Помнят только мертвые деревья

Глава 8. Ребята исследовали хлипкий старый дом с низу доверху. Рассохшиеся от времени двери выбивались с одного-двух ударов, а пыль оседала крупными клочьями. Стасия успевала везде сунуть любопытный носик, сцапала себе несколько украшений из сундучка, обитого бронзой и перевоплотилась в ведьму-скандинавку окончательно. Белые волосы завязала там же найденными цветными нитями из кожи, сооружая прическу и фиксируя волосы. Машка создавала эффектные фото-постановки, играя с ракурсами и освещением. А парни взялись разгрести заваленную печь и область кухоньки. Григорий колол дрова на улице, играючи перерубая чурбаны в аккуратные дрова. Топор нашелся рядом – лежал в ящике, видимо, для инструментов. Отполированное временем древко и каленая сталь лезвия сохранились по полной, только ненавязчивый растительный узор стерся от частого использования предыдущими владельцами. Приправы и соль нашлись в самом начале – на кухне. Ровный ряд баночек красовался на столе рядом со ступкой, в которой планировалось кое-что измельчить. Например, крупные кристаллы каменной соли. Видимо от времени, минерал сросся между собой и теперь едва давал отколоть от себя кусок. Когда Марк вернулся с дичью, печь уже потрескивала дровами, найденный в кладовке котелок блестел медными боками после тотальной чистки песком, а вода в нем пузырилась перед кипением. Елизарова, войдя в роль ведьмочки, с энтузиазмом перемалывала соль в ступе, Илая рядом с ней разбирала травы для чая – Боярышник, листья и ягоды земляники и малины. Сопутствующие запахи разносились по помещению и щекотали обоняние. - О, это дело! – Панов цапнул со стола отнаждаченый песком котелок и сунул туда мясо. Дабы дамы не успели слишком расстроиться. Дамы не спешили бросаться со слезами негодования за души убиенных животных, а блондинка проводила голодным хищным взглядом. Работать пестиком не перестала. Затем ссыпала измельченную соль, кинула несколько сморщенных горошков черного перца и с силой начала работу. Стехан исследовал прочие банки и с удивлением в одной обнаружил свеженький лавровый лист. - Ребя-ят, - парень вытащил открытие на свет. – Похоже, кто-то тут таки был до нас. Все замерли, обдумывая ситуацию. Картинка вырисовывалась не радужная. Некто таинственный имел доступ к острову, пробирался на него и творил нечто непонятное. - Может, этот некто пока сюда не явится. А пока давайте уже сварганим что-нибудь. Я есть хочу как медведь. – Шутяк забрал ступу, пересыпал перец к их ужину и принялся все тщательно растирать. – Я пол дня дрова колол, думал помру. - Ты и так медведь, - протянула Лемех, втихую показывая втихую сделанные фото Гриши сидящей рядом Мейер. Парень колол дрова, вот только на фотографиях оказался довольно фотогеничным – четко выверенные позы, движения. - Мне лично все равно, кто был тут до нас, главное, что нам есть чего пожрать, - хмуро протянул Стехан, потроша добычу и добавляя новые пряности. - Ну вообще, что-то в этом есть. Без еды мы тут точно долго не протянем, - Машка споро оформила стол, вытянув из стоящей рядом корзины старинные глиняные тарелки. На глянцевой поверхности виднелись отпечатки растений. Очень атмосферный сервиз. Стасия жадно косилась на раскрытую книгу -следующая глава с медведем на вступительном форзаце не давала ей покоя. Шутяк тоже косился на древний фолиант, но с некоей долей настороженности. Ребята с большим аппетитом поели, тихо переговариваясь. Голод был так силен, что интерес к древней книге отступил на второй план. Однако все заканчивается, так и закончились небольшие порции. Оттерев тарелки от жира песком, а заодно отмыв руки до скрипа, парни и девушки вновь столпились вокруг книги. Однако Гриша решительно подхватил фолиант и устроился с ним прямо на полу, на шкурах. Остальные тут же рассредоточились на мягком, устраиваясь поудобнее. Текст оказался похож на клинопись, вперемешку с рунами. Но тем не менее Шутяк внимательно вчитывался в записи, помогая себе пальцем. Читать такой текст оказалось жутко непривычно – строки налеплялись друг на друга, прыгали по странице и изгибались на изображениях. - Ну что там, что там? – Машка никак не могла успокоить свое любопытство, почти ложась грудью на парня и пытаясь внимательнее изучить изображения. Текс ей казался просто непонятной мешаниной. Григорий косился на темную макушку у себя под носом и стоически терпел, пока девушка не перекрыла ему обзор полностью. Тогда юноша подхватил ее под нижние девяносто, устроил перед собой, и, обняв с двух сторон, вновь взялся за книгу. Девушка на такое своеволие только пискнула, но сильно возмущаться не стала. Ушки у нее слегка порозовели. Стехан показал Шутяку большой палец, мол, верной дорогой идешь, дружище! Якоб и Марк фыркнули на такую пантомиму. Елизарова пнула Марка, влепила затрещину Якобу и подмигнула Лемех. Илая тоже покраснела на такое, какие-то искорки между Гришей