Грим

      Ремус без труда отыскал железнодорожную станцию в этом городке. Там действительно помимо нее практически ничего не было, весь город представлял собой маленький порт, разросшийся в село. Теплый южный ветер щекотал лицо и перебирал волосы, волны Бристольского залива били в каменистые берега, и Рем с упоением вдыхал этот свежий соленый воздух.       Немного удивляло, что Сириус решил встретиться именно здесь. Конечно, здесь вряд ли много народу, а колдунов, возможно, и вовсе нет, однако Ремус все равно предполагал, что он пойдет гораздо дальше на юг, за границу и далеко за границу.       Рем поднялся на самый верх здания вокзала и огляделся, высматривая черного пса где-то на берегу. Отсюда открывался отличный вид, ничего не мешало осмотреть почти весь город. Да и Сириус нашелся сразу — как и предполагалось, бежал рысцой вдоль берега.       — Ты решил забраться повыше? — неожиданно спросил его голос, когда Рем надолго задумался. Сириус стоял в люке, высунувшись на крышу, глядя на него, сидящего на стуле возле электробудки.       — Здесь видно весь город, очень удобно. — Ремус понимал, что это чревато, но никак не мог отвести от него глаз. Все еще слабо верилось, что это он, все еще казалось, будто это все лишь фантазия, зашедшая слишком далеко. Сириус, кажется, думал о том же. От его усталости не осталось ни следа. Он все еще был ужасно вымотан, изможден, его худоба и круги, залегшие под глазами, все еще заставляли волноваться, но на лице сияла абсолютная бодрость, и даже бегство Питера не спугнуло ее.       — Спасибо тебе за сегодняшнее утро, — вдруг вспомнил Рем. — И одежда, и противоядие были очень в тему.       — Да ладно, — отмахнулся Сириус, влез в люк до конца и сел напротив на доски крыши. — Это тебе спасибо за Патронус. Он охранял меня всю ночь, не подпускал ни дементоров, ни даже министерских работников. Исчез только утром, видимо, когда ты взял палочку. Ты как себя чувствуешь, кстати? Эта дрянь, которую ты пил, должно быть, неслабо подпортила тебе здоровье.       — Есть такое, — не стал отрицать Ремус. — Но это ничего, я как раз собирался заняться этим. И, пожалуй, прекращу пока эту аконитовую терапию.       — Правда? — удивился Сириус.       — Я теперь отвечаю только за то, чтобы самого себя не покалечить, больше некого от себя защищать.       — Ты уволился, — хмуро вздохнул Сириус. — Что ж, этого следовало ожидать.       — Кто-то проболтался обо мне родителям студентов, — пояснил Рем.       — И это единственная причина? Ни за что не поверю.       — Главная.       — Да ну? Разве ты сейчас не коришь себя за то, что почти восемь месяцев работал в школе?       — Какое это имеет значение?       — Кое-что говорит о тебе.       — И что же?       — Ты нисколько не изменился, — ответил Сириус и неожиданно несмело, но очень ярко улыбнулся. У Рема что-то кольнуло внутри.       — Возможно, — пожал плечами он, криво улыбаясь в ответ. — А возможно ты просто еще этого не увидел.       — А возможно я когда-нибудь буду свободен, возможно, Министерство начнет думать о людях, а не о своей власти, а возможно Мерлин восстанет из мертвых. — Рем рассмеялся и закрыл лицо рукой. — Черт… — Сириус поджал губы, и в его глазах что-то сверкнуло. — Я тебя рад видеть, — только и сказал он, не отводя взгляда.       Рем ничего не смог ответить, лишь согласно кивнул, сам не понимая, что означает этот самый кивок.       — Может, пройдемся?

***

      — Ты думал, я не приду? — спросил Ремус, глядя под ноги. Вода совсем немного доползала до его ботинок, оставляя на гальке свою белую пену.       — Я не знал, что думать, — признался Сириус. — Но да, я сомневался в том, что ты придешь. Думал, пришлешь ответ в письме, напишешь что-то вроде «лучше не стоит».       — Если подумать, — с улыбкой отозвался Рем, — так действительно лучше не стоит. — Он поднял голову и остановился, глядя за горизонт. Вдалеке виднелся какой-то лайнер, видимо, совсем недавно отошедший на воду из порта. Солнце во всю садилось, и весь пляж был залит теплым золотым светом. Черные волосы Сириуса отражали этот свет, а ветер неспешно колыхал их, раскидывая по плечам. Татуировка на его шее тоже отливала теплом. Рем рассматривал ее и символы на его пальцах, пытаясь хотя бы примерно понять, что они значат.       — Ты хотел поговорить где-нибудь в камере предварительного заключения? — усмехнулся Сириус. — Как по мне, здесь гораздо приятнее, но о вкусах не спорят.       — Не в этом смысле, — засмеялся Ремус и заметил, как Сириус посмотрел на него, точь-в-точь как на крыше, когда сказал, что рад его видеть. — Ты же понимаешь, о чем я.       — Рем, я позвал тебя не для того, чтобы выяснять отношения, я ведь все понимаю, — на удивление мягко и спокойно ответил Сириус. — Слишком много времени прошло. Да, мы с тобой расстались не по собственному желанию, нас фактически развела жизнь, но что делать? Я не надеюсь, что мы с тобой сейчас устроим бурную ночь на закате прямо здесь, на галечном пляже, — серьезно произнес он. — Ты жил все это время, в отличие от меня. Я не ублюдок и не тюремный смотритель: я понимаю, что ты другой человек, и мне никогда не будет известно до конца, какой ты, о чем ты думаешь и чего хочешь. И, конечно, я понимаю, что у тебя своя жизнь. Абсолютно другая, не похожая на мою. И, знаешь, я счастлив, что это так и что ты не знал того, что происходило со мной.       