Глава четвёртая ( 937 – 1032 )
25 января 2023 г., 13:12
Со своей стороны, Аквилл воспринял существование царства тольтеков как нечто, чего Элизиум должен опасаться, даже несмотря на то, что он сказал сенату, что не стоит бояться возвращения вандалов. Возможно, чтобы в частном порядке успокоить свой разум, император последовал за созданием нового гражданского ведомства для империи Элизиума, учреждения, которое он назвал Officium Barbarorum ( бюро варваров ).
Структурно этот официум представлял собой ряд учреждений по всей территории пограничных провинций, финансируемых с целью регулирования отношений с "варварскими царствами" ( как в Элизиуме виделись все остальные государства ). Царствующий император нёс ответственность за назначение способных патрициев или всадников на не судейскую должность дигнитата ( дипломатического легата ). От каждой из основных известных наций должно было быть по одному делегату. Однако через шесть лет после своего создания Officium Barbarorum обнаружил, что так называемое царство тольтеков на самом деле было королевством, которое расширялось с помощью силы. После того, как в 1690 году Ab urbe condita ( 937 год н.э ) делегация вернулась в Портус Магнум с территорий Тольтеков, елисейцы, наконец, начали осознавать возможности этого нового государства.
Такой сбор информации убедительно отражал первостепенную роль Officium Barbarorum. Не занимаясь строго тем, что можно было бы назвать шпионажем, бюро специализировалось на информировании императора и сената об иностранных событиях и в частности о том, что правители чужих стран хотели бы сохранить при своих дворах. Сановникам постоянно выделялись средства на поддержание роскошного образа жизни в иностранных столицах - как демонстраци богатства Элизиума - и на дачу взяток иностранным чиновникам всякий раз, когда требовалась дополнительная информация.
Толтеки были народом, искусным в бою, свирепым и хорошо обученным. У них была постоянная армия, гарнизоны, форты и резервные части, которые представляли собой грозное оружие против их врагов. Благодаря своему мастерству и храбрости в бою, тольтеки смогли вызвать такое благоговение и уважение среди своих соседей, что такие города, как Тула, были построены без сильной защиты, предпологая что никто не осмелится напасть на него. Койот, ягуар и орел входили в состав подразделений армии тольтеков, отличавшихся высочайшей важностью и опытом.
Высшие чины армии тольтеков носили доспехи, плотно набитые хлопком, чтобы отражать вражеские стрелы и копья, с железными кирасами в форме койотов, ягуаров или орлов, если воин принадлежал к ордену одного из этих тотемных животных. Они брали с собой в бой круглый обитый металлическим креплением деревянный щит, а мечи держали на поясах. Короткая юбка защищала нижнюю половину туловища, а ноги и лодыжки были обуты в сандалии и ремешки. Перья Кетсаля украшали шлемы воинов, а шкуры, оперение и другие материалы использовались в качестве эмблем конкретного бога или ордена, которому они служили.
Воины, носившие украшения на носу, принадлежали к знатному сословию, и самые опытные из воинов носили бороды и длинные волосы. Правителя царства тольтеков звали Хьюи Тлатоани, что означало "Великий король". В то время он правил Чечатль Топильцин Кетцалькоатль, что в переводе означало "Наш принц Одно-Язычковый Драгоценный Змей".
Экономика Элизиума была не похожа ни на какую другую в то время. Хотя управление производством по-прежнему осуществлялось на местном уровне, государство регулировало торговлю с помощью налогов и производственных контрактов, в то время как некоторые регионы специализировались на производстве определенных товаров, прежде чем продавать свою продукцию для собственных нужд. Большинство отраслей промышленности по всей империи были частными, но государству принадлежала большая доля во вновь колонизированных регионах. Даже во времена ранней династии Фабиев за исключением некоторых стран Элизиум производил больше железа, чем весь остальной мир.
Елисейские города были соединены между собой обширной сетью удобных дорог, что способствовало развитию торговли и обеспечивало высокую степень региональной специализации. Благодаря колонизации в империи появилось несколько провинций, занимающих преимущественно добычей и обработкой древнисины, а также производством различных деревянных изделий. Некоторые из их товаров использовались самими колонистами, но их излишки отправлялись в другие провинции и столицу, где цены на экипажи, в частности, и на пиломатериалы, в целом, были ниже. В аппалачских рудниках вошло в привычку отправлять медь, олово, серебро и свинец в другие провинции в виде крупных слитков, которые бы использовались для изготовления определенных изделий, куда бы они ни направлялись, поставляя большой объем сырья для промышленности в некоторых провинциях, таких как Provincia Nostra или Lenape.
Почти четверть населения новых провинций добывала природные ресурсы, возможно, на шахте или лесопилке, в то время как большинство других колонистов работали на фермах, которые поддерживали численность населения. Что касается большей части своей истории, империя придавала большое значение жизни фермера, поощряя многих плебеев иммигрировать в новые провинции, где у них могла быть своя земля, а легионеры предпочитали уходить на пенсию там, где сенат бесплатно предлагал им землю. В некоторых регионах существовало только два города, причем большинство общин формировались как небольшие шахтерские городки или торговые форпосты.
Ниже можно увидеть статистику по добыче полезных ископаемых для всей империи Элизиум на 1700 год Ab urbe condita ( 947 год н.э ):
Железо: 175 000 тонн
Медь: 35 000 тонн
Свинец: 150 000 т
Серебро: 430 тонн
Золото: 22 тонны
Производство золота практически удвоилось, когда Магнум Лакус был присоединен к империи, в то время как производство железа увеличилось от роста железных рудников и кузниц в Аппалачах, а также роста населения в этой провинции в течение 8-го и конца 9-го века. Хотя добыча полезных ископаемых в других местах за последние три столетия выросла. Тем временем Аппалачи стали крупнейшим производителем угля в мире, объем добычи которого превысил объем большинства стран. Аппалачский уголь подпитывал гипокаусты Элизиума и кузницы Ленапе.
На национальном уровне эксплуатации и переработке природных ресурсов способствовал широкий доступ к водяным мельницам, что дало Элизиуму экономический эффект, сопоставимый с некоторыми индустриализирующимися экономиками. Акведуки, как правило, служили примитивной системой для передачи механической энергии, в то время как плотины, которые поднимали воду в акведуках, функционально производили полезную энергию, доступ к которой могли получить водяные мельницы, использующие водяной поток в акведуках для выполнения некой работы будь то перемалывания зерна или разогрев печей. Такие индустриальные методы оставили Элизиум в уникальном положении для доиндустриальной экономики, производя во много раз больше, чем требовалось населению на тот момент.
К сожалению, следующий император не стал приобщаться к более осторожному духу Элизиума и рассчитывал не только на славу, которую его приемный отец преследовал до самой могилы. Нерон хотел править как бог и обладать силой, которой не могли помешать другие люди. Хотя он знал, что не сможет приобрести это в Элизиуме, он, не теряя времени, осуществил свою мечту в другом месте. Так в целом правление Нерона ознаменовалось пиком военного влияния сената. В то время сенат разработал новое распределение легионов в мирное время, хотя они не могли осуществить эти планы до тех пор, пока император не вернулся в Августу Элизиум. Однако новое соглашение учитывало меняющуюся геополитическую ситуацию на континенте и увеличение сил и соответственно их возможного влияния на Элизиум, царства тольтеков. Мотивированный тем, чтобы изменить свою немного устаревшую политику работы члены сената согласились с тем, что Элизиуму необходимо улучшить свою главную военную единицу: легионера и обратили внимание как на навыки, так и на экипировку легионеров.
Так для начала сенат увеличил необходимое для того, чтобы стать легионером время обучения до пяти лет, что привело к тому, что человек, добровольно поступающий на военную службу, будет тратить четверть своего срока службы на обучение. Во вторых, необходимо было бы построить большие тренировочные лагеря в глубине имперских провинций, чтобы предложить более интенсивные и разнообразные программы для тиронов ( новобранцев ). После сенаторских реформ легионер стал бы сильнее, быстрее и дисциплинированнее, чем его прежние коллеги.
Снаряжение легионеров также должно было быть улучшено. Кузнецы провинции Норикум славились своей норикой, железным сплавом с повышенной прочностью на растяжение и долговечностью. Из поколения в поколение кузнецы совершенствовали свое ремесло, превращая его в более сложные и универсальные техники, создавая более сложное оружие и доспехи, соответствующие этим техникам. Когда сенат нанял кузнецов Норикума для разработки новой брони взамен lorica laminata, они вскоре построили свои предыдущие творения, чтобы представить членам сената превосходный образец легионерской брони, которая в дальнейшем будет называться Lorica Tectata.
