Что би била если би Балде завалился ка мне в универ

После недавних событий хотелось провалиться под землю, становясь недосягаемым для всех. Держаться за тонкую нить надежды бессмысленно. Рано или поздно она с треском оборвётся, больно царапая кожу, врезаясь вглубь. Надежда всегда делала и будет это делать, пока ты сам не возьмёшь бразды правления в свои руки, тем самым становясь вершителем своей судьбы. Но увы. Редкие повсхлипывания показывали всю мою натуру: трусливую, лживую.. Жалкое зрелище. Я бы мог вполне скинуть это всё на дьявольского Балди, чьи прихоти был призван удовлетворять, но нет. Не сложно было догадаться, что в этом вина лишь моя. Обречённо охать и вздыхать, опираясь на стену, мне бы не дали просто так, поэтому пришлось делать первые шаги, аккуратно ступая на паркет. Было тихо, словно всё окружение вовсе исчезло, словно я был один. Попосту терять время было непозволительно, я прекрасно это понимаю, поэтому ускоряюсь как могу и плетусь в сторону отвлетвлений. На обум было решено пройти вправо, что наверняка было правильно, поскольку именно тут располагалась ванная комната. К чему эти принципиальности вымыть окровавленное лицо именно в ней я не знал, но как послушная шавка всё же дошёл до назначенной комнаты, пусть и с превеликим трудом. Стоять трудно, но ещё сложнее взглянуть на себя. Увидеть там нечто подобное на былого тебя уже не возможно. Ты заменён кем-то другим, чей смысл жизни - получать боль и присмыкаться перед превосходящими "остальными" Растрёпанные волосы чуть ли не сальными прядями лежали на лице, поблёскивая на белом свету. Уже местами застывшая кровь была отвратной, словно стала грязной и мерзкой. С детской обидой я смотрел на своё отражение, разглядывая полученные раны и просто ища в себе изъяны, что как назло под этим ярким освещением были заметны куда сильнее, чем обычно. До теснения в груди противно прикасаться к собственному телу. Банально сложно просто взять и смыть поганую кровь проточной водой, поскольку пришлось бы трогать кожу лица. Из-за собственной трусости и слабости я не закрыл дверь, опасаясь, что могу ненароком замкнуть себя и заставить учителя идти за ключем, доводя того до кипения. Напрашиваться на удары очень не хочется. Я желал и желаю лишь одного - взаимной любви, а не дерзких порывов ненависти и желания принести боль, становясь тем самым его "антистресс игрушкой". Я не верю, что мне уготована судьба стать его безделушкой.. Стало жутко больно. Спазмы сдавливали горло, а суставы крутило в разные стороны, из-за чего уставшие глаза начали обильно слезиться, выжимая из себя все возможные силы. Ужасно горько и слякотно на душе, словно меня окатили ведром болотной воды, оставляя совершенно опустошённым и "мокрым". Я упал на колени, больно и гулко стукаясь об кафельную плитку, добавляя сверху себе ещё проблем на задницу, поскольку мог либо сломать под своим весом плитку, либо коленные чашечки. Я притих, лишь тихонько поскуливая от приперающей боли в груди. Было боязно. Навязчивые мысли о грядущем наказании облепили голову. -а что если я слишком долго умываю лицо? Может, он уже готовит нож для отсечения моей головы?.. Меня пробрало мурашками. Фантомный ветерок продувал до костей, отчего стало дискомфортно, но решаться встать я не мог. Сил хватило лишь на поворот крана, чтобы включить хоть холодную воду. И без того холодные руки обожгло очередной порцией холода, отчего те быстро покраснели. "Мне дали указание"-успокаивая самого себя подумал я, нависая над ванной. Терпя щиплющую боль, всё же смыл приставшую кровь, оставляя на её месте лишь красные области. Кожа была заморожена, но чиста. Дрожащей рукой мне удалось закрыть кран, пусть пальцы неловко соскальзывали и ударялись о раковину. С неимоверной тяжестью рука с характерным шлепком стукнулась