Что би била если би Балде завалился ка мне в универ

Я мелко дрожал, не в состоянии даже повернуть голову в сторону двери. Понимание происходящего пришло гораздо позже, когда острая боль пульсацией разнеслась по руке, разгоняя кровь по венам, которые этот мудила умудрился повредить. С каждым ударом сердца кровь текла интенсивнее, из-за чего пришлось прижать рукав плотнее, чтобы тёмная кровь впитывалась в него. Смотреть на болезненные, тёмные полосы не хотелось, так же как и терпеть изнуряющую боль. Я закусил нижнюю губу, чтобы не дай боже не издать всхлип или прерывистое мычание, которое знатно повеселило Балди, если бы не обстоятельства, которые вынудили прервать кровавое зрелище. Видимо это был один из деканов.. Я сидел сгорбившись, стараясь налкониться так, чтобы кожа не находилась в натяжении и не рвалась, но это получалось с трудом. Пришлось аккуратно развернуться другим боком, чтобы израненное плечо не бросалось в глаза, а было в стороне. В кабинет зашёл низковатого роста мужчина, которого я ранее не замечал, возможно из-за своей невнимательности, а возможно это был кто-то чужой. С опаской, ожидаяя чего-то неизвестного, я косился на этих двоих, что беседовали в дверях о чём-то своём, чего понять в силу своей развитости не мог и подавно. В разговор не сильно вслушивался, поскольку был окутан другими мыслями, которые как извилистые змеи приятно окутывали тело, с нарастающей силой сдавливая, с гулким хрустом ломая кости. Тёмные, липкие и холодные - так можно было их охарактеризовать. Я накрепко впился в недавний кошмар, изучая всевозможные детали, которые смог запомнить, чтобы удостовериться, что вещим он не будет. Охотно верить снам я бы не стал, но в данной ситуации поверишь хоть в его милость, чтобы избежать гнетущего гнева и последующего наказания. Цепляло то, что ощущения были и впрямь настоящими. Каждое прикосновение, каждый удар и каждая капля крови на теле ощущалась как живая, делая из меня помешанного придурка, который истерично вертит эту мысль, накручивая себя всё больше и больше, наматывая болезненный нервный комок, натягивая их как струны. В глазах слегка темнело, а в ушах раздавался звон, сопровождающийся частой пульсацией, что гулко отзывалась по всему телу, включая голову. От этого до дрожи неприятного чувства хотелось вырвать себе все вены, все сосуды и артерии, лишь бы это прекратилось. Сам не замечая, я начал тихо всхлипывать и на запястьях сдирать кожу в кровь, смотря ровно в пол, почти не дыша. Дрожащие пальцы рьяно впивались ногтями в нежную кожу, продавливая и уродуя, оставляя после себя красные отметины. Первая кровь выступила алой каплей, не выдержав натиска безумных рук, покатилась вниз, окрашивая бледное запястье, которое было усыпано красными пятнами и багровыми отметинами. Я потерял связь с внешним миром, закутываясь с головой в панику и животный страх. Вся былая горечь вылезла и давила с новой силой, разрывая голову изнутри, долбясь по стенкам черепа, отлетая и вновь врезаясь в черепушку. Было неимоверно больно. Горло першило, но удушающие слёзы, совмещённые с комом в глотке, не давали прокашляться или издать хоть какой-то вменяемый звук помимо жалобного поскуливания и мычания. На минуту показалось, что весь кабинет и я были окроплены кровью, которая обильно стекала со стен и полок, хлюпающе журчала и с грохотом падала со шкафов, звонко плюхаясь на пол. Острый запах железа ударил в нос, заставляя зажать нос рукой и беглым взглядом пробежаться по всему окружению, щурясь и выдавливая оставшиеся слезы. Всё происходило слишком быстро, даже сам поток крови ускорился, из-за чего та полностью покрыла пол, принуждая меня взобраться на стул с ногами, плотно прижимая их к себе и сильно прикусывая нижнюю губу, сотрясаясь от всего на свете. Я уже не боялся слишком громких всхлипываний, поддаваясь панике и отчаянию, что так яростно пытались пробиться в потрёпаный мозг. Я трясся от нарастающего напряжения, мои глаза уже давно покраснели от слез, создавая печальную картину жалкого "ребёнка", который не был способен противостоять даже себе. Единственной опорой был чёрный стул, в который я впился обеими руками, несмотря на жгучую боль в правом плече. Тёмная жидкость вязко обволакивала ножки стула, подбираясь ближе, желая утопить меня, захлеснуть своими потоками и оставить умирать на дне. Всё менялось. Пол словно