Нагрудник доспеха представлял собой цельную пластину из норики, закаленную, чтобы выдерживать тяжелые удары, и рифленую, чтобы отражать клинки и стрелы. Наплечные пластины напоминали древние доспехи, но расширялись ниже на предплечье. Из-под этих пластин выглядывал кожаный рукав, инкрустированный нориканскими пластинами размером не больше бронзовых монет, и оборачивался вокруг руки, пока не доходил до нориканского браслета во все запястье. Кожаные ремешки были подвешены к этому браслету между пальцами, чтобы обеспечить шероховатую поверхность на ладонях и улучшить сцепление с рукоятью меча или поводьями лошади.
Ниже пояса новая броня имела защиту вдоль ноги, в то время как галеа ( шлем ) стала закрытым шлемом с разрезным забралом, это увеличило защиту лица легионеров. Как всегда, гладиус был вложен в ножны у правого бедра, так как доминирование правой руки строго соблюдалось, и были проблемы с извлечением с противоположного бедра. В целом, эта лорика тектата защищала наиболее часто поражаемые части тела легионера, значительно улучшая их шансы в бою, и привела элизийскую броню в соответствие с самыми последними достижениями в кузнечном мастерстве и технологии.
Стремясь к абсолютной власти, Нерон увидел один простой путь. Если бы он завоевал территорию для империи, то мог бы поступить так, как поступали некоторые из его предшественников, взяв землю в качестве своего собственного ager privatus ( частная земля ).
Отправившись в поход с шестью легионами в конце 1701 года Ab urbe condita, Нерону потребовалось не больше года, чтобы захватить область, которую он именовал в свою честь, назвав эту новую территорию Неронией ( Техас ). Чтобы получить эту армию, Нерон просто взял западные легионы, которые сенат намеревался разместить вдоль морского побережья. Неудивительно, что это действие привело в ярость сенат, который ничего не мог поделать, кроме как получить известие о его отказе провести их военные реформы и его пренебрежительные слова о том, что "Если эти тольтеки попытаются напасть на Империю, то моя армия недалеко. Не беспокойся о таких вещах". С этим сообщением Нерон получил полную свободу действий для реализации своих устремлений в Неронии.
Чтобы было ясно, Нерон не присваивал себе никаких уникальных титулов или полномочий - он даже назначил префекта Нерония, как это соответствовало его определенному способу правления. Однако, имея контроль над местными легионами и не имея средств связи с другими провинциями, Нерон не мог просто поступить так, как планировал. Единственной новостью, пришедшей из Неронии, была просьба о получении около 130 миллионов динариев на корабле в один из портов.
С февраля 1702-го по январь 1703-го года Ab urbe condita Нерон заставлял местных жителей возводить памятники в его честь, а в один момент даже организовал для себя строительство огромного дворца, занимающего площадь в 12.240 квадратных метров. Он жил лучше, чем любой император за все время своего пребывания у власти. Его легионеры получали жалованье, в четыре раза превышающее их обычное, и с радостью принимали участие в его жестоких публичных казнях и в то время как почти две тысячи из них составляли его личную гвардию наряду с двумя когортами преторианской гвардии ( преторианцами ), которые были доставлены из Августа Элизиум. Куда бы Нерон ни направлялся в своей империи, его окружали сотни солдат, из-за чего никто не мог даже прикоснуться к нему. Преступники предстали перед ним в его более скромном, но все же большом дворце в колонии Нерополис, построенном в бывшей деревне могущественного Касика ( чья голова теперь украшала стены дворца на пике ). Хотя Нерополис и не был Августой Элизиум, он был красивым городом с роскошными садами и потрясающими рынками. Нерон вел более легкий образ жизни, чем любой император до него, даже его дед-эпикурейец не мог наслаждаться роскошью тысяч рабов, которыми он мог злоупотреблять и заменять по мановению руки, даже в то время как их братья строили ему роскошный новый дворец.
Вернувшись в Августу Элизиум, сенат в конце концов услышал слухи о деятельности их императора в Неронии, вызвавшие их недовольство, однако поскольку Пропринцепсы могли в любое время отправить отчет императору, сенаторы были осторожны в плане выражения своего недовольства поведением Нерона. Эта ситуация, возможно, продолжалась бы еще несколько лет, если бы в Августу Элизиум не пришли новости о том, что тольтеки собирают свои армии возле Фортис-Реки ( Рио-Гранде ), предположительно обучая войска в большом количестве. После этих новостей оппозиция императору внезапно приобрела общенациональное значение, поскольку неконтролируемое вторжение отдало бы почти десять миллионов граждан в руки опасной иностранной державы и религии. В ответ сенат заставил шесть трибунов единогласно созвать народное собрание, чтобы избрать правителя, который будет иметь полный контроль над армиями Элизиума, что позволит ему собрать новые армии и сосредоточить силы на Юге. Пропринцепсы пришли во время народного собрания, чтобы обвинить трибунов в измене, требуя, чтобы один из них наложил вето на собрание и аннулировал его действие. Мало того, что ни один из трибунов не подчинился, но двое из них сплотили толпу против Пропринцепсов. Он был растоптан толпой и умер несколько часов спустя, когда никто не осмелился отнести его с улицы в больницу.
Осведомители Нерона достигли Неронии за два месяца до того, как сенат и его правитель собрали свою армию у подножия Ленапе. Имея полный контроль над Classis ( военно-морским флотом ), сенат легко разместил семь легионов на Magnum Fluvius. В то же время доминар Луций Сикций Дентат получил послание от императора, обвиняющего его и Сенат в высшей степени измене Элизиуму и требующего, чтобы они вернули контроль над своими армиями. Ответ, убеждавший императора в том, что сенат намерен лишь укрепить империю против тольтекской угрозы, остался без ответа, так как многие сенаторы опасались худшего.
Их опасения оправдались, когда до Септимии дошла весть о том, что все легаты империи получили приказ собраться для уничтожения отправленной сенатом мятежной армии. Ожидая худшего и не имея возможности подтвердить наступление легатов, Дентат двинул свою армию на запад, в Неронию. Отсюда он отправил своих собственных гонцов, приказав всем легатам сложить свои полномочия и вернуться на свои посты, поскольку его армия получила от народа мандат на защиту южных провинций от вторжения войск империи Тольтеков.
К июню 1703 года Ab urbe condita доминар узнал, что на встречу с императором все еще направляются пять легионов. Остальные три легиона последовали его приказу, вернувшись на свои посты. Большинство легионеров знали, что это будет гражданская война, и некоторые не были готовы встать на сторону императора и Сената, каким бы могущественным последний ни стал в последнее время. Покинуть место надвигающегося столкновения легионов было достаточно простым способом избежать вовлечения одной из сторон.
Нерон не терял времени даром со своими легионами. Со своей сильной позиции он кормил своих людей и даже пополнял некоторые свои ряды за счет местных жителей, поскольку его силы сократились на двадцатую часть из-за истощения и склонности казнить собственных солдат. Располагая полной силой в пятнадцать легионов, Нерон был уверен, что одержит победу над "предательским сбродом", который следовал за сенатом.
Хотя в его обязанности входила защита южных провинций, Дентатс решил воспользоваться вызовом императора и встретиться с ним. Он знал, что у Неро численное преимущество, но у него в рукаве была пара тузов, которых Неро не ожидал. Во-первых, кузнецы Норикума недавно завершили заказ новой пластинчатой брони для легионеров, которой было экипировано ~ 1600 его людей ( у них будет несколько месяцев, чтобы освоиться со своим новым снаряжением перед битвой с Нероном - хотя это будет меньше времени, чем ожидали члены сенат ). Во-вторых, первая тысяча Пироболума Silex была взята для его первого реального использования в бою.
Немногие сражения в римской истории могли сравниться со столкновением этих двух армий. С каждой стороны в битве приняли участие 115 200 легионеров, а также 28 800 стрельцов и 7200 катафрактоев ( тяжелая кавалерия ). Элизиумная артиллерия с обеих сторон доказала свою высокую эффективность в уничтожении легионеров, какие бы доспехи они ни носили. Более тяжелые баллисты были использованы Дентатом, чтобы разбить формирования тестудо противостоящих центурий, открыв их оборону для своей пехоты. В целом, легионами сенаторов командовали лучше, и они выиграли день решительным поражением центра императора преторианской гвардией, которая была убита до последнего человека.
В конце дня 76 800 легионеров лежали мертвыми в низинах Неронии, ослабляя Элизиум. В этом смысле сражение стало катастрофой для империи, так как привело к еще большим потерям в живой силе.