о бортик ванны, опираясь на неё всем своим весом, чтобы я смог встать и вернуться назад. Усталое, сломленное тело с трудом приподнялось, устремляясь вверх, позволяя ногам почти свободно встать в нужную позицию для дальнейшего отталкивания. Несложные махинации, которые обычно проводят десять раз на дню, оказались сейчас самыми долгими, сложными и болезненными. Превосходя самого себя, я всё же сумел встать на ноги и кое-как доковылять до коридора, цепляясь за углы и стены. Ужасно громко и наверняка сильно раздражительно прошёл я в зал, где и сидел Балди, находясь в собственных мыслях. Надеяться на его благосклонность я не имел права, поэтому заранее устремился глазами в пол, смиренно ожидая порицания или затрещины. Острый звон удушающей тишины вдарил по вискам, заставляя согнуться, в попытке зашититься от внешнего раздражителя. Это было весьма комично, если не считать моего внутреннего вопиющего ужаса, что несдержано топил по газам, начиная очередную бессмысленную драку с самим собой. Голова с треском гудела, ныла и пульсировала в висках, но я упрямо стоял как вкопанный, терпя изнуряющую боль, чтобы не дать повода к очередным издёвкам. Скрежеча зубами, я позволил себе аккуратно присесть к Балди, тем самым посягаясь на его личное пространство. Мне было интересно, где я нахожусь и когда смогу вернуться домой. Университет волновал меньше всего, потому на его счёт даже зарекаться не стал. -Когда будешь способен на адекватные действия., - с полным безразличием мне был "брошен" ответ, что сорвался с бардовых губ этого чертовски манящего ублюдка. -Понятно.. Обречённый вздох и многозначительное "мг" не располагало к общению, поэтому я приубавил пыл и просто молча уселся рядом, закутываясь по-детски с головой в одеяло. Было холодно, хоть батареи работали и точно были на максимуме. В неловкой тишине провалялся рядом ещё невесть сколько времени, пока характерный скрип дивана не обозначил, что преподаватель встал и покинул комнату. С души как камень свалился. Наконец я смог вытащить свое мятое лицо из "кокона" простыни и выдохнуть с облегчением, наслаждаясь спокойным одиночеством. Пока меня ничего не сковывало, я мог осмотреть квартиру. Раз учитель находится в хорошем расположении духа, то позволит немого похозяйничать в своих хоромах? Тем более дебоширством заниматься я не был намерен, поэтому уж точно не влеку никакой опасности. Наспех выбравшись из пододеяльника, я соскочил с дивана и более уверенными шажками пошагал в уже знакомый коридор, изучая обои и картины в мельчайших деталях, вникая в атмосферу дома, что не выглядел каким-то заурядным или старинным. Вполне обычный, отличающийся лишь видом из окна, но не более. Я совершенно не удивился такой щепительной уборке, поскольку знаю Балди как человека довольно хорошо, пусть и видимся всего третий раз. Меня это ни капельки не смущает, даже наоборот даёт стимул двигаться дальше, пусть и получая по пути кучу тумаков. Так я могу стать ближе к нему, чтобы начать расчитывать на нечто большее, чем просто побои. Совершенно позабыв смысл моего беспечного стояния в коридоре, я начал вертеться и искать хоть что-нибудь, за что могу зацепиться взглядом, поскольку это могло дать мне наводку на дальнейшие действия, а возможно и на местонахождение Балди, что несомненно было маловероятно, но возможно. С трепетом я начал разглядывать окружающие меня предметы интерьера, обводя глазами тумбочки и аккуратно лежащие на них бумаги с канцелярией. Перевёл взгляд в сторону, осматривая обои, на которых были нарисованы причудливые цветы и подобные узоры, что придавали дому эдакую винтажность. Я скорее считал такое решение колхозностью, хоть и сам при себе имел подобные рулоны. В целом заботить меня это не должно, поэтому я свыкся с этим и лишь пожал плечами, улепётывая