Hermione's Happy Ever After

Окончание Второй магической войны принесло вместе с собой множество изменений, коснувшееся жизней всех её участников. Возьмём, к примеру, Мальчика-Который-Выжил. Он перестал быть Нежелательным лицом №1 в британском Министерстве Магии, куда его без экзаменов взяли на работу в мракоборческий отдел и пообещали должность Главы подразделения в необозримом будущем. Его лучшего друга также удостоили чести работать вместе с ним, где они одними из первых изъявили желание поймать всех сбежавших во время Битвы за Хогвартс Пожирателей смерти и не собирались сдаваться, пока не посадят в улучшенную версию тюрьмы Азкабан каждого приспешника погибшего Тёмного Лорда. Гермиону же, их лучшую подругу, такая перспектива отнюдь не прельщала. После известных событий она приняла твёрдое решение прожить остаток жизни вдали от опасностей, коих встречала немало за годы дружбы с Избранным. В тот самый момент, когда она, обессилев после многодневных восстановительных работ, покинула более-менее вернувший былой величественный вид Хогвартс, стало ясно, что её работа здесь была выполнена и даже перевыполнена, как и всё, за что когда-либо бралась Гермиона. Во всём её теле чувствовалась сильная усталость и невозможность делать что-либо в ближайшее время, и она подумала, что вполне достойна получить свой заслуженный отдых. Молли Уизли, видя подавленное состояние Гермионы, предложила подруге младших детей погостить в Норе, пока та не придёт в норму, но девушка вежливо отказалась. Она вернулась в пустующий родительский дом, хозяева которого всё ещё находились в Австралии и даже не знали о существовании своей единственной, а потому самой любимой дочери. Гермиона не спешила снимать заклятье, наложенное на родителей. Сперва она принялась приводить в порядок покинутое почти год назад помещение, чтобы мама и папа, вернувшись, оказались в их прежнем уютном семейном гнёздышке. Уборка не заняла у юной мисс Грейнджер много времени. К концу дня она уже трансгрессировала в Аделаиду, город на южном побережье Австралии, куда сама покупала билеты родителям прошлым летом. При помощи нехитрых махинаций и не без помощи магии, разумеется, ей удалось узнать нынешний адрес проживания родителей. Она направилась прямиком к их новому дому, расположенному недалеко от залива Холдфаст. Девушка, всё ещё одолеваемая сомнениями, прогулочным шагом поднималась вдоль по Ричардсон-стрит. Как стоило начать разговор? Стоило ли вообще его начинать? В голове возникла трусливая мысль: заморозить на некоторое время родителей, восстановить память и вернуть обратно в Лондон, как будто ничего и не случилось. Гермиона мрачно улыбнулась и покачала головой. Она не могла поступить так с ними и была обязана объяснить всю ситуацию от начала и до конца. К тому же, ей было необходимо выговориться кому-то, услышать слова поддержки и попросить совета о будущем. Кто, если не мама с папой, отлично годились на эту роль? Девушка тяжело вздохнула, отгоняя непрошенную печаль, вновь окатившую её холодной волной грусти, и остановилась напротив нужного здания. Новый дом родителей нисколько не походил на их скромный двухэтажный коттедж в пригороде Лондона, да и сама улица кардинально отличалась от той, на которой Гермиона росла. Ричардсон-стрит поразила девушку своими роскошными модными строениями, а дом родителей приятно удивил новизной выбора дизайна: она всегда считала их рьяными консерваторами и никогда бы не подумала, что им может понравиться дом, обустроенный не в классическом стиле. Она обрадовалась, когда узнала о преуспевающей карьере родителей: их стоматологическая клиника пользовалась большой популярностью среди жителей южного побережья, что позволило им спустя всего несколько месяцев после открытия нового предприятия переехать на другую улицу, расположенную чуть ли не на самом берегу залива Сейнт Винсент. Гермиона с улыбкой поздоровалась с женщиной, открывшей дверь. Мама за прошедшие месяцы успела перекраситься и сменить длину причёски, что, безусловно, было к лицу сорокалетней Джейн Грейнджер, которую все в Австралии знали под именем Джоанна Кларк. Длинные каштановые волосы, которые в Англии мама носила исключительно в виде собранного элегантного пучка или же аккуратной косы, сейчас белоснежной волной плавно опускались вдоль лица, едва доставая до открытых