и Машкой начали набирать яркость. Вообще, ребята были на вид очень хорошими друзьями, но почему-то сейчас их пара, да еще и в такой позе, казалась какой-то личной, интимной. Парень начал читать фрагмент истории, а Маша замерла, будто палку проглотила. Из-за их положения получалось так, что парень читал ей прямо в ухо, щекоча кожу дыханием. Шебутность Лемех тут же упала до отрицательной отметки. Гриша на такую пассивность девушки фыркнул ей в ухо, правой поудачнее устроил книгу на подушке из шкуры, а левой приобнял девушку, притягивая поближе и призывая упереться ему на грудь. Девушка стрельнула глазами на парня, озорно подмигнула Илае и растеклась в объятиях. - История этих людей появилась резко и неожиданно. Хотя к людскому роду относится только одно их обличье. Второе же имеет облик медвежий. – Гриша начал читать, приглушая голос и добавляя в интонации побольше тонов. Его голос, казалось, предназначен, чтобы озвучить эту легенду из древней книги. Ребята замерли, слушая. Не знал никто, откуда они, кто такие. Просто в один день в лесу, рядом с Белым Градом появились крепкие деревянные дома, начали кричать птицы и хохотать детишки. Жители города сперва даже не придали этому сильного значения – мало-ли, кочевое племя облюбовало тень раскидистых многовековых крон деревьев. Бедные жители, жившие на окраине, первыми пошли на поклон к соседям. Те, конечно, отнеслись настороженно, но приняли гостинцы и в благодарность передали свои. Осторожная дружба переросла в тесное соседство, затем в крепкие дружественные соседские связи. Город разрастался, вбирая в себя территории округи, и вот уже самозахватчики удачно оказались в городских стенах, под покровительством местного владыки. Дерево заменило камень, дома становились все больше и крепче, они ровными рядами выстраивались вдоль улиц. Вот уже и не помнят жители, как однажды на краю их городка появилось странное поселение. А по городу начинают бродить слухи – мол, в лесу, за стенами, медведи объявились! И не абы какие, а разумные! Пелагеи дочка пошла накануне полной луны за цветами папоротника, да так за одну ночь у нее голова и посеребрилась! Цветов не нашла, зато до заикания испужалась! И сын кузнеца, Понтий, когда за дровами для кузни ходил, следы видел медвежьи, здоровенные, как черти. Струхнул, молодец, только сухостоя по кромке леса пособирал, и домой бегом. Бывалые охотники, промышляющие дичью, тоже стали переговариваться между собой – кто где следы видел, где деревья ободраны, где клоки шерсти попадались. Пришлые горожане, отличающиеся от коренных жителей своими габаритами и силой недюжей, тоже вылезали на поиски, помогали. Днем ставили капканы на медведей, ночью бродили в патрулях с факелами и арбалетами. А капканы оказывались сломаны, защелкивались сами собой или вообще пропадали. Однажды Михайло, стражник городской, в ночную вахту заступал. Выпал ему пост на внешней стене, с северо-востока. Мужик дюжий, крепкий, прут из металла в бараний рог скрутит и не почешется. А тут ночь, шорохи травы от ветра, треск факелов и лай собачий. Псины в ту ночь особо лаем заходились – особенно рядом со стражником. Но, как и все приличные семейные люди, выпить Михайло был горазд. Пронес флягу с огневкой, настоем травяным на спирту, и грелся покуда пост идет. А за полночь псы вдруг и умолкли все. Только поскуливали да пузо к земле прижимали. Мужик посмотрел на них, да рукой махнул. А через несколько ударов сердца из леса к стенам вышел здоровый косолапый медведь. Целенаправленно, обходя закопанные капканы и ямы с кольями. Стражник даже глаза протер, но картинка не поменялась – медведь, что целенаправленно топал к городским воротам. У самой сены зверь скрылся в тени, а через миг на свет выходил крепкий мужчина, из той самой семьи, которые когда-то прибились к городу. Михайло покосился на настойку – неужто старуха Дода чего напутала или лишку налила? А мужик-медведь тем временем поддел створку, просочился внутрь и был таков. Страж косился на Лишко, того самого мужика, начал преследовать. И стал замечать – в доме у пришлых много медвежьей атрибутики, особенно – статуэток из дерева. Элементы в домах тоже имели медвежьи мотивы. И были большие медвежьи шкуры и панели с головами. Михайло начал шептаться с соседями, мол, оборотни они, Медведи – перевертыши. Знакомые стражника только пальцем у виска крутили да советовали поменьше горячительными увлекаться. А мужик будто и не слышит никого – в пьяном угаре горланил на улицах, громогласно обзывал соседей то колдунами, то проклятыми и становился особенно буйным и неуравновешенным. Однако его крики и увещевания не прошли даром – городские начали коситься на своих соседей, в тесном кругу обмывать им косточки и сплетничать. Привлекли церковных служителей, однако те только руками разводили – все подозреваемые спокойно ходили в церковь, носили пожертвования и в принципе вели себя как законопослушные