в даль, надеясь найти либо преподавателя, либо спальню. Каюсь, были мысли порыться в его вещах и найти грязные секреты, от которых румянец на щеках не заставил бы себя долго ждать, но едва дышащий мозг кричал: "не лезь!" Прекрасно понимаю всю опасность, поэтому отодвигаю эту чертовски заманчивую идею на второй план, решаясь сперва пройти по разрешённым на мой взгляд комнатам. Привычный маршрут до ванны мне хорошо запомнился, поэтому я как и тогда завернул вправо, минуя дверь в комнату, не зацикливаясь на уже изученных. Пройдя дальше, я увидел дверь, что практически сливалась с обоями, но всё ещё выдавала себя. -Хах, он что, прячет ее?,- незамысловатый, непринуждённый вопрос раздался слишком громко, всё ещё не понимая всю серьёзность этой находки. Когда до меня наконец дошло, что стоило бы быть начеку, я с осторожностью поозирался и поприслушивался, надеясь, что мужчина где-то далеко и не услышит дальнейших попыток вломиться в его личное пространство. Подрагивающей от нетерпения и осторожности рукой, я всё же попытался провертеть кремовой, под цвет обоев, ручкой. Это не увенчалось успехом. Был слышен лишь гулкий щелчок и протяжный скрип плотно закрытой двери, что усердно не хотела поддаваться. -вот чёрт, - шёпотом с досадой ругнулся я, отходя от запретной комнаты, отворачиваясь от неё и убираясь в обратную сторону, чтобы Балди не заподозрил чего неладного. Стараясь ступать как можно тише, я перешёл на носки и так дошёл до самого развлетвления, решая уже повернуть налево, раз мой первый план посмотреть комнаты был так нагло разрушен. В доме было невероятно тихо, что отсылало на уход учителя из квартиры. Но здравомыслие истерично пищало, что так беспечно оставить вылизанную до блеска квартиру он не мог из принципа, к тому же по мне наверняка видно, что я устрою здесь балаган и даже не постесняюсь этого. Пройдя дальше, я заметил в тёмном углу дверь, что загадочно, в полной тишине и спокойствии, закрывала собой комнату, в которую я с таким наслаждением хотел пройти. Всё ещё не наблюдая учителя, с опаской приблизился к ней и аккуратно, прислушиваясь к каждому шороху, покрутил ручку. Дверь поддалась и приоткрыла щель в тёмную комнату, коей являлась спальня. Прикрыв за собой дверь, дабы если преподавателю вдруг понадобится пройтись по дому, тот не сразу заметил бы присутствие в его спальне меня, нерешительно зашёл внутрь. Различить в ней что-либо было трудно, но я на ощупь попытался дойти хотя бы до штор, чтобы приоткрыть их и запустить дневной свет в Балдины покои. По пути к ним я успел задеть край кровати, больно зацепившись за него ногой. Матеря эту планировку, я с раздражением, корчась от неприятной боли в пальце, всё же раздвинул тёмные занавеси. Комната залилась мягким светом, обнажая некогда тёмные углы и предметы интерьера. Она была не менее уютной. Её пастельные коричневые цвета создавали абстрактную теплоту, располагая к себе и погружая в сонливое состояние. Не долго думая, я прошел к стоящим напротив кровати шкафу и двум тумбам, в которых наверняка можно было найти что-нибудь интересное, или на крайний случай почитать его бумаги по работе, что рядышком услужливо лежали. Самая ближняя тумба стала моей целью. Открыв первый ящик, я обнаружил, что в нём преимущественно лежат всякие безделушки и аксессуары, коими выступали строгие браслеты и часы. Моё внимание всё же привлёк флакон с духами, что отрещённо стоял поодаль от всех предметов, тем самым становясь самым приметным. Тем более он значительно отличался цветом: жёлтая жидкость весело переливалась, игриво поблёскивала на свету. А ещё запах.. Ох, его одеколон. Это именно он! Аромат ванили приятно вскружил голову, когда я аккуратно взял духи в руки, увлечённо разглядывая прозрачный флакон. Отрывки воспоминаний из кабинета залезли в