Четверо из Средиземья

Порше летел по вечерней Москве, ловко лавируя меж машин. Карантир свернул на боковую трассу и резко тормознул — под колеса сунулся огромный пёс, который спасался бегством от человека с ружьём. Догхантеров вызвали соседи, которых питомец Келегорма порядком достал. Карантир развернул машину на тротуар и выжал газ, направляя тачку на человека с ружьём. Тот заорал, но даже выстрелить не успел — морда кайена зажала его между стеной и собой. Впрочем, Морьо сумел тормознуть, не повредив человека. Эльф подошёл к убийце собак, вырвал у него из рук ружье и закрутил полукругом ствол. После этого строго глянул в лицо, вручил ружье, молча отогнал машину и проследил за тем, как догхантер уносит ноги. Пёс подошёл к Карантиру, ткнувшись в ноги, подождал, пока тот не потреплет его за холку, и деликатно прихватил за штанину, поскуливая, будто стремился уговорить куда-то пойти. — Чего ты хочешь, друг? Пёс потрусил вперёд, временами оглядываясь на эльфа. Карантир свистнул псу. — Эй, ты хозяйский? Или тебя можно забрать? — со смешком произнес он, — а то ты осторожнее, тебя тут местное двуногое зверьё не любит. Проводить тебя до хозяина? Он потрепал успокоившееся животное по холке. Ленка еще недавно пыталась убедить Келегорма не выпускать пса в одиночку. В стотысячный раз и безуспешно. — Ну как ты не понимаешь. Его могут убить. Как бродячего пса. Его могут застрелить. Его могут отравить! — Он умный и все понимает не хуже вас, — Келегорм соскочил с постели и ухмыльнулся. — А тем, кто к нему полезет, он сам что хочешь откусит. И потом, он дикий зверь, его глупо держать взаперти. А ещё я подсказал ему, чтобы искал других эльдар. Таких же, как я. Не мог же я попасть сюда совершенно один. И он снова уныло присел на край постели. В последнее время ему и правда взгрустнулось, и разве что тренировки у Яшки в клубе немного приводили его в чувство. А вот регулярные стычки с соседями грозили перерасти в нечто большее, чем обмен грубостями из-за дверей, потому что Келегорм рвался в бой и его приходилось оттаскивать, как и пса. — Придется опять переезжать. Я хотела бабушкин дом за городом задействовать, но там какой-то авторитет выкупил все участки. Все посносили. Бабуля и не торговалась. Говорит, пришел, кавказец, так говорил, что все бумаги подписала не глядя, — расстроенно говорила она. Морьо кивнул, отогнал машину на парковку и последовал за псом. Мало ли, может, щенки где беззащитные? Но пёс сперва вполне уверенно притащил его к железной подъездной двери, а потом потянул к лифту, только что кнопку лапой не нажал. Морьо пришлось самому угадывать этаж — правильная цифра оказалась та, на которой пёс удовлетворённо гавкнул. А вот соседи прибытию пса оказались не рады, да и он при виде них ощерился, угрожающе рыкнув. — Снова? Снова? На кой черт опять волочь сюда эту псину? — из-за двери высунулся немолодой мужик и, увидев, что противник превосходит его сложением, юркнул обратно. — Тише, любезный. Без шума. Я как раз пришёл сюда по приглашению нового друга. — А, так вы с ним заодно? С хозяином этого блоховоза? Такой же наглый! Карантир, сверкнув глазами, сделал шаг вперёд, и это движение подсказало соседу, что шутки кончились, так что дверь с лязгом хлопнула. Пёс тем временем уже скребся в соседнюю дверь и поднял громкий радостный лай. Морьо позвонил в дверь. Лена побледнела и кинулась к двери. — Да? — осторожно спросила она. — Добрый вечер. Это ваша собака? — поинтересовался Карантир. Лена открыла дверь и ахнула. — Тьелко, — окликнула она. — Тьелко? — громко повторил