Одержав победу в короткой гражданской войне, сенат, не теряя времени, назначил командующего своими армиями Цезарем, объявив ему Триумф, который должен был завершиться его инаугурацией. Доминар Луций Сикций Дентатус отказался от командования своими людьми, как и требовалось от любого генерала, триумфально возвращающегося в Августу Элизиум, и прибыл, когда жители Элизиума подтверждали голосование сената. Его избрание было связано с просьбой, чтобы сенат выбрал его преемника, чтобы обеспечить дальнейшее доброжелательное руководство. '
В отличие от предыдущей династии, Цезарь Дентат сотрудничал с сенатом, пообещав объединить Элизиум против его нового врага. Его предшественник ввергнул империю в гражданскую войну, пытаясь сохранить свою власть, но его неудача позволила империи сосредоточиться на угрозе со стороны тольтеков. На этом фронте первым действием Дентата было назначение нового Доминар ( главнокомандующего легионами ) и отправка его во главе десяти легионов, разбросанных по западным провинциям. Когда Хьюи Тлатоани вторгся в 1705 году Ab urbe condita, пересекая реку Фортис ( Рио-Гранде ), его войска были отброшены этим верховным главнокомандующим и его людьми. Потерпев поражение от еще одной великой армии, империя тольтеков не была бы заинтересована в продолжении конфликта с Элизиумом.
После елисейской победы Дентатус начал официальную дискуссию с Хьюи Тлатоани ( преемником Сесатла Топильцина Кетцалькоатля ), умоляя Матлакшочтли принять договор с Элизиумом. Каждая армия, которая отважилась выступить из Южного Форвия, была разбита Легионом, и, как сказал ему Дентат, каждую армию в будущем постигнет та же участь. Несмотря на то, что он работал над пополнением девяти легионов, потерянных в результате продолжающегося конфликта, Дентатус представил Легион как более могущественный, чем когда-либо прежде.
Не имея еще одной большой армии и видя бесполезность борьбы с Элизиумом, Матлакшочтли согласился на предложение Дентата о мире в обмен на торговые уступки для елисейских торговцев и елисейское посольство от Officium Barbarorum ( Бюро варваров ) в Толлан-Икокотитлан, чтобы способствовать более тесным отношениям. Матлакшочтли обставил dignitatum Toltecus ( посол тольтеков ) роскошным особняком.
Тлатоани обращался с елисейским послом как с членом королевской семьи, который часто приглашал его на обеды с государственными чиновниками и знакомил с важными людьми, приглашая на популярные праздники. Хотя местные жители относились к нему с уважением, послу все равно нечего было бояться своей почетной стражи из двадцати преторианцев. Эти элитные солдаты не только защищали его, но и выполняли его поручения в городе, покупая еду и одежду для посольства на елисейские монеты. Офису арабского сановника ежегодно выделялся кошелек в размере ~300 тысяч динариев, который оплачивал его охрану и позволял вести дорогой образ жизни. Поскольку тольтеки признали денарий и золотой как законное платежное средство, у посольства не было проблем с соблюдением приличий.
Тем временем толтеки произвели революцию в управлении своей Империей. Среди других реформ, территории тольтеков были разделены на провинции, управляемые непосредственно назначаемыми управляющими ( единственное число calpixqui, множественное число calpixque ); были созданы политические учреждения для оказания помощи каждому губернатору; и было создано государство всеобщего благосостояния для оказания помощи пожилым и молодым, с использованием прогрессивной формы налогообложения. С помощью этих высокопоставленных чиновников были созданы полицейские силы, сбор налогов, переписи населения, государственная заработная плата, валюта ( квачтли ) и общественные суды. Матлакшочтли лично проинструктировал государственных должностных лиц относиться к своим подданным с уважением и избегать насилия, рискуя подвергнуться жестокому обращению.
Матлакшочтли разделил империю на провинции-данники и Стратегические провинции. Рядом с Элизиумом никогда не было королевства такого размера, и само его присутствие пугало елисейских сенаторов. Когда Матлакшочтли умер, Тлилкоацину, которого многие считали законным преемником Се Акатля Топильцина Кецалькоатля, наконец-то был присвоен титул Хьюи Тлатоани.
Правление Тлилкоацина было отмечено: налоговые поступления распределялись более равномерно по всем провинциям, с кумовством велась жесткая борьба на всех уровнях управления, а богатство и земля элиты в некоторой степени перераспределялись среди местной бедноты. Женитьба его сына Уэмака на дочери мексиканца Тлатоани, который пришел после бегства из Елисейских легионов.
Дентат не жалел средств на проведение военных реформ, разработанных Сенатом при его предшественнике. Кузнецы в провинции Норикум начали массовое производство новой брони, известной как lorica tectata, для Легиона, утилизировав последние части lorica segmentata к 1715 году Ab urbe condita. В качестве бронежилета эта пластинчатая броня служила для стрел не более чем источником тени, а ребристые пластины отражали прямые попадания, а их щиты прикрывали защищенные ноги. Lorica tectata сохранила низкую уязвимость своего предшественника к рубящим ударам клинками, колющим ударам большинством копий и сокрушительным ударам тупым оружием, но эти способы борьбы с легионерами все еще могли быть успешными при удачном ударе.
Аналогичным образом, Dentatus ввела более длительные периоды обучения для новобранцев и финансировала более крупные учебные полигоны в существующих местах дислокации. Несколько легионов так называемых "новых легионеров" подверглись испытанию огнем в 1720 году Ab urbe condita во время короткой пограничной стычки. Когда это испытание оказалось успешным, Дентатус заказал аналогичные бронежилеты для катафрактоев ( тяжёлой кавалерии ) Легиона, с той разницей, что конные доспехи закрывали всадника от шлема до сапог. Все, что оставалось непокрытым, - это область вокруг глаз, размером не больше двух кулаков, которая обеспечивала почти беспрепятственный обзор поля боя. Их лошади были выданы такие же тяжелые доспехи.
Тем временем инженеры Technaeum Armarum et Armaturae ( техническая школа для разработки вооружения и доспехов ) продолжали работать над усовершенствованиями римской артиллерии. В 1730 году Ab urbe condita был разработан новый дизайн карробаллиста ( артиллерийской установки на тележке ), который пришел на смену более ранним версиям этого оружия. Преимущество этой конструкции заключалось в механизме втягивания носовых конечностей для транспортировки, что позволяло тележке двигаться быстрее и с меньшими затратами. В пункте назначения оружие разворачивается в течение секунды из своего убранного положения. При снятии с боевого устройства шестеренки и шнуры можно было прикрыть от влажности и суровых погодных условий деревянной оболочкой, которая закрывала все оружие. Этот дополнительный вес был компенсирован за счет облегчения рамы тележки. Ни одна из возможностей более ранней конструкции не была потеряна при этом изменении.
К этому времени Техней оказал помощь в обширном совершенствовании елисейского вооружения. Манубаллиста ( ручная артиллерия дальнего действия ) превосходила по дальности и пробиваемости китайские арбалеты, следующее лучшее ручное оружие дальнего боя. Однако для того, чтобы натянуть тетиву лука, манубаллисте требовался более сильный, чем средний оператор. Полиболос ( полуавтоматическая артиллерия ) был прочным и мог выпускать снаряд примерно каждые пять секунд.
Помимо технологий, военные претерпели одно серьезное изменение при Дентате. Чтобы избежать другой ситуации, когда в столице не было военного командира, уполномоченного реформировать Легион, он сделал звание Доминар постоянным при назначении императором. Владыка и Цезарь не могли оба находиться вдали от Августы Элизиум и близлежащих провинций более шести месяцев. Если они отсутствовали так долго, то Сенат временно получал полномочия отозвать доминар.
До этой реформы в империи никогда не было доминар мирного времени, поскольку эта должность в основном существовала для объединения командования в войне. По этой причине обязанности верховного главнокомандующего Легионом были расширены. С 1745 года Ab urbe condita он разделил ответственность за поддержание эффективных вигилей ( городских сторожей ) в Augusta Elysium с императорским эдилом и лично инспектировал укрепления и солдат на границах. Эти задачи возобновили централизованный надзор за обороной границ, обеспечив более высокий уровень дисциплины среди непрофессиональных солдат, защищающих империю.
Некоторые мастера по всей империи ограняли и полировали кристаллы ( изумруды, кварц и т.д ) для изготовления простых линз, обычно для увеличения написанного текста. Известно, что некоторые императоры, такие как Нерон и Максимий, использовали корректирующие линзы для исправления своей близорукости. Менее дорогие линзы также можно было бы изготовить, наполнив стеклянную сферу водой. Водяные линзы были наиболее распространенным типом горящего стекла, линзы, используемые в качестве источника тепла для разжигания пожаров или прижигания ран ( в каждой больнице где-то на территории имелись такие линзы ). Помимо медицины, линзы почти не использовались до 7-го века.