Рем молчал. Сириус сказал все правильно, но от чего-то было так тоскливо. Не то, чтобы Ремус и сам ожидал бурной ночи на галечном пляже, но все же, в нем теплилась надежда на то, что все это до сих пор возможно.       — И, к тому же, я очень рад тому, что ты не один, — добавил Сириус. — Я боялся, что ты будешь упиваться болью и забудешь о мире вокруг себя, но ты не забываешь. Я не знаю, получится ли у меня когда-нибудь то же, но я бы очень этого хотел.       — Поначалу я упивался, — пожал плечами Ремус. — Убивался. Ходил и думал, что бы такое совершить, чтобы никому не навредить, но все равно сесть в тюрьму. — Возможно ему показалось, но он заметил, как Сириус побледнел. — Но мне как-то удалось прийти к тому, что нужно жить дальше, я и сам не знаю, как.       — И это прекрасно, — печально улыбнулся Сириус. — Знаешь, завидую тебе белой завистью. Кстати, он не против того, что ты здесь? Или ты не рассказал ему, кто я?       — Что, прости? — сдвинул брови Ремус.       — Ну, твой молодой человек, — не меньше удивился Сириус, будто бы ответ был очевиден.       — Мой кто? — еще раз переспросил Рем. — Сириус, если ты о Снейпе, — вдруг понял иронию, — то хватит издеваться. Я и сам от него не в восторге, меня пугает его методика преподавания, но я бы не назвал его плохим человеком — я вообще не люблю эти категории. Он опасный — да. Порой озлобленный. Но я почему-то убежден, что у него есть на то причины. Да и вообще, я бы не сказал, что испытываю к нему какую-то неприязнь. Я прекрасно знаю обо всех ваших перепалках, так что уж прости, что я нормально отношусь к нему, но он действительно лучше, чем ты думаешь.       — Что? — глаза Сириуса мгновенно расширились, и он в голос расхохотался. Рем очень удивился такой реакции и сам невольно начал смеяться.       — Да почему ты смеешься, — спросил он, сам хохоча.       — Потому что… блядь… — Сириус уткнулся лицом в ладони и сел на гальку, чтобы не свалиться со смеху. — Блядь, Рем, это была бы шикарная шутка, но я, к сожалению, до нее не додумался.       — Подожди, тогда я не очень понимаю, о чем ты. — Рем с улыбкой глядел на то, как Сириус отсмеивается, чтобы снова начать говорить.       — Как это, не понимаешь? — спросил он, вроде, подуспокоившись и смахнув слезу из уголка глаза. — Я ведь видел его, ты забыл? Тогда, в Эдинбурге. Министерские увели его и хотели стереть ему память, а я вытащил его оттуда.       — А-а-а, Мерлин… — Рем хлопнул себя по лбу. — Я и подумать не мог, что ты про Роба. — Он хохотнул. — Мы расстались в тот день. Долгая история, но именно тогда я встретился с ним, чтобы поговорить о том, что я хочу все закончить.       — А, правда? — вскинул брови Сириус. — Я почему-то думал… Тогда отли… хорошо. В смысле, не хорошо, я просто хотел сказать, что тогда все ясно. А что случилось? Вы поссорились? Или все из-за того, что он магл? Извини, не мое дело, не отвечай, если не хочешь…       — Да там и рассказывать особенно нечего, — пожал плечами Рем, немного опешивая от такой суетливости Сириуса и все шире улыбаясь. — Мы вместе-то были всего месяца три, да и то так… Если коротко, то просто не мой человек. Когда все началось, я уже понимал это, но надеялся, что узнаю его получше и все будет иначе. Но чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я понимал, что это не может перерасти ни во что серьезное. В общем, я слишком поздно понял, что куда важнее для него, чем он для меня. — Рем нахмурился и глубоко вздохнул. — Мне ужасно стыдно, но мы до сих пор нормально не поговорили. Все так и закончилось в Эдинбурге. Я пытался дозвониться до него — не получилось. А домой ходить к нему я не стал. Я ужасно поступил с ним, знаю, но… Наверное, для него же лучше, что меня больше нет в его жизни.       Ремус закусил губу и посмотрел вдаль. А ведь действительно, он даже не попытался как-то помириться с Робом, хотя бы нормально поговорить, успокаивая себя тем, что лучше им не видеться. Может, оно и лучше, но все равно стыдно и не без причин.       — Да ладно тебе. Я не знаю всех подробностей, но могу сказать одно: ты правильно сделал, что расстался с ним сразу, как это понял. Да, это непросто сделать, не хочется делать больно другому человеку, но, в конце концов, ты не виноват, что понравился ему, так же, как и не виноват в том, что он тебе — нет, — приободрил Сириус. Рем присел на гальку рядом с ним.       — Да, ты прав. Но все равно стыдно.       — Потому что у тебя хроническое чувство стыда, Рем. Ты с ним родился, — философски вздохнул Сириус.       — Может и так, — усмехнулся Ремус.       — Ну а как ты вообще? — спросил Сириус, еще больше оживившись. Он как будто бы выпил новую порцию эликсира жизненной энергии, и Рему сейчас очень хотелось узнать, откуда он его берет. — Что с тобой было все эти годы?       — Да так, работал то здесь, то там, — пожал плечами Рем. — В основном на магловской работе. До смерти мамы мне удалось увязаться за археологами, маглами, конечно, и проработать с ними целый год. Подделал диплом об образовании, чтобы к ним попасть. Наверное, моя любимая работа после Хогвартса. Все экспидиции были недалеко, в основном, в Ирландии. Занимались кельтами. А потом мама заболела, и мне пришлось бросить работу, чтобы помогать ей. Лечение уже не помогло бы, даже если бы были деньги.       — Как давно это случилось? — встревоженно спросил Сириус, хмурясь.       — Почти четыре года назад, — ответил Рем. Нет, ему не было тяжело об этом говорить, он слишком много думал об этом. — С тех пор я нашел другую работу, куда менее хорошую, но зато работу. Устроиться было уже крайне тяжело, да и мне так не везло больше. Что еще могу сказать… Ну, дом я посторил. Всего неделя на это ушла, но получилось неплохо. Естественно, на той земле я не очень-то официально, но меня это мало волнует — на защитные чары я сил не жалел.       — Ого, — впечатлился Сириус. — Здорово, я всегда хотел так сделать: взять и построить самому. Только нужны материалы?..       — Материалы и пространственное мышление — больше ничего, — улыбнулся Ремус. — У тебя точно получится. Если хочешь, можно будет зайти ко мне, я покажу тебе. Но только если хочешь, я не настаиваю.       — Хочу, конечно. Когда? Сегодня?       — Да, можно и сегодня, — пожал плечами Рем. — Тебе есть, где остановиться? Если нет, всегда можешь прийти ко мне.       — Я снял комнату в мотеле, пока только один день, да и то для того, чтобы помыться.       — Заморочное заклятие? — усмехнулся Ремус.       — Конечно, — улыбнулся Сириус. — Ничего нового моя голова еще не придумала. Но я лишь сделал так, чтобы меня никто из них не узнал, деньги-то я заплатил. Но это все неважно, если ты зовешь прийти к тебе…       — На одном Заморочании долго не протянешь, так что давай ко мне.       — Сначала ты говоришь о том, что гулять по пляжу на закате — плохая идея, а потом зовешь к себе домой? — с ноткой озорства, но больше как-то печально усмехнулся Сириус. — Не очень последовательно, тебе не кажется?       — Возможно, — грустно усмехнулся Ремус. — Но я просто предлагаю. Ты можешь отказаться, ты ведь знаешь?       — Конечно, но я не собирался. Хочешь выпить?       В ближайшем и, кажется, в единственном пабе, Рем взял два обыкновенных эля, и они с Сириусом уселись на камни на самом берегу.       — Я сомневаюсь, что моя жизнь все эти годы интереснее побега и одного твоего года бегства, — подал голос Ремус, глядя вдаль, и тотчас услышал, как Сириус усмехнулся.       — Да, этот год был довольно насыщенным, — хмыкнул он, — особенно по сравнению с двенадцатью предыдущими. Я очень многому научился… Короче, это долгая история. Не уверен, что есть смысл рассказывать обо всем, потому что ты устанешь уже на середине, — усмехаясь, произнес он. Рем прекрасно знал эту усмешку — Сириус так прятал смущение и неловкость. Откуда бы им взяться — вот вопрос.       — Сомневаюсь, вообще-то мне очень хотелось бы услышать все…       — Брось, ты говоришь это только для того, чтобы я в этом убедился.       — Конечно, ведь это правда! — воскликнул Рем. — Сириус, ты целый год скитался черт знает где, ты умудрился скрыться от всех возможных служб и стражей, — и я сомневаюсь, что здесь дело только в анимагии, — и да, я действительно хочу узнать, что с тобой происходило.       — Ты сам напросился, — не без смущения улыбнулся Сириус, и в его глазах мелькнул тот самый озорной огонек. — Что ж, если совсем сначала…       Сбежать оказалось именно так непросто, как все об этом говорят. Одно дело — превратиться в пса, выскользнуть из цепей и протиснуться между прутьями решетки, — хотя и превратиться было непросто, — и совсем другое — пройти мимо всей охраны и других заключенных. Дементоры все равно распознавали мои чувства, пусть они и были куда более примитивны, чем человеческие, и мне все равно пришлось тщательно продумывать, как и когда я собираюсь бежать. Всю крепость, каждые входы и выходы, каждую лесенку я знал наизусть, более того — я знал в какое время кто где проходит, знал до минут. Я давно выучил шаги каждого, кто был заключен со мной на этаже, я мог распознать новичка по его первому же шагу в помещение, даже не будучи собакой с острым слухом. Я знал, что однажды все это мне пригодится, я не надеялся, но идея о побеге сидела во мне все эти годы. Но не то из-за влияния дементоров, не то еще из-за чего я не мог на него решиться. У меня попросту не было цели для того, чтобы это осуществить. Знаешь, одна из тех вещей, что я хорошенько усвоил: четкая цель — лучший ориентир и прекрасная защита от влияния дементоров. И когда я узнал, где искать Питера, эта самая цель и появилась, и у меня появилось самое главное: направление. Теперь я знал, куда бежать и что делать.       На следующий же день после визита Фаджа я выбрал идеальное время для того, чтобы осуществить свой план. Меня, как одного из «опаснейших», всегда водили на обед последним, как и остальных, кто попал под эту категорию. За нами вели более строгий надзор особенно в те моменты, когда кого-то куда-то выводили. Только вот был один момент, который они упускали: они были уверены, что каждый из нас давно потерял рассудок, и для большинства это правда было так. Но, как ни странно, я все еще был в своем уме, и мне удавалось не пускать дементоров слишком глубоко в свою голову. Я научился баррикадироваться от них и делать это так, чтобы они ничего не понимали. Меня все еще топила эта чертова тоска, но я не давал ей управлять собой, а все благодаря Питеру и остальным воспоминаниям, которые не имеют ничего общего с счастливыми.       