Морьо. — Торонья? Через миг Келегорм чуть было не уронил его на пол, налетев и стиснув так крепко, что у любого другого вышибло бы дыхание. Он обнимал его, тискал, подхватывал на руки. — Не верю глазам, ты, это ты! А я уже думал, что я тут совсем один! Он тут же оглянулся на Лену. — Мой брат, — сообщил он гордо, не выпуская Морьо из объятий. Потом всё-таки отошёл на шаг и расхохотался, глядя на его черные очки и кожаную куртку. — Я поняла, — ответила она, — который? — Морифинвэ, — пояснил Морьо, широко улыбаясь и пытаясь отдышаться после жаркого приема, — тут знают квенья? Не ожидал, но рад. Курво так и говорил: осталось Турко найти, и все в сборе. Вы живёте в однушке с собакой? Ужас, ему же мало места. Его чуть не пристрелил один орк, я ему подпортил стрелялку, еле ноги унес. И соседи у вас недружелюбные. Так что собирайтесь. Поедем домой. А то нам надоело вдвоем впахивать. Мы строим дом. Имей в виду: будешь отлынивать — выгоню. Но глаза его сияли, так что строго выговаривать братцу не получалось. — А там что, есть рядом лес? Может, и река отыщется? Иначе к чему такие строгости? — И Келегорм широко улыбнулся. — Едем скорее. У меня вещей немного, а вот для твоих наверняка придется нанять две повозки, а то и три. Ты поедешь со мной? — спросил он у Лены, явно только сейчас вспомнив, что и ее желание имеет смысл спросить. — И Курво там, выходит? А кто ещё из наших? А отец? Узнав про другого брата и Финдуилас, он тоже просиял. — Малышка Финн! Вот уж кого не ждал. Нет, ты прав, отца не надо. Ему бы здешние порядки не понравились. Я, знаешь ли, сам что ни день, то оканчиваю в участке. — Я успел побывать в психушке, а Курво в тюрьме — и очень тебе не рекомендую ни то, ни другое. Твою бешеную энергию надо направить в созидательное русло. Будешь фундамент копать и заливать. А потом стену класть — меньше времени на дурь останется, — смеялся Морьо. Лена уже укладывала вещи. — Ты тоже решил жениться на смертной? — тихо спросил Морьо, — а то Курво уже вовсю крутит с одной симпатичной докторшей: ему, бедняге, выбили передние зубы — она все восстановила. — Я Яше позвоню, он перевезет вещи — вздохнула Лена. — Не надо, я за рулём, — засмеялся Морьо. — Ты обзавелся машиной? — Ага. Угадай, кто мне ее сделал! Курво собственной персоной! Так мы и встретились — я приехал покупать себе машину покруче, а он продавал восстановленную из обломков тачку. Они спустились к автомобилю — соседи радостно следили за тем, как компания покидает дом. Кто-то, кажется, открыл шампанское. Морьо с гордостью открыл дверцу для Ленки и пса, брата посадил вперёд и вырулил со стоянки. — Водить научу. Но потом, — заявил Карантир, — когда дом построим. — Мы ещё не... Я вовсе не... Мы с ней друзья, — наконец нашелся Келегорм, прошептав это брату втайне от Лены. Гордость не позволила сказать, что его отвергли уже в который раз. Машина зарычала и плавно тронулась с места, Тьелко любовался приборной панелью. — Тут ничего сложного, мне уже показывали. Я хоть сейчас могу… — Нет уж. Тьелко! Не надо! Карантир вырвал у него руль, машина вильнула и наконец покинула двор; скоро покинули и город, выехав на загородное шоссе с окружавшей его чахлой лесополосой, свернули на проселочную грунтовку, которая вилась между садов и лесов и пылила под колесами. И наконец проехали к старому забору и ржавым распахнутым воротам. Недалеко темнел лес. — Это мне нравится. А где дом? Карантир остановил машину, заехав под навес, и хлопнул брата по плечу. — Тебе и предстоит с ним помочь. — Что, втроём? И Курво, готов поспорить, будет