Заложники крови

«Из дневника Фрэнсис Каликс 1987 года. Это случилось на втором курсе. Учитель по теоретической магии в средней школе посадила нас вместе за одну парту. Я занервничала. Пейджер в моих руках нагрелся и вспотел, напоминая о том, на какой бездумный шаг я пошла, пронося его в школу. Лот, качнувшись на стуле, заглянул под парту и замер, наблюдая за тем, как индикатор светится, сквозь щели между моих пальцев. Я ожидала увидеть маску отвращения на его лице и того, что он пожалуется профессору, заметив у меня в руках технику отверженных. Он поступил иначе. Искусно скрыв удивление на лице (его выдавали лишь горящие глаза), он потянулся к пейджику, чтобы забрать его с моих рук. Я сопротивлялась, но он был сильнее. — Что это? — нагнувшись над моим ухом, шепнул он, исследуя светящийся зеленым экран большим пальцем правой руки. — Ничего, просто дешевая безделушка, — отмахнулась я, встревоженно взглянув на учителя. — Ты нервничаешь, — заметил он. — Избегаешь моего взгляда и твои пальцы дрожат. Эти признаки почти всегда коррелируют с ложью. Лот всегда был проницательным. И я не знаю, как долго я смогу скрывать от него правду сейчас, когда он вырос и стал ещё более подозрительным, чем в свои двенадцать лет. — Больше никогда не приноси в школу вещи из немагического мира, — предостерег меня он, спрятав его в карм брюк. — Иначе я буду вынужден сообщить директору. Лот сохранил мой секрет. И моя благодарность в скором времени переросла в любовь.» *** Корнелия и Лот были близки всегда, сколько себя она помнила. Прежде это злило её, но со временем ненависть сменилась благодарностью. Она поддерживала его физическую оболочку изо всех сил. Лот не замечал её, словно забота однокурсницы была для него невидимой, но это не приносило Фрэнсис должного утешения. Дело было не в том, что у него появился кто-то другой, помимо Коры, или он остыл к ней. Лот просто выгорел. Причиной подобных перемен могло быть лишь заключение его отца в тюрьму. Вскоре внутреннее состояние Лота сказалось на его здоровье. Он пролежал в лазарете чуть больше недели и ровно на столько же закрылся в своей спальне. Подобное положение дел её совершенно не устраивало. Особенно угнетала собственная неосведомлённость — словно в ином случае она могла бы ему чем-то помочь. Это чувство беспомощности и стало катализатором всех её бед. Фрэнсис спускалась в подземелье каждую ночь, садилась у колонны и ждала. Чего? Ей и самой предстояло это узнать. На её коленях покоился потрёпанный временем дневник. Между его смятых страниц лежало бурое перо под цвет её школьной формы. Оно изредка взмывало в воздухе, чтобы опуститься на пергамент и выписать под её диктовку пару ветвистых строк. Она проводила часы, сидя на холодном полу, пока звон бьющихся друг о друга металлических ключей мистера Дикинсона не разрывал тишину в коридоре. Но на этот раз её маленький побег обернулся иначе. «Кто-то должен положить этому конец», — перо в её руке дрогнуло. «Я знаю, что он стыдится признаться друзьям в своих страхах и проживает их в одиночестве. Разве так сложно запереть на семь печатей свою мальчишескую гордость и позволить кому-то позаботиться о себе?» — Она ещё никогда так сильно не хотела, чтобы Лот открылся Помпей. Едва она поставила внушительный знак вопроса, как металлический замок на дверях входа в подземелье щёлкнул. Фрэнсис обернулась, выглядывая из своего укрытия. Она едва не выронила дневник. Мимолётная радость при появлении Лота отступила так же резко, как и возникла, уступив место тревоге. Фрэнсис с трудом узнавала в этом измученном юноше прежнего Пендрагона — гордого, надменного, одетого до иголочки сноба. Облокотившись плечом о стену, он простоял так около минуты, не издав ни звука, словно жаждал передышки после долгого бега. Сердце девушки сжалось от сочувствия. С ним явно происходило нечто большее, чем просто арест отца и его заточение в изоляционном блоке «Отчуждение». Сглотнув ком в горле, она бесшумно захлопнула