провалился, оставив после себя лишь тёмную глубину, которая устрашала своей загадочностью, отталкивая и заставляя бояться её как огня. Я глазами искал преподавателя, который точно был здесь, но от него и след простыл. Двери и окна исчезли, а на их месте была голая стена. В панике я озирался, истерично крутясь на стуле, желая найти хоть что-нибудь, что могло бы помочь мне не захлебнуться, но такого здесь не было. Безысходность, горечь, страх.. Я напряг дрожащие связки и с трудом издал нервный смешок, который перерос в неразборчивое бормотание, которое у самого отдавалось эхом, своя меня с ума. Это продолжалось долго. Время тянулось как мыщечные ткани при растяжении, медленно и мучительно, оставляя жгучее напоминание о себе в виде острой боли и невозможности что-либо сделать. Неожиданная, тяжёлая рука чуть ли не с грохотом упала на повреждённое плечо, отчего я, как не в себе, дёрнулся и вскрикнул, подняв брови вверх, смотря сквозь человека, подсознательно находясь ещё в том ужасном месте. Возможно мне что-то говорили, но я чувствовал лишь лихорадочную тряску за плечи и мимолётные удары по щекам, которые ощущались как нежные поглаживания, если сравнить с некогда пережитым ужасом, полным страданий. Я был совершенно отрешён и невменяем. Потерял счёт времени, даже не зная, что оно вообще есть. Я смог осознанно взглянуть на мир лишь тогда, когда оказался в совершенно новом для меня месте, с новой одеждой и спальным местом. Похоже это был страшный сон и я нахожусь у какого-нибудь попойного алкаша, с которым пошёл на тусовку. Обычное дело - проснуться не в своей квартире, но всю красочность сменили резкие и прерывистые воспоминания о кровавом кабинете. Я схватил одеяло и прижал к себе, сжимая его коленями, стараясь внушить себе, что здесь всё вполне безопасно. Вставать я не решался, поскольку голова кружилась, а в глазах темнело от каждой попытки приподняться, поэтому я остался сидеть на кровати, которая была гораздо удобнее продавленного матраса. Я тяжело дышал и тихо всхлипывал, втягивая носом воздух, стараясь не расчувстоваться и быть спокойным. Беспокойство вызывало моё местонахождение и отсутствие людей, поскольку я не слышал ни скрипа половиц, ни разговоров. Вообще ничего, что свойственно слышать в жилом доме. От такого фактора спокойнее не становилось, лишь больше хотелось удрать и забыть всё это как страшный сон. Тем более раненная рука всё ещё ныла, пусть и оказалась промытой и обеззараженной, так как выглядела намного лучше, чем в тот момент, когда я смотрел на неё в последний раз. Я хмыкнул, всё ещё туго соображая, но вновь попытался встать и пройти в другие комнаты, чтобы хоть удостовериться, что кто-то здесь есть и это мне не кажется. Ослабленные руки дрожали, подгибаясь под весом тела, которое теперь для них стало ужасно тяжёлым. Я сам по себе сейчас слаб, поэтому даже простое движение ногой сопровождалось кряхтениями и вздохами. Пустая стена помогала мне пройти дальше, услужливо предоставляя себя как опору, чтобы я с позором не грохнулся спустя первые 10 шагов. Возможно, что от сильной усталости или большого потрясения я свалился на пол, валясь в беспамятстве около коридора, который вёл куда-то вдаль, заводя за угол, приманивая спокойной тьмой, за которой поджидают они. Точно не знаю сколько времени прошло, но я точно почувствовал чьи-то прикосновения и сердцебиение, что равромерно стучало, успокаивая разбушевавшийся разум, что неистово трепещал от ужаса. Возможно я заснул, но видел лишь черноту, такую же вязкую и жгучую, как ненависть, которая днём за днём обрушилась на меня со всех сторон, включая меня самого. Я с большим трудом разлепил глаза, устало потирая их кулаком и морщась от ужасной боли по всему телу, словно меня всё это время использовали как футбольный мяч, со всей силой пиная моё вялое тело. Мутное зрение не позволяло мне разглядеть окружение, но почувствовав нечто мягкое, я вздохнул и начал приходить в норму, сидя в ожидании. Всё же проморгавшись, я уже более осмысленным взглядом прошёлся по интерьеру, стараясь изучить его как можно больше. Меня окружала просторная и уютная комната, выполненная почти вся из дерева. Притное сочетание цветов и их оттенков расслабляло, давая возможность глазу расслабиться и плавно скользить по интерьеру. Я как слепой котенок на ощупь ползал по кровати, пытаясь найти в себе силы