Новая игрушка

По коридору разносится рык. Угрожающий рык. Однако, он не производит ни малейшего впечатления на охранника, что продолжает насильно вести мальчишку в сторону покоев султана. Дверь распахивается, и в комнату чуть ли не вваливается человек. Явно не по своей воле и его явно просто втолкнули. Но кому до этого есть дело? Взгляд карих глаз ещё секунд пять не отрывается от нового гостя, в то время как тонкие губы растягиваются в довольной ухмылке. Осаму сдерживает тихий смех, замечая на бледном лице паренька страх и гнев одновременно. Поднимается с кровати и делает несколько шагов по направлению к младшему. Одну руку убирает за спину, второй тянется к чужой щеке. Светловолосый вздрагивает всем телом. Пытается отстраниться от чужого прикосновения, но другая ладонь резко и до боли сжимает его плечо, показывая, что такие трюки не пройдут. Заставляет на пару секунд замереть на месте. Этого мужчине хватает для того, чтобы наконец коснуться чужой щеки и разглядеть необычный цвет глаз напротив. Ледяные пальцы обжигают нежную кожу, несмотря на то, что гладят аккуратно и даже наигранно нежно. Накаджима хмурит брови, шипит и дергает связанными за спиной руками, видимо, в попытке разорвать веревку. — Не смей меня трогать. Буквально рычит, сжимая челюсти и кулаки, когда его попытка освободиться проваливается. Дазай всё же тихо смеётся. Нарочито медленно опускается к лицу пленника и в своей манере «мурчит» в самое ухо, выбивая из тела младшего мелкую дрожь и непроизвольные мурашки. — А что если посмею? Разве ты не понимаешь, в какой ситуации находишься? Я – султан, а ты – наложник. Убьешь меня и отправишься в темницу сразу же. В лучшем случае. Неповиновение здесь тоже не приветствуется. Если ты, конечно, не хочешь отправиться в качестве «игрушки» другим слугам... Что же я забыл?.. Осаму выдерживает паузу в несколько секунд, а после продолжает с хищной улыбкой на губах: — Ах, да. Ты ведь у нас… тигр? Это тоже не сработает, милый. Внутри всё холодеет. Не сработает способность?.. Нет… Это простой блеф, верно? Да, так и есть… Во всяком случае Ацуши хочется в это верить... Хотелось. До того самого момента, когда тигр в подсознании не проигнорировал его зов, а над ухом не послышалась усмешка. — Говорил ведь.) Так что? Есть еще причины не трогать тебя? Рука шатена, будто назло пропала со щеки, но направилась ниже. Прошлась по ключицам и груди, накрытым тонкой полупрозрачной тканью, и остановилась на оголённой талии нового наложника. Со стороны блондина послышался рваный выдох. Он судорожно пытался придумать, что же ему сейчас делать. Если что-то вообще можно сделать после того, как тебя похитили и привели в гарем султана в качестве наложника… Накаджима облизывает пересохшие губы и шумно сглатывает, только спустя секунд десять наконец отвечая: — Я… У моей семьи есть деньги. Они… могут выкупить меня. Голос предательски дрожит, парень сбивается, да и вся фраза в целом звучит не очень-то уверенно. Не как утверждение. Скорее, робкий вопрос. Темноволосый молчал всего пару секунд, однако для Ацуши прошла целая вечность. — Увы, золотце~. Если мне будут нужны деньги -- мои люди их возьмут. Да и у твоей семьи просто нет таких богатств, чтобы хоть как-то претендовать на выкуп... Вы не так уж богаты.) Больше отговорок в светлую голову не приходит. Этот человек даже в курсе о благополучии их семьи! Он с силой закусывает нижнюю губу изнутри, чтобы сдержать наростающую панику, а после поднимает взгляд, встречаясь со взором карих глаз. В них будто черти пляшут… Долго зрительного контакта он не выдержал. Опустил голову, стараясь угомонить бешеное сердцебиение. Внутри разгорается гнев и отчаяние одновременно, однако сделать он действительно ничего не может. Шатен действительно прав… И от осознания этого ярость лишь больше захлестывает паренька. Но дать ей волю он не может. И не станет. Эспер лишь шипит через плотно сжатые челюсти: — Ублюдок. Снова усмешка и наигранно сладкий голос мужчины. — Что? Ты что-то сказал, тигрёнок?) — Я сказал, что ты ублюдок, — произносит блондин уже громче и чётче. – И не называй меня так. У меня есть имя. — Как и у меня. Дазай Осаму. Запомни его. Именно это ты будешь выкрикивать во время секса~ Отвратительно. Светловолосый тихо рычит, даже не желая представлять это. Ни за что. В жизни он не кончит с этим чёртовым именем на губах. — Ацуши Накаджима. Это имя ты прошепчешь перед смертью. Ацу ожидал чего угодно. Пощечины, крика или хотя бы просто малейшего проявления агрессии. Но никак не довольной улыбки на чужих губах и нового «мурчания» на ухо. По спине вновь бегут мурашки от воздействия с такой, как оказалось, чувствительной точкой, и парень поджимает губы. — Умереть с именем такого прекрасного паренька на губах… Какая прелесть~ Буду с нетерпением ждать этого момента, тигрёнок.) Он будто специально выделяет это прозвище голосом, а после произносит фразу, от