голову, заставляя погружаться в запах ванили с головой, напрочь теряя самообладание. Его тонкие нотки сладости играли со мной, быстро появляясь и с такой же скоростью растворяясь в воздухе. С трудом оторвав от себя поистине великолепный одеколон, я бережно поставил его на место, всё ещё улавливая его аромат по комнате. Особо примечательными те безделушки я не нашёл, поэтому спешно закрыл первый ящик и перешёл ко второму. К слову их было немного, но всё же найти что-то стоящее я мог. В этом сам убедился только что. "Похоже этот камод для мелочи"- про себя хмыкнул я, с пылким интересом разглядывая очередную порцию неприметных вещичек, что просто делали смысл. Разного вида старые фигурки и бумажки, платки и коробочки, что особо меня не впечатлили. На удивление порядком там и не пахло, словно все вещи были небрежно кинуты туда из-за ненадобности. Колеблясь между желанием стать таким же чокнутым и остепениться, я выбрал первый вариант и взял первую попавшуюся бумажку. "Его почерк - параша"- так я охарактеризовал эти завитушки на бумаге. Иначе назвать эти, отдалённо похожие на буквы, символы нельзя. Безусловно это выглядело красиво, но читать такое весьма сложно. Разбирать шифр не хотелось, поэтому я отложил это дело на потом и спрятал бумажку в карман, надеясь, что потом разберу эту писанину. Третий, а после и четвёртый ящики ничем не удивили, поэтому акцентировать внимание на них не стал, переходя уже к другому. Стоящий рядом камод был посветлее предыдущего, но всё ещё сочетался с интерьером, прекрасно вписываясь в эту обстановку. Первый ящик приятно удивил, поскольку в нём показались майки и прочая верхняя одежда, включая до соплей милые ночные костюмы. "Увидеть Балди в полосатой ночной рубашке было бы бесценно, ей богу!"- истерично вскрикнул я у себя в голове, визжа как последняя сука. Умиляясь такому раскладу, я машинально схватил рубашку и притянул к себе, прижимая и вдыхая запах свежей одежды. Стиральный порошок смешанный с деревом действовали успокаивающе, из-за чего я осел на ковёр, всё ещё не раставаясь с элементом одежды. Это неправильно, но так волшебно. Я вожделенно вздохнул, с трудом убирая от себя с приятную ткань, но сразу же принялся ковыряться дальше в шмотках учителя, совершенно забыв о том, что тот может ввалиться в комнату когда угодно. Теперь времени для меня не существовало. Бережно сложив рубашку, чего обычно я с таким трепетом не делаю, достал незамысловатую футболку, которая на первый взгляд показалась однотонной. Я развернул её передом к себе и обнаружил комичный принт, который был определённо свойственен Балди. На чистой, выглаженной белой футболке красовался принт с яблоками, что как пятна краски хаотично находились в центре. Я неловко усмехнулся, поджимая губы и нерешительно складывая её обратно. Изучать этот ящик уже не было смысла, да и времени тщательно копаться здесь нет, поэтому в ускоренном темпе я залез во второй, в котором лежало нижнее белье. От собственной наглости я сначала впал в ступор, чувствуя, как щеки слегка покрываются румянцем от вида таких интимных на мой взгляд вещей. Вообще всё его шмотьё вызывало у меня неописуемый восторг, отчего от такого становилось даже стыдно. Я перегибаю палку и прекрасно знаю об этом, но вовремя останавливаю себя, чтобы так бестактро не полезть в Балдино белье. Соблазн был велик, но тяжесть последствий быстро развеяли всю красоту и пикантность этой ситуации. Быстро закрыв второй ящик, я мельком взглянул на последующие два, но те не были какими-то особенными, кроме пары забавных небесно голубых шорт, что определённо шли его худой заднице. Руки зачесались напялить на него эти милые шортики, а после ударить пару раз по ягодицам ладонью, чтобы тот имел хоть какую-то совесть. Возможно, я забрал бы их себе и как самый