих игр, он от скуки знакомил его с безумным миром Роблоксовских игр, так как Fall Guys надоел, Fortnite устарел, а из новинок ничего. Кроме, разве что, первой главы Poppy Playtime и девятого FNaF, но эти игры сугубо на одного игрока, да и Вет их не оценил, так как во-первых хорроры, а во-вторых избитые.       А в Роблоксе все было как-то… Иначе.       Вся корявость и смехотворность, непростительная для приложений в Google Play, считалась тут особой фишкой. Они искренне поражались там то убогости, то новациям, которых они не зрели в предыдущих играх. Хоть они и выражались в том, что покажется обычному человеку идиотизмом, тут это было органично и создавало юмор, а местный «юмор» — веселое настроение, особенно Плееру, заметно подвыпившему. Надо было отвлечься, как никак. Так что в хмельном угаре идея погрузиться в детскую непосредственность казалась гениальной.       Довольные после стеба над Роблоксовскими играми, друзья принялись мониторить соцсети в поиске мемов. Зайдя в собственный Facebook, Плеер приступил проверять новости, упущенные за несколько дней отсутствия. Ветерану пришлось сесть на край кровати и ждать своей очереди посмеяться. Даже от смеха, как никак, отдыхать надо.       Во время проверки вестей Плеер выглядел скучающе. Большинство новостей, будь то глобальные, касающиеся его подписок или колледжа, он пролистывал. Когда нашёл мем, даже не усмехнулся, поскольку он уже был старым и изжившим своё. Точно не то, что стоит показывать Ветерану, человеку вкуса, хоть и специфического. Он начал уже откровенно уставать от скуки, но продолжал с машинальностью листать ленту… Также молча бездельничал и Вет.       Однако, внезапное резкое мелькание привлекло его глаз. Плеер вздрогнул, и Ветеран надеялся, что тот нашёл то, о чем они договаривались. Но также за этим вздрагиванием не последовало движений и звуков прокручивания колесика мышки… Зловещее замирание, леденение на месте. Плеер наткнулся на то, чего намеревался избегать. Пост от его девушки… С весьма оскорбительным для него содержанием, который повлёк соответствующие бормочущие причитания.       — Что нашёл? — обратился Ветеран, слегка выглядывая из-под спины.       — Погляди на это нахуй… — разозлился Плеер, повернувшись к другу и сильнее акцентировав на посте и его медиа, — я нашёл лучший мем на сегодня. Лучше не будет.       Ветеран в спешке пробежался глазами по тексту, а затем оценил содержимое прикреплённых фотографий… На них Нуб находилась в тесной близости с синим бобом в кепке с козырьком назад. Она крепко обнимала и целовала его в щеку, а он бросал на неё вполне добрый, тёплый, нежный взгляд.       — Новый ухажёр… — понял Вет, — выглядит бунтарским. Кабы не бросила она такого… Хотя, это он ее, скорее, через прогиб, кх.       — Я не удивлюсь и такому, и такому. Но вообще сам факт, что она начала отношения с Бро… Просто отвратителен!       — Ты его знаешь?       — А ты его забыл?       — Ну это ебало я не видел в нашем лобби…       — Вы же в паре каток с ним играли! Он был в твоей дебютной даже!       — А, вспомнил. Этот долбан. А ты снова запамятовал мою рыбью память?       — Это у Нуб явно рыбья, коль она забыла к хуям собачьим все, что я для неё сделал. Тварь поганая.       Ветеран в недоумении застыл после подобных заявлений, приподняв бровь. Это вызвало у Плеера ответную реакцию, как будто его считают за идиота.       — Чувак, скажи, сколько банок ты уже выпил?       — Эээээ… Пя-… Три.       — Твои пя-три банки отшибли память тебе, домосед. Нуб больше не твоя уже целый год. Пора уже забыть эту шлюху.       — Я всю свою жизнь себя отдавал, чтоб она счастлива была! И я, блять, не понимаю, почему она преподчла мне Бро… Бро нахуй, сука!!!       — Да, гнида… — понимающе покачал головой Ветеран, в душе оставаясь в сомнении в реакции друга, — насмарку твои труды просто.       — Ебаное все насмарку! Меня обесценили просто, вконец обесценили!       С сокрушительностью сломленный, Плеер вновь уставился в монитор и пост. Омерзительное зрелище.       — Нет, ты уже, шваль, я приду только, чтоб отомстить… — пробубнил он.       — Может, даже будет лучше для этой шалавы, что она с этим гандоном? — с недоумением покосился Ветеран, следя глазами за движениями экрана.       Читая комментарии с поздравлениями, Плеер переполнялся животной злобой:       — Ебаная сука, меня ещё никто так не оскорблял. Что, им лучше будет так? То есть, с ним ей оказалось лучше? С ним?! Какая она тупая овца просто…       Ветеран кисло наблюдал пропитые гневом рассуждения вслух, не находя комментариев. Тем временем мышка кликнула на страницу девушки, что уже казалось нездоровой фиксацией на комплексах, а не справедливым недовольством.       — Ебать, какое несчастье! И Фил оказался недостойным тебя, королевишна нахуй, — выругался Плеер, проверяя комментарии к последнему посту.             — О каком ты ещё Филе? Может, тебе ещё баночку? — поинтересовался Вет, шурша в пакете в поисках пойла.       — Ещё один любовник, их до Бро и после меня ещё двое. Ты их не знаешь.       — Епта, ещё двое… Тем более, чего держаться уже? Тебе чего знать? Плеер, серьезно, это нездорово.       — Ты ничего не понимаешь! Она очень много значит в моей жизни!..       — Например?       — Например? Например?!       — Мне, наверное, не понять твою романтику, но каким хуем вы связаны, чтоб так липнуть?!       