которой в груди у Ацуши все сжимается. — А теперь не заставляй меня ждать еще дольше и ложись на кровать. Осаму наконец выпрямляется, не сводя взгляда с младшего. Пусть у того и опущена голова, но угадать, какие именно эмоции отражаются на чужом лице совершенно не трудно. И так бледное личико бледнеет сильнее, двухцветные глаза округляются, а по телу пробегает дрожь. Он сильнее сжимает руки в кулаки. Пальцы немеют, а дыхание на пару секунд обрывается. Накаджима сглатывает, делает глубокий вдох и на выдохе поднимает взгляд на кареглазого. Он будто хочет узнать, шутит тот или нет, но… На лице шатена уже нет той улыбки. Спокойное выражение лица, которое не отражает никаких эмоций кроме одной. Интерес. Ему интересно, как же именно поступит оборотень. Будет просить не делать этого? Снова попытается использовать способность? Он точно не шутит. Но Ацу не собирается делать ничего из перечисленного. Бесполезно. Лишь позабавит его, а возможно и разозлит… Видимо, он медлит слишком долго, потому что снова слышится голос Дазая: — Ну так? Я жду. Шатен даже специально делает шаг чуть в сторону, наконец убирая руки, облачённые в бинты, с тела тигрёнка и пропуская того к кровати. Ацуши медленно делает пару шагов вперёд. Матрас прогибается под его весом, и Накаджима опускается спиной на подушки. Верёвки ещё сильнее начинают натирать нежную кожу, за счет того, что теперь он давит на запястья своим весом. Сдержав тихое шипение от боли, оборотень немного ёрзает и отворачивает голову в противоположную сторону от шатена. Не хватало ещё сейчас с ним взглядом встретиться... Сгибает ноги в коленях и сводит их вместе, судя по всему, желая так закрыться от чужого взгляда. Увы, это не помогает. Осаму не сводит глаз с пленника. Рассматривает с расстояния все изгибы его тела, которые практически никак не скрывает тонкая полупрозрачная ткань, в которую облачили наложника. Единственные части тела, скрытые от глаз плотной тканью – грудь, пах и ягодицы, что немного расстраивало. Светло-голубая ткань, конечно, прелестно смотрится на бледном тельце, однако без неё было бы намного лучше. Именно поэтому дольше минуты-двух это наблюдение не продлилось. Шатен неспешно подошел к кровати, опустился на матрас и несильно ударил ладонью по бедру младшего, заставляя развести колени. Тот помедлил пару секунд, однако ослушаться не посмел и медленно раздвинул ноги. Явно довольствуясь такой покорностью, Осаму опускается между бёдер блондина, упирается одной рукой над его головой и нависает над тем. Ацу, конечно, старался не реагировать на такие действия «господина», но всё равно непроизвольно сжался, сжимая челюсти и сдерживая попытку свести колени. Вторая рука темноволосого аккуратно проводит по груди младшего сквозь ткань, постепенно опускаясь ниже к оголённому животу, что в мгновение напрягся от прикосновения холодных пальцев. То ли чтобы немного расслабить наложника, то ли просто из-за банального желания реакции с его стороны Осаму опускается чуть ниже, снова выдыхая в слегка порозовевшее от такого ушко. Мелкие мурашки на теле эспера заставляют кареглазый тихо усмехнуться. Он проводит кончиком носа по изгибу чужой шеи, вдыхая приятный аромат, и на секунду прикрывает глаза. Всех наложниц и наложников обычно моют и натирают каким-либо ароматическим маслом перед тем, как отправить в его покои. Но обычно тот с лёгкостью угадывает, что за аромат выбрали на этот раз. А теперь… Что-то до боли знакомое, но в то же время необычно терпкое на запах. Он не может вспомнить, надо же… Но раздумывать над этим просто непозволительно, когда под тобой лежит такой милый, очаровательный и, судя по всему, достаточно чувствительный юноша. Поэтому на той самой шее остается сперва нежный влажный поцелуй, а после и укус. Слабый, неболезненный, но ощутимый укус, заставивший Накаджиму прикусить нижнюю губу и медленно выдохнуть. Какого чёрта это ощущается так… Приятно… Нет. Он не может считать это приятным. Это мерзко, отвратительно… Но почему тогда в животе так приятно тянет, когда горячий язык проходится по ушной раковине, а из уст тигрёнка вырывается еле слышный стон? Стон?.. Нет, это бред. Обычный выдох. Но Ацуши постарается не допустить его снова. Дазай же, пользуясь замешательством партнера, опускает руку ещё чуть ниже, оглаживая холодной ладонью бедро того. Эспер дергается, но ровно в этот же момент его ухо снова опаляет горячее дыхание и слышится шёпот: — Успокойся. Тебе ведь не больно? Рука снова медленно проводит по внутренней стороне бедра, а блондин лишь тихо шикает, впиваясь ногтями в свои же ладони. Он явно не собирается отвечать на этот вопрос. Вот только решать это предстоит не ему, и Осаму уже куда ощутимее кусает чужую шею, выбивая из того сдавленный выдох. — Когда я что-то у тебя спрашиваю, ты должен отвечать. Ясно? Руки останавливаются, как и в принципе весь шатен, в ожидании ответа. И ответ последовал, но