ключиц. Гермиона представилась дальней родственницей и сообщила, что хотела бы обсудить с ними вопрос о наследовании ими имущества в Англии, доставшееся от недавно почившей пра-пра-прабабушки дяди по маминой линии. Девушке показалось, что это враньё, прозвучавшее весьма убедительно, было отличным поводом для визита. Оставшись наедине с родителями, она осторожно шепнула бы заклинание на восстановление памяти, а потом объяснила бы всё произошедшее. Гермиону гостеприимно проводили в столовую, где ей тут же по старой английской традиции предложили выпить чай. Гермиона не смогла отказаться и вежливо улыбнулась, когда мама принесла чёрный чай с молоком и сахаром, который юная мисс Грейнджер с детства ненавидела. Притворяясь, что это был самый лучший напиток на свете, она мысленно рыдала, понимая, что родители действительно ничего о ней не помнили. Этого стоило ожидать. Колдовство Гермионы всегда было на высшем уровне, не зря же её называли великой волшебницей своего поколения. Этого девушка и боялась. Заклятие Забвения, которое она использовала для изменения памяти родителей, могло быть не таким простым для снятия, и какие-то воспоминания для них станут невозвратимыми. Сначала она дружелюбно поинтересовалась их делами в Австралии. Как она и предполагала, стоматологический бизнес действительно приносил немалый доход, да и вовремя сделанные Робертом, которого теперь звали Филипп, вложения в пару начинающих компаний уже принесли свои плоды, что не могло не радовать обоих супругов. От Гермионы не укрылись их взволнованные переглядывания между собой, и девушка поняла — настало время действовать. Чего доброго, решат, что она — охотница за состоянием, которая пришла с целью его отобрать. Она незаметно достала волшебную палочку, спрятанную в длинном правом сапоге, и прошептала давно заученную фразу. Около минуты родители смотрели на неё затуманенным взглядом, но затем, словно очнувшись ото сна, тут же подбежали к дочери и принялись обнимать. Гермиона радостно выдохнула и не смогла сдержать слёзы счастья, катившиеся по щекам. Мама ласково успокаивала повзрослевшую малышку, убаюкивая её. Рассказ Гермионы потряс обоих родителей до глубины души, и они с благоговейным ужасом смотрели на дочь, разрываясь между гордостью и страхом перед столь выдающейся волшебницей, которую они вырастили и воспитали. Как выяснилось позже, воспоминания об их жизни под новыми именами не покинули восстановленное сознание, а объединились с воспоминаниями прежней жизни, к которой они, на удивление Гермионы, не хотели возвращаться. Спустя несколько дней пребывания маглорождённой волшебницы в Австралии Джейн объяснила дочери, что они с отцом решили остаться на этом континенте и окончательно обосноваться здесь. Им всегда казалась более привлекательной для проживания именно тёплая Аделаида, нежели вечно туманный пригород Лондона. Гермиона нехотя признала правоту родителей, когда они заявили, что с магическими способностями девушки она могла бы трансцендировать — так они называли трансгрессию, так и не выучив правильное произношение, — к ним, когда ей того захочется. А если когда-нибудь она решит переехать из Англии к ним, они будут только счастливы. Девушка гостила у родителей неделю, в течение которой те успели показать ей многие достопримечательности города и сходить с ней в любимый ресторан. Ей выпала замечательная возможность узнать родителей с другой стороны, открывшейся на противоположном континенте. Они были счастливы, и уже одного этого было достаточно, чтобы понять — однажды она станет счастливой вновь. Подробностей Второй Магической войны девушка особо не рассказывала, придерживаясь сухих фактов, хотя родители пришли в ужас уже от одного упоминания о противостоянии её лучшего друга и самого могущественного Тёмного волшебника за все времена. Девушка рассказала им о выборе, который ей предстояло сделать: Министерство Магии предложило ей стажировку в отделе социальной работы без всяких экзаменов, основываясь на замечательных рекомендациях всех школьных преподавателей. Девушка могла согласиться, но часть её считала это неправильным. Она хотела вернуться в сентябре в Хогвартс, чтобы окончить седьмой курс, как подобало всем образованным волшебникам. Отец горделиво улыбнулся, выслушав дилемму дочери, и сказал, что она должна поступать