Плеер томно вздохнул:       — Мы с ней со школы дружили отлично… Ещё занятия карате посещаем вместе. Я помогал ей в тренировках в ее соревнованиях, тратился на подарки. Она привносила насыщенные краски в нашу жизнь, была ответственна за активный досуг. Однако, полежать на диване за фильмом и интернетом также было самое то. Мы ценили друг друга. Мы любили друг друга! Естественно ты ничего не понимаешь в этом, гик немытый!       Выслушивая доводы Плеера, Ветеран не мог не оглядываться на то, что Нуб делала в его присутствии, но сохранял сосредоточенный строгий вид. Его настораживало ее поведение в своё время, и услышанный рассказ вызывал диссонанс, а, значит, подпитывал и то хлипкое мнение о ней. Он, конечно, не мог быть прямым его свидетелем и подтвердить услышанное, но все это звучало приукрашено, а вместе с этим приукрашиванием Вета ещё сильнее тревожил сам Плеер. Плеер и укоренившиеся в его мозгу и сознании комплексы, давшие сигнал на такое чрезмерное оказание внимания, от которого б даже Капитан перекрестился.       — Чувак, это уже как-то некрасиво звучит, — Ветеран не мог не оставить в сторону ментальные сдвиги друга, — как бы вы долго ни зависали вместе, ничто вечным не бывает. Вы развелись! Жизнь продолжается, ее не стоит тратить на былые обиды по былым телкам. У тебя ещё сколько таких будет…       — Я не намерен откатывать свои силы, вложенные в нашу любовь, и признавать обесценивание! — огрызнулся Плеер, наткнувшись на пост с танцем Нуб из Тиктока, — какое убожество.       — Что там опять?       — Какая она распутная стала, посмотри просто. Жопой вертит как животное в брачный сезон под имбецильную музыку. Деградирует без меня.       Ветеран призадумался, лицезрев то, какой тон приобретает их беседа:       — Если честно, ты тоже. Но не без нее, а из-за нее.       — Ты за нею, да?! Тоже обесценивать собрался?!!!       — С чего взял? Я спасти тебя хочу! Она всегда плохо влияла на тебя, я знаю и вижу это, куколд.       — Ты только со своей колокольни и рассуждаешь, — презренно рыкнул Плеер, — нихера не зреешь, узколобый, и от этого тебе и насрать на всех! Поэтому я нихрена не говорил ни про новых любовников Нуб, ни про свои переживания. Я совсем о-один здесь…       Плеер судорожно захныкал, лениво потирая низ наличника от влаги.       — Дружище, я и вправду за тебя переживаю, поэтому я это все говорю. Хочу уберечь тебя, — смягчился Вет, наблюдая беспомощность и тяготы друга, — ты ей напиши тогда, если тебе это так важно.       — … И это твоё решение? — тот судорожно втянул в свои легкие воздух.       — Поверь, так будет лучше для тебя. Убедись в том, что я правду говорю.       — Очень сомневаюсь в этом. Я не вижу в этом выход… Нет, я все для себя решил.       — На бравады только не растягивайся, лучше избавься от этого груза. Напиши, к примеру, «Поздравляю с новыми отношениями. Желаю всего самого лучшего. Прости за былые обиды и благодарю за время, проведённое с тобой». Так ей будет куда приятнее, чем давка на чувства.       Плеер остыл, пребывая в конфузе и оцепенении. Ответом пока что поступала молчаливая неопределенность.       — Ты предлагаешь лгать?! Это неправильно для неё! — возразил он.       — Как в амогусе. А копить это барахло ненужное правильно? — усмехнулся Ветеран.       — Именно так. Я ей покажу, как она крупно ошиблась… Но не таким образом, она не заслужила счастья за такое подлое предательство!       — Чувак…       — Эта тварь меня предала! Чудовище… Я простил б ей этих двух скотин, но за Бро, блять, сломаю шею.       Ветеран отскочил и ахнул. Все что угодно предугадывал, но подобного и ждать не мог.       — Ты совсем охерел что-ли?! — рявкнул он, — это не амогус, Плеер, чтоб ты мог все решить убийством!       — Моя душа жаждет мести! Я ненавижу этот ее безмозглый выбор! Если в ней была хоть толика мозгов, она б понимала, кого выбирает. Но она выбрала Бро… И это я собираюсь ей вправить.       — Придурок ебаный, это не поможет!       — А что ещё ей поможет тогда? На каком языке с ней разговаривать? Боли?!       — Чувак!!! — Ветеран инстинктивно вцепился крепкой хваткой в рёбра Плеера, будто предчувствуя надвигающийся ахтунг. Тот взвыл от резкой тянущейся боли:       — Руки убрал от меня, рухлядь!!!       Отвесив вялую пощёчину, он ощутил сильное давление в голове, которая с трудом контролировалась и тянула его вниз, плюс этому способствовал Вет, который взбодрился после унизительного удара и начал отвечать силой. Оказавшись на кровати, отбился руками от нападок Ветерана и ненавистно пожирал его взглядом. Поднявшись оттуда, отдалился в спешке, прихватив чёрный пакет с парой бутылок и продолжая ущемлено хныкать.       В комнате стало совсем кромешно и отчуждённо.       Постояв несколько секунд на одной точке, Ветеран присел на стул рядом с компьютером в угрюмой кручине. Ворошил мысли. Страшно переживал за друга и, удивительно для себя, за его девушку. Как бы он ее ни презирал, он и близко такого подумать не мог в ее адрес. А Плеер подумал, и от этого становилось неуютно.       Он просто не зреет, что есть другие способы пережить разбитое сердце, и ему стоило это показать. Конечно, в большей степени Ветераном двигали свои эгоцентричные мотивы избавиться от Нуб в окружении своего друга, но метод он решил выбрать все равно более благородный. Сплетя пальцы и потянувшись, Вет направил взгляд на монитор.       