лишь в виде слабого кивка со стороны парнишки. Этого пока хватит. Он ещё научится тому, как следует себя вести. Светловолосый вновь вздрагивает, когда чужая рука нагло ползёт выше, накрывая сквозь одежду его пах и едва ощутимо поглаживая. Шумно выдыхает, сильнее кусает губу и немного ёрзает в попытке отстраниться от таких прикосновений. Задерживает дыхание на пару секунд, а в горле застревает тихий скулёж. Осаму на секунду останавливается, замечая чужое напряжение, а после тихо хмыкает. Ещё рано… Ладно. Рука пропадает с паха эспера. Точнее… Она перемещается выше. Проводит по животу и забирается под тонкую ткань одежды. Ледяные пальцы гладят ребра, немного щекотят, вызывая крупные мурашки, и пока Ацуши отвлекается на это, на шее того расцветает яркий засос. Он снова напрягается, стараясь игнорировать даже малейшие намёки на приятные ощущения. Он не должен получать удовольствие от такого. Это неправильно. Он даже не знает ничего об этом чёртовом «господине»… И Осаму прекрасно замечает такое состояние младшего, но ничего не говорит. Не говорит, но решает делать. Решает доставить удовольствие не только себе, но и этому мальцу, чтобы тот понял, что это не так уж противно, особенно учитывая, что заняться этим им предстоит ещё не раз. Темноволосый ещё секунду наблюдает за эмоциями младшего, а после убирает руку с торса того. Оттягивает пальцами ткань с ключиц и припадает к ним губами. Целует сперва сухо и коротко, а после контрастирует уже влажным поцелуем и останавливается. Ожидает реакцию, чтобы оценить, насколько же всё таки тигрёнок чувствителен... А реакция последовала. Не такая уж бурная, за счёт того, что Ацуши продолжал сдерживаться, но всё же. Скулы парня заметно сильнее покраснели, а он сам медленно и тихо выдохнул через нос, чтобы сдержать выдох, похожий на первый. Какая прелесть. Покраснел от одних лишь поцелуев… Даже интересно, что будет дальше. Но то, что он такой тихий раздражает. Хочется слышать его голос. И он бы обязательно приказал тому не сдерживаться, если бы не заметил, что Ацу тоже собирается что-то сказать. Он слегка приоткрывает рот, однако подаёт голос лишь спустя пару секунд, всё так же не опуская взгляда на шатена. — Развяжи мне руки... На это Дазай лишь усмехается. Развязать руки? Не слишком ли тигрёнок наглый? Хотя эта просьба как никогда вовремя. И не перевернуть эту ситуацию ещё больше в свою пользу просто непозволительно. — Развязать? А мне что с этого? Мужчина немного наклоняет голову на бок, ожидая ответа со стороны младшего, однако тот снова молчит, лишь хмуря светлые брови. — Тогда условия буду ставить я.) Не сдерживайся. Стоны, выкрики или просьбы. Я хочу слышать всё. Абсолютно всё. На лице снова появляется довольная ухмылка, в то время как оборотень секунд пять медлит, прежде чем кивнуть. Щеки вновь краснеют, и парень невольно ёжится, так как в голове проскакивает представление того, как именно он будет под ним стонать. И, о боги, лучше бы он не представлял это… Ужасно стыдно, но внизу живота закручивается тугая воронка. Какого черта он начинает возбуждаться от представления этого… Положительный ответ заставляет хмыкнуть. Осаму протягивает одну руку за спину младшего и немного ослабляет узел, спустя секунд десять и вовсе полностью освобождая чужие руки. Их никогда не связывают как-то замудрённо. Как только верёвка пропадает с тонких рук, Накаджима тихо выдыхает и потирает затёкшие запястья. Но в следующую секунду… Одно из его предплечий крепко, но не до боли сжимают чужие пальцы, а на тыльной стороне ладони остаётся поцелуй. И снова эта ухмылка… Он снова что-то задумал... Парень немного дергает рукой в попытке её забрать, но ему не позволяют. Шатен заглядывает прямо в двухцветные глазки и специально, будто дразнясь, проводит языком по указательному пальцу того. Тихо выдыхает, немного щурит глаза и оставляет на костяшке ещё один поцелуй, неотрывно следя за чужой реакцией. Видимо, зрительный контакт смущает намного сильнее, потому что румянец на скулах и ушах стал ярче, а Накаджима прикрывает нижнюю часть лица второй рукой, быстро отворачивая голову. Как мило. Хочется смутить этого ангелочка ещё больше, поэтому он со слабой усмешкой проводит чужим пальцем по своей губе. Немного отстраняется и начинает медленно целовать каждую фалангу. Влажные нежные поцелуи на каждом пальце, некоторые остаются на кисти и запястье… Продолжить свои действия ему не дают. Светловолосый все же забирает руку и сжимает пальцы в кулак, судорожно выдыхая. — Перестань.. Даже отсутствие зрительного контакта не помогло. Всё равно слишком смущает… Шатен на это снова смеётся и немного опускается, оставляя поцелуй уже на красной скуле младшего. — А если нет?) Ацуши лишь хмурится, но ничего не отвечает. Здесь и не нужен ответ. Осаму прекрасно знает, что ничего ему за это не будет, именно поэтому и дразнится. Выпрямляется, садясь на колени, и берет младшего