В этом кадре смерть

Ночная тренировка закончилась. Измотанная коварными и точными ударами Кевина, мощными, стремительными, непредсказуемыми бросками Нила, раздосадованного, что не его любимый защищает ворота, Рене чуть не впала в истерику. - Все! Все! - проорала она, замахиваясь на Нила клюшкой, - я, что ли, виновата, что Эндрю в больнице?! - Никто, блядь, не виноват, если разобраться! - огрызнулся Нил, - кого не спроси, все, пиздец, какие молодцы! Где Рон?! Где этот мудак?! - Ты, Джостен, сам мудак! - отозвался, уже направляющийся в раздевалку, Сандерс - крепкий светловолосый парень. Нил резко обернулся. Бесит! Даже цвет волос бесит! Рене сразу поняла причину раздражения Нила. Она задушила в себе точно такие же эмоции и, по привычке, пошла мирить ребят. - Прекратите! У нас нет выбора! - Рене, пойдем переодеваться! - позвала ее Элисон, - не вмешивайся, - она приобняла подругу за плечи и повела в раздевалку, - остынут. Рон быстро в себя приходит, хотя Нил прав: мудак он конкретный. С поля послышались звонкие удары. Рон Сандерс - вратарь национальной сборной - занял в воротах место Рене и подчинился Нилу, который теперь, без Эндрю, часто включал тирана. Кевин тоже остался. Молча снял шлем и зашел за ограждение. - Все на взводе, - с досадой произнесла Элисон. - Как невовремя! Разве вообще травмы бывают вовремя?! - Хер знает, как сыграем...Ладно бы хоть его допустили, но три недели посчитали невозможным... - Рене вздохнула. - Да ты что?! - воскликнула Элисон, брякая шкафчиком, - даже для сравнительно легкого перелома, это ничтожно мало! Как еще на дверь не указали? Рене села на скамейку, не торопясь ни в какой душ. Сердце дергалось и ныло, мышцы рук отдавались тупой болью на каждое движение. Горячая вода успокоила бы их. Мышцы - да. А сердце? - Эндрю переживет, - произнесла она в пространство. - Эндрю все может пережить, - откликнулась Элисон, - кроме одного, - она возникла перед Рене, завернутая в полотенце, - расставания с Нилом. Ты идешь? Чем дольше будешь сидеть, тем труднее потом начать двигаться. Уснешь еще! Рене?! - Иду, - она даже не пошевелилась, пока Элисон не встряхнула ее за плечи. - Поднимайся! - настойчиво приказала она. Через полчаса они вышли под звездное небо. Рене молчала, бросая сосредоточенные взгляды на Элисон - бледную, утомленную, с волосами, собранными в нетугой "хвост", но, все равно, очень красивую. - Элис, а что у тебя с Роном? - она знала, что Сандерс, хоть и неплохой голкипер, честно говоря - один из лучших, но, как бойфренд очень сомнителен. Элисон нравилась ему, но он вел себя, как деревенщина, и часто бросал тупые замечания, которые обижали девушку. - Я - пас, Рене. Это, сука, тяжелый случай, - Элисон закинула сумку на заднее сиденье, - ты на машине? - Нет, я... - Садись! - Нет, что ты, далеко ведь! - Перестань, а! Мы ведь, вообще, можем поехать ко мне, если тебе это удобно. - Если ты намекаешь, не ждет ли меня Жан, то с этим все нормально: он куда-то свалил на время. Отдохну от него! - Вот же мужчины! - мотнула "хвостом" Элисон и села за руль, - Рене, давай, короче, ко мне. Места хватит. Рокки любит гостей. Рене слегка улыбнулась, вспомнив золотистого ретривера Элисон. Добродушного пса подарили ей Лисы на двадцатипятилетие, так как знали о ее заветном желании иметь собаку. Пес - игривый, воспитанный дружбан девушки, имел только одну сомнительную неискоренимую привычку: соскучившись, мог зализать до смерти. - Ладно. Большое тебе спасибо, Элис. Надеюсь только, что в слюнях не утону, - согласилась Рене. Элисон рассмеялась и дала по газам. - Все будет нормально. Рене душили сомнения. Соглашаясь на дикое предложение-сделку с братьями Джинелли, она не сознавала всей трудности возложенной на нее миссии. Долгие часы раздумий не выводили ее к нужному решению, а только путали. А время шло. Она снова бросила взгляд на подругу. А, что если, предложить ей...