Переместившись в личные сообщения, он сразу принялся притвориться Плеером, собственно сидя с его аккаунта. Как это делать, он умел. Больно хорошо знал своего друга, даже прочувствовал его старое времяпровождение с Нуб, и собирался это доказать. Долго задумываться Ветеран не стал — написал то, что ещё предлагал в разговоре, и совсем не терзался переживаниями. Кликнул на Enter и отправил сообщение. Так как она онлайн, должна была ответить быстро. А тут можно ещё понаблюдать, что происходит вокруг него.       Потолок натяжной, где огоньки проектора и гирлянды играли и переплетались яркими красками, привлекал глаз. В столь нестабильной напряженной обстановке они были единственным утешением для Ветерана, умиротворяющим даром, который в тиши чувствовался особенно чудесно.       А вот и булькающий звук тишину прорезал. Пришло сообщение.       Ветеран вскочил и сразу принялся его проверять. Уставился на монитор и… Усомнился в своих силах. Содержание там было далеко не радужное — грубость в ответ на, казалось бы, благородные пожелания счастья. Нуб материлась на то, что Плеер всецело явился в пору, когда она планировала его уже бросить и начать с чистого листа с новым парнем. Это внушило коробящее чувство, хотя и стоило предвещать такую реакцию. Прокралась даже обидная печаль. Как выпутаться из такой неурядицы, однако?       В отчаяние Ветеран не стал погружаться, так как незачем, и продолжил в непритязательном порядке строчить благодарственные речи в попытках сгладить и наладить контакт. Отметил, что она недурно изменилась за время и многому научилась. Попытался с красноречием сделать вывод, подойти к красивому финалу их отношений, вычленив в них много положительного, чтобы в реальности казаться благодарным за оказанное внимание, а не жалеть об его утрате. Вкладывал душу, которой на деле не имел по отношению к телке, но старался с нею быть обходительным и уважительным ради чувств его друга…       На новую комплиментарную речь пришёлся новый язвительный отклик. И тут у Ветерана в конец сдали нервы.       Ничто не работало, она просто отклоняла его уважение! Зато это стало ещё одним поводом для ненависти к этой эксцентричной особе. Ныне он расхотел притворствовать с уважением и испытал жгучее желание вернуть свой истинный облик, приступить громить ее с былой изуверской силой. В мозговом пространстве забурлила ненависть.       Однако, Ветеран решил не приниматься за агрессивную аргументацию ущербности собеседницы. Для него было важно показать Плееру, как можно было решить конфликт мирным путём без лишних скандалов, и подавать дурной пример не входило в этот план нисколько. Вновь приняв маску благородного джентльмена, как бы он подобную кличку не презирал, он продолжил давить на светлые чувства, пытаясь свести разговор в адекватное русло без лишних эмоций. В ответ Нуб продолжала ухмыляться, но не без положительных толчков. Проступали проблески надежды на то, что она простит и отпустит Плеера. Обнаружив, что переписка начала двигаться в правильном направлении, Ветеран продолжил гнуть линию абстрактного прощения и извинения. И эта абстрактность, а вместе с ней и подозрительность, к сожалению, стала явью.       Нуб приметила странность в сообщениях притворного Плеера, как минимум отсутствие конкретики. Ответ от неё даже содержал предполагаемое лицо, сокрытое за личиной Плеера. Она и вправду подозревала Ветерана в своём бывшем, так как больше всего конкретики было в… Fall Guys.       А там и послышался пьяный вялый голос позади Вета, обладатель которого, вероятно, весь этот напряженный разговор восполнял запасы пива в организме и сделался ещё более подвыпившим и несмышлёным. И он был полон ярких возмущений:       — Ты че… Го рассс… Селся?!       Вдобавок включился буйный настрой, с которым пьяный голос накинулся на Ветерана, пытающимся наладить конфликт хоть какими-то обходными способами. Плеера очень не порадовало то, что задумал его друг с его бывшей девушкой.       — Что ты тут делаешь?! Что ты творишь?! — выругался он, отвесив замах, нешуточно переполошивший Вета.       Агрессивно настроенный широко расставил кулаки на стол, угрожающе выгнувшись и освирепело покосившись:       — Ты что, сука, натворил?! Только усугубил все!!! — выпаливая подобную агрессию, он акцентировал внимание сугубо на последнем сообщении Нуб, где она подозревала Ветерана в подделывании, и не остался без ответа:       — Плеер, я просто хотел тебе показать, как можно было все решить, но, кажется, я банально не могу знать всех вещей, что были у тебя с Нуб… Поэтому, это я оставил довершить для тебя.       — Потому что ты безмозглый дегенерат, кретин без задней мысли! Нихера не знаешь, а строишь из себя умного дохуя!       — А, может, это твои проблемы ума?! — терпеть скотское обращение Ветеран не намерен, — это все ненормально, ты со своей тёлкой становишься натуральным зверем! Козлом!       — Не хрюкай мне, свинина, свои наставления!!! Нет у тебя таких знаний о социуме, как у меня! Так что не учи меня отношениям! Я знаю больше! Я знаю больше!!!       В припадке Плеер выпихнул Ветерана со стула, оценивая беглым взглядом, как далеко затянулся разговор. Поражённый сказанным, он не мог оторвать взор и пребывал в шоке.       — Блять, ты в каждом предложении просто ошибся, как можно было так налажать…       — Ну, предлагай альтернативы тогда, коль таков заявился умник хренов…       — Я не буду предлагать. Я ею сейчас прямо займусь! Чтоб знала и жалела…       Выскочив со стула, Плеер скорым шагом дистанцировался в сторону прихожей. Дело пахло горелым, и Ветерану поплохело от предстоящей перспективы. Надо было теперь влиять далеко не словесно.       — Стой, придурок! — рявкнул он, грубо сжимая кисть руки Плеера в своей ладони.       — Не трогай меня, не смей! — тот отбивался с вялостью, неуклюже, но ясно выражал гнев. За что получил оттаскивание в обратную сторону.       Уверенные действия Ветерана стали провокацией для Плеера. Он воспринимал его как препятствие, которое надо обойти. Приходилось бить ответно, и на замену девчачьим пощечинам пошли кулаки, в которых содержалась тяжесть и серьёзный урон. Вет продолжил щипать кожу на теле сопротивленца в попытках удержать и оттащить от совершения кошмаров. Болезненные щипки вызывали ворох новых рукоприкладств, Плеер даже повалился на ватных ногах на пол, оттягивая соперника туда же. Стало легче его подымать даже, и Ветеран это сделал, напрягая все своё естество. Тот долго сопротивляться не стал и задавил весом, накрениваясь в направлении к кровати.       Взвалившись туда, друзья начали вести себя не по-дружески и махаться кулаками. В большинстве своём это было отпихивание и удерживание, но бывали и травмирующие уроны. Ветеран получал много таковых, что мотивировало его действовать суровее и радикальнее, и он сжал кисти рук на шее, после которой у Плеера не было шансов сопротивляться.       — Мх… Ааааааарх! — болезненно рявкнул Плеер, подрагивая и пытаясь включить в действие ноги, но они еле слушались, чем и пользовался победитель в схватке.       — Ых… Хыыыых… Хыых… — пыхтел Вет, разжав хватку, позволяя пораженному отдышаться и пережить тянущую боль от сжатия на шее.       Медленно отдалившись друг от друга, они поднялись с постели. Недолгое время простояв, Плеер дёрнулся с места и повторно отправился в прихожую.       — Что, пойдёшь на ночь глядя, серьезно?! Ну ладно, давай! Ты же ебать какой умный! Все решишь, молодец!!! — Ветеран сорвался, окончательно сдавшись в попытках предотвращения беды.       — И сделаю так, — тот рыкнул.       — Только потом не жалуйся мне, что тебя побили…       — Отвали!       — Всегда пожалуйста! Я от тебя и так достаточно натерпелся, блядина…       Прихватив в путь только смартфон, Плеер рванул с новыми силами, вызванными спиртным, на промозглую улицу. Осерчавший и оскорбленный, Ветеран лишь проводил его взглядом, после чего отвернулся и приникнул к кровати на спину, когда защёлкнула закрывшаяся дверь.       Находясь в разноцветном сиянии гирлянд, Вет с утомлением выдохнул, потихоньку выталкивая гнёт недавней ссоры из собственной отяжелевшей души. За этот вечер он испытал немало потрясений, сенсаций и скандалов… Плеер так его встревожил, так поразил идиотизмом, что вызывал серьёзные головные и душевные боли. Но да пусть сам он вершит свою судьбу и судьбу его девушки. Пусть идёт ценой своей сохранности на глупые, травмоопасные, грозящие серьезным наказанием авантюры.       Ветерана же под влиянием душераздирающих обиды и стыда уже ничего не будет касаться. Он приступит восстанавливаться и выравнивать свой ментальный фон.

***

      В тьму вечерней зимы видимость была удручающая, даже с учётом фонарей, чей свет лишь блекло отражался оранжевым светом на малочисленном снегу, поблескивая там же. Стремительные хлопья мешали взору, а ветер еще сильнее создавал дискомфорт в теле. Леденеющие ноги хрустели по тонким слойкам снежных новообразований, испытывая липкость и мгновенное таяние снежинок. Но ничто, как и суровый вой ветра, остужающего тело, не тормозило безрассудного пьяницу.       Плеер плёлся вперёд, изредка пошатываясь влево, без ропота и тормозов направляя себя к цели. Гордо стоящий на своём, он отметил в поле своего зрения знакомые очертания дома. Именно у неё был такой неважный дощатый забор и пару облезших деревьев именно на левой стороне. Спустя километр пути он достиг своей точки, своего назначения. Дом Нуб…       Без зазрения совести Плеер переправился к двери, куда и с грохотом постучал. Звук отдавал суровым неподвластным гневом и выражал полную серьезность действий. Ему оперативно бросился в уши глухой бубнеж по ту сторону стены, принадлежавший ее бывшей. Словив ее сигналы, Плеер предвкусил сладкую месть за причинённые душевные терзания.       В ту же секунду прискочила и Нуб, пожирая его презренным взглядом, подтверждая явь о невозможности заоблачных желаний ревнивца, но вместе с ней неожиданным оперативным явлением стал и Бро…       — Вааа, сука! Ты что приперся? — всполошился Плеер при виде нежданного гостя, после которого по позвоночнику словно ток прошёлся.       — А ты? Переписка не удалась? — усмехнулась Нуб, продолжая коситься пренебрежительно.       — Скажи, ты меня вообще за дерьмо воспринимаешь?! — пьяно прорычал Плеер, грозно подперевшись правой рукой к стенам дома.       — И всё-таки твой дружок все это писал? — в ответ насмешка, которую он попытался отстоять:       — Нет, драная шлюха, это я пытался с тобой мирно! Не получается по доброму, получишь то, что получила! Мать твою ебал!       — Твоя мама тоже привет передавала, — глумливо добавил Бро, — а на мою малышку культяпки не распускай, крашеный петушок.       — Ты вообще молчи! — тявкнул Плеер в его сторону, после чего вновь обратился к Нуб, — серьезно, тебе и вправду нравится… Он?       — Тебя ебет? — с недоумением подняла бровь она.       — Как ты посмела вообще?! Подлая предательница!!! Ты совсем его не знаешь, плюс меня оскорбляешь!!!       — А причём ту ты? Что ты реально доебался?! Он адекватнейший!       — Ты обесценила все, что я сделал для тебя, этим выбором! Вначале Удильщик, потом Фил, а теперь вообще Бро?!       — Стойте, это что еще за новости такие? Кто это ещё?! — вмешался Бро ещё раз.       — Это правда о ее бывших, которую она тебе умолчала, — в ответ подтверждение.       — Нуб, как ты это объяснишь?! Это Плеер несёт хуйню, или ты мне реально недоговариваешь?       — Бро, дорогой, что ты завёлся? На то это и бывшие, что забей на них. Лучше реально пока последуй его совету. Я скажу тебе, когда действовать, хорошо? — отвадила его Нуб, когда заметила, как он в молчаливом гневе сжимает кулаки.       — Вот, видишь, он только подтверждает это! Он знает мое имя! — воскликнул Плеер, когда она поворотилась к нему.       — Он здесь по сегодняшнему недоразумению. Естественно, он тебя знает.       — Ты дура или притворяешься? Тебе неизвестно все, чем он славился у нас в лобби!       Нуб ахнула после данного заявления. Хоть она и была всего один раз в лобби Плеера, но никогда не подозревала, что там расхаживал и этот индивид.       — Ты его знаешь далеко не с Facebook?…       — Да, и он был ужасом на ножках! Издевался и глумился надо мной!!! Одумайся, безмозглая, он скоро сделает то же самое с тобой, когда ему наскучит мерить маску! Не порть себе жизнь.       Плеер вызвал в естестве Нуб неловкое замирание. Шок, от который было тяжело отойти. Ничего не предвещало таких подробностей, Бро ничего не излагал ей про связь с ее первой любовью.       Но это также была оскорбительная информация:       — А тебе откуда знать, что он всегда будет таким?!       — Я больше его тебя знаю!       — Неужели? Даю свой пояс, ты максимум две катки с ним прокатил, а мы тесно с ним знакомы уже полмесяца.       — Во-первых, больше пары, а во-вторых, там он показал своё истинное лицо, а с тобой он лишь прикрывается. Пожалуйста, подумай ещё, даю на это последний шанс! Ты не понимаешь, чего лишаешься и чего добиваешься!       Каждая попытка уломать воспринималась ею тошно и дискомфортно, а то и оскорбительно. Плеер делает все, лишь бы вернуть себя на место ее нынешнего парня. Разве это не мерзко, не пошло? Не жалко? Вот и она о том же, всегда в нем жалкость отмечала.       — Все же я остаюсь верна своему выбору, на который ты не в праве повлиять, каким бы ты благородным не делался… Извиняюсь, жаль. Бро, можешь действовать, — с притворным сожалением пожала плечами Нуб.       Зубы у Плеера бесконтрольно заскрипели от бешенства, а дополнительно на него напирал иронией Бро:       — Какая жалость… Издевался я, значит, над тобой? Что-ж, печально… Очень печально.       — Ещё будешь отрицать это? Да! — тот в раздражении выпалил.       — Плеер, я и вправду в курсе, что я мудак, и извиняюсь за это, но ты и вправду настолько жалок, что акцентируешь только на этом?       — Довольно притворствовать, как будто этого и не было! Это было, и это нельзя отрицать…       — А что насчёт твоей шапки, за которой я мчался в открытый космос, рискуя собственной жизнью? Что насчёт наших игр в Майнкрафт? А что насчёт твоих обидчиков с карате, которые боле тебя не трогают? Это я с Ниндзей их припугнул и показал, что их ждёт, если они хоть пальцем тронут тебя. И это твой ответ на все это мое добро? Какая неблагодарность…       Встревоженный Плеер агрессивно затрясся после того, как его голова освежилась забытой информацией. Как бы это ни было высоконравственно, он все равно не мог простить:       — И это, по-твоему, проявление благородства? Ты сам эту шапку выбросил, из-за тебя она в этом космосе оказалась!       Новый аханье Нуб прервало их беседу. Теперь она была поражена не новой информацией, а раскрытием подробностей старой оной. Какое, однако, забавное совпадение и откровение, что и она, и ее нынешний парень в их первую встречу рассказывали истории, связанные буквально с одним человеком. С человеком, который прямо сейчас устраивал в их дворе концерты.       — Тебе и вправду мало, что я искупил свою вину? — нахмурился Бро, ещё сильнее сжав кулаки и угрожающе согнувшись.       — Мало! Оно ничто по сравнению с твоими издевательствами, за которые я даже извинений не получил… Ты всегда был тварью и ею же остался! — Плеер серьезно озверел, пока не уловил, как оппонент наклонился к нему, задирая над ним руку, и выхватил шапку, возвысив ее над своей макушкой, что ощутилось посредством резкого охлаждения головы.       — Ты ее не получишь, пока не уйдёшь по-хорошему, придурок.       — Эй, моя шапка! Возвращай ее немедленно!       Плеер начал с агрессией пытаться воротить и отстаивать ее, рьяно вырываясь, подпрыгивая и пихая Бро, периодически отбиваясь. Это протекало непродолжительно, до тех пор, пока она не была отброшена и глухо повалена на пыльную землю, что стало ужасно оскорбительно для ее обладателя:       — Что ты, сука, сделал с нею?! Это память, нельзя над ней так!       Бро подал ответ мрачным, сухим, глумливым, но уверенным тоном:       — Я сравнял ее с твоим дедом.       