Ладно, это уже в прошлом. В общем, все прошло как по маслу. Я спокойно осуществил задуманное, все произошло именно так, как я рассчитал, а хватились меня даже позже, чем я думал. Я точно не уверен, но только к ночи дементоры стали рыскать по побережьям Северного моря, в то время, как я думал, что они пустятся за мной не меньше, чем через пару часов.       У меня с запасом хватило времени на то, чтобы добраться до берега. По пути встречались острова, но оставаться на них было бы слишком опромедчиво, даже будучи собакой. Как только я вылез на сушу я понял, что мне просто необходима палочка. Я слабо представлял себе то, как буду добывать ее, хотя заранее знал, что делать это придется. В идеале мне нужна была новая, потому что чужая много пользы мне не принесет. Пришлось немного попользоваться крадеными. Они не слушались меня, у меня никак не получалось зажить с ними в гармонии, все летело к чертям даже тогда, когда я разводил костер или создавал воду. Заполучить нормальную палочку удалось только зайдя в лавку к Грегоровичу под оборотным зельем, кстати, тоже краденым.       — И палочка приняла тебя, а не того, чей облик ты принял? — заинтресовался Ремус.       — Да. Я сам опасался по этому поводу, но, как ни странно, хотя бы это получилось. — Сириус отпил эля и облокотился на большой булыжник, валяющийся позади.       — Надо же, ты был у Грегоровича, — протянул Рем, следуя его примеру.       — Я, кстати, думаю, что он прекрасно понял, что я не тот, за кого себя выдаю, — усмехнулся Сириус. — Но вопросов задавать не стал. Думаю, ему это не впервой.       В общем, когда я разобрался с палочкой, можно было смело трангрессировать поближе к Хогвартсу и сидеть в засаде, пока не начнется осень, чтобы выловить Питера сразу же, чтобы он даже не успел вернуться в стены замка. Но, естественно, все пошло не по плану. Еще до Грегоровича, я быстренько заглянул в Литл Уингинг, чтобы повидать Гарри, а потом отправиться на юг. Дементоры знали, что я пойду к Хогвартсу, и засада была практически везде, куда бы я ни пошел. Хоть они и не понимали, что это я, но мне было бы лучше держаться от них подальше, меня только отпустило это «азкабанское состояние». Поэтому я в срочном порядке отправился на юг, и большую часть пути я шел на своих двоих, точнее, четырех. Я старался не пользоваться палочкой слишком много, несмотря на то, что она даже куплена была не в Британии. Я не рисковал пользоваться Заморочным заклятием, чтобы переночевать в каком-нибудь хостеле, куда безопаснее было спать в лесу на голой земле.       Я старался чередовать в своем пути города и леса, цивилизацию и более-менее дикую природу. Я должен был быть обыкновенным бродячим псом, который идет, куда глаза глядят. В одной из деревень по дороге мне пришлось задержаться и сварить себе целебное зелье, потому что организм мой совершенно справедливо стал посылать меня на хуй…       — А в чем именно было дело? — нахмурился Рем. — Это как-то связано с твоим страшным кашлем?       — С ним в том числе, — отозвался Сириус. — Я не знаю, чем я тогда заболел, но вряд ли это была обычная простуда. Но дело было не только в кашле и в том, что мне постоянно колотил озноб, но еще и в постоянных расстройствах желудка. Наверное, питание азкабанскими баландами сказалось. Ты не представляешь, сколько раз я обрадовался тому, что нам пришло тогда в голову заморозить зубы, иначе проблем было бы в два раза больше. — Это уж точно. За год до смерти Поттеров, Ремус с Сириусом, Джеймс и Лили решили сходить в св. Мунго и сделать одну дорогую, но очень полезную процедуру. Их уже тогда стали отправлять на длительные задания Ордена, и они решили на всякий случай укрепить самое ценное, что у них есть. Целители «заморозили» им зубы с помощью различных снадобий и заклинаний, теперь зубы — это самое долговечное, что у них есть. Рем сам неоднократно вспоминал об этом и радовался тому, что им вообще пришла в голову эта мысль, потому что с тех самых пор он знать не знал, что такое проблемы с зубами.       — Знаешь, когда живешь с дементорами, — продолжал Сириус, — не обращаешь внимание на такие вещи, но когда у тебя наконец появляется возможность вдохнуть полной грудью… Ты понимаешь, что не можешь попросту потому, что начинаешь задыхаться от кашля, а потом у тебя еще и начинает крутить живот, и тебе становится как-то не до свежего воздуха свободы.       — Твою мать, — пробормотал Ремус — все самые плохие подозрения подтвердились. Естественно, Сириус не мог выйти из Азкабана абсолютно здоровым, но его вчерашний кашель очень напугал, уж не говоря о его ужасной худобе. — А как ты сейчас? Я смотрю, уже хотя бы не кашляешь.       — Вчера ночью после того, как мы все уладили с министерскими, Дамблдор силой затащил меня к мадам Помфри, — тепло улыбнулся Сириус.       — И правильно сделал, — чуть подуспокоился Ремус, искренне не понимая, чему тут можно улыбаться.       — Да, ему спасибо за это. Мадам Помфри надавала мне всяких разных лекарств, кое-что даже с собой вручила, рассказала как и что пить, — продолжил улыбаться Сириус. — Ангел, а не фельдшер, честное слово.       — А что с тобой было, она сказала? И сейчас в итоге как?       — Ничего ужасного, никакой драконьей хвори нет. Воспаление легких, с которым я довольно долго протусовался, так и не вылечив до конца, и еще какой-то магловский медицинский диагноз, связанный как раз с расстройством желудка. Как я и думал, это все супы из гнилых рыбьих голов, — небрежно пожал плечами он.       — А сам-то ты как себя чувствуешь? — не мог угомониться Ремус, возмущаясь такому отношению к своему здоровью.       — Да нормально, — отмахнулся Сириус, как от чего-то совершенно неважного. — Кашель мадам Помфри полностью сняла, чтобы долечиться нужно до конца месяца каждый день пить по чайной ложке зелья, которое она мне дала. А что до живота — тоже нужно пить зелье и плюсом соблюдать диету. Это правильно, кстати, потому что когда я первый раз за все это время добрался до большого количества еды… Не буду уточнять, как меня выворачивало.       — Представляю, — глубоко вздохнул Рем.       — Еще бы, ты вообще яд пил весь год, — с укором вспомнил Сириус.       — Это было необходимо! И вообще, от яда есть противоядие. Впрочем, неважно.       — До чего мы с тобой дошли: обсуждаем у кого какие болячки, — захохотал Сириус.       — Это нормально, вспомни, сколько нам лет, — тоже рассмеялся Рем. — Ну, так что было, когда ты задержался в деревне?       — А, да, — вспомнил Сириус. — Меня довольно часто подкармливали прохожие, особенно в деревнях, но в этой одна маленькая девочка решила притащить меня к себе домой. Я сначала сопротивлялся, но не то собачьи инстинкты сработали, не то еще что — я пошел с ней и пару дней провел у нее дома. Мне повезло немного поспать в чистом теплом месте, а также найти себе другую одежду, кроме тюремной робы. Не то, чтобы я обчистил отца девочки, но я заменил его одежду на не слишком долговечные дубликаты.       Так вот, я немного подлечился и решился трансгрессировать, на этот раз, довольно далеко. Я не много где бывал за границей, а в большинстве раз по заданиям Ордена, и о всех этих местах знает Министерство. Только вот Министерство не знает про Италию летом тысяча девятьсот восьмидесятого года, — улыбнулся Сириус, и взглянул на Ремуса.       — Я знал, — торжественно кивнул тот, тоже улыбаясь. — Знал, что если ты не пойдешь к Хогвартсу, как все считают, то обязательно направишься на юг, а туда — в первую очередь.       — А я знал, что ты догадаешься. — Сириус устремил умиротворенный взгляд на закатное солнце, спускающееся все ниже. — Там было потрясающе, и тогда, и сейчас. Мне наконец удалось по-настоящему отдохнуть и набраться сил перед тем, как направиться в Хогвартс. Я провел в Калабрии две недели, не задерживаясь на одном месте, все время куда-то шел. Вот это действительно был глоток свежего воздуха. Я, конечно, люблю холод и туман, но тогда мне требовалось увидеть, что что-то другое все еще существует в этом мире. И, кстати, я нашел там полностью колдовскую деревню, но обращаться не рисковал, хотя бы потому, что не знаю итальянского. Да и, к тому же, Министерство наверняка уже позаботилось о том, чтобы новость о моем побеге разнеслась как можно дальше за пределы Британии.       Там же я наткнулся на стадо гиппогрифов, двигающееся на северозапад, превратился, и мне удалось пролететь на одном из них всю Италию и остановиться где-то на границе со Швейцарией. Так что Клювокрыл был для меня не первым гиппорифом, на котором я пролетал большие расстояния.       — А где он сейчас? — спросил Ремус.       — Охотится неподалеку, — кивнул Сириус куда-то вдоль берега. — Я боялся, что ему не понравится рыба, но, судя по всему, ему без разницы, что есть. По-моему мы очень похожи. И да, кстати, Рем, если я пойду к тебе, то только на нем полечу. Трансгрессировать с ним никак не получится, я уже молчу про летучий порох и портключи, — Ремус подавился элем от смеха, — и оставить хер знает где я его тоже не могу — я теперь за него отвечаю. Поэтому путь к тебе займет некоторое время.       — Да без проблем, — махнул рукой Ремус. — Полетим вместе — я покажу дорогу.       — А как далеко примерно? — спросил Сириус, оживившись. Рему показалось, что он не ожидал, что ему предложат полететь вместе без единого сомнения. — Чтобы хотя бы знать, в каком направлении лететь.       — На юго-запад от Лондона, — ответил Рем и с удивлением даже для самого себя обнаружил в своем голосе хрипотцу и излишнюю теплоту, ту, что совсем не похожа на дружескую.       Да, излишнюю. Что бы там ни было, это неуместно, по крайней мере сейчас.       — Лондон на северо-востоке, — рассудил Сириус, кажется, не заметив Ремусову интонацию. — Выходит, нам просто лететь по направлению к нему, пока не попадем к тебе.       — Когда хочешь вылететь?       — Пожалуй, завтра, — ответил Сириус. — Сейчас уже вечер, а лететь по-любому несколько часов. Я неплохо вымотался за последние сутки, да и прошлой ночью совсем не спал, а ты — и подавно. Предлагаю вылететь завтра утром, как ты на это смотришь? — Он взглянул на Ремуса с такой скрытой надеждой, будто бы тот действительно может отказаться или послать его или еще что похуже.       Он наконец понял, что изменилось. В целом, Сириус вел себя абсолютно так же, как раньше, за исключением пары моментов: он немного посерьезнел, что, в общем-то, неудивительно, и не покидало ощущение, что ему вечно кажется, что сейчас его прогонят. Каждый раз, когда Ремус начинал говорить о чем-то, что касается Сириуса, тот напрягался так, будто бы Рем может взять его за шкирку и выставить на улицу, как щенка.       — Прекрасно, — улыбнулся ему Рем, изо всех сил пытаясь показать, что такого и в помине быть не может. — Может, еще эля?