последний извращенец начал дрочить на них, либо нюхать и спать с ними. Идея заманчивая, но настолько конченным я себя не считал, поэтому с отвращением откинул эту пошлую мыслишку. Внезапный скрип половиц заставил замешкаться и до жути испугаться. Я истерично задвинул шкафчик и сел на кровать, всё ещё держа шорты, которые не увидеть было бы великим промахом. Заметил я их присутствие у себя в кулаке уже поздно, когда Балди зашёл в спальню, с высока глядя на меня, пристально рассматривая сжатый кулак. Я знал, что следующий вопрос будет именно об этом, поэтому морально готовился к ответу, истекая потом от напряжения. -Что в руке?, - жёсткий, холодный и вовсе не заинтересованный в этом вопрос был озвучен. Похоже, он прекрасно знал ответ, а это лишь чистая формальность, чтобы подловить меня. А если я солгу или попытаюсь это спрятать, он отшлёпает меня как последнюю скотину, не оставив живого места. Я нервно сглотнул, но раскрыл рот для ответа, стараясь выдавить из себя что-то помимо жалких мычаний и оханий. Но так и не собравшись с силами, я просто протянул мужчине руку и показал его же шорты, что уродливо скомкались и слегка намокли в вспотевшей ладони. Я был готов отдраить их хоть в ручном режиме, лишь бы учитель не начинал закипать. Балди сделал вид, что удивился, вопросительно вскинул бровь, но так же сдержанно, сквозь плотно сжатые челюсти процедил: -Сложи их и оставь на застеленной кровати, - после добавил, что на кухне будет серьёзный разговор, который не требует отлагательств. Я, с красными щеками от смущения, выслушивал его, стараясь отвести взгляд куда подальше, чтобы это напряжение спало на нет, но выходило это туго. Я почти не дышал, пока преподаватель находился в комнате. Как только величественный силуэт пропал из поля зрения, я смог облегчённо выдохнуть и протереть лоб рукой, слегка холодея от стресса. Холодными пальцами я заткнул бумажку поглубже в карман, а после вышел за Балди, плетясь в сторону кухни, догадаться о местоположении котрой было нетрудно даже мне. К слову кухня была вполне уютной, в целом как и весь дом. Выполненна в таких же цветах.. Лишь холодная плитка на полу неприятно морозила голые стопы. "конечно этому амбалу не холодно, он-то в носках"- обиженно подумал про себя, ерзая на любезно подставленом стуле. Балди уже сидел за столом, подперев подбородок рукой, внимательно разглядывая меня. Вероятно, он так размышляет. Честно, его взгляд хищника пугал и воодушевлял одновременно, заставляя ожидать от него чего угодно, пусть даже самые отбитые вещи. В ответ на это всё я лишь неумело сложил руки в замочек и уставился в столешницу, не решаясь поднять глаза выше. Неловкое, удушающее молчание продлилось недолго, пусть время, как казалось, и тянулось неумолимо долго. Я ожидал, что сейчас меня будут крыть матом за такую провинность, либо же ударят пару раз в знак своей ненависти и бесконечного разочарования.. Я нервничал и ёрзал на стуле, уже опустив руки и вцепившись в мягкую обшивку. Наконец, преподаватель подал признаки жизни и с протяжным вздохом разогнулся, начав постукивать пальцем по столу, ожидая ответной реакции или на подобие того. Скрежеча зубами, я послушно поднял глаза на мужчину, сжимаясь в нервный комок от нарастающей тревоги. Столкнувшись взглядами, мне стало неуютно, я чувствовал ярое напряжение у себя в груди, что не давало нормально набрать в грудь воздуха. Мысленно успокаивая себя и массируя пальцы на руках, а всё же смог сосредоточиться не на учителе и предстоящем разговоре, а на чём - то менее устрашающем, чем выступила Балдина одежда, которую я так похабно восхвалял несколько минут назад. Всё это хорошо запомнилось, оставшись ярким отпечатком в мозгу. Скорее всего я случайно расплылся в улыбке, поскольку учитель резко шлепнул рукой по столу, вырывая