так, как считала нужным. И если ей действительно хотелось окончить обучение и сделать всё по правилам, то именно этим ей и стоило заняться. Он добавил, что их магическое Министерство никуда не денется, а выпускной год повторить уже не получится. В пользу её возвращения в школу говорил ещё и тот факт, что из-за пропущенного года на седьмом курсе ей предстояло обучаться вместе с лучшей подругой, Джинни Уизли. Она уже предвкушала их совместное времяпрепровождение и подготовку к экзаменам. Родители не хотели отпускать дочь обратно в дождливый Лондон, но Гермиона пообещала бывать у них так часто, как только получится, до тех пор, пока не отправится в Хогвартс, а там уже справляться письмами и подарками. По возвращении в родную Англию девушка первым делом направилась в больницу Святого Мунго, чтобы повидаться со всеми знакомыми, проходившими длительное лечение после Битвы за Хогвартс. Подойдя к старому кирпичному зданию универмага «Чист и Лозоход лимитед», она сообщила манекену на витрине о цели визита и осторожно прошла внутрь, оказавшись в холле первого этажа магической больницы. Гермиона вспомнила первое и последнее появление здесь. Тогда она вместе с Гарри, Роном и остальными Уизли навещала Артура Уизли, на которого напала змея Волан-де-морта. Её ужаснуло понимание, что сейчас она пришла сразу к нескольким близким ей людям, которым требовалась медицинская помощь. Следуя столбу с указателем, девушка составила оптимальный маршрут. Для начала следовало подняться на пятый этаж, пациентами которого были волшебники, пострадавшие от заклятий. Среди них был её давний миролюбивый друг Невилл Долгопупс, в которого попало жалящее заклинание Беллатрисы Лестрейндж в тот самый момент, когда он разрубил змею Тёмного лорда. Травмы, нанесённые Пожирательницей смерти, по началу не ощущались, но через несколько часов после окончания битвы Невилл пожаловался друзьям на недомогание. Ханна Аббот, не отходившая от него ни на шаг, в тот же момент сопроводила Невилла в больницу, не обращая внимания на препирательства. Гермиона принесла старому товарищу сборник магловского траволечения, чтобы немного приободрить друга. Ей казалось, что эта книга будет для Невилла чем-то вроде сборника со сказками на ночь и позабавит в этот непростой период жизни. После недолгого разговора с давним приятелем Гермиона спустилась на третий этаж и навестила Полумну, лечившуюся от затяжного магического истощения. Она взяла с подруги обещание, что к началу учебного года та обязательно поправится, и они вновь встретятся в Хогвартсе, как в старые добрые, довоенные, времена. Полумне она захватила из комнаты старый Кубик-Рубика, посчитав, что девушке обязательно понравится составлять причудливые разноцветные ряды на детской игрушке. Полумна была чрезвычайно расстроена последствиями войны. Она не смогла смириться с тем фактом, что её отец чуть было не стал причиной гибели Гарри Поттера, одного из немногих друзей дочери, единственного человека в школе, кто не смеялся над ней и всегда был приветлив. Полумне была невыносима мысль родства с таким человеком. Это физически и морально истощало её. После Битвы за Хогвартс ко всем тревогам добавилась ещё и печаль по погибшим Тонкс и Римусу Люпин, которые совсем недавно стали родителями чудесного малыша. Она с тоской думала обо всех смертях, произошедших ужасной ночью второго мая, и не могла спокойно спать ночами. Колдовство тоже выходило недостаточно качественным, на что обратили внимание Джинни и Гермиона, а потому попросили подругу сходить на обследование ментального здоровья в Мунго. Гермиона ласково улыбнулась подруге на прощание и пообещала прийти через несколько дней. Далее ей предстояло вновь спуститься на первый этаж и посетить молодого человека, наблюдавшегося в палате номер «113». Именно его она больше всего хотела увидеть, поскольку узнала о предстоящей выписке. Настоящей причиной её появления в больнице был самый несносный парень, с которым у неё происходили вечные перебранки по поводу соблюдения, а точнее, несоблюдения им школьных правил, безоговорочно чтимых ею, как старостой факультета. Этот парень умел шутить, как никто другой, находя забавным всё, что его окружало. Она не могла поверить, что этот парень стал тем самым, кто спас её от обрушившейся было на её голову стены, но сам при этом получил