Приехать вдвоем в "Саламандру", захватив оружие, понятно, какое, и посмотреть, чего они, собственно, от них потребуют. Элисон дерзкая, смелая, умная - неужели вдвоем они не разберутся, для каких целей Джинелли понадобились приличные девочки?! Сомнения рвали ее на части, пока машина резала фарами ночь. А, что если, с Элисон что-нибудь случится? Убьют, например... Ты - идиотка хренова, вообще не соображаешь?! Она среди тех людей, которых ты хочешь защитить! Она в одной лодке с Эндрю, Нилом, Кевином... Дура, что ли?! Ну, допустим, я позову ее. Потом скажу... признаюсь. Она же еще вперед меня туда полезет. Господи, как выбросить эти мысли! - Элис, а ты не хочешь найти себе нормального парня? - спросила Рене, и чуть не врезала сама себе по лицу. Элисон, крепко держась за руль, бросила на нее удивленный взгляд. - Это как? Появился новый способ? - Ну, тут неподалеку есть один клуб. Можно смотаться на выходных. Знакомишься с каким-нибудь красавчиком, а потом двигаешь в интересное место для продолжения вечера... Руки ее вспотели. Тварь. Нашла, кому предлагать такое! - Нет, Рене, я хреново схожусь с людьми. Сейчас не время: очень плохо выгляжу, не высыпаюсь. Тренировки замотали. Давай, в другой раз, после чемпионата, например. Вдруг я где-нибудь в Париже встречу свою судьбу! Облегченно вздохнув, Рене медленно проговорила: - Ты и здесь ее встретишь, с твоей-то внешностью. - Приятно, - улыбнулась Элисон, но тут же проницательно заметила, - тебе тоже не мешало бы отдохнуть. Какая-то другая сегодня... Рене стиснула руки до боли и попробовала отговориться: - Другая. Устала. Все надоело так, а мы еще никуда не улетели... Без Эндрю тяжело будет. Он, как-то умеет всех на место поставить, посмотрит, и все становится легко... - Эндрю не устает меня удивлять, - откликнулась Элисон, - мы, как будто, его вообще не знали, или нам его подменили. Один Нил проявил проницательность, да? - она с улыбкой посмотрела на Рене, - разглядел его... - Семь лет огромный срок, - тихо произнесла Рене, - а они любят друг друга. Такая любовь может изменить кого угодно. Но ты права, Нил нашел к нему ключ. Будь на его месте кто-нибудь другой, может, Эндрю до сих пор бы бухал и размахивал ножами. - Или сидел, - качнула головой Элисон. - Долго безнаказанно ножами не помашешь. Ваймак теперь - всего лишь наш тренер, он не стоит над нами, как папочка... Эндрю точно бы довыступал. - И мы никогда не узнали бы, какой он на самом деле... - в голосе Рене прозвучала печаль и нежность. - Ты же дружила с ним, значит, тоже видела что-то за этой маской, - заметила Элисон, - я иногда жалею, что у вас ничего не вышло, по понятной причине... Рене посмотрела за окно. Спускался туман, скользя по низинам вокруг автотрассы белым облаком. На душе тоже стыл туман. Юность ушла. Забрала с собой нежную девочку Рене, ее надежды, печали, слезы, ее дружбу со странным парнем, теперь изменившимся до неузнаваемости... Машина Элисон плавно несла их через эту долгую, утомительную ночь. - Тяжеловато нам придется, - вернулась Элисон к мыслям о предстоящем чемпионате мира. - Да, но придется потерпеть, - тихо откликнулась Рене. - Ничего, сыграемся. Нил с нами, Кевин, Стив! - перечислила она всех, за кого у Рене болело сердце, за чьи жизни она начала молиться, осознав, во что ввязалась... - Да, Элис, слава Богу! И нас не забудь. Элисон рассмеялась: - И мы! До самого дома Рене ощущала на себе встревоженный взгляд подруги. Возможно, ей не удалось скрыть сомнения и страх, и предложение прозвучало фальшиво. Тем более, что исходило оно от нее - девушки без особых проблем, твердо смотрящей в будущее. В гостевой спальне роскошного дома Элисон, Рене, наконец, немного расслабилась.. Переоделась в легкую пижаму, одолженную ей подругой, легла и через минуту уже спала. Рокки, цокая когтями по полу, потерся мягким боком о закрытую дверь, но Рене так глубоко провалилась