меня из приятных фантазий. Резко дёрнувшись, я подскочил на стуле, машинально поджав руки с ногами, ошарашено глядел на мужчину, не понимая что не так. По его самодовольному выражению лица я понял, что это очередная глупая шутка, которая была нацелена на получение моего страха. Надув губы я с недоверием покосился на Балди, вопрошающе прожигая взглядом его, не в силах больше терпеть это мучительное ожидание. Его хриплый и сухой смех тихими волнами прошёлся по стенам кухни, пугая и завораживая. От противоречивых эмоций дыхание стало сбивчивым и частым. Все его действия были невероятными, даже эмоции, которые он выражал, были необычными. Мужчина мог преспокойно совмещать безразличие с пылкой злостью, отчего выражение лица становилось неясным для прочтения. -Ты копался в моих личных вещах, - строго протянул Балди, разглядывая свою руку, элегантно переставляя королевские пальцы. По учительскому холодному тону было понятно, что такой жест помешательства он не оценил и был не в восторге, но старательно держал себя в руках, сохраняя самообладание. Я бы мог потешить его самолюбие и признаться в своих не самых адекватных чувствах, тем самым рассказав мужчине правду. Вероятно, она бы очень ему понравилась, поскольку такая лёгкая цель никогда не уйдёт от обожаемого истязателя даже под дулом пистолета. Вариант с ложью даже рассматривать было боязно. Балди точно узнает, что всё это было пиздежом. Обречённо коротко вздохнув, я помялся и опустил голову вниз, начиная отчитываться перед ним как маленький ребёнок, что нашкодил и теперь вынужден позорно стоять в углу. В очередной раз рассказывать о своих чувствах было жгуче неприятно и одновременно сладостно, словно вся тяжесть грузом свалилась с лёгких и позволила вдохнуть полной грудью. Я хрустел фалангами пальцев от нервов и всячески мял ткань штанов, чертовски волнуясь и заикаясь. Я подробно описывал все желания, все положительные качества, что так сильно привлекают в нём, создавая очередную нелепую проблему. Я не мог пропустить и его отменный одеколон, что так запал в душу, терзая каждый раз, как я чувствовал его аромат, но не мог прикоснуться. Из меня предложения лились потоком, не в силах прерваться на отдых. Краснея от собственных слов, я продолжал описывать всю страсть к Балди, начиная затрагивать тему с его телом. Ох, его торс, шея, ключицы, бедра.. Всё это было прекрасным и до боли желанным. Я как заворожённый могу повторять это снова и снова, в очередной раз признаваясь в своём помешательстве. После минутной передышки я искренне извинился, покорно признавая свою вину. По-детски наивно надеялся прийти к компромиссу, чтобы хоть как-то смягчить наказание или вовсе найти причину отложить. Определённо ему нравится видеть эту похабную искренность, чувствовать превосходство и мое полное подчинение. Его пластичные движения, медлительность и аккуратность сбивали с толку, отчего я не мог понять, какой реакции от него ожидать и что стоит предпринять. Балди через чур блаженно, растягивая момент, встал со стула и такими же шагами прошёл до меня, вытягивая правую руку в мою сторону. Его аристократичные и холодные пальцы проскользили по моей щеке, играя в опасную игру, доводя меня до белого коления, нагоняя трясучку. Я вцепился руками в стул, пытаясь отвлечься на напряжение в руках, игнорируя то прикосновение, которое будоражило до крови из носа. Строгий силует исчез у меня за спиной, уходя куда-то вдаль, такими же тихими, почти невесомыми шагами. Оборачиваться на него не хватило духу, поэтому остался в такой же скрюченной позе, ожидая чего-то. Возможно это напрасно, может, мне стоит бежать? Перестать цепляться за хлипкую надежду на лучшее, раскрыть глаза себе на мерзкие поступки этого человека, понять всю опасность, в конец снять розовые очки, разбив эти