большое количество увечий. Целители больше суток пытались привести его в чувство. Он переломал множество костей на спине и ногах, попав под обвал стены. Из-за сильного сотрясения мозга парень потерял сознание и, мучаясь от болевого шока, не мог выпить лекарство. Джордж говорил, что первые несколько дней брат то приходил в сознание, то вновь терял его, и это сильно мешало процессу заживления. С того дня она не переставала задаваться вопросом: зачем? Для чего Фред Уизли рискнул жизнью, чтобы спасти подругу младших брата и сестры? Гермиона, желая хоть немного порадовать своего спасителя, захватила из дома любимого плюшевого мишку, которого уменьшила до размера брелка. После использования на нём небольшого количества колдовства Гермионы, маленький медвежонок теперь превращался то в плюшевого тарантула, то обратно в медведя. Ей казалось, что это был достаточно милый подарок, способный подбодрить друга. Она помнила, как Рон рассказывал, что в детстве Фред разозлился на брата и провернул с ним нечто подобное. Вот только паук был настоящий, после чего у Рональда развилась сильная арахнофобия. Она подумывала ещё и над тем, не велеть ли игрушке говорить глупые шутки из серии «Кто там?», но времени оставалось мало, поэтому она отказалась от этой затеи. Она осторожно приоткрыла дверь и, протиснувшись внутрь палаты, всё же замерла на пороге в нерешительности. Девушка не была уверена, позволено ли ей здесь находиться. Вдруг Фред, пострадавший по её вине, не захочет видеть и уж тем более говорить с ней. — Но что за блеск я вижу на балконе? — драматичным голосом воскликнул Фред, едва завидев подругу. Она удивлённо вскинула брови и осторожно приблизилась к кровати, на которой сидел больной. — Там брезжит свет. О, Гермиона, ты, как день! — Шекспир? — она улыбнулась и присела на край кровати. — Откуда ты знаешь магловскую классику? — Я почти две недели тут со скуки умираю, — обыденно пояснил парень, отложив томик сонетов Шекспира, который читал до прихода подруги. — Гарри предложил купить мне что-нибудь в магловском книжном магазине за углом, ну а Джинни решила, что будет жутко весело, если я почитаю что-нибудь романтичное. Должен признать, чувство юмора у неё паршивое. Шекспир мне вообще-то понравился. Особенно «Ромео и Джульетта». Бьёт в самое сердечко, — он указал на перебинтованную левую часть торса и засмеялся, явно намекая на иронию. Девушка не смогла сдержать улыбки и вторила его заразительному смеху. — Как ты себя чувствуешь? — тут же спросила она, заметив, как Фред несколько поморщился от боли, когда отводил руку от груди. — Жить буду. А это главное, знаешь ли. Так зачем ты пожаловала, Грейнджер? — пытливый взгляд парня сосредоточился на её руках, которые она не переставала перебирать, едва оказавшись рядом с рыжим шутником. — Только не говори мне, что тебя замучила совесть. Это будет очень лицемерно, учитывая, что в последний раз мы виделись, когда я спас твою маленькую вездесущую задницу. — Прости, — тихо выдохнула девушка, не решаясь заглянуть в его ледяные глаза. — Мне нужно было собрать всё воедино. Думала, что смогу понять, но в голове по-прежнему не укладывается. Ты спас мне жизнь, — Фред самодовольно хмыкнул, и Гермиона всё же решилась посмотреть на него. — Но зачем? — Я был уверен, что всё равно уже не жилец, понимаешь? — Что ты имеешь в виду? — девушка нахмурила брови. — У меня было пророчество, — Фред сделал глубокий вдох и приготовился к рассказу. Вся напускная весёлость словно бы улетучилась, её место заняла задумчивость, которую можно было редко увидеть на его симпатичном мальчишеском лице. Я был тогда на третьем курсе и натолкнулся на старую добрую Трелони в теплице профессора Стебель. Я искал там немного волшебного корня для нашего с Джорджем рябинового отвара. Мы тогда решили попробовать изготовить его на досуге, чтобы не бегать к мадам Помфри каждый раз. То было время начала изобретения волшебных товаров, и заживляющее зелье нам было нужно в первую очередь, потому что мы то истекали кровью, то без конца теряли сознание. Хотели обезопасить себя, да и практика в зельеварении не помешала бы. Профессор Трелони просто бродила там между рядов растений и что-то бубнила себе под нос. Ты же сама знаешь, что она редко покидала башню, а тут её как будто что-то притянуло в то же самое время и место, куда