за локоть, немного потянув на себя. Когда тот так же поднялся с подушек и сел, мужчина опустил взгляд на чужой… Топ? Что-то вроде. Хочется его снять. Конечно, он не особо скрывает чужую грудь и ключицы от глаз, но все же. Без него будет намного лучше. Поэтому шатен подцепляет длинными пальцами края этого элемента одежды и останавливается. — Подними руки. Ацу снова медлит. Хотелось как можно сильнее оттянуть момент с раздеванием и всем последующим… Но заставлять шатена ждать он не решается. Покорно поднимает руки вверх, в то время как Осаму аккуратно стягивает с того элемент одежды, задерживая взгляд на оголённой груди младшего. Долго это наблюдение снова не продлилось. «Анти-эспер» надавил на плечо младшего, заставляя лечь обратно, и опустился к уху того, с довольной ухмылкой произнося в пол голоса. — Ты пообещал, тигрёнок~ Да... Обещал не сдерживаться. И такая радость шатена немного пугает. Ну не будет же Накаджима стонать до сорванного голоса? Вряд-ли Дазай сможет довести его до такого состояния… Хотя кто знает это дьявола... А этот самый «дьявол», как его уже успел прозвать в голове парень, не стал долго медлить. Снова поцелуи. Влажные, горячие поцелуи, игнорировать которые для Ацу было не так уж просто… Сперва шея, из-за которой парень немного вздрагивал при каждом касании чужих губ, а после ключицы. И если на этом этапе ещё можно было сдержаться, то дальше… Дазай опускается ещё ниже, обхватывает губами чувствительный сосок оборотня и обводит его горячим языком, внимательно наблюдая за чужой реакцией. Из губ вырывается едва слышный стон, после которого Накаджима быстро закрывает рот рукой и прикрывает двухцветные глазки. Он явно не ожидал, что это ощущается так… Так необычно… И так ярко... В эту же секунду его руку сжимают. Но не чтобы снова начать целовать. Её с силой прижимают к кровати, а тёмные брови мужчины хмурятся. Заглушать себя он ему не позволит. Ацуши немного дёргает рукой в попытке её забрать, но усилие не приносит результата. Шатен будто даже не заметил этого. Зубы смыкаются на чужом соске. Совсем слегка, но чувствуется это как очередной разряд тока под кожу. Он тихо ахает, стараясь игнорировать желание, что постепенно нарастало и начинало ломать изнутри. Как вообще Осаму такими незамысловатыми действиями заставляет в мыслях умолять о большем… Это с Ацу что-то не так? Конечно, вздохи у Ацуши невероятно красивые… Но хочется услышать больше. Намного больше. Руку младшего всё же приходится отпустить. Кареглазый оставляпт мягкий поцелуй на ключице и снова проводит ладонью по груди блондина, по животу... Ненадолго отстраняется, чтобы стянуть мешающие штаны оборотня вместе с бельем. Закрыться шатен ему не даёт. Длинные пальцы аккуратно обхватывают чужой член, но уже не исчезают, когда паренёк дергается и поражённо всхлипывает. Напротив, шатен начинает медленно поглаживать орган младшего, оставляя целую россыпь поцелуев на шее и ключицах того. Становится невыносимо жарко. Накаджима с трудом, но сдерживает протяжный стона, даже несмотря на запрет. В ту же секунду большой палец накрывает влажную головку его члена, растирая по нежной коже естественную смазку и выбивая из легких весь воздух вместе с первым звучным стоном. Светловолосый с силой сжимает простынь в руках, сдерживая желание выгнуться в спине от таких ласк. Как это вообще возможно... Он буквально несколько минут назад грозился его убить, а сейчас лежит на кровати и стонет от одной его руки, как последняя шлюха... Движения кареглазого становятся быстрее и грубее. Парень откидывает голову назад, тяжело дыша в перерывах между тихими стонами. Невыносимо горячо... Но.. Как только он почувствовал приближающийся оргазм, всё прекратилось. Абсолютно. Ни поцелуев, ни движений руки… Осаму даже больше не касается его, заставляя изнывать от неудовлетворённого желания. Из уст тигрёнка вырывается разочарованное мычание, а шатен усмехается. — Какой прелестный мне тигрёнок попался.) Повернись на живот, милый~ Страх и другие сомнения уходят на второй план, когда по его члену снова практически невесомо проводят кончиками пальцев, заставляя тихо заскулить. Он выполняет приказ. Медленно переворачивается, упирается локтями и коленями в матрас, прячет лицо в изгибе локтя. Где-то в области затылка слышится новый шепот, а тело в который раз прошибает мелкой дрожью. — Умница Шатен проводит рукой по спине младшего, пересчитывая кончиками пальцев позвонки, и задерживается на пояснице. Немного надавливает, заставляя блондина прогнуться сильнее. Тот без сопротивления выполняет эту немую просьбу – или скорее приказ, а Осаму довольно хмыкает. Быстро он стал таким покорным... С некоторыми приходилось «возиться» по часу. Темноволосый тихо выдыхает,  немного наклоняется и открывает верхнюю полку тумбочки. Подцепляет что-то пальцами и возвращается в исходное положение. Накаджима не успел заметить, что тот взял. Да и