в сон, что не услышала ни его жалобного вздоха, ни тихого окрика Элисон: - Рокки, ну-ка, не мешай! Иди на место! Тянуть дальше с выполнением задания братьев было опасно для жизни. Они знали ее имя; им были известны все подробности ее незатейливой биографии. Рене очень не хотела сейчас слышать угрозы: собраться с мыслями, и без этого, было невероятно тяжело. Лежа в постели, она мысленно благодарила Элисон за проявленную осторожность и женскую проницательность. Просто счастье, что она не согласилась... Слезы мешали думать, но Рене упрямо крутила в уме возможные варианты: как, где, когда, кого найдет и что скажет. До начала чемпионата мира, где она должна быть, во что бы то ни стало, оставалось шесть дней. Тренировки - три раза в сутки, включая, ночные. Сбежать с них не получится - это против собственных правил. Ребята все в раздрае. Нил до истерик переживает за Эндрю, решая непростую задачу: лететь с командой, или остаться с любимым. В больнице Эндрю проявил чудеса мужества, приняв сторону тренера: всем лететь, и точка! Неделю назад они все приехали проведать Миньярда, который и слушать ничего не хотел, чтобы из эгоизма, так он считал, оставить лучшего нападающего дома. Выходя вслед за ребятами из палаты, Рене обернулась на минуту. Эндрю нежно смотрел на Нила, касаясь его щеки здоровой ладонью: - Все нормально. Веришь? Поезжай спокойно. Рене не могла отвести от них глаз. Снова пришла мысль, что она сейчас присутствует при каком-то чудесном моменте, словно подглядывает в другой мир, полный тайн, соблазнов, любви и счастья. И чтобы попасть туда, нужно выпить из какого-то, пока недоступного ей источника. В глазах Эндрю ей мерещился свет солнца, горящий не для нее. Оказавшись дома после благотворно на нее подействовавшего гостеприимства Элисон, Рене немедленно приступила к осуществлению своего дьявольского плана. Постояла перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Внешность шпиона. Ничего примечательного. Из таких волос, глаз, неопределенных черт, можно вылепить любой образ и зафиксировать его подходящими манерами. Грим рождает поведение. Она открыла шкаф с одеждой. Не то, не то, и это - не то. Девушки должны увидеть и довериться...Кому? Если, к примеру, на охоту бы вышла Элисон, она бы вернулась ни с чем. Платиновые волосы до пояса, великолепная фигура, чуточку надменный взгляд вряд ли расположат к себе простую студентку. И в толстовке с капюшоном, широченных джинсах, нуждающихся в чистке, и с лицом, полностью лишенном косметики, рассчитывать на успех тоже не приходится. Нужно что-то...вот такое. Рене сняла с плечиков белую синтетическую водолазку, нашла синие чистые джинсы без рваных прорех, бросила на кровать голубой бомбер с вышитым на груди цветком герберы и нырнула вглубь шкафа за прошлогодними белыми мокасинами из натуральной кожи, поскольку, кроссовки - это уж очень демократично. К этому забытому образу подошел хлопковый серо-голубой рюкзачок с металлической молнией. Рене подержала в руках и с улыбкой отложила в сторону подаренные ей Элисон две шикарные сумочки от "Прада" и "Шанель", как раз к вечерним выходам. Почему-то вспомнилось, как они всей командой собирались на юбилей к Ваймаку. Ребята заехали за ней, потому что ее дом был последним на пути к курортной зоне, где уже всех ждал накрытый стол. Она, в черном платье и уложенными в красивую прическу волосами, металась по спальне, мучаясь с выбором сумочки, когда на пороге возник Эндрю в роскошном темно-синем костюме от Армани. Он без улыбки понаблюдал за ней, а потом спросил: - А это что? - и указал длинным пальцем с аккуратным маникюром на черную, с деликатной вставкой из кристаллов Сваровски, сумочку, - ты ее не видишь, или она драная? Рене даже разозлилась на него, такого элегантного, сдержанного, безупречного. Повернулась, чтобы резко ответить, но, встретившись с ним глазами, передумала. Все мысли