притторно сладкие стекла. Всё это наиграно. Это принципиально ему, довести такую жалкую цель. С одной стороны находится лютый соблазн, что является вполне обычным явлением, свойственным пацанам такого возраста, а с другой здравомыслие и страх за свою шкуру, которые вопят мне в уши, чтобы я убрался отсюда. Ярое желание узнать, докопаться до истины, подчинить себе.. Я напряжённо смотрел в стол, не сгибая руки и вовсе никак не шевелясь, прогоняя эти юркие мыслишки в голове, пытаясь ухватиться хоть за одну. Решения мои всегда были спонтанными, а оттого и глупыми, но в этот раз я решил подойти к этому основательно. Трепетно рассматривая все за и против, я нашёл самый оптимальный вариант, прекрасно понимая, что без него долго не протяну. Мы уже встретились, а значит я его не отпущу. Я уже устал от вечного одиночества, голодания по общению.. Это весьма печалит, не так ли? Иногда даже такие люди признают свою необходимость в контакте с людьми, даже с такими как Балди. Определено, если сместить все его грешки, он будет отличным собеседником, поскольку речь его поставлена хорошо, да и сам он начитан и мог бы поведать что-то интересное. Всё же по образованию он педагог. Сидеть в пожирающей мозг тишине не хотелось. Есть возможность покинуть эту комнату и наконец социализироваться, пусть её началом и будет простой разговор с учителем. Я аккуратно встал со стула, опираясь на столешницу. Стопы ступили на холодную плитку, и я поморщился, поджимая ноги и стараясь поскорее выйти в коридор, где было гораздо теплее и уютнее. Со скрипом пословиц медленно шёл вперёд к залу, решая заглянуть туда и по возможности поговорить, но там было темно и тихо, что означало: "вероятно там никого нет" . Выводы мои оказались ошибочными, поскольку когда я зашёл в просторную комнату и щелкнул выключателем, где-то в углу дивана заворчал Балди, косясь на меня с раздражением. Мужчина сидел на краю аккурат возле окна, и разглядывал в нём что-то, старательно выискивая глазами за что зацепиться. Возможно он следил? Я впал в ступор, не зная, что делать и что говорить. Он с остервенением прожигал меня, пока я не колыхнулся и не осел на диван. -Прости, что открываю от этого.. Ам, занятия, но я думал, что могу поговорить,- как можно вежливее сказал я, подсаживаясь ближе. Мне было необходимо снять напряжение посредством непринуждённого разговора, но с этим человеком сделать это фактически невозможно, пусть попытаться и стоит. Балди с выражением полного безразличия развернулся торсом ко мне и в ожидании скривил губы в нетерпеливом оскале, начиная злиться и разминать фаланги пальцев, противно похрустывая ими. Я неверно сглотнул, но дрожащим, ломанным голосом смог пропищать что-то невнятно побудительное, дабы тот унял пыл и выслушал меня. Прекрасно понимая свое положение, я уступал мужчине и машинально сбавливал свой напор, позволяя тому принять решение самостоятельно. Естественно он не откажет в такой потехе как мозговой штурм, даже простой перекид сложными терминами чего стоит. Дак это ещё и неуч предлагает, который и вскольз не видовал таких сложных, для его понимания, слов. Преподаватель потёр переносицу, уже полностью повернувшись ко мне, с раздражением коротко выдохнул и развалился на диване, начиная жестекулировать левой рукой: мол, начинай. В свою очередь я сел на свои колени, занимая и так довольно скромную площадь, стараясь вжаться ещё сильнее и плотнее. Руки, сжатые в кулаки, я небрежно, но к тому же тихо, примкнул к себе. Прижав, аккуратно прокашлялся, готовясь начинать свой неловкий диалог. Тему пришлось придумывать на ходу, поскольку даже это я не удосужился продумать заранее. Это уже было вторично, неважно, бесполезно, не нужно? Я сжал губы, прикусывая нижнюю и отводя взгляд в бок, свёл брови вместе. Тело неконтролируемо