вряд-ли бы понял, даже если увидел... Он не очень то просвещен в этой теме. В отличие от Осаму. Но... Он медлит слишком долго.. Точнее так кажется. Ацу не слышит никаких звуков за спиной и дергается, удивленно распахивая глаза, когда сзади его касается что-то холодное и влажное. В ответ он слышит очередную усмешку. — Расслабься. Эту просьбу выполнять Накаджима, видимо, не собирается. Ещё бы... Шатен немного наклоняется, оставляя поцелуй на плече младшего и чуть приподнимаясь выше. И снова «нападению» подвергается чувствительное ухо оборотня. Он проводит кончиком языка по ушной раковине, а после прикусывает мочку, в который раз заставляя Накаджиму мелко задрожать. Пока юноша отвлёкся на это, кареглазый плавно вводит один палец на половину. Со стороны Ацу вновь слышиься рваный выдох, после которого мужчина оставляет аккуратный поцелуй на шее того. — Тише. Больно? Удивительно, что Дазай стал таким нежным сразу, как дело дошло до самочувствия партнера... С первого взгляда казалось, что ему вообще наплевать. Эспер немного мотает головой, лишь скомкав в руках часть одеяла. Больно не было, но все же... Ощущения не из приятных. Но и Осаму пока что не стал торопиться. Он около минуты ждёт, пока младший более-менее привыкнет, лишь после этого медленно вводит палец на всю длину, проводя второй рукой по бедру того. На этот раз долго он не ждёт. Ацуши не говорит о том, что ему больно, значит привык. Поэтому шатен начинает медленно двигать рукой, растягивая и подготавливая партнера. Тот не реагировал на действия старшего никак, кроме немного сбитого дыхания, но длится это игнорирование недолго. В один момент Осаму наконец касается небольшого комочка нервов, и тело парня будто прошибает током. Он сдерживает стон, лишь сильнее уткнувшись лицом в изгиб локтя, и судорожно выдыхает. Что это вообще было... — Хей, ты обещал не сдерживаться. Шатен снова «случайно» надавливает на чувствительный бугорок, после чего оборотень заметно дергается, сжав челюсти, чтобы не простонать. — Прекрати так... М~мнх! Ему не дали договорить. По телу снова разливается жар от движения чужой руки, а стон выходит лишь немного заглушить закушенной губой. Он заметно сильнее краснеет от такого постыдного звука, что вырвался из его рта. Дазаю же, напротив, такое совсем не показалось постыдным. Скорее, очень даже очаровательным..) — Что-что? Мне не делать так?) И снова он надавливает на ту самую точку, заставляя парня задержать дыхание, лишь бы не простонать так же громко. Думает, что так Осаму успокоится? Он слишком плохо его знает. Напротив, шатен не остановится, пока не получит желаемое, поэтому и продолжает слегка «массировать» этот комочек нервов, с интересом наблюдая за реакцией младшего. А она не заставила себя долго ждать. Накаджима невольно прогибается в спине сильнее и жмурит глаза, стараясь сдержать стоны. И если первые секунд пять это удаётся, то после... — Нгх. Стой. Не... Х-хватит... Это с-слишком... А~ах~ Наконец слышится именно тот стон, которого ждал Осаму. Сладкий и протяжный, который паренёк даже не попытался сдержать или заглушить. Шатен останавливается, давая младшему наконец нормально вдохнуть воздух, а второй рукой проводит по бледной спине, замечая, как расслабились чужие мышцы по сравнению с тем, что было ранее. Наконец перестал зажиматься. Отлично. Оборотень лишь судорожно выдыхает, прикрывая глаза. Теперь и дыхание сбито к чертям... Осаму, кажется, решает воспользоваться таким расслабленным состоянием юноши и аккуратно вводит второй палец. Тихое шипение, и Ацу сжимает одеяло сильнее. На этот раз уже больно... И кареглазый это прекрасно видит, оставляя на затылке младшего аккуратный поцелуй. — Тише, боль сейчас пройдёт. Мужчина не двигается ещё пару минут. Всего несколько минут, но дольше ждать не может сам Накаджима. Он, видимо, не до конца контролируя своё тело, сам толкается бёдрами, как бы давая старшему зелёный свет. Просить его не пришлось. Дазай медленно разводит пальцы, растягивая младшего и лишь изредка задевая простату того. Будто специально дразнит... Черт, как же этого мало... Почему вообще Ацуши сейчас хочет не прекращения этого, а наоборот продолжения... Он снова немного толкается бёдрами назад, но в эту же секунду чужая ладонь со звонким шлепком впечатывается в его бедро, заставляя вскрикнуть и непроизвольно сжаться. — Потерпи, если не хочешь, чтобы я тебя порвал. Светловолосый едва заметно хмурится, но покорно замирает, позволяя шатену медленно разрабатывать его сзади. Он с трудом сдерживает скулёж, когда пальцы снова «случайно» задевают бугорок, но не надавливают на него. Долго этой пытки Накаджима не выдерживает. Одной рукой тянется вниз, обхватывая пальцами изнывающий от жажды прикосновений член и начинает медленно ласкать себя. Осаму игнорирует это. Позволяет парню ласкать самого себя, лишь с интересом наблюдая за этим. Ещё несколько минут. Накаджима чувствует, что