дневник. Её глаза жадно пожирали его фигуру, ловили каждый его жест, вдох, лёгкое подёргивание плеч. Она ощущала, как стремительно насыщается её мозг, словно губка впитывая детали его болезненных черт. И вот Лот отстранился от холодной стены и направился в противоположную от неё сторону. Она, словно загипнотизированная, последовала за ним. Он привёл её в заброшенную башню призрачных магов. Встав у дверного проёма, девушка прижала дневник к груди и замерла в немом изумлении. Именно в ту ночь Фрэнсис открыла для себя обратную сторону Лота — ту, о которой не догадывался ни один живой человек. Зажмурив веки, она вновь заглянула в дверную щель, чтобы убедиться, что ей не показалось. Лот тихо беседовал с Гвендолин, присев на бортик ванны. Эта девочка-призрак стала единственной, кому он доверил свои страхи и самые сокровенные тайны. В тот день Фрэнсис впервые почувствовала, что завидует… завидует мертвецу. Она жадно и неудержимо ловила каждое его слово, звучащее в холодном и сыром помещении. Но ничто не обошлось ей так дорого, как её жадность. Это стало её грехопадением. Лот совершал ужасные вещи, и директор школы должен был знать об этом. Но что тогда с ним станет? Как она могла быть уверена, что его не арестуют и не передадут под следствие? Фрэнсис боялась последствий… боялась потерять Лота, поэтому выбрала молчание. Из всех комнат для своих тайных встреч они выбрали банную комнату. Фрэнсис, наложив на себя иллюзорные чары, приходила заранее и пробиралась в одну из туалетных кабинок. Маги с астрального факультета одолжили ей артефакт, делающий её невидимой даже для призраков. Так что ни Лот, ни сама Гвендолин никак не могли обнаружить её. Она сидела на холодном кафеле, прижавшись спиной к двери кабинки. За ней стояла тишина. Лот и его призрачная спутница замолкли. В тишине они нуждались так же жадно, как и в общении. Иногда она говорила куда больше слов. Обычно это длилось не дольше двадцати минут, а потом Лот прощался с призрачной подругой и спускался обратно в подземелье. Эта ночь ничем не отличалась от других. На миг отбросив все заботы, Фрэнсис беспечно погрузилась в сон, наслаждаясь возникшей тишиной. С ними ей было так же комфортно, как и им друг с другом. Ведьме приятно было думать, что она — часть их тайного круга, даже если они об этом не подозревали. Но её решение, продиктованное минутным послаблением, разрушило всё то, что она так тщательно строила. Кто‑то взялся за ручку и резко потянул дверь на себя, вырвав её из полудрёмы. Она не удержала равновесия и с тихим писком вывалилась в коридор. Дневник мгновенно соскользнул с её колен и с грохотом упал на пол, закатившись под ножку унитаза. Этим кем‑то оказался Лот. — Попалась! — произнёс он хрипло и, резко схватив её за ворот рубашки, приподнял с пола, да так, что натянувшаяся ткань с хрустом треснула. — Говори, зачем шпионила за мной! Побледневшая от страха девушка едва соображала, что происходит. «Могло ли это оказаться лишь страшным сном?!» — промелькнула у неё в голове желанная мысль. Но боль в копчике от удара о кафель ощущалась вполне реальной. — Я… боюсь, если вы не расслабите… хватку, вам не от кого будет требовать… ответа, — прохрипела она с отрывками, совершенно безрезультатно пытаясь оттолкнуть его от себя. Воротник сдавливал ей горло. Она чувствовала, как задыхается из‑за нехватки воздуха. Безусловно, Фрэнсис не раз мечтала оказаться с ним лицом к лицу, но не при таких обстоятельствах, разумеется. Он послушно разомкнул пальцы, чтобы в следующую секунду грубо отпихнуть её от себя, как назойливую букашку. Фрэнсис едва успела выставить вперёд руки и ухватиться за крышку унитаза, чтобы не удариться лбом о сливной бачок. Чёртовы чары невидимости! Она никогда не была сильна в иллюзиях. — Вы заблуждаетесь, — её голос предательски дрогнул. — Я не следила за вами. И с каких пор мы перешли на «ты»? Самая лучшая защита — нападение, но, судя по его прищуренному взгляду, не в ее случае. — Враньё… — От тона его