***

      — Оттуда мне нужно было каким-то образом добраться до Бельгии, — продолжил Сириус, когда они взяли еще по большой кружке.       — Зачем? — удивился Ремус. Эль только начал действовать, и от него приятно плавило. Они уже практически разлеглись на каменистом берегу.       — Если ты помнишь, дядя Альфард, человек, благодаря которому все вопросы с моим финансовым положением решены до конца жизни, — усмехнулся Сириус, и Рем заметил, что он тоже уже слегка опьянел, — имел несколько особняков и поместий. Мне он оставил свои деньжата, а моим родителям их дом в Лондоне на площади Гриммо, где я вырос. После их смерти он, соответственно, перешел мне. Но я не об этом. Кроме моих родителей и других родственников, заполучивших другие дома, были еще кое-какие люди, которым дядя оставил наследство.       — Кажется, я понял, о ком ты, — задумался Ремус.       — Да, именно. Дядя никогда не был женат, у него не было «наследников», как полагается Блэкам, — усмехнулся Сириус с глухой, почти ушедшей тоской. — Но зато у него всегда были… Как бы их назвать…       — Фавориты? — осторожно предположил Ремус.       — Я хотел сказать, молодые симпатичные парни, но так даже точнее. — Он хохотнул. — Ты помнишь, как мы нашли того, последнего, который жил с ним последние несколько лет?       — А-а, точно, — вспомнил Ремус. — Он оставил ему поместье в Бельгии, самое большое, да?       — Да-да-да, — кивнул Сириус.       — Мы с ним разговаривали как-то, я вспомнил, расспрашивали о чем-то для Ордена…       — Да. А еще, он был единственным человеком, которому удалось связаться со мной в Азкабане.       — Что? — замер Ремус. — Но… как? Письма там никто не принимает и не передает, а прийти тула посетитилем в принципе невозможно, если ты не Министр магии. Я тысячи раз пытался сделать и то, и другое, и по-хорошему, и обманом, и нарушая закон… Но у меня ничего не вышло.       — Ты писал мне? — вытаращил глаза Сириус. Он так удивился, будто бы Ремус считает его грязью на ботинке и считал всегда. Это уже начинает напрягать, уже даже обидно от того, что Сириус думает, что Рему настолько наплевать на него.       — Разумеется, я писал тебе, почему ты так удивляешься? — всплеснул руками Рем. Сириус сидел чуть ли не с отвисшей челюстью. — Я неоднократно пытался выбить разрешение на то, чтобы прийти к тебе… Черт… — Ремус поджал губы и взглянул на него. — Прости меня, пожалуйста, за то, что я так скоро сдался. Я не знаю, как так случилось, что я принял весь этот абсурд за чистую монету… Мне будет всю оставшуюся жизнь стыдно за это.       — Рем, ты что, смеешься? — судорожно выдохнул Сириус. — Ты писал мне, ты пытался до меня добраться, и это при том, что на всю страну прогремело объявление о том, что я предатель! При том, что так говорили все, и министерские, и члены Ордена, и наши с тобой друзья! Не то, чтобы я считаю, что ты сразу должен был поверить в мое предательство, но сам факт того, что ты не принимал его, хотя все факты были налицо…       — Да какие факты, слова напуганных маглов в шоковом состоянии?       — Это тоже, но не об этом речь. Рем, я правда не думал, что ты мог писать мне после всего этого, да еще и искать способ прийти ко мне, — произнес Сириус взволнованно. — Я думал, что так будет, пока ты не узнаешь обо всем, но ты, уже зная, все равно продолжал попытки связаться со мной. Поверь, тебе абсолютно не за что извиняться.       — Не понимаю, почему тебя это так удивляет, — вздохнул Ремус. — По-моему, это абсолютно логичная реакция.       — Рем, я весь год пребывал в ахуе от того, что ты не сдал меня дементорам, что уж говорить об этом, — горестно усмехнулся Сириус.       — Я в шоке от тебя, Сириус, — возмутился Ремус. — Неужели ты считаешь, что мне настолько плевать?       — Ну, может я просто занижаю ожидания, — пожал плечами тот, и в его взгляде мелькнула какая-то опасливость. Кажется, это не было шуткой, несмотря на то, что он именно так это и преподнес. — В любом случае, я считаю, что тебе не за что извиняться, это я должен извиняться.       — За что же? — совсем опешил Ремус.       — За то, что сразу не рассказал обо всем! Все ведь могло бы быть иначе, знай ты правду о том, кто Хранитель тайны.       — Мерлин, да какая уже разница? В конце концов, это не я отсидел двенадцать лет, — тяжело вздохнул Ремус.       — И слава ему за это, Мерлину этому! Слушай, какое бы дерьмо ни происходило — все к лучшему, — тоже вздохнул Сириус. — Во-первых, черная полоса не может длится вечно. Я очень рад, знаешь, что ты не представляешь, что такое — вдыхать воздух, не затхлый, не пахнущий сыростью и гнилью. Что такое жить, и понимать, что тебе не приходится целыми днями выслушивать свои самые отвратительные, самые тоскливые мысли, которые всегда тебя задевают, всегда попадают точно в цель. Вот, каково это: просто жить, понимая, что тебе не хочется сдохнуть от того, как у тебя на душе. Честное слово, мне кажется, что я ходил и лыбился, как идиот, даже в виде собаки, в первый месяц после того, как сбежал. Болезнь немного подпортила мою эйфорию, но все же, я был на таком подъеме, а это ведь я был не счастлив и даже не радостен, у меня было просто нормальное состояние! Я очень рад, Рем, что тебе это незнакомо. Я не говорю, что все, что было в эти годы — одна сплошная пытка, потому что были моменты, без которых я бы не стал тем человеком, который я есть сейчас. Я очень многому научился и многое понял. Конечно, Азкабан сказался на мне негативно, но никогда не бывает плохо без хорошо. И да, это совсем не то же, что нормальная жизнь. Между прочим, Рем, ты тоже остался совсем один, тоже потерял всех, но, более того — ты фактически пережил предательство человека, которого… — Он запнулся, и не стал продолжать. — Я к тому, что не стоит рассуждать о том, кто из нас жил хуже. Я не держу на тебя абсолютно никакой обиды, но просто знаю, что сам как раз виноват перед тобой, и прошу у тебя прощения.       — Сириус… — выдохнул Ремус, не сводя с него глаз. Тот почему-то немного смутился и улыбнулся.       — Чересчур, да? Прости, просто такие полу-филосовские, полу-романтические, полу-долбоебические рассуждения спасали меня в самые трудные минуты, — искренне засмеялся он, откидывая пряди волос, выбившиеся из-под хвоста с лица.       — Я лишь хотел сказать, что ты очень повзрослел, — покачал головой Рем, снова поражаясь хрипотце в своем голосе. Это что же, его от полутора кружек эля так развезло?       — Было время и причины, — улыбнулся Сириус, и отпил, словно прочитав мысли. — Но не думай, что при этом я не остался прежним. Блядь… Не знаю, зачем это сказал, извини.       — Перестань извиняться. Можно тебя обнять? — Рем сам не понял, как произошло так, что он сказал это вслух. Ладно. Сказал, так сказал, что уж теперь. Нужно узнать у бармена, не подмешал ли он в эль что-то покрепче.       Сириус застыл так, словно его огрели по затылку чем-то тяжелым. Он взглянул на Рема с подозрением, будто бы он сейчас подпрыгнет и закричит что-то вроде «Попался!» или выльет оставшийся эль ему на голову, как только он приблизится. Не найдя в его лице ничего, говорящего о том, что все это розыгрыш, он пробормотал больше с вопросом, чем утвердительно: «Да, конечно».       Рем подвинулся к нему ближе, мягко притянул его к себе за спину и стиснул его руками, утыкая носом ему в плечо. Сириус, видимо, убедившись, что Рем не шутил, обнял его в ответ, сначала очень осторожно, а потом так же крепко, как и Ремус.       — Я тоже не держу на тебя обиды, Сириус, — прошептал тот. — Передать невозможно, как я рад, что все сложилось именно так, и как меня пугает все это.       — Почему пугает? — также тихо и хрипло спросил Сириус, опаляя дыханием шею.       — Я боюсь за тебя, — отозвался Рем. — Я в ужасе от того, через что тебе удалось пройти. Очень рад, что ты рассуждаешь довольно реалистично, я бы даже сказал позитивно, но кое-что не дает мне покоя и очень сильно пугает.       — Что же? — встревоженно спросил Сириус.       — Как ты мог подумать, что я не писал тебе, а? — ответил Ремус и стиснул его сильнее, будто бы в наказание. Сириус ойкнул и рассмеялся ему в шею.       — Я думал, ты скажешь что-то вроде «ебало стремное», — произнес он сквозь смех, и Рем ущипнул его за бок. Тот снова ойкнул, и засмеялся пуще прежнего.       — Это уже совсем ни в какие ворота, — возмущенно пробормотал Ремус. — Только попробуй еще раз что-то подобное ляпнуть.