скоро подойдёт к пику и уже не сдерживает тихого дрожащего стона, однако в тот же момент его руку рывком отстраняют, заставляя еле слышно выругаться. — Оу, я забыл сказать? Наложники не могут кончить, пока я не позволю.) В этот момент он специально снова задевает чужую простату и паренёк судорожно дергается, в попытке забрать руку. Ацуши уже достаточно растянут, чтобы без боли принять весь член Осаму, который жаждет ласк не меньше, однако, тот нарочно не переходит к следующим действиям. Мучает и себя, и юношу, наслаждаясь видом и реакцией младшего на каждое его движение. Лишь спустя пол минуты Накаджима понимает, чего именно ждёт мужчина. Он жмурит глаза, сильнее пряча лицо в изгибе локтя, и шепчет. Шепчет на грани слышимости, дрожащим голосом, но этого хватает: — Войди в меня... Боже, о чем он просит... Просит его трахнуть мужчину, которого видит впервые в жизни. Но он не может... Не хочет противиться его желаниям. Осаму заставляет его подчиняться даже без слов. Просто одним своим присутствием и действиями. Но... Он продолжает дразнить. Совсем слегка задевает пальцами комочек нервов, нарочито медленно делает толчок пальцами, вводя их на всю длину и выбивая из младшего тихий скулёж. — Ты понимаешь о чем просишь, тигренок?) Ацу будто не по своей воле кивает, уже чуть громче шепча: — Да... Шатен облизывает губы и хищно усмехается. Отлично. Уже довёл его до такого состояния. Просто прелесть. Ему самому натерпится наконец войти в него, но действовать он не спешит. Вытаскивает пальцы, проводя ладонью по ягодице парня, и наконец отпускает чужую руку. Позволяет оборотню прикрыть рот рукой, закусывая костяшку пальца в ожидании. Специально медлит. Немного надавливает на внутреннюю сторону бедра, заставляя развести колени шире, и одной рукой оглаживает чужую поясницу. Второй спускает собственные штаны вместе с бельём. Снова берет смазку, выдавливая немного на член, и приставляет головку к разработанному отверстию. Накаджима задерживает дыхание и в следующую секунду чувствует грубый глубокий толчок. Он вздрагивает и тихо шипит, сжимает тонкими пальцами ткань одеяла, стараясь привыкнуть к новым ощущениям. Это заметно больше пальцев... Проходит не так много времени, и эспер слабо кивает, показывая, что можно двигаться. Темноволосый же тихо хмыкает и аккуратно гладит младшего по бедру, делая на этот раз медленный толчок и задевая головкой простату. Тот лишь вновь комкает одеяло в руках, сдерживая тихий стон. Не заметив никакого недовольства со стороны оборотня, шатен стал двигаться. В слишком странном и размеренном ритме. Толчок. Остановка. Снова толчок. И снова остановка. Слишком мало, слишком медленно... Накаджима сам пробует ускорить движения. — Какой нетерпеливый... -- это всё, как реагирует мужчина. Не ускоряется, ничего не делает... Лишь эта фраза. И снова медленные, дразнящие толчки. Ацуши сам не осознаёт, как начинает выгибаться в спине словно кот, плотнее льнуть к мужчине, не говоря ни слова просить о большем. Гораздо большем. Но кареглазый лишь продолжает дразнить. Будто чего-то ждёт... Ацу знает чего именно. Понимает, какой именно просьбы ждёт этот демон, и все же подчиняется. Не поднимая головы, тихо стонет от очередного толчка, и шепчет. Снова шепчет что-то настолько постыдное по его меркам, что кончики ушей и плечи горят от смущения. — Быстрее. Я... Я хочу больше, пожалуйста... Этой фразы хватает, чтобы Осаму наконец сорвался. Он сжимает талию младшего так, что после обязательно останутся синяки, начинает двигаться намного грубее. Грубее, жёстче и быстрее, чем до этого. Больше не дразнит. Наоборот почти при каждом толчке попадает по простате партнера. Именно этого ждал Накаджима. Он выгибается в спине, впивается зубами в собственный кулак, в попытке сдержаться и откидывает назад голову. Не помогает. Громкие до сорванного голоса стоны наполняют комнату. Их наверняка слышат охранники за дверью... Всё равно. Шатен трахает его так, что мозг буквально отключается... Доводит до такого состояния, о существовании которого юноша даже не подозревал. Заставляет плавиться от каждого толчка, молясь лишь о том, чтобы он не останавливался. Руки Накаджимы снова с силой прижимают к кровати над головой , и ему ничего не остаётся, кроме как стонать в пустоту, впиваться ногтями в собственные ладони, до боли выгибаться в спине и жмурить двухцветные глаза. Он изредка шепчет что-то между стонами, не в силах это сдержать и надеясь, что этого не слышит Осаму. А он слышит. «Ещё. Быстрее. Пожалуйста.» Слова, которые заставляют кареглазого усмехаться и ускорять толчки до предела. Он двигается жёстче и быстрее. Сжимает бёдра, буквально насаживая юношу на себя. Заставляет срывать голос, напрягать мышцы до предела и лишь изредка предпринимать неудачные попытки нормально вдохнуть воздух. — Ч-черт... Я... А~ах... Я сейчас... Темноволосый ничего не отвечает. Одной рукой продолжает