не таскать камни, а бродить со своими пергаментами под мышкой, брезгливо тыкая пальцем в мою работу: «Это криво, там косо»? Морьо расхохотался. — На самом деле, фундамент уже готов, нам нужен тот, кто будет таскать кирпичи. Но идемте в дом. Тут же залаяли собаки, которых приручил Карантир, и окружили пса Тьелко, приветствуя нового сородича. На крыльцо вышла Финдуилас, и Тьелко подхватил ее, кружа в объятиях. — Малышка Финн, дочь Артаресто! Как ты поживаешь, моя леди? А где Курво? — Сидит над бумагами. Куруфин обнаружился внутри, и тоже немедля вскочил; братья обнялись втроём, Келегорм хотел подхватить и его, но Куруфин, вильнув плечом, вырвался. Доктор смотрел на ворвавшегося к ним среброволосого красавца, забывая дышать. Морьо смерил доктора многообещающим взглядом, мол, отрежу то, что недорезал. Потом братья бурно обсуждали на квенья встречу, а Ленка общалась с Финдуилас. Морьо предложил выпить за встречу. Затем выволок доктора наружу и доступно объяснил ему, что на Келегорма смотреть нельзя. Совсем. Вообще. Потом как-то неожиданно Келегорм с Ленкой удалились в отдельную комнату, и Морьо с ухмылкой констатировал Куруфину, что все свершилось, и обет безбрачия с братца снят. — А то я уж думал шлюх вызывать, — пьяно смеялся он. — Морьо! Как можно! — одернул его Куруфин. Морьо скорчил злое лицо, передразнив брата, и в воздухе повисло напряжение, которое рассеялось, когда во дворе снова заскрипели шины, и через минуту хлопнула дверь — и на пороге появилась Ирина. Куруфин, позабыв про все, подбежал к ней. — У нас отыскался третий брат! — радостно объявил он. — Чего-нибудь хочешь? Тут жаркое и вино хорошее! Попробуешь? Он налил ей целый бокал. Морьо со смешком посматривал на брата. — А сам-то! — Не желаю слушать твой острый язык, — гордо заметил Куруфин, — в наших отношениях нет ничего неблагопристойного, — и, взяв Ирину под руку, а в другую поднос с закуской и вином, ушел на веранду. Морьо некоторое время пил в одиночестве, Иван дремал в углу, Финдуилас в третьей небольшой комнатке тоже крепко спала. Часа два спустя дверь в спальню Келегорма хлопнула, и он появился на пороге, довольный, с явственным следами засосов на шее и груди, и довольно потянулся. — Аданэт уже спит, — он плюхнулся рядом с Морьо и тоже подлил себе вина, выпил бокал залпом. — А я бы ещё, говоря честно… Он покосился себе на промежность. — Не проблема, торонья. Есть у меня одна идея... Ну-ка, закрой глаза, — пьяно посмеялся Морьо. Келегорм прикрыл их. — Отлично... Теперь расслабься. Карантир, тихо ступая, растолкал Ивана и показал ему глазами на брата, полулежавшего на кресле. — Твой шанс. Карантир завязал Тьелко глаза шелковой лентой, обняв и мягко массируя плечи. Сам колючим взглядом следил за смертным. Вино и кальян кружили ему голову и срывали запреты. Он бы на трезвую голову ни за что на такое бы не пошел, но жизнь в Москве очень изменила его мировоззрение. Подбородком указал Ивану на место у ног брата и смешливо сощурился. Иван сперва поглядел на него испуганно. Жестом спросил: "А не прирежешь меня?" Карантир помотал головой, и доктор подошел к Келегорму, осторожно положил ладонь на бугор у него в штанах, потом высвободил его естество — и последовал первый поцелуй губами. Тьелко довольно улыбнулся. — Надеюсь, ты не сам, торонья, решился унять во мне жар желания, — расслабленно проронил он и окончил томным вздохом, потому что почувствовал следом, как чужие губы проходятся по его члену вниз и вверх. Он погружался во влажность чужого рта, сжимая подлокотники побелевшими пальцами. С его рта