Заложники крови

1997 год, Хогвартс После того как Люциус провалил задание Тёмного Лорда, по Хогвартсу поползли слухи, будто семья Малфоев лишилась расположения Тёмного Лорда. Насколько это соответствовало истине, сказать было трудно. Люциус служил Волан-де-Морту ещё со времён Первой магической войны, и его преданность никогда не ставилась под сомнение, даже если на это не было никаких существенных доказательств. Но если Тёмный Лорд действительно жив — а это казалось ближе к правде, как скоро Люциус снова окажется на свободе? Станет ли Лорд помогать своему приспешнику, что так сильно разочаровал его? И если накажет, то как именно или вернее, через кого. Пугающая ирония заключалась в том, что именно Люциус находился в относительной безопасности, вдали от Тёмного Лорда. Фрэнсис боялась, что он обрек свою семью на страдания, оставив её самостоятельно расплачиваться за свой провал. А Драко лишь подпитывал её самые худшие предположения, замкнувшись в себе. Фрэнсис беспокоилась о нём. Он почти не ел, не пил и говорил редко, что очень не было на него похоже. Пенси гладилa его по плечу, трепала волосы, но он не реагировал на её ласки — будто не замечал её вовсе. И как бы не заинтересованность самой сексуальной девушкой в школе не радовало Фрэнсис, это не приносило утешительных новостей. Дело не в том, что ему нравился кто-то другой — Драко просто выгорел. Фрэнсис не хватало прежнего живого огня в его взгляде, дерзкой улыбки и вызывающего смеха. Она не судила его за навязанный образ, маску, что он носил с тех пор, как впервые научился уверено держать палочку в руке. Она верила, что он мог бы измениться. Драко всего лишь юноша, который не знал чего хочет, но отлично разбирался в том, чего хотят от него взрослые. А людям свойственно пересматривать свое отношение к чему-либо, ведь с возрастом и опытом взгляды на некоторые вещи меняются. Вероятно, Малфой не исключение. Дни, посвященные самоистязанию не прошли для него даром. Он окончательно замкнулся в себе. Его внутреннее состояние сказывалось на здоровье, что очень бросалось в глаза. Больше всего, наблюдая за его самоистязанием, она ненавидела свою беспомощность. Но Малфой не поймет её, если она предложит ему свою помощь. Он посчитает это личным оскорблением и возненавидит её. *** Он провёл у мадам Помфри больше недели с неизвестной болезнью, не посетил ни одного занятия и не появился в столовой. Подобный расклад вещей её совершенно не устраивал. Особенно расстраивала собственная неосведомленность в его делах, словно в ином случае она могла бы ему чем-то помочь. Неизвестность её убивала и она, до конца не осознавая своих действий, поздно носить спустилась в подземелье Слизерин, впервые в жизни нарушив комендантский час. Желание увидеть возлюбленного хотя бы мельком разрывало ей душу. Проходила минута, другая — он не выходил. Собственно, зачем ему это делать?! Разумом она понимала, что ей стоит вернуться в спальню, но ноги не слушались. Если бы не звук приближающихся шагов и стук бьющихся друг об друга металлических ключей Пивза, Фрэнсис бы не сразу уговорила себя уйти. Вернувшись в спальню, она буквально рухнула на кровать, прижав ладони к пылающим щекам. Уже тогда девушка поняла: это была не последняя подобная попытка. На следующий день она снова спустилась в подземелье Слизерин прямо перед комендантским часом и укрылась за колонной, наколдовав иллюзорные чары, чтобы скрыть себя от лишних глаз. Достав из внутреннего кармана мантии зачарованный дневник и наколдовав пишущее перо, она плюхнулась на холодный пол. «Кто-то должен положить этому конец», — перо в её руке дрогнуло. «Он едва носит себя на ногах. Я знаю, что он не позволяет друзьям помочь. Пэнси, безусловно, пыталась и не раз. Я наблюдала за стараниями Паркинсон. Каждая попытка достучаться до Драко заканчивалась для нее фиаско. Разве так сложно запереть на семь печатей свою мальчишескую гордость и позволить кому-то позаботиться о себе?» Стоило ей записать внушительный знак вопроса, вход в гостиную Слизерина отворился, и оттуда вышел Малфой. Она едва не выронила блокнот. Сердце на миг перестало биться. Дыхание замерло. Но радость от его появления почти сразу же потухла. Его огромные круги под глазами, серый тон кожи и опущенные плечи придали ему ещё более болезненный вид. Фрэнсис с трудом