держать чужие запястья, а вторую опускает к паху эспера, обхватывая член паренька длинными пальцами. Совершает несколько резких движений в такт особенно грубым толчкам. И Ацуши кончает. Мелко дрожит всем телом, падет лицом на собственные руки, громко стонет. Волна оргазма заставляет выпасть из реальности на некоторое время, и парень обмякает в чужих руках. Часто неглубоко дышит в попытке восстановить дыхание, сглатывает и приоткрывает глаза, стараясь прийти в себя. Но сзади снова чувствуется толчок прямо по простате, заставляющий громко ахнуть и поражённо распахнуть глаза. Какого черта... Разве он не кончил тоже? — С-стой... Второй раз? — М? О чем ты? Я ещё и раза не кончил Парень судорожно выдыхает, когда шатен снова толкается бедрами. Пока что в медленном темпе. Он не шутит? Все ещё не.. Черт... Светловолосый жмурит глаза и прячет лицо в подушке, продолжая царапать ладони ногтями. Оргазм немного отрезвил его и былое смущение вернулось. Он мелко вздрагивает, когда его шеи снова касаются чужие губы. Поцелуй. После снова укус. По телу вновь пробегают мурашки, и Накаджима судорожно выдыхает. Он стал чувствительнее, чем до этого... Стон сдержать уже не вышло, когда его ухо снова опалили горячим дыханием, а по ушной раковине прошёлся язык. — М~мх.. П-подожди, я... Я не смогу ещё раз... -- он снова стонет от глубокого толчка. Возбуждение начинает накатывать вновь, но оборотень старается это игнорировать. — Уверен?) Этот тон заставляет усомниться во всем, что он когда либо знал, но парень неуверенно кивает головой. Над ухом снова слышится усмешка, а новый толчок выбивает из лёгких ещё один стон. Уже гораздо громче. — Сейчас и проверим~ Накаджиме ничего не остаётся, кроме как сильнее уткнуться в подушку, заглушая стоны, когда толчки снова ускоряются. Тело всё ещё дрожит. Толчки заметно грубее, чем были раньше, и юноша буквально сходит с ума. Громкие стоны хоть как-то заглушает ткань подушки, но, видимо, это совершенно не нравится шатену. Он зарывается одной рукой в светлые волосы и тянет назад, заставляя прогнуться в спине и откинуть голову. На шее расцветает новый укус, заметно ярче предыдущих, и Ацуши жмурит глаза. Боже... Как это возможно? Его похитили из семьи, насильно привели в гарем, а он позволяет какому-то мужчине делать такое, о чем даже думать стыдно... И самое худшее, что он получат от этого наслаждение... Буквально просит большего каждым своим блядским стоном. Каждым выдохом и шепотом вроде «Ещё. Сильнее.» А Осаму выполняет эти просьбы. Двигается грубо и жестко, не оставляя младшему даже малейшего шанса сдержаться. Рука пропадает с пепельных волос, но снова упасть лицом и грудью на подушку ему не позволяют. Дазай слегка сжимает его шею, не лишая кислорода, но заметно затрудняя его доступ. Стон обрывается и оборотень сильнее сжимает кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Толчки становятся ещё резче, и даже несмотря на то, что вдохнуть воздух возможно, юноша начинает ззадыхаться Каждую попытку вдохнуть воздух пресекает новый резкий толчок, заставляя резко выдохнуть его с громким стоном. Перед глазами всё плывёт. Шатен ослабляет хватку. Позволяет упасть на подушку, судорожно вдыхать воздух, часто-часто дышать, но не прекращает толчков. Движется без остановок, быстро и жёстко. Одной рукой вновь прижимает чужие запястья к кровати, а второй медленно проводит по чужому животу. Накрывает ладонью член и снова ласкает его. На этот раз нежно и медленно, ярко контрастируя с грубыми толчками. Накаджима теряется в ощущениях. Забывает с кем и где он, вновь выгибается в спине и закусывает губу, пока во рту не появится противный металический вкус. Кареглазый делает ещё несколько толчков. Сильных глубоких толчков, заставляя юношу взорваться. Парень громко стонет, снова изгибается в спине. Вновь дрожит. Тяжело дышит, всё ещё не до конца приходя в себя. Продолжает биться в мелких, практически невидимых судорогах. Осаму делает ещё пару толчков, не таких грубых, как до этого. Входит до упора и с тихим стоном кончает. Около минуты не двигается, прикрыв глаза, а после убирает взмокшие волосы с лица и проводит рукой по чужой спине. — Неплохо.) — его немного хриплый голос помогает вернуться в реальность. Парень несколько раз моргает, тихо выдыхая, и дергает руками. — Отпусти.. — А где же волшебное слово?