иногда срывался слабый стон. Иван не прекращая облизывал его, глядя с безграничным обожанием. От мягких ласк он перешел к более жестким, брал в рот глубоко, член его среброволосого красавца елозил у него по гортани... Больше доктор не смел дотронуться до него и пальцем и, давясь, сдержал кашель и позывы, когда Тьелко излился ему в рот. Морьо махнул рукой: мол, не маячь здесь, кыш на свое место, пока тебя не прибили. Когда доктор скрылся в своем углу, Морьо поднес бокал вина к губам брата и одновременно развязал глаза. — Смертные знают толк в плотских развлечениях, — смешливо сказал он. — Пошли, пройдемся? Есть о чем поболтать. Да и собачек посмотришь, Охотник. Он побаивался, что психиатр выдаст себя. По телу Тьелко еще проходила волна расслабленности, погружавшей его в приятную слабость. Он приоткрыл глаза и негромко рассмеялся. — Но ведь никого вокруг нет! Я все еще надеюсь, что ты делал это не сам, — смешливо сказал он, отпив еще вина, потом поднялся, подошел к чану с водой в углу и, набрав ковшик, омылся, выплеснув его за порог. Доктора он даже не заметил. — Обижаешь. Конечно, не сам, — подмигнул Морьо. — Идем. Где твои собаки? Сюда, сюда! — подозвал Тьелко и, окруженный стаей, возился с ними, гладя одного, почесывая другого и отражая шутливые атаки третьего. — А что, хороши тут леса, торонья? — Леса здесь вообще отвратительны — мир такой. Но за неимением лучшего остаётся довольствоваться этим. Тут есть много других приятных вещей. Мой железный конь как раз к ним относится — я теперь обожаю гонять. Примерно как ты — охотиться — Там, где я жил, живности нет совсем, а та, что есть, вся отравлена, — Тьелко всматривался в звездное небо, — тут от селения недалеко и, пожалуй, так же. Скучно. Так и впрямь остается помогать тебе за строительством. Завтра испытаем твою стальную повозку. А сегодня, пожалуй, спать, — и он вытянулся во весь рост, а потом вернулся обратно к Лене. На следующий день Морьо привлек Келегорма к работе без жалости, а потом сам же свинтил по своим темным делам. Ленка наконец-то выдохнула — теперь ее рыцарь был под присмотром более благоразумных родичей. К вечеру приехал хмурый Яшка. Псы бросились к нему, обнюхали и пропустили, видимо, не учуяв в нем дурных намерений относительно хозяев, а меж тем приехал он ради не слишком приятного разговора. Стоило увидеть комнатушку за загородкой, где была общая постель, раскиданное ленкино белье, доспехи этого, черт бы его побрал, мастера фехтования, как самые нехорошие подозрения его подтвердились, и он отправился на поиски подруги, чтобы решить вопрос раз и навсегда. На веранде послышался нежный девичий голос, так что он направился туда, сходу начиная: — Послушай, Лен, признайся, у вас с ним давно роман, и я идиот, если его не увидел, и... Извините. Финдуилас обернулась к нему слегка испуганно, вздрогнула, разом несколько птичек с ближнего дерева вспорхнуло вверх. Яшка сделал несколько неуверенных шагов вперед и едва не запнулся о деревянный порог — но рассматривать пороги ему было некогда. — Моё почтение, любезный, — из дома вышел Морьо, — с кем имею честь? — А... Извините, — проблеял Яша, не в силах оторвать взгляда от эльфийки. — Финдуилас, — представил девушку Морьо. Эльфийка так и не научилась толком говорить по-русски, — с кем имеем честь? — Яков. Я... Друг Лены, — пробормотал он. — Она здесь? — глупо спросил он. — Не знаю, они с братом куда-то ушли, — Морьо прищурился лукаво, — милая, чего ты стоишь? — обратился он на квенья к племяннице. — Накрой на стол гостю. — Не стоит беспокойства, — выдавил