куда-то исчезли. Эндрю, с его едва заметной улыбкой, словно свежий ветерок, остудил ее нервы - Не психуй, - он сам подал ей сумочку, - подходит идеально. Мне не веришь - спроси Нила. У него с недавних пор обнаружился охрененный вкус. - Пошел он в жопу, твой Нил! - огрызнулась все-таки Рене, но сумку взяла, - поехали! Эндрю открыл перед ней дверь, галантно пропуская вперед, и от его духов закружилась голова. Благополучные дни миновали... Она обернулась, уже забыв о роскошных сумочках, дорогих серьгах и браслетах, вечеринках... Сейчас ее экипировкой станет наряд девушки из среднего класса, очень желающей помочь другим, потерявшим себя в жестокой действительности. В город она приехала за три часа до вечерней тренировки. Осознавая непредсказуемость предстоящей операции, Рене забросила в машину и спортивную сумку, и повседневную одежду. Ей вовсе не хотелось ловить не себе удивленные взгляды ребят, привыкших к ее сдержанным спортивным образам. На территорию университета Рене решила не соваться. Теперь там все было устроено на благо студентов, включая системы охраны, такие, как камеры. Ни к чему ей это. Бросив машину у какого-то магазинчика, Рене небыстрым шагом двинулась к кафе-кондитерской, в этот час до отказа набитой посетителями. Это заведение было в числе предполагаемых мест охоты, потому что девчонки, как известно, любят сладкое, а несчастные девчонки - любят его еще больше. Рене вошла в уютный зал, быстро оценила обстановку и встала в очередь. "Закажу кофе и легкий десерт." - подумала она, - "И плевать на фигуру. Все рано калории сгорят в одну минуту!" Свободный столик нашелся не сразу, но зато в очень удобном месте: в самом углу зала, у окна. Она села на мягкий стул, с удовольствием отметила по-домашнему теплую атмосферу, оглядела красные в белую клетку занавески и такие же скатерти. На губах мелькнула одобрительная улыбка: последний раз она видела такой интерьер в доме матери много лет назад. "Ладно, не отвлекаемся!" - приказала она себе и стала сосредоточенно изучать посетителей. Да. В основном, женщины. Компания подружек хохочет, склонив головы друг к другу. Мама с маленькими ребятишками по очереди кормит их из ложки мороженым. Влюблённая пара. Пожилые подруги. Еще влюбленная пара: он держит ее за руку, а она и забыла о шоколадном кусочке торта на тарелке перед ней... Так. А это кто? Рене обратила внимание на столик по диагонали от нее, с одинокой, очень полной девушкой, задумчиво, совершенно не таясь, разглядывающей молодых людей. Лицо ее, довольно симпатичное, все отекло от избытка поглощаемого сладкого, а рот все еще что-то жевал, отнимая возможность, да и надежду, на похожие отношения. Понаблюдав за соседкой по столику примерно десять минут, Рене решилась. Взяв свою чашечку с недопитым кофе и тарелочку с почти нетронутым фруктовым десертом, она, изобразив робость, приблизилась и негромко спросила: - Могу я присесть? Все занято... Девушка вздрогнула, по инерции зачерпнула ложечкой какой-то ярко-красный мусс из креманки, но кивнула: - Садитесь. - Спасибо. Они сидели напротив друг друга. Люди приходили, уходили. Девушка жевала, уставившись в пространство, а Рене лихорадочно искала слова. Если зло запустило свой полет, то всегда найдется способ его ускорить. Рене вдруг осенило, как следует действовать. Твердой рукой она достала из кармана платок, уткнулась в него лицом. Плечики ее стали вздрагивать, а слезы сделались натуральными, потому что причин для них хватало. Даже через завесу своих выпрямленных утюжком русых волос, Рене чувствовала на себе встревоженный взгляд. А потом услышала: - С вами все в порядке? Рене ненавидела этот вопрос. Ясно же, что человек, рыдающий над пирожным, ни хрена не в порядке. Зачем так строить фразы?! Что, нельзя просто спросить, что случилось? - Нет, - сипло ответила она, но решила не затягивать с драмой, - у меня личное... - С парнем? - понимающе