***

      — У Теодора я забрал деньги, которые отправил к нему из Гринготтса перед тем, как сесть, — продолжал Сириус, — и из Бельгии трансгрессировал уже в Британию. Нужно было крайне осторожно добраться до Хогвартса и залечь на дно.       — Я рад, что ты был осторожен, — заметил Ремус. — Ну… почти всегда.       — Ты о том, как я забирался в замок? — понял Сириус. — Да уж, не слишком аккуратно получилось. Но я уже не мог просто сидеть, отсутствие дела плохо на меня влияет. Вот я и сорвался. Но удивительно — замести следы получилось. Кто-то кроме Снейпа подозревал тебя?       — Разве что Скримджер со своими мракоборцами, а так — нет. Большинство моих бывших коллег даже не знали, что я знаком с тобой. Что касается тех, у кого мы учились — они не сомневались в том, что у меня нет никаких скрытых мотивов. И, если подумать, меня это беспокоит: ведь стоило бы подозревать меня. Скримджер, конечно, не самый приятный человек…       — Говнюк он, — сурово уточнил Сириус.       — Есть немного. Но все-таки он правильно делал, что подозревал меня. Только у Дамблдора были причины доверять мне, да и он всегда знает все обо всех, он любого человека насквозь видит и, более того, видит какую пользу он может принести в будущем. Дамблдор слишком умен, чтобы не углядеть предателя. А вот остальные преподаватели… Правда, меня пугает такая неосторожность. Выходит, любой человек, который не выглядит опасно, так же, как и я, может отвести от себя своим видом все подозрения?       — Ну да, — задумался Сириус. — Слишком просто обвести их вокруг пальца, это нехорошо… Вот взять хотя бы Питера. Кто из нас хоть на секунду подумал о том, что он, как и любой человек, может представлять опасность?       — Никто, — мрачно кивнул Ремус. — Ни один из нас не подумал — упустили.       — Я упустил, — обреченно вздохнул Сириус.       — Мы упустили, — настоял Ремус. — Это тот самый случай, когда виноваты и все, и никто. Не взваливай все это на себя, ты же прекрасно все понимаешь.       — Понимаю, конечно, но это не мешает моей совести меня мучать.       — Да за что же!       — Моя дурная голова находит во всей это ситуации мою вину, тут ничего не поделаешь.       — Надеюсь, со временем это изменится, — вздохнул Ремус. — Ну так что, ты без происшествий добрался до Хогвартса?       — Да, все прошло нормально, — кивнул Сириус. — Дальше и рассказывать-то особенно нечего, потому что вплоть до вчерашнего дня я занимался тем, что выслеживал и пытался поймать крысеныша. Это оказалось сложнее, чем я ожидал, он все время ускользал от меня.       — Я вот, что хотел спросить… — вдруг вспомнил Ремус. — Ты был в Лондоне, скажем, на следующий день после побега? — Сириус поджал губы и виновато отвел взгляд.       — Да, — ответил он. — Знаю, попахивает сталкерингом, но я не хотел следить за тобой, просто хотел… один раз тебя увидеть. Я тогда еще не знал, что ты будешь работать в Хогвартсе, и думал, что вряд ли в скором времени удастся встретиться с тобой. Прости, я не хотел подглядывать, это случайно получилось. Блядь, тупо звучит, но правда случайно, — нервно хохотнул Сириус, снова поглялывая теми самыми опасливыми глазами.       — Да все в порядке, — успокоил Рем, мягко касаясь его плеча — Сириус сначала напрягся от прикосновения, а потом расслабился. Ремус чувствовал, как он ощущает его руку, и пока все не стало совсем неловко, убрал. — Я не в упрек тебе это говорю, просто хотел убедиться в том, что это был ты, а то некоторое время, если честно, мне казалось, что я схожу с ума и вижу тебя повсюду. — Сириус слабо улыбнулся. — А невидимые руны?       — Мне хотелось, чтобы ты знал, что мне очень жаль, — замялся Сириус.       — А Эдинбург? Как ты вообще узнал, что я буду там и как умудрился забраться в Министерство, чтобы вытащить Роба?       — Вот тогда я не знал, что ты там, — тотчас оживился Сириус. — Я следил за Скримджером. Он придумывал все новые и новые способы, как меня найти, а я подслушивал его гениальные стратегии и потом делал все, чтобы они не сработали. Я услышал, что он собирается в Эдинбург, чтобы опросить моего предполагаемого сообщника. Я и подумать тогда не мог, что он про тебя, я просто последовал за ним. У меня тогда был с собой запас оборотного зелья — я специально сварил его на случай, если понадобится, — выбрал самого тупого его сотрудника и превратился в него, перед этим, естественно, стерев ему память и заменив воспоминания. Это было рискованно и опасно, но нужно было как-то тебе помочь, иначе твоему парню безвозвратно стрели бы память. И я собакой пробрался в ту комнату, превратился в тупого мракоборца, трансгрессировал с твоим парнем, обратился в себя, снова превратился в собаку и удерживал его на месте, чтобы ты смог найти его.       — Спасибо тебе за это. Несмотря на то, что мы в тот же день и расстались… В общем, я долго не мог понять, зачем ты это сделал. В любом случае, это было очень мило с твоей стороны.       — Да ладно, — махнул рукой Сириус. — Уже почти стемнело, — вдруг сказал он. — Расходимся?       — Да… да, наверное, — согласился Рем и поднялся с камней. — Тогда до завтра? Хотя нет, подожди…       — Да, что такое? — встрепенулся Сириус и выжидающе взглянул на него. Рем на мгновение забыл, что хотел сказать, немножко утонув в его чистых глазах.       — А-э, я… А, точно. С Питером-то что делать? Ты собираешься его искать? — нахмурился Ремус, практически за шкирку вытаскивая себя из этой бездны.       — Да, но пока не знаю, с чего начать. Есть у меня пару вариантов, у кого можно попросить помощи, но это будет не очень безопасно, — ответил он.       — Давай займемся этим вместе? — предложил Рем и, увидев, какое у Сириуса сделалось лицо, поравился: — Я имею в виду поисками Питера. Я знаю, что это довольно бесполезное занятие теперь, когда у нас нет даже предположений о том, куда он сбежал, но раз уж ты говоришь, что есть те, кто может помочь…       — Это будет непросто, ты уверен, что хочешь тратить на это время? — спросил Сириус, но по нему было видно, как он рад, что Ремус предложил свою помощь. — Все силы, брошенные на это, могут оказаться напрасными.       — Знаю, именно поэтому и хочу, — улыбнулся Рем.

***

      На следующее утро они встретились, как и договорились, и отправились к Ремусу верхом на Клювокрыле.