Примерно в 1708 году Ab urbe condita стеклодув создал плосковыпуклую стеклянную линзу для увеличения, разрезав стеклянную сферу пополам и отполировав каждую деталь. Его конкуренты применили ту же практику, заметив популярность его объектива у других торговцев, которые были достаточно богаты, чтобы владеть книгами, но не могли позволить себе хрустальные линзы для увеличения текста. В течение трех десятилетий один из этих стеклодувов заметил, что более тонкие линзы лучше, обеспечивая более четкое и увеличенное изображение. Эти увеличительные линзы продавались в виде приспособлений на металлических подставках для хранения на столах людей для чтения - за что и получили название lapes lectiones ( камни для чтения ).
Многие мастера покупали эти более дешевые линзы, чтобы выполнять более тонкую работу с помощью их увеличения. Примерно в 1732 году Ab urbe condita некоторые ремесленники заказали что-то похожее на камни для чтения на настольных подставках, только прикрепленные к голове с помощью обруча. Это странное на вид устройство позволяло размещать его единственную линзу на переменном расстоянии от глаза и позволяло мастерам держать руки свободными для выполнения любой работы, требующей увеличения. Артиллерийские техники и исследователи Технеума особенно выиграли бы от этих инструментов, позволяя создавать все более и более точные механизмы ( такие как более легкая, выдвижная карробаллиста ).
Некоторые геометры из Музея Септимии занялись изучением этих новых линз, поскольку с ними было удобнее обращаться, чем с водяными линзами, и они были дешевле, а также имели больше разновидностей резьбы, чем хрустальные линзы. Публий Септимий скопировал методы Птолемея при составлении таблиц соотношений между углами падения и углами преломления света, идущего от воздуха к воде, от воды к стеклу и от стекла к воздуху. Его сведенные в таблицу данные показали, что Птолемей ошибся, описав два угла как равные. В своем трактате "Перспектива" Публий Септимий дал математическое соотношение между этими двумя углами, тем самым изобретя современный научный закон преломления света, проходящего от одной среды к другой, путем присвоения каждой паре сред отношения, которое определяло угол преломления от заданного угла падения. Этот текст был также первым трактатом, который перевернул понимание Эмпедокла о зрении, традиционное представление о том, что свет исходит из глаза, но взаимодействует с эманациями элементарного огня таким образом, что источник огня ( например, факел, молния или Солнце ) были необходимы для того, чтобы что-либо было видно при свете, исходящем от глаза.
Публий Септимийский постулировал, что огонь испускает осадок по прямым линиям, идущим во всех направлениях от его источника. Каждый объект может отражать эти лучи, также делая это во всех направлениях, но некоторые материалы отражают больше, чем другие ( более светлые по сравнению с более темными материалами ). Тогда зрение было процессом этих отраженных лучей, попадающих в глаза от объекта. Его критика традиционной теории содержит раннее утверждение принципа бережливости, выступающего против ненужного постулирования шагов или сущностей в объяснении.
Другим явлением, подтверждавшим постулаты Публия Септимия, была камера-обскура, проекция перевернутого изображения на плоскую поверхность с использованием только небольшого отверстия и источника света. Прямой путь отраженного света легко объяснял переворачивание изображения в камере-обскуре. Его краткое описание прибора дало другим философам краткий справочный материал для получения собственных камер и проведения собственных экспериментов с этим устройством.
Популярность стеклоделия резко возросла по мере того, как стеклянные линзы стали производиться в больших количествах. За последние два столетия стеклянные окна стали более популярными для сельских вилл и городских домов богатых, поскольку это было примерно в то время, когда прозрачное и безупречное стекло стало стандартом для изготовления стеклянных окон по всей империи. Оконные стекла были популярны, так как они защищали от насекомых в сельской местности и городской вони в некоторых частях городов. В то время как рынок окон и другой стеклянной посуды обеспечивал достойное развитие промышленности в некоторых городах в восьмом веке, особенно на Юге, спрос на линзы со стороны ремесленников и, в конечном итоге, военных техников почти удвоил доходы рынка.
В начале IX века некоторые стеклодувы изобрели токарные станки, приводимые в действие ножными педалями, для полировки и шлифовки линз. Более состоятельные стеклодувы собирали воду на верхних этажах своих мастерских для питания высокоскоростных токарных станков, где огромная сила падающей воды преобразулась в высокую скорость с помощью шестеренок ( простой рычаг перекрывал поток воды, чтобы остановить токарный станок ). Машинная шлифовка не только позволила создать более гладкие линзы, но и значительно сократила время, затрачиваемое на каждую линзу.
Возможно, наиболее широко используемым механизмом в империи Элизиум был замок. Елисейские слесари создали два типа замков: (1) защищенный замок, который имел физические барьеры ( или обереги ) для защиты защелки, которую можно было снять только поворотом ключа с зазорами, соответствующими форме оберегов, и (2) замок с поворотным замком, также известный как септимианский замок, который удерживал болт с помощью штифтов, вдавливаемых силой тяжести вниз в отверстия, просверленные в болте. Первое было легко выбрать, если только не использовались исключительно сложные обереги ( именно по этой причине ключи от некоторых соборов были проделаны в маленькие отверстия ). Долговечность, необходимая для точного и сложного защитного замка, означала, что самыми лучшими и дорогими были металлические замки.
Стеклянные линзы побуждали слесарей работать с беспрецедентной точностью, позволяя создавать более совершенные запорные механизмы и внедрять инновации в работу замков. Примерно в 1735 году Ab urbe condita слесарь из Септимии выиграл контракт с местным собором на изготовление замка, в котором вместо силы тяжести использовались пружины для вдавливания тумблеров в засов, не позволявший двери открываться. Поскольку штифты удерживались внутри пружинами, они вставлялись снизу, а не сверху, что в то время взломщики сочли бы невозможным. Как и в случае с более ранними штифтовыми замками, он отпирался вставкой ключа с штифтами на плоской головке. Каждый штифт соответствовал одному штифту в замке, поэтому штифты можно было извлечь из засова, только вытолкнув их все сразу, используя определенное расположение штифтов на ключе.
Со временем пружины стали основным компонентом септимианских замков не только для того, чтобы сбить с толку отмычки. Без подпружиненных тумблеров септимианский замок можно было использовать только на дверях, где тумблеры всегда были ориентированы в том же направлении, что и сила тяжести. Благодаря пружинам навесные замки можно было сконструировать с использованием септимианских запорных механизмов, не беспокоясь об ориентации навесного замка. Еще одним улучшением по сравнению с самотеком было то, что каждый штифт можно было вставлять в болт на разную глубину, что требовало не только правильного расположения штифтов, но и штифтов правильной минимальной длины. Шлюз, использующий различные глубины, был в конце концов изобретен в 1748 году Ab urbe condita великим военным инженером.
На рубеже веков спиральная пружина, необходимая для септимианских замков, была выкована в каждом городе Элизиума, поскольку все богатые граждане хотели подпружиненные замки, конструкция которых была слишком сложной для большинства кузнецов-неспециалистов. Намотка этих бронзовых пружин производилась путем намотки нити нагретого металла на стержень, придавая металлу форму спирали. Бронзовые пружины были лучшим, что было доступно гражданам, но военные предпочитали сталь ( норика ) для своих пружин блокировки. В то время сталь была более податливой, чем кованая бронза, и избегала необратимой деформации в течение более длительного периода. В конце концов, широкое использование нового типа стали произвело бы революцию в слесарном деле и сделало бы пружины пригодными для других машин.
После того, как автор "Римской истории" представил в Музее производство бумаги, материал постепенно стал более распространенным с созданием новых целлюлозных заводов для снабжения ремесленников, которые делали бумагу вручную. К 900 году в каждом из самых важных городов было по нескольку целлюлозных заводов, которые собирали тряпки у других горожан. Поскольку сырье для производства бумаги было бесплатным, а для варки целлюлозы требовалось мало труда, изготовленная бумага была дешевле, чем альтернативные варианты. Даже папирус не мог конкурировать по цене с бумагой.
Однако было известно, что новый материал для письма низкого качества, и философы, поэты и политики не верили, что он может прослужить так же долго, как пергамент, пергамент или даже папирус. По этой причине многие писатели и библиотекари неохотно переносили произведения высокой ценности на бумагу. Тем не менее, бумага стала основным средством передачи посланий ( писем ), а ее низкая стоимость и высокое предложение в городах значительно расширили доступность cursus vehicularis ( национальная почтовая служба ) для простых людей. Поскольку услуга стоила от одного до восьми динариев за письмо, даже бедный чернорабочий теперь мог позволить себе отправить письмо. Что еще более важно, неуклонно растущий объем писем на протяжении всего IX века способствовал более быстрому распространению не только новостей. В кои-то веки новые технологии могли быть распространены гильдиями и торговцами из одного конца империи в другой менее чем за десятилетие, особенно через переписку междугородных торговых гильдий.