прогундосила пухляшка. Рене кивнула. - Мы расстались. Не сегодня, но мне все равно грустно, когда вижу вот такие отношения, - она вытерла глаза и платочком указала на влюбленных. Парень, наконец, сообразил, что подружка рискует остаться голодной, и, подобно заботливой мамочке, кормил девушку с ложки. - Надо же, как совпало, - тихонько пробормотала соседка Рене, - у меня та же история. - Да ладно? - Рене еще раз промокнула глаза и посмотрела на нее. - Вы симпатичная! - Это вы симпатичная, - грустно возразила толстушка, - а я - жирная корова! Но все ем и ем. Он так мне и сказал: уже стыдно выйти с тобой. Представляете?! - Козел! - безапелляционно заявила Рене, полностью соглашаясь с мнением бывшего бойфренда этой обжоры. На столе просто не было места от пустой посуды... Господи, да Ваймак тут же убил бы ее, если б она столько ела! - Слушайте, а вы не пробовали найти другого. Многие мужчины любят пышек! Сердце ее разогналось за какую-то секунду. Давай же! - Где? - махнула рукой девушка. - О, я знаю, где! - объявила Рене. - Есть один клуб. Там мужчины просто обожают таких нестандартных девушек. Они говорят, что интересуются красотой ума и души. Я хотела пойти туда сегодня, но одна боюсь... - Почему? - глаза девчонки загорелись. - Стесняюсь. С подругой было бы спокойнее. - А можно мне с вами? Есть! Она оглядела загоревшееся в азарте полное лицо, измазанные десертом губы, несколько цветущих прыщиков на щеках и лбу. "Волосы хорошие, надо бы их распустить. Кофта - дешевка, но никто и не ставил условий о гардеробе!" - она медленно кивнула. - А как тебя зовут? - Молли. - А я Натали. По дороге Молли засыпала Рене вопросами, на которые у нее не было ответов. Угрызения совести заснули мертвым сном, и в ушах бился только смех Элисон, прохладный голос Эндрю, высокомерные замечания Кевина... "Я вас спасу!" - думала она, садясь в такси, рядом с потным, тяжелым телом Молли, начавшей свой путь в неизвестность. "Саламандра" переливалась огнями - смесью изумрудно-зеленого, светло-синего, вдруг - белого... Их пропустили, не задав ни одного вопроса. Рене повела Молли в дамскую комнату, где ещё раз критически ее оглядела. В свете молочно-белых ламп, встроенных над огромными зеркалами, девушка казалась совсем бледной и рыхлой, как вчерашняя булка. Первоначальная версия, что с распущенными волосами она станет выглядеть получше, нашла свое подтверждение. Роскошные, темно-русые с блеском, густые пряди, легли на грудь тугими локонами и сделали ее похожей на оперную диву. Вот, разве что, наряд, да еще эта полнота. Ладно. Попробуем. Рене приветливо кивнула Молли, глядя на нее через зеркало. В его сверкающей чистой глади не отражалась ее, уже проданная в рабство, душа. Девушка, сдерживающая крик боли и страха, тепло улыбалась из зеркальных глубин, уже готовая погубить доверчивого, и без того, несчастного, человека. - Натали! - их сдержанно поприветствовал Джерри и кивком позвал за собой. Провожаемая удивленным, но еще ничего не подозревающим, взглядом Молли, Рене пошла по обитому темно-красным бархатом коридору, а затем повернула к лестнице, ведущей вниз. Там показался еще один коридор - длиннее прежнего, а за ним - еще. "Лабиринт смерти и хаоса." - подумалось ей, когда перед ними распахнулись железные двери. Кирпичные стены. Бетонный пол. Тусклый свет. С потолка свешиваются две петли на кожаных ремнях. Застеленная черным покрывалом кровать, а по бокам - светонаправляющие установки, белый зонт, профессиональная камера на штативе. Глаза Рене расширились от ужаса, когда в углу этой адской студии она увидела сваленные в кучу наручники, хлысты, ножи и цепи. Крик замер в горле при виде пятен крови, которые даже не протрудились смыть со стены. - Входите, - голос прозвучал, как из трубы, - и займите свое место на съемочной площадке. Только сейчас Рене увидела нарисованный мелом на черном покрывале белый