Ярость закипела в нервной системе Плеера и пробежалась по ней как электрический разряд, и со скрипящими зубами и грозными глазами он напал на оппонента. Бро от неожиданных поворотов событий чуть не спотыкнулся с крыльца, но смог оказать сопротивление и удержаться на ногах. Как только он совладал с собственным естеством, приступил ответно отбивать удары на теле противника. Столь подтянутого, мощного и крепкого человека не смущали даже отдаленные визги его попугайчика Манго в доме, которого он притащил туда из-за страха похищения.       Ему надо было расправиться с добычей. А Нуб только невербальными жестами поддерживала в нем боевой дух, в ее глазах горел огонёк азарта и предвкушение сладкой мести.       Плеер, как только давление рук на спине ослабело, отбил ногой атаку. Также в пьяном угаре он попытался повторить пару приемов карате, в ходе которого присоединил Бро к себе на асфальт пластаться. Потом, поймав момент, он успел стянуть с него кепку и перебросить ее через забор аж на проезжую часть. Эти унизительные действия сопровождались следующими выкриками:       — Именно тут твой батя и сдох!       Затем он приступил вяло, но с остервенелой жестокостью набивать на его боку и спине уроны кулаками, пока мог, пока состояние позволяло. Бро, скомпрометированный его едкими словами, резким ударом в бок усмирил пыл противника и возвысился, повергнув его пластаться снизу. Вновь отпор ногами, вновь кувырок, вновь вялое перекатывание…       Встав, бойцы набрались духу ещё бодрее и свирепее атаковать друг друга. Пошли отталкивания, удары, причём до синяков. Плеер успел напороться на дощатый забор и напороться там боком, словив потертость и даже царапину от ее неровной текстуры. Однако, больший урон его ждал, когда он дезориентировался, и этим воспользовался Бро, целясь кулаком прямо в наличник… Четкий удар повлёк скрипучий хруст стекла. Было ясно — оставлена немалая трещина, а вместе с тем и Плеер неудачно упал, болезненно ударившись головой о землю.       Пронзительный козлиный крик поражения протянулся на всю улицу. Нуб такой исход терпеть не стала и приблизилась к бойцам, оттягивая Бро от побоища.       — Хватит, а то к копам загремим уже мы, — выпалила она.       На это парень отпихнул ее, но добивать поражённого не стал. Вместе с ее попытками пресечь бои он поймал дополнительное приближение. Оба узнали эту тень, ни с чем ее не спутаешь.       Это был Ветеран, прибегший на помощь и сжимающий кепку в руках, который также выдавал себя сдавленным хрипом:       — Стойте! Стойте!       Отступив, парочка дала отчаявшемуся другу Плеера проход к нему. Вет выпал неподалёку от него на колени, создавая угол наклона по отношению к ним, протягивая кепку ее обладателю и взмолившись:       — Не зовите копов, это просто небольшое недоразумение! Мы сейчас уйдём, мы уйдём сейчас!       Передав находку, он поворотился к Плееру в судорожном состоянии, подтискивая его вплотную к своему телу и обращаясь с ним крайне бережливо. В ответ ему поступил скулёж и завывание вкупе с прислонением ладони к его телу.       — Пожалуйста, простите за неудобства, Плеер просто не в себе сейчас, в пьянь себя не контролирует… — лихорадочно и неумолимо извинялся Ветеран, подымая друга на ноги.       — Вижу, — нахмурилась Нуб, подбирая с земли уже шапку пострадавшего и с пренебрежением вручив ее ему.       — Он обязательно принесёт извинения завтра же…       — Пусть удаляется куда подальше от нас, коль жить хочет, — подхватил не умаливший былой свирепости Бро, — и ты туда же…       — Хорошо, хорошо… Я сейчас…       — Проваливай-ка по-хорошему со своим придурком, а то и вправду придётся вызвать копов.       Никто из живущих и ночующих в этом доме не был в духе дальше продолжать диалог, так что единственным действием Ветерана было как можно быстрее оттащить Плеера, невзирая на его мучительные стоны и шапку в руках. Бро сегодня существенно натерпелся с этого вечера, и далеко не этот инцидент будет единственным конфликтом. Он оставил за собой ворох новоявленных неожиданных, а где-то и нерешенных вопросов, и они станут серьезным испытанием для него…

***

      Толкание в бок Ветерана Плеер переживал каторжно, так как царапина на потертости от забора растянулась и выросла в размерах, отчего стала щипать ещё сильнее. Он ужасно стенал от физической боли, также переживая озноб от мороза, пробирающий до мышечной массы, но больше всего его терзала и калечила ментальная оная.       Осознание крупного сокрушительного провала, роковой конец отношениям с его бывшей без любого проблеска на исправление и примирение. Всецело позор. Он выставил себя таким, собственными силами вовлёк его. Именно его он будет каторжником тащить до скончания времён.       Лениво перебирая ватными ногами, Плеер еле подчинялся также затруднённой поступи Ветерана, тащившего его, вкладывая все усилия. Вет тружеником устремлялся домой обратно, но очевидно не мог совладать с энергией для полной доставки пострадавшего в очаг его комфорта. Тяжесть, взвалившаяся ему на спину, была чересчур неподъёмная для более скорого движения. Вместе с этим весом он сам начал терять физические ресурсы для подымания и молиться на близлежащую лавочку. Но ничем и близко не пахло в этом жилом районе, только пустыми газонами, и он оказался вынужден не пересиливать себя и уложил Плеера на незанятый заборами чёрный газон с сухой и жухлой травой, где и собрался передохнуть.       