Яшка на квенья, — прошу прощения, что побеспокоил вас. — О, вы знаете наш язык? — перешёл на квенья Морьо, — тогда тем более. Финни очень скучает тут одна. — Помочь? Яшка растопил камин, помог принести воды для чайника и остаток времени пинал себя мысленно за то, что так пренебрежительно относился к Ленкиным штудиям на квенья — его собственных познаний хватало на самое простое. А еще он очень хорошо понял, как скованно чувствовал себя Тьелкормо, попав в их мир. На место гнева пришло некоторое смущение — теперь, выходит, он открыто флиртовал с другой девушкой, а если бы Ленка вернулась? Финдуилас заварила чай со свежими травками и выставила на стол все вчерашние запасы, потом села, с любопытством глядя на краснеющего и запинающегося атана. — Ты первый из атани со шпагой, которого я вижу, — речь ее казалась Яшке журчащей, как ручеек, так что вслушиваться в слова было проблемно, но взгляд, брошенный на учебную рапиру, он понял и закивал. — А еще мне говорили, что у атани по дому работают только женщины, а ты мне помог, — она рассмеялась. — О, я могу показать. Но, боюсь, с твоими родичами мне не тягаться, — честно признал он и отпил еще чая. — Ой, да ладно, — со смешком произнесла Лена, стоя на пороге. — Яша лучший из фехтовальщиков среди местных атани. Имей в виду, это искусство в нашем мире держится только на усилиях вот таких энтузиастов. Он скоро даже на европейский чемпионат среди молодых поедет. А ещё он очень добрый и помог мне с Тьелко. Если б не он, твой дядя бы попал в тюрьму к оркам. Он же тут был совсем один! Финдуилас прижала руки к лицу. — Так ты его спас! — Ну, не совсем. Скорее, наставлял на путь истинный советом. Лен, как это будет на квенья? — Он покраснел ещё сильнее, но всё-таки спросил у Финдуилас: — А твой рыцарь где? — Нет у нее рыцаря, — сообщила Ленка, — с женихом она порвала. Полюбила отважного смертного, а он ее бросил. Так что у тебя есть шанс. Если выучишь квенья. Могу дать уроки. Дорого, — подмигнула она и посерьезнела, — Яш, мы же с тобой расстались, ещё когда Турко только появился. Ты хотел в Европу поехать вместо сыгровки. Ну и... Вот. Прости, — она отвела взгляд. — Давай останемся друзьями. В конце концов ты можешь попытаться... — она кивнула на Финдуилас, которая восхищённо взирала на Яшку своими чудесными голубыми глазами. — Как бы ее родственники меня за такие намерения не повесили на ближайшем дереве, — проворчал Яшка, но долго сердиться он не смог. Финдуилас увела его с собой — любоваться тем, что росло на соседних участках, Тьелко подошёл к Лене, обнимая сзади. — Так почему все-таки тогда ты не согласилась, а теперь — да? — Я сомневалась, — она откинула голову ему на плечо, — что ты меня любишь. А не себя в моих глазах. А ещё не думала, что вы можете любить смертных. А ещё Яшка... Мы были довольно близки, и это было предательством. Но вроде бы он не огорчён, — задумчиво сказала она. — Ошибаетесь, милая. Мы очень любим смертных, — заявил Морьо, одергивая куртку, — можно троих, пятерых, главное, чтоб молодых и горячих. Я поехал, братишка. Ленка поперхнулась. — Он точно эльф?! — Морьо всегда славился острым языком и... ммм... особыми воззрениями, — ответил Курво, вышедший с охапкой чертежей под мышкой. — Я лично считаю, что нам есть что перенять у вас, смертных, и помимо подобной невоздержанности. И он проскользнул мимо, — отчасти, чтобы избежать ответных колкостей со стороны Морьо, отчасти — чтобы проконтролировать Тьелкормо, который вместо основной обязанности по тасканию кирпичей занимался болтовней с Ириной и Яшкой.