В целом, снижение стоимости бумаги ощущалось во всей Елисейской экономике, что совпало с ее растущим распространением. Такие профессии, как писец, вестник, бухгалтер и переписчик, стали более распространенными, а их услуги - менее дорогостоящими. Между тем любая профессия, требующая планирования или проектирования, могла сократить расходы и стать более продуктивной. Были и более существенные изменения в доминировании бумажной и письменной коммуникации, но 9-й век стал ключевым поворотным моментом в этом процессе.
Любое общество, вышедшее за рамки базовой металлургии, полагалось на различные производственные процессы, требующие специальных знаний о природных материалах и синтеза новых материалов путем смешивания и нагревания. Рынки Елисейского дворца требовали второго по сложности понимания материалов, производя огромное количество таких товаров, как: цемент ( бетон ) из смесей гипса, оксида кальция и часто вулканической пыли; витрум ( стекло ) из смесей оксида кальция, кремнезема, поташа или натрия и различных оксидов металлов для цвета; папирус ( бумага ), из волокон ткани; sapo ( мыло ) - из жира и поташа; tinctura ( краситель ) - из самых разнообразных веществ, включая квасцы, ваду, шафран и пурпур; и metallum ( металл ) - из различных руд, где золото является самым простым, а норика - самой специализированной. Гильдии и ремесленники для этих рынков постоянно искали лучшие материалы и новые методы для своей работы, свидетельством чему являются постепенные улучшения в искусстве изготовления стекла, изобретение чугуна и открытия в геологии. Открытия этих ремесленников были истинной движущей силой технологического развития империи.
Строгая основа для ранней науки о смесях возникла из геологии в традиции Никомеха. Никомехус идентифицировал остаток как сеударгум ( цинк ), отличный, хотя и бесполезный побочный продукт плавки определенных руд. К 1734 году Ab urbe condita был открыт способ специальной выплавки цинка из руд в качестве альтернативы тщательному сбору остаточного цинка. Тем не менее, цинк оставался дорогим металлом, который ценился на вес золота, несмотря на его невзрачный внешний вид. Как металлический цинк, так и оксид цинка могут быть получены из цинковых руд, причем последний находит применение в качестве мази при лечении некоторых кожных заболеваний.
Частая перегонка известных жидкостей была частью растущего объема работ по жидкостям и смесям. У ученых были разные цели для изучения смесей: некоторые хотели разделить жидкости на их элементы ( как полагают, это огонь, воздух, вода и земля ), в то время как другие были увлечены превращением металлов в золото. Поскольку ничто не могло растворить золото, оно считалось самым благородным из металлов, и многие думали, что золото будет конечным результатом некоторой серии растворения и дистилляции определенных смесей. Инструменты этих ученых произошли от древнего оборудования герметических философов, первой группы натурфилософов, изучавших смеси с использованием трибикоса, керотакиса и водяной бани. Их занятия были частью мистических ритуалов, которые позволяли различать живые силы в материи.
В седьмом веке больше натурфилософов отказались от герметизма, чем все еще следовали его традициям, но некоторые из них все еще преследовали те же цели, что и герметические алхимики. В любом случае, все, кто изучал жидкости и металлы, использовали инструменты, которые произошли от герметичного оборудования, включая практически неизменную водяную баню для медленного нагрева. Специализированные стеклянные сосуды использовались для дистилляции, ферментации и прокаливания среди других процедур; в целом, все их процедуры были направлены либо на очистку материала, либо на синтез новых материалов ( например, плавкой можно очистить медь от ее руды или синтезировать бронзу ).
Возможно, самым важным инструментом, который изобрели философы за последние два столетия, был сферический стеклянный сосуд с длинным горлышком, опускающимся вниз ( реторта ), поскольку он превращал дистилляцию в тривиальную задачу, когда под рукой была холодная вода, чтобы конденсировать "спирты" выпаренной жидкости обратно в жидкую форму. Другими инструментами были сита, фильтры, алудели ( сублимационные горшки ), тигли, миниатюрная гидравлика, ступка и пестик, а также простые стеклянные сосуды для хранения или смешивания жидкостей. Кузницы и доменные печи были так же полезны, как и инструменты любого философа, поэтому Музей поддерживал тесные отношения с местными кузнецами и септимианскими гильдиями.
Процедуры в Musaeum были сложными для своего времени. Даже самые похожие вещества были успешно различены по небольшим различиям в их наблюдаемых качествах или даже в количествах, таких как плотность. Философы обладали примитивными знаниями о температуре плавления и кипения вещества, упорядочивая чистые металлы по тому, насколько легко их можно расплавить, и порошки по их влиянию на легкость кипячения воды. Последовательный и ясный словарь материалов вырос из работ Аристотеля, Плиния и Никомеха, и каждое поколение философов вносило свои собственные подтверждения своих наблюдений.
Материалы были разделены на три отдельные группы: μέταλλα ( металлы ), πνεύμα ( клочья ) и πέτρες ( камни ). Тонкими материалами были те, которые исчезали после достаточного нагревания, в то время как каменистым материалом было любое твердое вещество, которое могло быть измельчено в порошок вместо того, чтобы деформироваться по форме при механическом воздействии.
Однако елисейское понимание материи было пронизано интерпретацией через теоретические рамки классических элементов и качеств, приписываемых этим элементам Новыми платониками ( горячий, сухой, холодный, влажный ). Не было философов, которые сомневались бы в том, что известные материалы представляют собой лишь специфические смеси этих четырех элементов. Несмотря на ограничения предвзятых представлений о вещах, философы Музеума совершенствовали свое искусство очищения и синтеза, оставляя после себя новые открытия для потомков и обучая этой информации студентов, которые приходили в их прославленную школу.
Дентат принес не только мир в империю, но и возрожденный дух сотрудничества между сенатом и императором. Но в то время как толтеки придерживались "твердой" линии, над Старым Миром нависла угроза. Родившийся в богатой семье, Луций Валерий Мессала был в конечном итоге выбран сенатом по соглашению с Дентатом, которому ранее сенаторы предлагали титулы и полномочия первого гражданина в обмен на то, что он не назовет своего собственного наследника. Валерию было за сорок, когда сенат избрал его императором. Во многих отношениях он был противоположен властолюбивому Нерону - императору, который пошел войной на сенат, - поскольку Валерий был человеком с философским отвращением к войне, которое он перенял со времен изучения риторики и моральной философии в Civis Mohawk ( Филадельфия ). Его темперамент и любовь к рисованию также принесли ему прозвище Flos, или "Цветок". Первоначально его противники в Сенате называли его цветком в насмешку над отсутствием у него мужских добродетелей, но Валерий и его сторонники восприняли это имя спокойно, поскольку подчеркивали его статус лидера мирного времени. Таким образом, Валериус пообещал народу Элизиума еще один Pax Elysean в качестве окончания последних нескольких столетий непрерывной войны.
В конечном счете Валерий станет самым долгоживущим императором в истории Елисейского дворца. Придя к власти после окончания своего консульства в суи Анно, он продолжал править империей в течение 51 года, превысив продолжительность правления обоих Фабиев и прожив дольше, чем любой император до него. Несмотря на его процветающее раннее правление, Валерия также помнят за то, что в течение последних десяти лет он был почти прозябающим, что позволило сенату более твердо восстановить свою фактическую власть. Результатом стало бы ослабление гармонизирующего влияния гражданского принцепса и возрождение фракционной политики, которая доминировала в Старой Республике.
Пожалуй, самой пугающей чередой событий, начавшихся во времена правления Валериуса, был нашествие викингов. Чем им угрожали и оскорбляли неоднократные разрушения их деревень на скандинавском побережье в первые годы существования Элизиума в колониальный период. Постоянные вторжения римского флота на их земли вызвали ненависть к "людям за морем" и стали общим делом для маленьких королевств великого белого севера.
В это время северяне столкнулись с нехваткой продовольствия и сельскохозяйственных угодий, усугубленной массовым перенаселением. Для этого бореанари отправились в эти неспокойные времена, чтобы колонизировать больше земель, таких как Галлия Британия, Фригерра ( Исландия ), Септентрионес ( Гренландия ) и более поздние набеги на легендарные земли римлян.