Ранее стенающие в пути, они наконец-то могли позволить себе передохнуть, а подкошенным ногам — восстановиться. Первым делом Плеер натянул на себя свою же шапку, взяв ее с рук Ветерана. На случай остальных ран, в том числе и разбитого наличника, тот достал с сумки аптечку, в которой припас все самые базовые лекарства и средства, а также изоленту для заплатки дыр в стекольной части лица. Многого вытаскивать не потребовалось и ран накопилось не так много, так что сразу же пошёл процесс исцеления.       Когда Вет обрабатывал царапинку, Плеер даже не особо щерился, но и не был доволен. По большей части ему было даже все равно на физические увечья, с постепенностью утекающий кислород с наличника, одновременно запотевающее стекло и замерзающее лицо, а также затрудняющееся дыхание. Он переживал душевное переживание, разбитое сердце и утомленность. Уничтоженность.       — Зачем ты пришёл… После всего? — сломленно процедил Плеер, обомлевший поддержкой друга.       Ветеран томно и шумно выдохнул:       — Что бы тебя ждало там, рисковый долбан? Ты сам представляешь?! Тебя б пуще покалечили!       — Я… Я мог б дальше бороться, даже если мне и больно. Мне ничего не страшно… Ради неё.       — Придурок…       Плеер взвыл, когда колющий йод прошёлся вокруг его царапины по потёртости, а затем кратковременно дёрнулся, когда туда посыпали порошочком и плотно приложили пару ваток, прикрепленную изолентой ввиду недосягаемости их диаметра пластырем. Эта изолента пригодилась и для трещины в наличнике, которая все сильнее преграждала ровному поглощению кислорода, для исправления респираторных проблем. Три ленты хватило на полное закрытие самого серьёзного центрального повреждения, и лишь несколько незначительных тонких трещин осталось на поверхности, совершенно мелочные для утечки. После осталось разобрать совсем по мелочи и по большей части приложить холод к синякам, которые стали большей явью на свету, хоть и блеклом фонарном.       Найдя стеклянный бутылёк, заметно остудившийся ввиду материала, Ветеран прижал его вплотную к темному пятнышку на левой стороне живота Плеера. Среди всех синяков этот был самый болезненный — знатно посиневший, соседствующий с царапиной, местами зеленеющий. Там крылось самое неприятное ноющее чувство. И именно оно в соприкосновении с ледяным бутыльком вызывало самое щекочущее оное, что для Плеера значило чрезмерно много. Там обнажилась его душа.       — Пхх… Э-хе-хе… Хе-хе-хе! — залился хихиканьем он, с судорожностью сужая и расширяя брюшную полость тела.       — Ты чего? Сиди смирно, — со строгостью заметил Ветеран, прикладывая холод.       — Пхах! Пхах!       — Домосед?…       Плеера уже было не остановить, его распирало от надвигающихся эмоций. В состоянии подавленности ему уже незачем было искать повод для смешков, они были спонтанны. И звучали они отнюдь не весело и позитивно:       — П-ха ха ха ха!!! Это самое смешное, что я вообще видел в своей жизни, и никакие фильмы Адама Сендлера и видео с канала «Необычные мемы» этому боле не ровня! А ха ха ха! Ааааа- ха ха ха!!! Ха ха ха… Ха… Кх.       Это уже было далеко не смешно… Но даже когда давка ледяным бутыльком перестала отдавать щекоткой после сказанного, Плеер не осознавал ахтунг сложившейся ситуации и не останавливался с хохотом. Поскольку стоял вечер, а находились друзья между двумя коттеджами на неимущественном клочке земли, хозяйка одного из них выглянула из окна своего дома и выпалила: — Эй, а ну перестали шуметь, ебливые разбойники! У меня ребёнок пытается уснуть!       В подтверждении своей грозности и серьезности намерений она погрозила полотенцем, что всполошило Ветерана, в то время как Плеер был пугающе равнодушен:       — П-простите, пожалуйста, мы сейчас уйдём.       С торопливостью он прибрал все вещи, что вывалил с сумки и аптечки, и, подняв сошедшего с ума, но опустошенного друга на ноги, поплёлся тяжелым шагом дальше обратно.       — Ты что творишь вообще? Хоть чужой покой не тревожь, — сердито шепнул Вет вдобавок.       — Кхааааа-ха-ха!!! Смешно же, это смешно!       Плеер с хохотом не тормозил. Заразился им на продолжительное время. Однако, сейчас Ветерану было не до этого, оставалось всего понемногу… И этому он решил последовать до победного.       Путь занимал порядка десяти минут, включая минуту поиска ключей для двери, во время которого Плеер продолжал причитать, хоть благо и не так борзо. Когда дверь распахнулась, Ветеран быстро избавился от всех вещей, что он таскал с собой в сумке, оставив их на одном комоде, а убитая в хлам пьяница, прекратившая со смехом, отцепился и своим ходом доплёлся до собственной кровати, где взвыл и взревел. Дрожь в теле, не сошедшая с улицы, прогрессировала уже в более тёплой обстановке и подсобляла горю. Не найдя иных вариантов и не желая сыпать соль на старые раны, Вет приблизился к страдальцу, молча бросая на него взгляд, полный меланхоличного смирения. Он продолжал относиться к нему с неприязнью после всего пережитого, но не мог не сопереживать его трагедии. Тому, что тот считал трагедией, что так его ментально растоптала.       И уловил зов:       — Вет… теран, пх- кх.       — Ну а теперь-то ты понял? — с печалью вопросил Ветеран, ощущая себя не менее опустошенно.       — Теперь да… И, все же, зачем ты пришёл тогда? Ты мог меня, безнадежную тварь такую, и бросить.       