крест, обозначающий положение главного героя, а чуть позже, руку ее свело от вцепившихся в бицепс пальцев Молли, обезумевшей от страха и потерявшей дар речи. - Дубль один. Кадр один, - объявил голос. - Не-е-ет!!! - завопила вдруг девчонка, и от ее крика кровь застыла в жилах Рене. Молли рванулась назад, но железная дверь с лязгом захлопнулась, преградив ей путь. Сердце Рене стучало так сильно, что сначала она почувствовала острую боль, а только потом оглохла от визга Молли и задохнулась в волнах запаха ее пота. - Нет! Пустите! Нет! - девушка вопила, пытаясь вырваться. Рене не были знакомы люди, появившиеся на съемочной площадке. Все выглядело, как подготовка к театральному действию. - Что сейчас будет? - обессиленно ткнувшись затылком в дверь, спросила она, даже не надеясь, что услышит ответ. - Уйди из кадра, - голос Серджио вкрадчиво затек в уши, и его мягкая рука дернула ее руку, - иди вон по той лестнице. Рене посмотрела в указанном направлении и ахнула: прямо наверх вела железная, сваренная из прутьев арматуры, лестница без перил. "Вот откуда голос!" - борясь с тошнотворным страхом, прошептала она, и, вся дрожа, полезла по неудобным, скользящим под руками, ступеням. В одном кресле она обнаружила Томазо, а в другом - человека в черных одеждах, с внешностью одержимого. Глаза его горели сумасшедшим огнем, зрачки были расширены, что не оставляло сомнений в какой-то зависимости этого пугающего персонажа. В руке он держал рупор из древних кинофильмов о войне. Перед ним на маленьком столике располагался монитор с изображением всей картинки. Рене, как завороженная, посмотрела на экран. Молли, прекратившую орать, в полуобморочном состоянии, волокли на постель. - Что они делают? - дрожь в руках усилилась, и Рене облокотилась на спинку кресла Томазо, который и не подумал уступить ей место. Чокнутый режиссер, а именно эту роль, как убедилась Рене, выполнял безумец с оскалом вампира и рупором в руке, поднялся и приказал: - Разденьте ее, но не полностью! Не обращая внимания на слабое сопротивление Молли, мужчины подчинились. Действовали они слаженно, молча, безо всяких эмоций, что определяло их поступки, как привычные. Рене дернулась, но рука перехватившая ее запятые, утратила свою мягкость. - Тихо! А то окажешься на ее месте! - Серджио, как кот, притаился у ее плеча. "Я сейчас упаду и умру!" - подумала Рене. "Господи, как она это переживет?! За что я привела ее сюда? За что ей это? Мне надо умереть. Я не могу... Боже, помоги!" - Рене полезла под водолазку за крестиком, но не обнаружила привычного маленького спасительного предмета, за который хваталась при всякой неприятности или опасности. Видимо, играя в шпиона и переодеваясь по триста раз, она где-то потеряла этот атрибут света и праведности... Вот тебе! Бог оставил тебя, подруга! - Нет! Нет! Нет! - Молли кричала и кричала, пока чужие руки рвали на ней кофточку и расстегивали брюки. Ее полуобнаженное тело в растерзанной одежде было безобразно. Перекормленный гамбургерами и десертами живот болтался из стороны в сторону, пока руки ее пристегивали к спинке кровати. Сзади раздались голоса, но Рене, потерявшая себя на несколько минут, даже не сразу разобрала, о чем они говорят. - У нас больше нет девушек. - Мальчики есть? - голос режиссера звучал, как из преисподней. - Трое. - Одного веди. - Будем его, или ее? - Ее, тем не менее. Заказчик выразился внятно! - Натали еще найдет, да, Натали? - Что? - она повернула к Томазо побелевшее лицо. - Ты же выполнишь свое обещание? Она смотрела, но не видела ничего вокруг. Вместо лица Томазо перед глазами плавало какое-то белое пятно, темнота обволакивала и душила. Что ей говорят? Что, блядь, ей говорят?! Затошнило, ладони вспотели. Ещё секунда, и - обморок. Вдруг от визга Молли заложило уши, и она ринулась к перилам, таким же, из арматуры, сваренным наспех для ограждения галереи. Из-за перегородки, которую