Первая такая группа высадилась в 1751 году Ab urbe condita или в 998 году нашей эры в провинции Хиберниа-Супериор. Вдоль побережья северяне нашли небольшую елисейскую виллу, принадлежащую богатому патрицию из соседнего Цивиса. Вся его семья и все его рабы были преданы мечу, его жена и дочери были оставлены таким образом, что торговцу, наткнувшемуся на останки мужчины и его семейной виллы, показалось, что его изнасиловали. Все ценное было забрано, а его личные амбары опустошены до последнего зернышка. Северные налетчики, должно быть, были поражены тем, что поселения из "Винланда", как они его называют, были незащищенными и богатыми, поскольку они распространяли рассказы об уязвимости и расточительности людей за морем, когда те возвращались в свои дома в Скандинавии. Многие люди в этой стране знали бы о римлянах и их городах, но успех этого набега, похоже, представил эти знания в новом свете для некоторых скандинавов, постепенно поощряя будущие нападения на Елисейскую землю.
Новость о том, как жестокие пираты совершили налет на дом знатного гражданина, быстро распространилась по всей империи. Поскольку никто из семьи не был пощажен, Элизиан пришел к выводу, что северяне были настолько дикими, что были глухи даже к крикам о том, чтобы быть гражданином Элизиума ( люди Элизиума считали, что требование "Civis Elysium sum" или "я гражданин Элизиума" вынудил бы иностранных нападавших к помилованию ). Однако к концу года новости устарели, как и большинство новостей об отдельных событиях на фоне гладиаторских игр и имперской пропаганды. Когда несколько небольших деревень были аналогичным образом разграблены в период с 999 по 1000 год нашей эры, большая часть империи больше не была встревожена. Без ведома Сената эти набеги становились все более частыми и интенсивными по мере того, как в них участвовало все больше северян.
Викинги объединились вокруг Эрика Торвальдссона , известного как Эрик Рыжий Риторика перед своим народом говорила о том, чтобы заплатить Оборотню после порабощения тысяч северян во времена Римской империи. В январе 1005 года нашей эры он собрал всю свою армию для очередного набега, пообещав им большой "урожай", чтобы они пережили зиму. Более десяти тысяч викингов пересекли море между Гренландией и Элизиумом и начали опустошать сельскую местность. Тысячи ферм подверглись набегам на зимние запасы, и в три раза больше жителей Елисейского дворца были убиты топором или мечом или даже обращены в рабство, став мишенью для жестокого обращения.
С характерными рефлексами три легиона, размещенные в провинции, погнались за этими северянами. Однако разведданных о противнике было мало, и против этого вторжения были использованы те же стратегии, которые использовались для борьбы с предыдущими небольшими рейдами. После того, как несколько когорт людей были потеряны после попадания в засаду, устроенную большим, чем ожидалось, числом, легат провинции изменил стратегию. Однако его реакция была слишком медленной, и "рейдеры" ушли по прошествии сезона. Этот легат посылал запросы непосредственно императору с просьбой разрешить ему ввести четыре легиона в Гренландию. Его просьба была отклонена из-за риска и дороговизны, и вместо этого человек был уволен за неспособность защитить вверенную ему провинцию. В то же время император назначил нового легата и передислоцировал два легиона для оказания помощи в обороне. Следующей зимой викинги вернулись в большем количестве. Вместо того чтобы совершать набеги вдоль побережья, Эрик беспрепятственно проплыл и достиг городов Цивис Терранова на одноименном острове. Этот город со 100 тысячами жителей защищали только около сотни городских стражников, поскольку легионы были сосредоточены на патрулировании береговой линии. Как и следовало ожидать от флота из 20 тысячами рейдеров, они разграбили город. Зернохранилища Цивис Террановы были опустошены, и большая часть некогда великого прибрежного города была сожжена дотла, остались лишь остовы мраморных зданий и каменные стены.
Разграбление Civis Terranova убедило императора в том, что защитить Элизиум от рейдеров из-за моря невозможно даже для легиона. Владыка Теренций был отозван из западных провинций, где ему было поручено руководить обороной лимских тольтеков, для развертывания во главе армии для вторжения на территорию викингов.
Во время вторжения в Септентрионес ( Гренландия ) елисейцы научились общаться с бореанари, потому что латынь продолжала оставаться языком общения в Европе ( хотя и с разными диалектами и временными вариациями ) и, таким образом, облегчала общение. Римская экспедиция ничем не рисковала. Артиллеристы находились в постоянной боевой готовности в течение всего дня. Большие лагеря готовились перед каждой ночью, и прилагались усилия, чтобы каждый день заканчивался морем с одной стороны лагерей ( защищенных, как и побережье, непрерывным циклом декаремов и квинкеремов ). Постепенно легионы сравняли с землей прибрежные города и дома лордов, живших в нескольких километрах от берега. За три месяца было разрушено почти пятьсот километров береговой линии, включая деревню Эрик Красный. В конце концов, вторжение обернулось резней викингов, лишив их способности наносить дальнейший ущерб Элизиуму, и Септентрионес вернулся в мертвую землю.
Эрик Рыжий погиб во время одной из битв и войдет в легенду истории викингов. Его сын официально заключит мир с сенатом. К сожалению, королевская власть ослабла в результате этого эффективного геноцида бореанари, и другие скандинавы начали пользоваться их слабостью. Выжившие северяне оказались рабами, которые в то же время передавали дальнейшую информацию из Европы в Элизиум. Панорама христианского превосходства только и делала, что делала их похожими на последний бастион Рима, даже если Константинополь достиг большей власти на Востоке.
Во время Борейской войныВалерий сетовал на слабость военно-морской мощи Елисея и на то, как она ослабевала с момента последней реформы Classis ( флот ). Императоры едва восстанавливали или пытались заменить корабли, оставляя весь флот в ужасном состоянии. Попытка этого другого императора прославить флот своей империи была затруднена нехваткой средств и незаинтересованностью его преемников в содержании его израсходованных флотов. Тем не менее установленная командная иерархия оставалась на месте.
Валериус не пожалел средств на полную реконструкцию Classis. Чтобы гарантировать, что его реформы прижились, он передал полный контроль над флотами империи сенату. Прошлые императоры боялись отдавать военную власть собранию аристократов, но флот нельзя было использовать для свержения императора, и давно прошло время, когда отмена автократической должности принцепса цивитатиса была реально возможна. Контроль над флотом был передан Сенату через его полномочия избирать и увольнять пять военно-морских прокураторов, которые командовали высшими флотами ( греками ). Их лидер, прокуратор Адмирабиллис, будет обладать судебной властью санкционировать выделение средств на военно-морской флот в размере до 150 миллионов датских динаров, если только Сенат не выступит против. Конечно, передав управление флотом из рук своего кабинета, Валерий позаботился о том, чтобы Сенат избрал его первым адмирабиллисом на оставшуюся часть своего правления.
Перераспределение власти над морем было далеко не единственной реформой, проведенной Валерием. Занимая должность Адмирабиллиса, император преследовал задачу модернизации и расширения высших флотов своей империи. Каждый водоем сталкивался с различными типами угроз, и Валериус знал достаточно о морской войне, чтобы спроектировать соответствующие флоты для каждого региона, когда он начал надлежащую реконструкцию Classis. Прежде чем описывать распределение судов, следует упомянуть о серьезных изменениях в конструкции судов. Либурна ( быстроходная бирема ) была основой римского флота, как быстрое и маневренное судно. Компания Valerius had shipwrights заменила классический таран легким деревянным шпором и сменила одномачтовые квадратные паруса на трехмачтовые латинские, способные лавировать против ветра по зигзагообразной траектории. Этот новый дизайн корабля опирался на корпус и палубу, аналогичные либурнийской галере, но получил свое собственное название от императора - курсорис ( бегущий ).
[курсорис эффектно выглядит как трехмачтовый дромон с большим количеством весел, как галера в стиле биремы]
Для Altantic Валериус приказал разделить более двухсот курсоров и четыре децера ( декарема ) между Grecis Superior и Grecis Inferior. На суда по-прежнему будет назначаться военный офицер ( decurio classiarius ), который командует небольшим подразделением морских пехотинцев, обычно граждан Елисейского дворца, но не оплачиваемых и не вооруженных в той же степени, что легионеры. Ремигес ( гребцы ) – это перегрини, нанятые из прибрежных городов под руководством гребца, который дослужился до звания челеусты на корабле. Гребцы были легко вооружены, чтобы помочь отразить абордажные группы.
Каждый корабль, независимо от класса, находился под командованием своего наварха ( капитана ) и пилотировался своим губернатором ( рулевым ). Эскадры кораблей следовали за капитаном более высокого ранга, известным как принцепс наварха, и были следующей по численности группой ниже класса ( военно-морской флот ). Должность легата классиария ( командующего ) флота занимали навархи, которые поднимались по служебной лестнице, но прокуратор Навалис, который выступал в качестве их командиров, был патрицианским магистратом, назначаемым Сенатом. Поскольку вдоль побережья было расквартировано мало легионов, два внутренних высших флота практически не взаимодействовали с Легионом, полагаясь на своих морских пехотинцев в случайных сражениях с пиратами.