голоса у неё пробежала дрожь по всему телу. Конечно, его проницательный ум искусно определил ложь. Лот приблизился, нависнув над её маленьким телом, подобно хищнику. Она разглядела каждую его пору. Взгляд, холодный и пытливый, скользил по её лицу, по рукам. О том, как хорошо он рассмотрел её красные пятна от прыщей, она предпочла не думать. — Как много ты успела записать в свой дневник? — произнёс он медленно, с непроницаемой злобой. — Репортаж уже готов? Или ты в процессе редактуры? Она молчала. Сердце сжималось от того, что он знал обо всём и ожидал подходящего момента, чтобы подловить. Но в кое‑чём он был не прав… — Всё не так, как может показаться на первый взгляд. — Сколько? — поинтересовался Лот, и тон его теперь был почти презрительным, холодным, как лёд. — Сколько времени это продолжается? — Он подхватил её за предплечье и снова дёрнул на себя. — И не думай снова лгать мне. Качество твоих иллюзорных чар оставляет желать лучшего. Мне просто не хватило внимательности заметить их раньше. Он выплюнул эти слова словно яд. — Вы ошибаетесь на мой счёт, мистер Пендрагон, — стараясь говорить уверенно, почти укоризненного проговорила она. — Да, я стала невольной свидетельницей ваших бесед с Гвендолин, но мои намерения в отношении вас чисты. — Поэтому я каждый раз застаю тебя здесь, — угрюмо усмехнулся Лот, болезненно сжав её предплечье. — Призрачная башня не лично под вашей юрисдикцией, — едва не переходя на писк, заметила она сиплым голосом. — Она принадлежит школе. И говоря о моих намерениях, то я, как и вы, искала здесь уединения. Гвендолин не просто призрак. Она душа, застрявшая между мирами. В этой башне таких, как она, не единицы, а множество. Маги, рожденные со способностью блуждать по астралу, часто не могли выбраться обратно. А когда им это удавалось, их тела оказывались сморщенной старостью плотью. В этом случае их жизнь была так коротка и мучительна, что лекари не приходили к лучшему решению, чем прибегнуть к эвтаназии. Так что ребёнок, поступивший на астральный факультет, уже заранее считался отмеченным смертью. Их боялись. Считали, что они являются прямым источником всех неудач. Так что Призрачная башня — последнее место, где нормальный маг искал бы для себя уединения. Безусловно, Лот не поверил ни единому слову. — Уединение? — усмехнулся он, и в этом смехе звучала одновременно насмешка и гнев. — Я, по-твоему, дурак? Пендрагон бросил её к стене. Удар прошелся ей на затылок. Тихий стон сорвался из её груди, глаза наполнились слезами. Его доблестный образ, созданный у неё в голове, совершенно не соответствовал реальности. Но её чувства к нему ни разу не изменились. Едва не впечатавшись лицом в стену, она поднялась на ноги и заметила краем глаза дневник, скатившийся под ножку унитаза. Её рука потянулась к нему, но он опередил её, лёгким движением посоха вызвав его к себе. — Отдай! — запаниковав, воскликнула девушка. Её пальцы сомкнулись вокруг края его брюк. Лот замер, уставившись на её руку. Его серые глаза сузились до щелочки. Резким, коротким движением он стряхнул её ладонь с ноги. Жест вышел резким, оскорбительным. Отвращение, проступившее на его лице, было красноречивее любых слов. Ему были противны ее касания, хотя таскать её как бездушную куклу по кабинке он не брезговал. Лот с лёгкостью снял заклятья и вцепился взглядом в дневник, перелистывая одну страницу за другой со скоростью ковра-самолета. — Зачарованный, — бесцветным голосом констатировал блондин. Фрэнсис побледнела, слившись с белоснежной плитой позади себя. Напряженное молчание в воздухе давило на плечи. Она не знала куда себя деть от унижения и страха. И вопреки тому, что его раздражение выдавали лишь вздувшиеся вены на висках, когда он бегло просматривал её корявые записи, она все мгновенно поняла. Волшебница совсем поникла, когда Лот, вскипая от злости, швырнул книгу в самый конец сортира. Он был взбешён, разумеется. Но это никак не могло сравниться с тем, что чувствует она. Взломав