узнавала в этом измученном юноше прежнего Малфоя — гордого, надменного и высокомерного сноба. Облокотившись плечом о стену, он простоял так около минуты, не издав ни звука; словно жаждал передышки после долгого бега. Сердце пуффендуйки сжалось от сочувствия. Что-то с ним происходило, и, возможно, причина не только в том, что его отца заточили в Азкабан. Сглотнув ком в горле, девушка бесшумно захлопнула свой блокнот. В скором времени Малфой отстранился от холодной стены и направился в обратную от неё сторону. Она последовала за ним. Какого же было удивление Фрэнсис, когда Драко привёл её в туалет Плаксы Миртл. Встав у дверного проема, девушка прижала блокнот к груди и замерла в немом удивление. Именно в ту ночь Фрэнсис открыла для себя обратную сторону Драко, о которой не догадывался ни один живой человек. Зажмурив веки, она вновь заглянула в дверную щель, чтобы убедиться в том, что глаза ей не врут. Драко мило беседовал с плаксой Миртл, присев на бортик ванны. Эта девочка-призрак стала единственной, кому он доверил свои страхи и самые сокровенные тайны. В тот день Фрэнсис впервые почувствовала, что завидует…завидует мертвецу. Она жадно поглощала каждое слово, брошенное им в холодном и сыром туалете. Но ничто так дорого не обходится, как жадность. Добившись желаемого, её сердце не обрело долгожданного покоя. Драко совершал ужасные вещи и Дамблдор должен знать об этом. Но что тогда с ним станет? Разве тогда директор не отдаст его Минестерству? Она боялась последствий…боялась потерять Драко. *** У двери в туалете Миртл Фрэнсис чертила в тетради бессмысленные фигуры. Внутри стояла тишина — Миртл и Драко замолкли. Сначала это настораживало её, но потом она привыкла. Наверное, они нуждались в молчание не меньше чем в общение. Девушка не ожидала, что потеряв бдительность она вырыла себе могилу. Она услышала шаги — резкие, тяжёлые, почти гулкие, — и сердце её сжалось. Но было уже поздно бежать. Фрэнсис не успела даже подняться на ноги, онемевшие от долгого просиживания на корточках, как он потянул дверцу на себя и уперся на неё взглядом хищника. Носком обуви он смахнул дневник с её колен. — Попалась! — произнёс он хрипло и резко схватил за ворот рубашки. Фрэнсис зажмурилась, ощущая его горячее дыхание на своей щеке. — Это не то, о чем ты думаешь, — попыталась оправдаться та, совершенно безрезультатно пытаясь оттолкнуть его от себя. Она всегда мечтала оказаться в объятиях Малфоя-младшего, но не при таких обстоятельствах, разумеется. — Я… я не слежу за тобой. — Лгунья… — От тона его голоса у неё пробежала дрожь по всему телу. — Думаешь, я не замечал, как ты подслушиваешь за дверью? Или прячешься в кабинках, если приходишь раньше? Драко ещё сильнее приблизился; она могла видеть каждую его пору. Взгляд, холодный и пытливый, скользил по её лицу, по её рукам. — Зачем ты приходишь сюда с этим блокнотом? — произнёс он медленно, с непроницаемой злобой. — Чтобы донести на меня очкарику Поттеру и ему дорогому Дамблдору? Она молчала, сердце сжималось от того, что он знал обо всём и ожидал подходящего момента, чтобы подловить. — Не смотри на меня так, — продолжал Драко, и тон его теперь был почти презрительным, холодным, как лёд. — Думаешь, твои иллюзии, наложенные где-то между «слабо» и «отвратительно», скрывали тебя от меня все время? Он выплюнул эти слова словно яд. Фрэнсис отступила на шаг, но не убежала. Он держал её крепко. Кроме того, любые пути отступления для неё закрыты — ему уже известно так много, куда ей идти?! — У меня нет плохих намерений, — тихо сказала она, почти шёпотом, словно это помогло бы избежать его праведного гнева. — Всё, что происходило здесь… уйдёт со мной в могилу. Считай меня… тенью. Безмолвным призраком. — Тенью? — усмехнулся он, и в этом смехе звучала одновременно насмешка и гнев. — Я, по-твоему, дурак? Малфой бросил её к стене. Удар прошелся ей не затылок. Тихий стон сорвался из её груди, глаза наполнились слезами, и в этом моменте она впервые осознала, как ошиблась, позволив себе вмешаться в жизнь Драко. — Не помню, чтобы этот туалет был твоей личной собственностью, Малфой, — прошептала она, и голос её дрожал, но в нём сквозила внутренняя сила, почти непостижимая для неё самой. — Я прихожу сюда… просто, чтобы побыть наедине. Мы оба… мы оба искали здесь уединения. Она