Моря и реки, соединенные с Атлантическим океаном, находились в пределах юрисдикции Греческой Атлантики. Среди его обязанностей было патрулирование рек, и только недавно он начал осознавать важность другой работы.
Почти сотня бегунов была построена на верфях Navaliae ( верфи ) в Аппалачах и Новой Лигурии. Они были бы сосредоточены в северной части Атлантического океана ( северное море ), где они могли бы продолжать преследовать потенциальных захватчиков. В рамках реформ Валерия самыми большими боевыми кораблями флота стали десеры ("десятки"), плавучие крепости, которые могли выполнять роль неприкосновенной платформы для лучников и артиллерии. Это были медленные корабли, но они были бронированы там, где это было необходимо, и вооружены до зубов новейшей артиллерией.
Несмотря на свое отвращение к войне, Валерий видел необходимость в том, чтобы Элизиум защищался от тех, кто стремился к его богатству и власти; этот император не был слишком наивен, чтобы уклоняться от укрепления военных и морских сил своей империи. Он оставил материально-техническое обеспечение Легиона в руках способного Доминар ( главнокомандующего армиями ), но взял на себя задачу улучшить его возможности с помощью военных исследований. Ни один император до Валерия не выделял столько средств Technaeum Armarum et Armatura ( техническая школа орудий и доспехов ), сколько он часто выделял более 60 миллионов Dn на это почтенное государственное учреждение. Благодаря покровительству сцены Технеум смог утроить свой штат и удвоить число студентов менее чем за десять лет, увеличив число doctores ballistarii ( технических инструкторов артиллерии ) выпускниками, которые не вступили в Легион.
Качество инструкторов в этот период превзошло прежние времена и не будет соответствовать им в течение столетий, но только один из этих людей достоин более пристального внимания. Этот известный доктор баллистарий был сыном инструктора, который начал работать в Технеуме около 1740 года Ab urbe condita ( 987 год н.э ). Мало что известно с уверенностью о ранней жизни мальчика, когда его отец преподавал в школе, но кажется несомненным, что этот человек взял своего ребенка на работу после смерти его жены. Предполагается, что молодой Гай Писториус Мика проводил время в библиотеках, обучаясь по книгам.
Мика должным образом вошел в историю после зачисления в Технеум в 1755 году Ab urbe condita ( 1002 год н.э ) в качестве студента. Уже знакомый с уроками, он провел большую часть своей студенческой жизни, беседуя с коллегами своего отца и наблюдая за испытаниями новых артиллерийских орудий. В это время некоторые из этих инструкторов нанимали его для изготовления копий их образцов для распространения среди Доминар и других военных чиновников, которые могли быть заинтересованы в их оружии. Рисование копий было обычной задачей, поручаемой студентам, но профессора отдавали предпочтение Мике для этой работы из-за его растущей репутации привередливости и умения находить проблемы в оригинальных проектах. Хотя у этого мальчика не было художественного таланта, технические рисунки в то время были в основном геометрическими. Тем не менее, один из его инструкторов оплатил его обучение у известного местного художника, которого история забыла, чтобы Мика мог создавать рисунки с эстетической привлекательностью, соответствующей его точности.
Внимание Мики к деталям и систематический подход к рисованию помогли ему быстро стать художником. Окончив школу, Мика развил в себе исключительные художественные способности, которые будут только совершенствоваться на протяжении всей его жизни, и профессора боролись за то, чтобы он сотрудничал с ними, а не со своими коллегами. Практика для выпускников, остающихся докторантами, заключалась в том, чтобы стать своего рода учениками старших профессоров, помогая им в исследованиях и преподавании, прежде чем работать самостоятельно. К этому времени Мика предложил внести изменения в carroballista, отметив, что его складной деревянный корпус может быть заменен на складной деревянный каркас, удерживающий кожаные листы, если скелет был правильно спроектирован ( что-то, что он поставил ), и был одним из авторов идеи простого крана для перезарядки арбалета путем проворачивания. шестеренка, которая тянет за стойку, чтобы натянуть тетиву.
В сильных руках оригинальные polytrahos можно было разрядить в течение пятнадцати секунд, что было продемонстрировано группе, собравшейся однажды днем на тренировочном поле Academia Bellica ( военной академии ). Зрители были поражены эффективностью этого оружия. Механизм устройства сильно отличался от полиболоса - обычного полуавтоматического артиллерийского орудия, используемого легионерами, - и был меньше половины его размера, что в тот день повергло в трепет даже самых опытных наблюдателей. Через несколько недель Мика был вызван в Августу Элизиум, чтобы лично получить предложение о покровительстве от императора, который все слышал об этом молодом человеке. Подарком императора было большое поместье рядом с Технеумом, которое должно было служить частной мастерской Мики.
В качестве условия своего покровительства император поручил Мике усовершенствовать его конструкцию политрахоса для широкого применения. Каким бы уникальным ни было его назначение, оригинальный polytrahos, продемонстрированный на тренировочном поле, был совершенно непрактичным. Во-первых, не было никакой возможности перезарядить оружие, не вынув магазин, который был прибит гвоздями и прикреплен к прикладу. Во-вторых, его мощность не соответствовала другим арбалетам аналогичного размера и веса, хотя он все еще мог пробивать кожаные пластины и кольчуги. В-третьих, стрельба с колена была бы эффективна на поле боя, но была менее полезна на зубчатых стенах стены, требуя других способов развертывания polytrahos. В течение следующего десятилетия Мика посвятил много времени совершенствованию оружия, которое сделало его знаменитым. В остальном Мика был волен заниматься любой работой, какой ему заблагорассудится. Предоставление гениальному изобретателю такой свободы не останется незамеченным:
В течение шести лет Мика создал мало примечательных устройств, поскольку большую часть своего времени он проводил либо за работой над политрахосом, либо за созданием небольших механизмов, просто чтобы проверить идею или посмотреть, к чему приведет мысль - процесс формирования его понимания механизмов. Одним из устройств, которое он попросил показать императору, был переносной мост, который сворачивался сам по себе для удобства транспортировки на повозке, запряженной легионом. Его окончательный дизайн развернулся до ~ 4,73 метров ( 16 римских футов ) и свернулся в цилиндр диаметром всего полтора метра. Свернутый в восьмиугольный цилиндр, он был 1,48 м в высоту, что означало, что развернутый мост будет иметь столько же метров в ширину. Он был достаточно широк, чтобы два легионера могли одновременно пройти строем по мосту. Чтобы выдержать вес солдат и повозок, мост имел съемные металлические столбы, которые можно было продевать через его края по всей длине. Валерий потребовал, чтобы у каждой когорты, отправляющейся за пределы национальных границ, было по одному мосту, устраняющему препятствие в виде небольших рек для Легиона и его линии снабжения.
В начале 1768 года Ab urbe condita ( 1015 год н.э ) Мика представил проект небольшой штурмовой лодки, предназначенной для тарана вражеских кораблей, назвав судно "веспа" ("оса") за его особенно мощное жало. Одноместная "веспа" приводилась в движение двумя гребными колесами, каждым из которых управлял один человек, используя механическое преимущество, чтобы увеличить скорость гребли в десять раз. Носовая часть была прикрыта бронированным щитом, достаточно толстым, чтобы отражать снаряды размером с небольшой мангонель. Этот щит простирался более чем наполовину назад и заканчивался сплошным металлическим рогом. Как только "веспа" таранила врага, ее щит открывался, обнажая миниатюрный сифон ( шланг под давлением ) для извергания афинского огня ( греческого огня ). Этой легковоспламеняющейся и водонепроницаемой жидкости было достаточно для короткого распыления, которое могло быстро охватить корабль пламенем, воспламеняющимся изнутри корабля ( через отверстие, проделанное тараном ). В целом, vespae были спроектированы как небольшие и легкие суда, которые могли пробить корпус только своей скоростью и острым тараном - что еще более важно, vespa была недорогим способом развертывания Athenian fire, позволяя только двум людям уничтожить весь вражеский корабль без посторонней помощи.
В дизайне vespa можно было увидеть неоспоримую изобретательность, которая способствовала росту национальной репутации Мика. Два пилота "веспы" ориентировались с помощью полированного бронзового зеркала, которое одновременно служило защитой для короткой мачты, но "веспа" предназначалась для наведения на цель, прежде чем набирать скорость. Щит быстро открылся после нажатия на тормоз - достаточно быстро, чтобы не дать времени защитникам на верхней палубе убить пилотов, прежде чем они смогут зажечь капсюль и выстрелить из оружия. По замыслу, "веспа" должна была размещаться рядом с двумя ложными кораблями без прожектора огня. Когда "веспа" зарекомендовала себя как надежное оружие, на каждой декареме флота появилась по одной "веспе".