защиту и прочитав её дневник, он раскрыл и распотрошил её душу. Каждая строка на страницах её дневника отражала её мысли и чувства, с которыми она никогда ни с кем не делилась. — Так значит, ты одна из многих помешанных на мне овец, — сжав кулаки, низким голосом констатировал мужчина. — Как банально. Фрэнсис открыла рот, не в силах ответить ничего разумного на его колкие слова. Встретив его прямой, пронзительный взгляд, она издала судорожный вздох. Чьи‑то невидимые ледяные пальцы коснулись её виска и пробрались сквозь черепную коробку, причиняя лёгкую боль. Лот использовал на ней ментальную магию, удерживая с ней зрительный контакт. Она попыталась разорвать его, но её словно что‑то удерживало от этого. Даже самые искусные менталисты испытывали затруднения, пытаясь проникнуть в разум другого человека. А Лот ловко скользнул в её мозг, прокручивая ряд её воспоминаний одно за другим. В одном из них он омывал лицо холодной водой, пока она подсматривала за ним сквозь дверную щель. Рукава его рубашки были подвернуты и спущены с плеч. С его запястья стекала ярко-алая кровь. Он был отмечен Костяным Владыкой. Его знак был выгравирован на его лучевой кости и каждый раз, когда он напоминал о себе, его рука кровоточила. Метка прожигала кожу, вынуждала его страдать в болезненной агонии. Внезапно в ушах прозвучал его собственный голос. «Я соблазнил, а следом отравил Стефанию ядом дроу, чтобы достать телепорт изумрудного музея. Но что ещё хуже, я взорвал бульвар Камменелопа и едва не убил Гидеона Паркинсона. Он стоял на пути у Его Темнейшиства. Видит Мерлин, я не хотел делать этого, но я обязан; это первое задание, порученное мне им. Ради безопасности матери и отца мне нельзя подводить Костяного Владыку». Сквозь воспоминания Фрэнсис, он почуствовал, как бессильно опустилась та на корточки, заглядывая в замочную скважину, и удивленно зажимая рот рукой. Гвендолин кружила над ним, а он выдавливал из себя кривую улыбку. На следующем кадре промелькнули чертоги факультета Темных искусств, где она провела несколько часов подряд, карауля его. Ему передались её беспокойство и тревога. Он резко его перелистал, потянувшись за следующим воспоминанием. Она стоит посреди главного зала, блуждая глазами по столу темных магов и расслабленно выдыхает, замечая его сгорбленную фигуру в самом конце. Лот заходил глубже в сознание, но того, чего он ожидал увидеть, в её голове он не нашeл. Фрэнсис не врала, когда уверяла его, что не является шпионом ректора. — Глупая, наивная дурочка, — выругался Лот, подхватив её за предплечье. Он вырвался из сознания девушки так же внезапно, как и вошёл. — Не беспокойся, в скором времени головная боль пройдет, — развязывая галстук, бесстрастным голосом добавил он. Удивительно, как быстро меняется его настроение. Фрэнсис, заливаясь слезами, ничего не ответила, позволив ему уводить себя прочь из призрачной башни. Мимо них пролетали сотни блуждающих между мирами душ, вынуждая мурашкам пройтись по коже. Она чувствовала себя такой же потерянной, как и они. — Я не просил тебя ввязываться в это дерьмо, — крепко сжимая пальцы на её запястье, севшим голосом сказал Лот, разрушив затянувшуюся тишину между ними. На коже, вероятно, останутся синяки, но девушку это не сильно беспокоило по сравнению с тем, что сейчас творится в их душах. Фрэнсис часто заморгала, разглядывая его белесый затылок и представляя его косматые брови, сдвинутые к переносице, стеклянный взгляд, направленный куда-то в пустоту, и искусанные в кровь губы… Ему было не легко справляться со всем одному. Как сильно ей не было обидно, она не могла позволить себе доставлять ему еще больше проблем своей истерикой. Так что, Фрэнсис сдерживалась. Лот не хотел причинять боль кому-либо, но он уже пересек черту, когда встал на темную сторону. С того момента он просто марионетка, выполняющая приказы и пресекающая препятствия на пути своего покровителя. У него нет иного выбора, кроме как стереть её со своего