заметила дневник, скатившийся под раковину. Её рука потянулась к нему, но он опередил её, лёгким движением палочки вызвав его к себе. — Accio, — произнёс он безмятежно. — Отдай! — запаниковав, воскликнула девушка, на автомате схватив парня за штанину. Драко замер, уставившись на её руку. Фрэнсис слишком поздно осознала, что сделала. Его серые глаза сузились, и в них вспыхнуло то самое ледяное презрение, которое она надеялась никогда не испытать на себе. Сердце кольнуло от обиды. Одно её прикосновение заставило его покрыться красными пятнами гнева. Как же он отреагирует на её чувства?! Плюнет в лицо?! — Зачарованный, — бесцветным голосом констатировал блондин. Радовалась Фрэнсис недолго. Он с лёгкостью снял заклятья и вцепился взглядом в дневник, перелистывая одну страницу за другой со скоростью метлы Нимбус-2000. Фрэнсис, опустив его штанину, побледнела, слившись с белоснежной плитой позади себя. Напряжение в воздухе давило на плечи. Девочка совсем поникла, когда Драко, вскипая от злости, швырнул книгу в самый конец сортира. Жилки на его лице задергались, когда их взгляды встретились. Он был взбешен, разумеется. Ещё никто в памяти Малфоя не подвергал его такому унижению. В своих записях она признавалась в своих горячих чувствах к нему и жалела его. Он ненавидел, когда его жалели. — Молись, чтобы я не убил тебя, — сжав кулаки, низким голосом процедил мужчина. Фрэнсис не стала ничего отвечать. Малфой не был расположен к мирной беседе. Вполуха вслушиваясь в его мерзкие ругательства, девушка расстроенно поджала губу. Это ей стоило злиться и дуться от обиды, словно ребёнок, у которого отняли палочку! Разве так поступают с теми, кто беспокоится о вас?! Впрочем, все оказалось не так катастрофично по сравнению с тем, что он собирался сделать дальше. Фрэнсис издала судорожный вздох, когда кончик его палочки уткнулся ей в висок. Последнее, чего она ожидала от Драко, — это легилименция. Фрэнсис не знала ещё ни одного студента в стенах Хогвартса, обладающего этим навыком. Никаких преград и барьеров; он легко вошёл в её сознание, прокручивая недавние воспоминания одно за другим: Драко омывает лицо холодной водой. Рукава его рубашки подвернуты, обнажая уродливую татуировку. «Я отравил Рона медовухой и чуть ли не стал причиной смерти Кэти, пытаясь прикончить старика Дамблдора, Миртл. Видит Мерлин, я не хотел делать этого, но я обязан; это первое задание, порученное мне Тёмным Лордом. Ради безопасности матери мне нельзя его подводить». Фрэнсис опустилась на корточки, взглянув в замочную скважину, и удивленно зажала рот рукой. Миртл кружила над ним, а он слабо ей улыбался, подмяв под себя ноги. На следующем кадре промелькнуло Подземелье Слизерина, где она провела несколько часов, карауля его; он прочувствовал на себе её беспокойство и тревогу. Вот Большой зал; её глаза поймали в толпе слизеринцев угрюмого Малфоя. В тот же миг на неё нахлынуло облегчение. Драко быстро его пролистал, заходя глубже в сознание, но того, чего он ожидал увидеть, в её голове он не нашeл. Фрэнсис не врала, когда уверяла его, что не является шпионом Поттера. — Глупая, наивная дурочка, — выругался Малфой, подхватив её за предплечье. Он вырвался из сознания пуффендуйки так же внезапно, как и вошёл. — Головная боль скоро пройдет, — развязывая галстук, бесстрастным голосом добавил он. Удивительно, как быстро меняется его настроение. Фрэнсис, заливаясь слезами, ничего не ответила, позволив ему уводить себя прочь из туалета Плаксы Миртл. Она даже не спрашивала, куда он её волочёт, словно мешок с плодами мандрагоры. Злиться на него, биться в истерике от обиды или кричать до боли в горле, обвиняя его на чем свет стоит, — ничего не изменит. «Я не просил тебя ввязываться в это дерьмо», — крепко сжимая пальцы на её запястье, севшим голосом сказал Драко. На коже, вероятно, останутся синяки, но девушку это не сильно беспокоило по сравнению с тем, что сейчас творится в их душах. Фрэнсис часто заморгала, разглядывая его белесый затылок и представляя его косматые брови, сдвинутые к переносице, стеклянный взгляд, направленный куда-то в пустоту, и искусанные в кровь губы… Драко не хотел причинять боль кому-либо, но он уже пересек черту, когда встал на темную сторону. С того момента он просто марионетка, выполняющая приказы и пресекающая