( Шатен наигранно дуется, но все же отпускает чужие запястья. Выходит из паренька и оставляет ещё один засос на шее младшего. Прямо у челюсти, чтобы нельзя было скрыть одеждой. — Ты не представляешь, как же горячо сейчас выглядишь... Специально смущает. Светловолосый заметно краснеет и прячет лицо в подушке, бубня что-то похожее на «заткнись». — Я говорю правду. Растрёпанный, такой послушный и громкий~ Сам просил большего и так сладко стонал, мм~ Оборотень тихо мычит, опускаясь на кровать полностью и переворачиваясь на спину. Он всё ещё прижимает подушку к лицу, стараясь хоть так убежать от стыда. Шатен же тихо смеётся, надевая штаны, и садится рядом с Накаджимой. Забирает подушку, после чего тот отворачивает голову, закрывая лицо руками. Как же стыдно... Он явно был не в себе, когда говорил это всё... — Не закрывайся) Дазай вновь немного сжимает чужие запястья, отводя их от чужого личика, и с довольной ухмылкой наблюдает за эмоциями младшего. Тот все ещё тяжело дышит. Прокушенная губа немного кровоточила и Осаму просто не смог не собрать капельку крови кончиком языка, заставив юношу дернуться. — Я просил отпустить руки. — А я просил не сдерживаться~ Оборотень фыркнул и снова дернул руками. К его удивлению, на этот раз их держали не так крепко и он смог убрать с лица прилипшие волосы. Но, видимо, он рано радовался, что шатен отстал. Он не замечает, когда тот успел подняться с кровати, но в следующую секунду поражённо вскрикивает, оказавшись на руках мужчины. — Пусти! — эспер больше шипит, чем кричит, упираясь руками в чужую грудь. Этого действия Дазай будто и вовсе не заметил. Какого черта он такой сильный. — Ты до сих пор дрожишь. Уверен, что сможешь пойти сам? Эспер хмурится, но все же замолкает. Позволяет темноволосому донести себя до ванной комнаты и усадить в саму ванну. Пока тот настраивал воду, юноша опустил взгляд на свои ладони. Следы от ногтей уже почти не видно, как и некоторые из укусов на теле юноши. Спасибо способности... И это не укрывается от взгляда старшего. Он с интересом смотрит на чужую шею, а после надавливает двумя пальцами на висок блондина, заставляя наклонить голову на бок. — Укус почти зажил... Так быстро... Неужели мне попался тигренок ещё и с регенерацией?) Светловолосый тихо угукает и переводит взгляд на Дазая. Только сейчас он задумался над его внешним видом. Шея, руки и, кажется, даже торс, всё в бинтах... Самое безобидное, что он придумал — скрывает так дефекты кожи или татуировки. Почему-то любопытство сейчас было сильнее банального страха, смущения или ещё чего-то. Возможно, два оргазма подряд вызвали всплеск каких-то гормонов, а возможно, он просто устал настолько, что страх отключился, чтобы не тратить энергию. Он не был силён в биологии, поэтому объяснить это не смог даже сам себе. — Что у тебя под бинтами? Он больше чувствует, чем видит, как Осаму вздрагивает, на секунду замирая. Проходит буквально пару секунд и он снова слабо улыбается, опираясь бедром о ванну и брызгая водой в младшего. — Странно, кот, а воды не боишься, — проигнорировать вопрос кажется лучшим решением. — Я не кот. Ацу тихо фыркает, вытирая с лица воду тыльной стороной ладони и опуская взгляд. — Выйди, я сам помоюсь... Дазай тихо хмыкает и театрально вздыхает. — Эх, а я надеялся подольше полюбоваться твоим прелестным телом... Во время секса я куда больше внимания уделил твоим стонам, уж извини~ Шатен скрывается за дверью раньше, чем Накаджима успевает брызнуть в него водой. — Идиот... Тихо шипит, зарываясь пальцами одной руки в волосы и немного поправляя их. Проходит около получаса, и Накаджима выходит из ванной, кутаясь в полотенце. На кровати уже сидит шатен и читает какую-то книгу. В другой одежде, с мокрыми волосами и даже более свежими по виду бинтами... Несколько ванн? Хотя, это не очень то удивляет, с учетом, что это султан..... Светловолосый чуть поджимает губы и останавливается у кровати, сильнее кутаясь в полотенце. — Дай мне одежду.. Мужчина поднимает взгляд на оборотня и окидывает его взглядом, тихо хмыкая. Только что просил его трахнуть, а теперь смущается даже полотенце скинуть? Мило. Шатен наклоняет голову на бок и облизывает губы. — Утром дам. В моей комнате одежды для тебя нет, а слуги принесут только утром. Уже ведь ночь, все спят~ Ацу хмурится. Ему придётся спать с ним всю ночь, ещё и без одежды?.. И ведь ясно, что Осаму врет. Он может в любой момент приказать что угодно и это исполнят сразу же. Но делать все равно нечего. Он подходит к кровати и быстро юркает под одеяло, чтобы шатен не смотрел на него голого. Да, пятнадцать минут назад ему было как-то все равно, мысли было заняты чем-то более приятным чем-то другим. Он отводит взгляд, чтобы не смотреть на Дазая. Стыдно даже вспоминать... — Не голоден? Длинные пальцы аккуратно проводят по пепельной макушке, перебирая волосы и накручивая на палец чёрную прядку. Ацуши лишь немного мотает головой, укрываясь одеялом с головой и поворачиваясь спиной к шатену. Тот тихо смеётся на это, откладывая книгу на тумбочку и выключая настенную лампу. Накаджима мелко вздрагивает, когда чужие холодные, даже несмотря на бинты, руки обвивают его талию. Осаму обнимает его сзади, выдыхая в шею. Это так... Приятно? Нет, он просто устал, вот и всё. Приходится немного раскрыться, так как от прикосновений, а может и из-за смущения, стало жарковато. Но показать, что ему приятны объятья, было бы слишком. — Не трогай меня. — Только после моей смерти, тигрёнок~