пути, чего бы ему это ни стoило и как бы сильно что-то внутри него не сопротивлялось этому. *** — Клятва безмолвия?! — взирая на него сверху вниз с опухшими от рыданий глазами, переспросила она. — Есть ещё один вариант, но он тебе не понравится, — протолкнув её в пустующий кабинет зельеварения, ответил ПенДрагон. Его рука скользнула по деревянной поверхности двери, опустилась на ручку и внезапно с шумом захлопнула за ним дверь. Фрэнсис вопросительно изогнула бровь. — Чары Забвения. В кабинете опустилась гнетущая тишина, прерываемая судорожным дыханием девушки, чьё лицо медленно вытянулось от ужаса. Чары Забвения? Заклинание, стирающее воспоминания. Заклинание, которое может свести с ума или лишить памяти, будь оно наложено посредственным заклинателем без опыта и знаний. — Вы, явно, подшучиваете надо мной, — предположила она. — В любом случае, я не позволю кому-либо более экспериментировать с моим сознанием. То, что произошло ранее… — задыхаясь от обиды, девушка нервно дёрнула край рубашки, торчащий из-под пояса юбки. Она всё ещё отходила после вторжения Лота в своё сознание. Это безусловно ранило её чувства. — Я прощаю вам минутное послабление, потому что сама поступила своевольно, нарушив ваши личные границы и тем самым справоцировала вас. Лот шумно втянул воздух через ноздри, рассматривая её встревоженное лицо, освещаемое лунным светом, просачивающимся сквозь тонкие шторы. Её погубила собственная душевная простота. Винить в случившемся ей стоило только себя. То, что он собирался сделать, результат её собственных ошибок. Он шагнул к ней навстречу, сжимая в руке железный посох в уменьшенном варианте. Её спина неестественно вытянулась, а правая рука потянулась за пояс, где висел её собственный миниатюрный жезл. Не успела. — Знаешь, почему я презираю вашу фракцию? — бесстрастно спросил Лот, заворачивая руки девушки за спину. Она ничего не ответила, отступая назад под давлением его тела, пока не наткнулась на холодную стену. Его крепкие бёдра прижались к её животу, вынудив девушку издать сдавленный писк. Он ловко отобрал у неё жезл, засунув в свой карман. Одной рукой удерживая за тонкие запястья, другой скользя по пшеничным волосам вниз, к шее, Лот вцепился в Фрэнсис взглядом, полным ненависти и презрения. Снова. — Вы глупые, самонадеянные болваны. Не глупее призрачных магов с геройским синдромом, разумеется, — уточнил он, ощущая, как под его пальцами бьется её яремная вена. — Наивные, простодушные дураки, которые при виде опасности с милой улыбкой на лице протягивают врагу чашку какао! Фрэнсис вздрогнула, опустив веки. — Тогда вам, наверное, уже известно, что мы умеем хранить чужие..секреты, — голос её дрожал, но она не могла ничего с этим поделать. — Я сохраню вашу тайну. Драко молчал, тяжело дыша ей в макушку. Кончик её носа упирался ему в грудь. Бросив на него мимолётный взгляд из-под влажных ресниц, девушка нервно прикусила губу. В кабинете было темно, но ей всё равно удалось рассмотреть во взгляде его серых глаз тихое сожаление, которое исчезло так же быстро, как появилось. Теперь в них отражалась та самая решительность и твердость, с которой он объявил ей о том, что собирается заключить Клятву Безмолвия. — Я не могу доверять человеку, который не в состоянии противостоять ментальному воздействию. Здесь, — он слегка постучал по её лбу. — То, что не положено знать ни кому. Нет никаких гарантий, что завтра кто-то не решит залезть в твою голову. Решение было принято. Лот, распрямив плечи, отстранился и сделал короткий шаг назад. — Твой выбор? — поинтересовался он, раздражённо смахнув со лба чёлку. — Если не можешь его принять, то я сам решу, как поступить, — буркнул он, скривив тонкие губы. — Дайте мне немного времени, — обняв себя за плечи, прошептала Фрэнсис. Всё время, пока она принимала важное для себя решение, Лот нетерпеливо стучал ногой по полу, действуя ей на нервы. Он делал это специально?! — Клятва Безмолвия, — выдохнула девушка, расстроенно поджав губу.