подрагивало, мышцы сокращались. Сердце участило ритм, а дыхание и вовсе спёрло. Мокрыми глазами я искал помощи из ниоткуда, ожидая, что смогу набраться сил и сделать хоть что-то, но этого не происходило. Я робко вытер глаза и жалким, противно тонким, дрожащим голосом попросился домой, ссылаясь на свою усталость и болезненный вид. -Я могу дойти сам,- неуверенно тихо добавил, кладя голову себе на колени, полностью меняя своё положение. Ради этого пришлось сесть подальше и уткнуться спиной в спинку дивана, вжимаясь в неё, словно она могла защитить и успокоить. Отвратные ощущения в предверии ночи ничуть не меняли ситуацию, даже наоборот. Всё происходящее было волнительно пугающим и изнуряющим. Чувствовать отрещённость и пустоту нормально. Нормально и погрузиться в них с головой, задумываясь о причинении себе вреда . Ничуть не менее привлекательно звучит перспектива убить себя, тем самым полностью оградив свою жалкую душу от вечных истязаний со стороны общества или самого себя. Дрожащей гортанью я кортко выдохнул, сокращаясь от резкой боли в груди. Нервы болезненно защемило, от чего в уголках глаз вновь выступили маленькие капельки слёз. И без того измотанный, опустошённый, чертовски напуганный и отстранённый я поддался очередному фактору, что сломил хрупкий стержень, выстроенный буквально на хлипкой надежде, что так подвела.. Стало холодно и мерзко. Глупые, наивные всхлипывания это единственное, что такое слабое создание могло издать в тот момент. Психика подвела и с треском разлетелась по черепной коробке, оставляя после себя чёрные осколки битого стекла, которые пронзали сосуды и плоть, вонзаясь всё глубже и глубже. От внутреннего холода фаланги пальцев заледенели, застывая в одном положении, не в силах сжаться или сделать хоть какое-то движение без колющей боли. Взгляд устремился в ноги, проходя сквозь них и уходя ещё дальше, куда-то за грань моего понимания.. Гулкий шлепок и резкий удар по щеке привели в какие-никакие чувства, заставив подскочить с места и вскрикнуть, вздымая брови и защищаясь руками от ударившего. До меня не сразу дошло, что это был Балди. От этого факта легче не стало, лишь чувства страха и непонимания заполнили сердце, сбивая его ритм. Я хотел уж было раскрыть рот для вполне адекватного вопроса, но меня с грубой лаской уткнули носом к себе, погружая в тёплый, до боли знакомый и мягкий свитер, в который я с удовольствием зарылся с руками, сжимая ткань, несмотря на боль от холода. Мне не нужно было никаких слов, я готов принять даже ругань, лишь бы остаться здесь навечно. Чувствовать живое тепло и защиту, сердцебиение другого живого человека, что с таким гулом раздавалось в груди, разгоняя поистине горячую кровь по венам. Неловко и по-наивному стеснительно я посмел переложить свои руки так, чтобы обхватывать мужчину в объятиях, всё ещё держась за край свитера, словно боясь отпустить и потерять. Мне правда было сложно, но всё слезы я держал в себе, не решаясь раскисать и доверяться Балди полностью, всё ещё ожидая очередного подвоха. Я вздрогнул, когда тяжёлая ладонь опустилась на мою голову и в дружелюбном жесте сочувствия легко проскользила по волосам, немого грубо и резко, но с явной заботой. Я совсем обмяк и хлипкой грудой развалился, не в состоянии даже повернуть голову или сказать ничтожные слова благодарности. Просто лежал и цеплялся за новый стимул продолжать существовать, идеализируя и помешиваясь на очередном аморальном уроде, что никогда уже не позволит мне жить спокойной жизнью. Я люблю его, а значит мне ничего и не надо. Я могу жить и продолжать свою бесполезную деятельность, бросая всё и мчась ради него куда угодно. Как покладистая шавка, что с такой тоской ждёт обратного эффекта, но никогда не получит. Им никогда не удастся получить взаимности. Они обречены.