жители. Девушки, переиначив сплетни, стали присматриваться к соседям – сильные, крепкие, за ними – как за каменной стеной! Юноши против ничего не имели, однако не все семьи были согласны с выбором своих детей. Сплетни обрастали новыми фактами – во дворах и на улицах замечали медвежьи следы, по городу вдруг иногда бродили медведи. А Михайло однажды пропал. Его жена сперва не придала этому особого значения – мало ли, напился, и теперь отсыпается в канаве. Однако его нашли. В медвежьем капкане, вздернутый медведем. Тело было обезображено до неузнаваемости, беднягу еле узнали. Шепотки не затихали ни на минуту. Город штормило. Особо острые на язык добавляли все больше подробностей, пугающих и иногда нелепых. Государь прознал про странные слухи. Повелел найти их источник. Тайная канцелярия прошерстила историю от и до, нашла всех сплетников и клевещущих, распутала плотный клубок из истины и небылиц и в итоге Глава скандального семейства под конвоем уехал к государю на поклон. Повелитель выслушал мужчину, и они закрылись за крепкими дубовыми дверями, оббитыми железом. Что происходило в этот момент в помещении не знал никто, кроме только общавшихся. Они пришли к некоему соглашению. Довольные друг другом, пожали руки и разошлись. А через седьмицу подозрительная семья снялась с места и переехала под крылышко к государю – в белокаменный дворец, в самое сердце столицы. Женщины стали придворными барынями, ушами и глазами правителя в стенах хором. Мужчины приняли на себя военное дело и политические направления. В свите государя появились крепкие мужчины с накидками из медвежьих шкур и с добротными топорищами на поясе. Литые шлемы в виде оскалившихся в яростном рыке морд медведей добавляли им пугающего сходства. Общались они между собой жестами и взглядами, а некоторым казалось, что вообще мыслями. Тот из охраны, кто был за главного, только тихо комментировал нанимателю очередное обрывание жизни, монолитной стеной возвышаясь за левой рукой. Владыка закрывал глаза и только кивал на новый труп у себя под ногами. А прочие приближенные царя, наслушавшись от жен ужасающих сплетен, копили недовольство. В конечном итоге медвежьим воинам был выставлен ультиматум – или они уменьшают количество крови от их рук во дворце, либо находят неприятные добавки в еде и неприятности в своей жизни. Мужчины хмуро сверлили тяжелыми взглядами говоривших, но тем не менее расправы прямо на месте стали происходить реже. Теперь виновных споро утаскивали в казематы, подвалы дворца, и ночами оттуда доносились жуткие завывания пленников. Эра правителя, как и его возраст, близились к высшей точке. На почтенного старца с символами власти начали коситься, шепотки за его стеной не утихали, а разгорались с силой пожара в знойные летние месяцы. Самые болтливые затыкались кардинальными способами – смерть, несчастный случай, исчезновение. Мрачные думы повисли не только над дворцовой площадью, но и над всеми жителями. То, что правитель доживает свой век нависло дамокловым мечем, люди затаились и боялись даже нос на улицу высунуть. А медвежьи воины смотрели на это с холодным безразличием. Их предки вели именно такой, кочевой образ жизни. Перемещаясь от одного сильного человека к другому. Только вот их присутствие рядом со значимыми лицами постепенно стиралось из памяти – заговоры давали точный результат – тот, кому не нужно было помнить о существовании людей-перевертышей, забывал о них. В какие-то особенно значимые периоды времени эти непонятные жители планеты выходили на свет, однако после они вновь растворялись к руговерти истории и та начинала новый виток. Шутяк задумчиво дочитал последний абзац и задумчиво начал сверлить вязь орнамента на листе. Ребята тоже не произносили новых звуков. Было понятно, что это странное поколение медведей-перевертышей никуда не делось, а продолжало вполне себе мирно сосуществовать в современных реалиях. Машка положила тонкую ладошку на здоровую лапу парня, но говорить ничего не спешила. Её молчаливая поддержка казалась парню сильнее рева толпы фанатов на любом крупнейшем концерте. О своих темных предках, не в плане просвящения, а в стезе мрачных и жестоких событий, он знал. Бабка любила вспомнить былые деньки, а маленький Гришка обожал греть уши на таких историях – пожилая медведица помнила великих людей, о которых можно было только прочитать в учебниках по истории либо в очередном музее а стенде. А бабушка бережно хранила ценные реликвии из прошлого, которые достались ей от ее предков. Только вот начало истории так и не удалось узнать – похоже, что даже древняя ведьма, которая жила в этих краях, не знала подлинной точки отсчета их рода. Огарок свечи постепенно догорал, заливая воском маленькую подставку. Солнце давно уже село, воздух ощутимо похолодел. Ребята немного посмаковали новую историю, но в итоге, эмоционально выжатые во время прослушивания, завалились на боковую.