она поначалу и не разглядела, один из помощников выволок лохматого худющего парня. Он был весь избит. Тело его сплошь покрывали ссадины и синяки, а на руке алел безобразный след от ожога. - Я не буду этого делать! - истошно заорал он, и тут же раздался свист хлыста. Косая полоса рассекла кожу на его худой спине надвое. Рене закричала. Рука Серджио больно сжала ее волосы и с силой толкнула в темноту. Девушка впечаталась лбом в кривую кирпичную кладку. Клацнули зубы, во рту появился привкус крови. - Ты, дебил, поосторожней! - лениво прикрикнул на брата Томазо, - рожу ее побереги! Кто с ней пойдет-то?... - А че она вопит? - Ну, первый раз все вопят! Блядь, о чем они?! Рене подползла на четвереньках к перилам и посмотрела вниз. Парень трахал Молли, раскидав ее жирные ноги в стороны. Мерзкий чавкающий звук раздавался в студии. Режиссер отдавал короткие команды; камеры работали сразу с трех сторон. - Переверни ее. Рене прикусила руку и тихонько завыла, теряя остатки человеческого облика. - Том, не вижу ножа в кадре. - Здесь, босс. - Ты! - он кивком показал на парня, - ускорься! Уберите его голову из кадра. Влево, долбоебы! Еще немного. Так, теперь! - О, Боже! - крик парня, насилующего Молли под угрозой сверкающего лезвия, оборвался. Подняв голову, Рене не веря себе, увидела, как нож перерезал горло Молли; сталь вошла в белую кожу, раскрывая ее, как ткань на столе закройщика. Алая кровь потоком затопила жирную шею. Крупным планом камера взяла ее лицо, стремительно бледнеющее прямо на глазах. - Стоп. Снято! Обморок Рене продолжался достаточно долго. Что-то мокрое обожгло ее губы, а потом, когда она отголоском сознания распознала вкус водки, кто-то изо всех сил, чуть ли не с наслаждением, врезал ей по лицу. - Очнись! Очнись, Натали! - Что вы сделали? - с губ ее сорвался хриплый вздох, - что вы сделали?! - Поднимайся. Нам нужны еще девочки. - Нет. - Ты знаешь, что - да. - Нет!!! - она заорала так, что оглушила саму себя. - Да. Или Эндрю Миньярд окажется в своем прежнем аду. - Что? - она подумала, что ей послышалось. Что просто бредит, и в этом, губящем ее сердце бреду, слышит его имя. - Что? - она села. От слабости качало, - Что? Почему... Почему Эндрю? - Так да? - Господи! - она зарыдала до мучительных спазмов во всем теле. - Мы все обо всех знаем, Натали, - голос словно жег ее, хлестая по щекам. - Хочешь хоронить их всех? - Почему вы сказали - Эндрю?! - рыдая, она никак не могла подняться, - не троньте его! Насмешливый голос произнес: - Потому что он - твой друг! Или ты что-то скрываешь от нас?! - Он мой друг! Они все мои друзья, но это не значит!...Убейте меня! Меня! Не их, не Эндрю! - она рыдала и рыдала. Слезы душили. Сердце болело. Ее подняли на ноги. Серджио, брезгливо косясь на ее залитое слезами лицо, проводил ее в дамскую комнату, ту самую, откуда вышла Молли, начав путь в один конец. Рене склонилась над раковиной. Ледяная вода текла на руки, и она, двигаясь медленно, словно во сне, начала поливать свой разбитый лоб и саднившие от слез щеки. - Завтра, - коротко обронил Серджио, о котором она уже забыла, погрузившись в полуобморок - полусон, - и можешь не присутствовать. Чувство дежа вю охватило ее, как зыбкое воспоминание, когда она очутилась на вечерней улице. Горели огни, играла музыка. До тренировки оставалось пятнадцать минут. Если поспешит, она успеет вовремя. Рене глубоко вздохнула, вытерла слезы. Спасла ли она сегодня чью-нибудь жизнь? Холодный голос раздался в голове: - Ты погубила свою, потому что взяла на себя право распоряжаться чужими судьбами. Никого ты не спасла, и если пошла на поводу у подонков, посмевших угрожать твоим близким, то и сама превратилась в такого же подонка. Ты - мерзавка, Рене, сволочь и убийца. Такая же, как они. И когда придет час расплаты, а он обязательно придет, не смей оправдываться, что пыталась защитить его... их всех... Не смей!