и я пришёл. Я даже спрятаться не успел. Она как только меня увидела, так сразу в лице переменилась, голос стал загробным и говорить начала словно не со мной, а сквозь меня: Прогремит взрыв с рассветом на твоём двадцать первом году. Лишь познав цену жизни, сможешь избежать смерти. Или погибнешь, не увидев солнца и карих глаз любимой. Она продолжала повторять этот бред. Честно признаюсь, я в тот момент очень сильно испугался и убежал оттуда так быстро, как мог. Только вот её слова меня ещё очень долго преследовали. Поначалу я много думал над ними, пытался понять, что имела ввиду эта старая предсказательница. Потом вроде как смирился и почти забыл. Ты вообще-то первый человек, которому я рассказал об этом. Даже Джордж не знает. Во время битвы я снова вспомнил её слова. Там то и дело где-то что-то взрывалось, и я догадался, о чём мне Трелони говорила почти восемь лет назад. Я знал, что тот взрыв был для меня последним. Я это нутром чувствовал. Уверен был, что уже не жилец, это точно. Тут вас, ребята, увидел. Тебя, Гермиона. И меня словно по голове ударили. Ты ближе всех к той стене стояла. Я не хотел, чтобы она на тебя обрушилась. Чувствовал, что если ничего не сделаю, никогда себя не прощу. Думал, меня уже точно не спасти, а тебя я вытащить просто обязан. В тот момент мне показалось, что моя жизнь ничего не стоит, по сравнению с твоей. На полуслове я прервался и бросился к тебе. Слышал, как стена обрушилась как раз в том самом месте, где я секунду назад стоял. Даже оглядываться не нужно было. Тебя оттолкнул, чтобы соседняя не придавила. Не мог я иначе поступить, понимаешь? Как только ты надо мной склонилась, я увидел твои карие глаза и понял последнюю часть пророчества. Я не знал, что уже отвёл пророчество. Думал, что умираю, но был счастлив, что увидел отражение восходящего солнца в твоём взгляде. — Очнулся уже здесь, — он обвёл глазами палату, как будто подытоживая рассказ. На губах у него заиграла прежняя улыбка, когда он сказал: — Никогда так пробуждению не радовался. Безносого победили. Мои все живы, здоровы. А самое главное — я жив. Первые дни даже не верил в это. Всё ждал, что снова провалюсь во тьму, из которой с трудом выбрался. Как тебе такая история, Грейнджер? — Я не знаю, что сказать, — честно ответила девушка, впервые не найдясь с ответом. Она неуверенно взяла парня за руку и улыбнулась, вновь встречаясь взглядом с его голубыми глазами. — Спасибо тебе. — Не стоит, — он покачал головой и улыбнулся в ответ. — Иначе нельзя было. Они немного помолчали, продолжая тонуть в глазах друг друга. Опомнившись, девушка достала из маленькой сумочки подарок и, краснея, вручила его удивлённому Фреду. Он громко расхохотался, когда медведь превратился в паучка. Гермиона радостно просияла, потому что и в этот раз угадала с подарком. — Рада, что тебе понравилось, — она с силой сжала его ладонь и тут же убрала руку, боясь показаться слишком эмоциональной. — Можно я покажу его Рону, пожалуйста? — Фред злорадно ухмыльнулся и водрузил подарок на прикроватную тумбочку. — Вот смеху будет. — У него, между прочим, детская травма из-за тебя, — серьёзный тон Гермионы граничил с желанием рассмеяться от представшей перед глазами картины. Взрослый, ничего не подозревающий, мракоборец Рон с криком убегает от маленького брелка. — Я даже не старался, — Фред отмахнулся от очередных нотаций подруги и решил сменить тему. — Ты придёшь завтра к нам на ужин в честь моего выздоровления? — А разве ты уже выздоровел? — Нет, но я уже устал сидеть в этих четырёх стенах. Мы с целителем Вронских договорились, что я навещу его через несколько дней. Если наметится ухудшение, он закроет меня обратно, но пока что прогнозы утешительные. Я надеюсь увидеть тебя завтра. Ты же придёшь, правда, Грейнджер? — надежда в его взгляде и голосе не оставляла девушке абсолютно никакого выбора. — Я бы ни за что не пропустила это, Фред. Она пробыла в его палате ещё несколько часов. На прощание решила обнять его, чего обычно не делала ни с кем из друзей. Оправдывая неожиданный порыв тем, что после войны все дружеские привязанности ощущались сильнее, Гермиона возвратилась домой с довольной улыбкой на губах. Впервые после битвы она почувствовала давно забытое душевное спокойствие и уснула крепким сном, приближавшим уютный семейный ужин в гостях у Уизли.