Помнят только мертвые деревья

- Четче движение, белобрысая! Резкое вниз и потом фигура! Да как ты пальцы складываешь?! Я тебе двадцать раз показывал, Эваз, потом Иса! – надрывался учитель. Девушка тяжело дышала, пытаясь увернуться от летящих арбалетных дротиков. Те хоть и были облегченные и тупоносые, все равно больно врезались и оставляли фиолетовые и черные точки синяков. Ноги дрожали, пальцы сводило от напряжения, волосы давно растрепались и перекрывали обзор, но Елизарова упорно вставала в исходную стойку и принималась за колдовство – какие-то дротики она отклоняла, и они пролетали мимо. А прочие врезались в руки, ноги и ребра. Рядом занимался подобным Купров – вокруг него виднелись слабые завихрения черного дыма, но дротики так же находили свои цели, по большей части. Парень тоже надрывно дышал, уперев руки в колени – пока Учитель надрывался в нравоучениях, была желанная передышка. На другом краю полигона среди деревянных манекенов юлой крутился Панов – те были на механизме, и получалась этакая компактная миниатюра битвы – к длинным бревнам прикреплены палки и штыри разной длинны, и все это хаотично кружилось в диком танце. Марк нанес очередную связку, отпрыгнул. За ним никто не следил – парень успешно показал себя на первом, ознакомительном уроке и теперь был предоставлен, относительно, сам себе. Рядом с ним, на обычном пластиковом шезлонге развалился мастер Ледум и откровенно наслаждался страданиями подопечных, потягивая морс из высокого бокала через трубочку. Примечательно, черную. Илая и Стехан медитировали на траве под раскидистым дубом – их кровь пробудилась не очень сильно, так что их усадили расширять внутренние резервы. И если Громов давал видимый результат – золотые и оранжевые искры, то Мейер не продвинулась ни на шаг. - Активнее, желторотые! Или мне добавить несколько пунктов сложности? – беловолосый куратор с наслаждением потянул ягодный прохладительный напиток, закинув вторую руку за голову. Елизарова на такое зло зыркнула через плечо, и рядом с мужчиной часть травы превратилась в угольный сухостой и пепел. Якоб только покосился на говорившего, но не выдал свое недовольство ни словом, ни действием. - Ведьма, твой противник перед тобой, и это не я! Не распускай внимание по мелочам! Она хотела высказать то, что было у нее на душе, но длинный продолжительный звон оповестил о конце занятия. С противоположного конца полигона медленно подходил Шутяк – ему и его брату выделили всю оставшуюся территорию, что была ближе к лесу – медведи изучали переворот, осваивали медвежьи стили атак и прочие семейные заморочки. Михаил Шутяк оказался столь же крепко сложенным парнем, молодым мужчиной, но во всех его движениях проглядывалась звериная грация. Вообще, появление нового лица, тем более столь колоритного, не осталось без внимания – девицы слетелись как пчелы на мед и неустанно кружили рядом, используя всевозможные попытки сблизиться. Немного сбить пыл с настырных девиц помог случай – какой-то качок из старшего отряда приревновал свою девушку к новоявленному сопернику и пошел выяснять отношения. Димитрий послушал лепет парня, сказал о своей незаинтересованности. Малец не внял. Ему было повторено, более приземленными словами. Малец обиделся. И попытался пробить двойку. Именно попытался, потому как Димитрий играючи отклонил удары, а после атаковал сам. Неудачливому спорщику повезло дважды. Первое – что Шутяк-старший бил не в полную слу, учитывая, что перед ним обычный человечек. А во второй раз – что рядом проходили Вахтанг с мастером Ледумом. Пока вожатый выдергивал смертничка из-под удара, беловолосый мужчина смазанной тенью появился перед Димитрием и отвел удар. В крепкой бетонно-кирпичной стене теперь красуется след от Шутяковского кулака, с четко пролепленными пальцами и даже вмятиной от кольца. Администрация пыталась найти вандала, но никто ничего не видел, а камеру видеонаблюдения перекрыла своим телом белка, что решила именно в этот момент погрызть орех прямо напротив объектива. В общем, слухи были, а фактов – кот