встать. Носом я уткнулся в нечто мягкое и упругое, словно в спинку обшитого дивана, и с усталостью начал тереть глаза, пытаясь разглядеть это. На моё огромное удивление, там вальяжно сидел Балди, который уныло смотрел в окно, вид из которого удручал и воодушивлял одновременно. За пластиком виднелось городское кладбище и небольшая аллейка с клумбами, что абсолютно не скрашивали всю мрачность, делая лишь только хуже, добавляя траура. Я вздохнул, увидев его кислую мину. Он постоянно чем-то недоволен, обозлен, вечно ему нет дела ни до кого, лишь бы удушить и истерзать несчастное тело. Балдина жестокость, своенравие, холодность и полное безразличие заставляло испытывать к нему ярую ненависть. За всё некогда сделаное хотелось биться и кричать, виня его во всех смертных грехах. -Именно он виноват!, - дребежащий голос скрывался на крик, разрывая перепонки. Фантомная кровь потекла из ушей, пачкая чистую кровать и свежую одежду. Она текла из всего меня, заполняя глаза, выходя из ноздрей и рта. Я задрожал и взвыл от ужаса, не в силах больше терпеть и с тревогой в душе глотать рваными кусками воздух. Резкая рука, плотно держащая подбородок, остановила моё хаотичное мотание головой, приводя в чувства. С носа и впрямь текла кровь, что обильно капала на белую простыню и одежду, насыщая комнату острым запахом железа. Я от непритворственного удивления раскрыл глаза, стараясь отодрать от лица "каменную" кисть учителя, чтобы тот наконец отцепился и позволил сделать с этим хоть что-то. Оставаясь таким же слабым и жалким, я не смог ничего сделать с желанием Балди рассмотреть эту мазню получше, поэтому решил небрежно опустить руки и повиноваться, дабы не получить ещё проблем на свою голову. Не знаю, чем его так завлекло обычное кровотечение из носа, но сидел передо мной он минут 5, совершенно не двигаясь. Шумные вдохи отличали его от статуи. Наверняка преподавателю нравится запах крови, чего тут таить, его блестящие глаза и лютая заинтересованность в таких делах сами характеризовали его как монстра. Тощие, длинные и до ужаса завораживающие пальцы этого ублюдка медленно скользили по коже, размазывая кровь по лицу, до чертиков пугая меня, заставляя сердце биться с бешеной скоростью. Простой просьбой отстраниться не отделаться. Его конченые наклонности не дадут так просто оставить такую лёгкую жертву. Учитель, сидящий напротив меня чуть ли не впритык, как паук обвивал своими несуразно длинными ногами и руками, непозволительно близко пододвигая к себе. Сжимать плечи было бесполезно, поскольку это Балди даже не замечал. Я в конец потерял счёт времени, все ещё находясь в состоянии: "убейте меня, я хочу спать", поэтому точно не мог сказать, сколько вот так тупо просидел с этим человеком. На моё великое счастье мужчина всё же пришёл в себя и грубо отсадил на край, слегка подталкивая в спину, выталкивая в коридор. Приказным тоном тот направил меня в ванную комнату, где я должен был привести себя в порядок, дабы не выглядеть как "полное позорище". На последок тот с издёвкой окликнул меня, когда я уже подошёл к проему, вынуждая развернуться и, молящими отпустить глазами, посмотреть на него. Преподаватель демонстративно поднял руку с окровавленными пальцами и поднёс к губам, высовывая змеиный язык, начал старательно вылизывать свои же пальцы, показывая неописуемое наслаждение, упиваясь моим непониманием и ступором. Определённо это было мерзко и сексуально одновременно, я бы не отказался сделать то же, что и он сейчас, но был неимоверно измотан, поэтому скривился и начал смущённо опускать глаза, пожимая плечами и отворачиваясь от Балди. Меня не остановили, поэтому я хмыкнул, с трудом держась в равновесии, но пошёл в указанное место, вытирая рукой кровь. В голове гудело, память сильно подводила, поэтому я потерялся в пространстве, полностью перестав оринентироваться в местности. Задача была одна, и мне нужно её выполнить, поскольку никогда не знаешь, что этот больной человек придумает на этот раз, чтобы наказать провинившегося. Тяжёлые вздохи и охи точно спровоцировали Балди на агрессию, поэтому пришлось обойтись молчанием. Коридор был просторным и достаточно большим. От него отходила пара отвлетлений, что вели в кухню и куда-то ещё, вероятно в ванную комнату. Машинально я думал про свою квартиру, что имела схожее расположение комнат, поэтому двинулся в ту сторону..