В груди Вета защемило от таких заявлений:       — Я переживал за тебя и меньше всего хотел видеть, как тебя пытаются спасать еле-еле ценой всего, а то и хуже — под арест гребут и назначают срок. Эта твоя методика возвращения суки — говно, и это объективно! Сколько я говорил тебе, что это только тебе вредит…       Плеер гнетуще умолк, ещё сильнее зарывшись макушкой в подушку и сдавливая одышки, а заодно окутавшись в плед для снятия напряжения и отепления себя. Он не выискал и слова для ответа, так как начал осмыслять, что… Ошибался в собственных убеждениях. И истязаться собственной виной. Ветеран тоже остановился кривить душой и черстветь. Растрогавшись от понимания того, что справился со сглаживанием инцидента и в целом не смог дать сбыться как физическим проблемам, так и тотальному ухудшению взаимоотношениям с вовлечением в дело правоохранительных органов, он приникнул к кровати и подполз к хнычущему Плееру. Не осмелился пока что сильно лезть к нему ластиться, но при этом находился вблизи, совсем рядом. Это не стало незаметным.       — Пх… Прости меня, пожалуйста, — сиплым голосом проговорил Плеер, силком удерживая соленую влагу в наличнике, — я такая скотина…       — Эхх… — Ветеран провёл ему ладонью по голой части головы, в том числе и затронул затылок, которым тот ударился, когда, поражённый, упал на землю, — ты для себя все понял, и завтра со свежей головой принесёшь извинения тем, кому ты насолил сегодня. В дом уже не пойдём, там опасно, в Facebook продолжишь переписку.       — Я эту ведьму уже все равно ненавижу. Предала меня, так что пускай получает, что заслужила.       — Это не дело, стоит как-то нормально все закольцевать.       — Смысл? Я тут мразь, я говнище и я блядина. Она это долго ещё не забудет, а Бро всю жизнь припоминать будет. Никакого мира нас не ждёт никогда… Я скотина.       — Вроде, мы говорили сейчас о нормальном прекращении конфликтов. Будешь молчать — тебе же хуже будет, и ей тоже.       — Это будет больно. Я больше не хочу получать боль после такого.       — Прекрасно, что ты осознал опасность настойчивости, но разве оттягивать — это вариант?       — Мне и так плохо… А стоит ли мне вообще… Ещё сильнее все усугублять? Я не могу ничего. Я лошара!       Зажмурив наличник, Плеер сжался и ещё сильнее укрылся пледом в невозможности говорить. Последние фразы он еле выдавал сиплыми обрывками, а сейчас совсем не может контролировать рыдания. Неспособный противиться своей сентиментальности и сердобольности, Ветеран припал к нему и заключил в крепкое объятие, чтоб дать тому легче пережить потрясение.       — Кто меня вообще полюбит в этой жизни? Особенно после такого… — навзрыд промямлил Плеер, дрожащими руками цепляясь за его затылок.       Ответом пришёл шёпот:       — Тебя любят больше людей, чем ты думаешь. Твоя семья, сис. Мы, твои друзья и приятели с лобби. Ты нам очень важен и нужен. Без тебя и жизнь не та. Спокойно, приятель…       Прижав к себе друга, Вет не мог не оглядываться на ныне выключенные гирлянды на стене, которые он б с удовольствием включил для создания приятной обстановки. Однако, ему подсказывало, что страдальцу сейчас пригодится больше кромешная темнота, оттого он не отползал от него ни на секунду, хотя розетка находилась совсем неподалёку от кровати. Покой, который Ветеран создавал, не мог не повлиять позитивно на Плеера, хоть это успокоение приходило к нему и с постепенностью, не сразу. Вначале взвыв был постоянен и гнетущ, затем он стихал и давал волю судорожным одышкам, а затем выровнялось дыхание и пришёл умиротворяющий покой, хоть и печальный.       — Я, пожалуй, поеду уже, ждут меня дома, — поднялся с постели Вет, — твои родаки ещё не скоро приедут?       — Через пару дней только. И как мне с ними, однако?       — Я вот как раз завтра хотел прийти к тебе, чтоб мы все решили, как там все выкрутиться в этой ситуации. И я не про то, что скрыть раны с их виду. Но насчёт наличника, конечно, придётся поторопиться, чтоб заменить, и деньги потом оправдать.       — Они ж меня убьют!       — Ну, сам виноват, но мы попробуем эту инфу подать как можно корректнее, чтоб не ругали серьезно. Да и ты же туда пошёл только поругаться с Нуб, не первый руку на Бро поднял?       — Вот-вот!       — И за это тебя мутузить точно не должны! Но будут уже напоминать, что к черту эта манда, но ты это уже сам понимаешь. Не мелкий, чтоб тебя ругали, и сам способен отстоять свою позицию, хоть и подавленную.       — Да… Именно так.       — Ииии… Так вот. Ключи прихвачу или сам закроешь, а то не хочется тебя с постели пробуждать?       — Да сам закрою, успокойся, смогу дойти до двери.       — Ладно, вставай.       Вслед за поднявшимся и включившим в прихожей свет Ветераном последовал и Плеер, уже лучше перебирающий ватными ногами. Так как озноб после пледа и объятий сошёл на нет, он легче контролировал себя и мог удерживать опору собственного тела.       — Пиши, как проснёшься, и особо не затягивай, но и не торопись со своей шкурой, — усмехнулся Вет, доставая с сумки свой оледеневший и явно знатно разрядившийся телефон.       — Да, сделаю это, — уже в более поднятом духе и одушевленный, кивнул Плеер, приобняв его одной рукой на прощание и получив ответное прикосновение, — ну все, давай, пока.       — Пока, домосед.       Выпустив наружу вышедшего, он прикрыл дверь на ключ и вырубил свет. Коль ему боле ничего не угрожало, в том числе и ранения с трещиной на наличнике, просто устроился у себя на кровати и мирно заснул беззаботным сном. Алкоголь как выпустил его внутреннего зверя, как раскрыл все откровения его души, так и принёс умиротворение и покой…