наплакал. А после странная компания, под конвоем мастера Ледума и Димитрия были отконвоированы на территорию сектора «Альфа», познакомили с учителем Айлиш, странным красноволосым мужчиной с кошачьей грацией, и проинформированы про графики тренировок. * * * - А все-таки это интересно, - задумчиво протянула Машка, которая доблестно слиняла перед тренировкой, пошушукавшись с учителем. Теперь девушка восседала на своей кровати в их девчачьей комнате – она сразу заняла верхнюю кровать, оставив за Стасией и Илаей выбор за нижними местами. Елизарова устроилась на нижнем ярусе мод Лемех – подальше от окна. По ее словам, чтобы солнце по утрам не будило рано. Мейер с радостью устроилась на кровати возле окна, закинув вещи в подкроватные короба – декоративные, из темного дерева, с бронзовыми ручками. - Ну да, кто-бы говорил, - проворчала Елизарова, вытирая волосы пушистым изумрудным полотенцем. Бусины она сняла, так что те лежали вперемешку с лентами на небольшой декоративной тарелочке на тумбе. По предмету мебели пробегали искусно вырезанные растительные мотивы, ручка тоже была бронзовой. – Я думала, что не один болт все-таки воткнется мне в глаз! - Ну ты же целая! И невридимая… - Машка настороженно замерла, косясь на соседку. К слову, свои вещи она в комнату не заносила – так, часть своего гардероба. Остальное, по видимому, базировалось в комнате Шутяка – младшего, который не имел ничего против, но был категоричен на счет совместного проживания. «Старые, замшелые взгляды,» - ворчала Лемех, но послушно забрала особо симпатичные, на ее взгляд, пижамки. Чрезмерно короткие и открытые. Парень грустно проводил такое сокровище взглядом, но решительно хмурился, пока Машка оборачивалась и строила грустные глазки. Стехана разместили вместе с Гришей, парни без слов разобрались с заселением и по дружески пожали руки. А вот Марк с Якобом спорили по поводу и без. Взаимное ворчание сменялось подколками разной степени юмора, иногда и типичного американского, пошлого. Купров периодически по-черному дымил, а со взбешенного особо сильно Панова иногда слетали электрические разряды, что точечно жалили всех находящихся рядом. Неприятное такое чувство, когда мелкий разряд проходит от наэлектризованных предметов. Треск в такие моменты стоял соответствующий. У Лемех образовалась новая привычка – девушка залезала куда повыше и устраивалась там с ногами, совсем как птица на ветке. Гриша в шутку сказал на такое «Как воробушек», что тут же прикрепилось к девушке – особенно по утрам. На тренировки их поднимали рано, Машка выползала злая и лохматая. А во время инструктажа сидела, недовольно нахохлившись. За прозвище она не обидилась – Григорий получил печатное «косолапый», Стасия – вредное «ведьма», Громов – «змей подколодный», хотя тут было непонятно, почему именно чешуйчатое. Марк и Якоб остались без кличек – девушка явно крутила что-то в голове, но вслух никому ничего не говорила. А с Илаей вообще было непонятно – каких-то явных признаков пробуждения не появилось. Но кое-чего Мейер и сама не говорила. О том, что ночами ей снится Ведьмин остров и маленький домик, внутри которого есть проход в скалу. О том, что женщина, что она видела, когда уходила оттуда, все еще ждет ее и зовет к себе. И о странных снах, где она с кем-то сражается и раз за разом терпит поражение. Будто внутреннее «Я» хочет пробиться наружу, но что-то не дает этому случиться. Видя пограничное состояние подопечной, мастер Ледум только хмурился – у девицы явно была древняя кровь, но та почему-то никак не пробуждалась. Вместе с учителем Айлиш мужчины искали ответы на вопросы, но результат был один. А через несколько дней Елизарова едва успела оттащить Илаю от окна – девушка вдруг замерла и замолчала, а после как загипнотизированная стала смотреть в окно. Если бы Стася не имела своей силы, она бы не вытянула. Мейер просто решила выйти в окно. На такую историю Ледум еще больше помрачнел, а после попросил показать место, где Илая стала сама не своя. Окна в том кампусе выходили прямиком в сторону острова.