препятствия на пути своего покровителя. У него нет иного выбора, кроме как стереть её со своего пути, чего бы ему это ни стoило и как бы сильно что-то внутри него, что ещё не окрасилось в чернь, ни сопротивлялось этому. *** — Непреложный Обет?! — взирая на него сверху вниз с опухшими от рыданий глазами, переспросила она. — Есть ещё один вариант, но он тебе не понравится, — протолкнув её в пустующий кабинет ЗОТИ, ответил Малфой. Его рука скользит по деревянной поверхности двери, пока не опускается на ручку, и он не захлопывает дверь за ними. Фрэнсис вопросительно изогнула бровь. — Обливиэйт. В кабинете опускается гнетущая тишина, прерываемая судорожным дыханием пуффендуйки, чьё лицо медленно вытягивается от ужаса. Обливиэйт? Заклинание, стирающее воспоминания. Заклинание, которое может свести с ума или лишить памяти, будь оно наложено посредственным заклинателем без опыта и знаний. — Ты не сделаешь этого! — всхлипнув, яростно воскликнула девушка. — Я не позволю тебе экспериментировать надо мной, Малфой. То, что ты сделал в туалете Плаксы Миртл… — задыхаясь от возмущения, девушка нервно дёрнула край рубашки, торчащий из-под пояса юбки. Она всё ещё отходила после вторжения Драко в своё сознание. Это безусловно ранило её чувства. — Я прощаю тебе это, потому что сама поступила своевольно, нарушив твои личные границы. Мерлин, ты потерял здравый рассудок, предлагая мне выбирать между ними двумя? Драко шумно втянул воздух через ноздри, рассматривая встревоженное лицо пуффендуйки, освещаемое лунным светом, просачивающимся сквозь тонкие шторы. Её погубила отчаянная вера в людей, простодушие, доброта и сострадание. Винить в случившемся ей стоило только себя. То, что он собирался сделать, — результат её собственных ошибок. Он шагнул к ней навстречу, сжимая в руке волшебную палочку. Её спина неестественно вытянулась, а правая рука потянулась за пояс, где висело её собственное древко. Не успела. — Знаешь, почему я презираю вас, пуффендуйцев? — бесстрастно спросил Драко, заворачивая руки девушки за спину. Она ничего не ответила, отступая назад под давлением его тела, пока не наткнулась на холодную стену. Его крепкие бёдра прижались к её животу, вынудив девушку издать сдавленный писк. Он ловко отобрал у неё палочку, засунув в свой карман. Одной рукой удерживая за тонкие запястья, другой скользя по пшеничным волосам вниз, к шее, Драко вцепился в Фрэнсис взглядом, полным ненависти и презрения. Снова. — Вы глупые, самонадеянные болваны. Не глупее гриффиндорцев с синдромом героя, разумеется, — уточнил он, ощущая, как под его пальцами бьется её яремная вена. — Наивные, простодушные дураки, которые при виде опасности с милой улыбкой на лице протягиваете врагу чашку какао! Фрэнсис вздрогнула, опустив веки. — А ещё мы честные и преданные, — голос её дрожал, но она не могла ничего с этим поделать. — Поэтому доверься мне; я сохраню твой секрет даже под роком Круциатуса, клянусь памятью Пенелопы Пуффендуй. Драко молчал, тяжело дыша ей в макушку. Её нос упирался ему в грудь. Стыдно признаться, но его рубашка пропиталась соплями. В конце концов, она не просила Драко прижиматься к ней так близко, и, кажется, это не сильно его волновало. Бросив на него мимолётный взгляд из-под влажных ресниц, девушка нервно прикусила губу. В кабинете было темно, но ей всё равно удалось рассмотреть во взгляде его серых глаз тихое сожаление, которое исчезло так же быстро, как появилось. Теперь в них отражалась та самая решительность и твердость, с которой он объявил ей о том, что собирается заключить Непреложный Обет. — Я не могу доверять человеку, который не в состоянии возвести вокруг своего сознания хотя бы малейший барьер. Пока в твоей голове хранятся мои секреты, ты остаёшься опасна для меня и… моего круга. Решение было принято. Драко, распрямив плечи, отстранился и сделал короткий шаг назад. — Твой выбор? — поинтересовался он, раздражённо смахнув со лба чёлку. — Если не можешь его принять, то я сам решу, как поступить, — буркнул он, скривив тонкие губы. — Дай мне немного времени, — обняв себя за плечи, прошептала Фрэнсис. Всё время, пока она принимала важное для себя решение, Драко нетерпеливо стучал ногой по полу, действуя ей на нервы. Он делал это специально?! — Непреложный Обет, — выдохнула девушка, расстроенно поджав губу.