Работая еще два года над "Афинским огнем", Мика создал баллисту для запуска зажженных контейнеров с "афинским огнем" вместо камней. Боеприпасы должны были быть зажжены за несколько мгновений до выстрела. Хотя огненная баллиста имела преимущество в дальности стрельбы по сравнению с сифонами, которые обычно открывали огонь, ей не хватало интенсивности непрерывного потока пламени, и требовалась дополнительная осторожность, чтобы зажечь фитиль, который горел достаточно сильно, чтобы не потухнуть на полпути, но не настолько, чтобы сжечь шнуры лука. По этой причине сифон оставался наиболее распространенным средством использования афинского огня, при этом эти огненные плевательницы использовались лишь умеренно и разумно.
Работая над совершенствованием техники кузнецов, Мика разработал свой собственный способ выплавки чугуна, в результате которого получался гораздо более прочный и ковкий сплав, чем кованое железо. С химической точки зрения сплав представлял собой высокоуглеродистую сталь, выкованную из кованого железа с использованием высокотемпературных тиглей. Хотя новый сплав похож на знаменитую норику ( нориковую сталь ), его можно было выплавлять из любых железных руд, в отличие от только местных руд провинции Норикум. В дополнение к широкой доступности, писторианская сталь ( norica pistoriana ) превзошла традиционную норийскую сталь по прочности и потенциальной остроте ее ковки.
Эти преимущества трудно переоценить. Норийская сталь была в крайне ограниченном количестве на протяжении всей истории империи, но эту сталь можно было выковать из любого источника железа, если была подготовлена надлежащая тигельная кузница. Большая прочность имеет очевидную полезность в более прочном оружии и более прочной броне, но пластичность материала, позволяющая складывать его в острые лезвия, также обеспечила пригодность в качестве материала для пружин. В частности, Мика признал потенциал писторианской стали в качестве доспехов или даже больше.
Его самым ранним применением стали в стрельбе дальнего боя была цельнометаллическая трубка, способная эффективно концентрировать силу пороха в одном потоке. Были опробованы оптимальные конструкции для концентрации, но простая тонкая колоколообразная форма всегда оказывалась наиболее эффективной. Хотя это изобретение в основном использовалось для очков или в попытках использовать его в качестве насоса, в Мика обнаружили способ, которым силу можно было использовать для запуска снаряда. Это, конечно, рассматривалось несколько лет назад, но снаряды в значительной степени неэффективны для стрельбы из труб. На этот раз ученый использовал в качестве боеприпасов круглые металлические шарики. Оружие такого рода имело около трёх метров в длину и могло запустить пятидесяти-килограммовый шарообразный снаряд на расстояние в сотню метров. Ни одно сооружение, построенное кем-либо из соседей Элизиума, не могло противостоять этому оружию. Частоколы были разрушены, создавая дыры почти в полметра в поперечнике при каждом попадании, и отряды войск были рассеяны силой оружия. С первым прототипом, сконструированным и выпущенным в 1766 году Ab urbe condita ( 1013 год н.э ), началась эпоха пушек.
"Цезарь" немедленно был проинформирован об изобретении, чтобы можно было начать производство нового усовершенствованного оружия. Хотя к 1770 году Ab urbe condita ( 1017 год н.э ) было построено всего тридцать каланумов ( пушек ), методы производства, а также места производства приобретали все большее значение, и их производство должно было значительно возрасти. Тем не менее, в то же время елисейская армия готовилась к пополнению своей армии. Для обслуживания и стрельбы из орудий была создана новая артиллерийская подготовка, в которой на каждое орудие требовалось около шести человек, особенно из-за того, что их было трудно передвигать, однако эффективность этого оружия на войне еще предстояло продемонстрировать.
Чертежи для этой новейшей машины были отправлены императору под менее чем скромным названием Testuda Invicta ( непобедимая черепаха ) . Как и многие виды оружия Mica, его дизайн был вдохновлен природой – на этот раз одноименной черепахой ( Testuda Invicta выглядит как боевая машина Леонардо да Винчи, но с одной пушкой и башней для Полиболоса ).
Заключив Каланум в коническую стальную оболочку, Mica создала подвижное бронированное артиллерийское орудие, которое могло двигаться вперед в бой за счет собственной механической силы. Внутри снаряда укрылись пятеро человек. Во время движения каждый человек выполнял свою очередь в качестве пилота, наблюдая через тонкие стеклянные щели и направляя действия своих товарищей. Тем временем эти другие люди работали парами либо на левой, либо на правой паре колес, крутя педали вперед или назад с разной скоростью в соответствии с инструкциями пилота. Используя механическое преимущество передач, эти легионеры могли двигать свои "тестуды" со скоростью марширующих войск, вероятно, истощая их менее чем за полчаса пути. По этой причине testuda был разработан с учетом рекомендации о том, что testuda должен быть запряжен мулом, когда он не в бою, что позволяет пилотам ездить внутри и оставаться отдохнувшими для физической интенсивности боя.
Тестуда оставлял мало места внутри своего тела для обитателей. В средней плоскости конуса доминировал Каланум, простиравшийся почти на весь диаметр раковины и способный наклоняться только вертикально. Чуть выше основного оружия находились два полибола для борьбы с быстрыми целями. Большая часть каждой турели надежно лежала внутри корпуса testuda, свободно поворачиваясь вокруг того места, где их длинные носовые части, выступающие на несколько дюймов вперед от соответствующих дуг, прочно прикреплялись к стенке транспортного средства. Когда во время боя занималась стационарная позиция, два пилота пилотировали эти полиболы. Последний человек одновременно выстрелил и перезарядил "Каланум", и только в последнем ему помогли два устройства подачи боеприпасов ( предоставив ему самому крутить лебедку ).
Перед битвой другие легионеры крутили педали столько времени, сколько у них было, чтобы зарядить маховик для каждой пары колес. Это запоминающее устройство было разработано Mica полтора десятилетия назад, и потребовалось несколько модификаций, чтобы избежать потери большей части энергии из-за внезапных ударов и толчков, которые были неизбежны при езде внутри testuda. При полной зарядке маховиков накапливалось достаточно энергии, чтобы облегчить работу людей, управляющих машиной, но недостаточно, чтобы привести машину в движение самостоятельно. Каждый маховик состоял из двух 12-килограммовых стальных шариков на противоположных концах стального стержня длиной 0,42 м, вращающихся вокруг его центра, расположенных на той же высоте, что и колеса, и способных приводить в движение соответствующие колеса всякий раз, когда пилот нажимает на небольшой рычаг в кабине. Свойство маховика, которое сделало возможным его использование здесь, заключалось в механизме медленного отвода накопленной энергии к колесам.
Тактика использования тестуды в осаде и в открытом бою была подробно изложена в короткой брошюре, которую Мика прилагал к своим проектам. Тестуда нуждался в достойной поддержке пехоты на поле боя, но отплатил ей своей разрушительной эффективностью против кавалерии и неуязвимостью для лучников. С полиболосами массированная пехота также была весьма уязвима для тестуды, хотя они могли вывести из строя одного из них, оказавшись достаточно близко, а ограниченный боезапас ограничивал тестуду всего пятью тысячами болтами из полиболоса и двадцатью шарами из плюмбаллиста. Однако Мика отметил потенциал сокрушить боевой дух противника видом кажущейся неуязвимой машины, которая убивала бы почти одного человека каждую секунду в течение первой четверти часа боя, а также упомянул о бонусе к моральному духу собственных войск, сражаясь бок о бок с таким чудовищем.
На открытом поле конический панцирь тестуды возвышался почти на восемь футов над легионером. Его выпуклость в самом широком месте простиралась достаточно далеко, чтобы позволить двум мужчинам лечь внутри его живота и полностью вытянуть руки и ноги ( почти 4,88 метров в ширину ). В качестве брони конус testuda был обмотан почти пятью тоннами писторианской стали, защищая пассажиров стеной толщиной в дюйм. Деревянная рама добавила еще две тонны, в общей сложности девять тонн, когда она была заполнена боеприпасами и людьми. Мика делал все возможное, чтобы сохранить вес, поскольку людям внутри приходилось передвигать все своими силами.
Мика хвастался, что тестуда - единственная осадная машина, которая когда-либо понадобится легиону. Никакая стена или, по крайней мере, никакие ворота не могли устоять против его мощного Каланума, и армия почувствовала бы себя вдвое меньше, чем на самом деле, перед лицом его башен. Тем не менее он посоветовал императору выделить по одному на каждую когорту - по десять на каждый легион, - чтобы армии Элизиума могли быть непобедимыми. Вместо этого он услышал, что только один будет изготовлен в Civis Lenape, под его собственным руководством, прежде чем будет принято решение о массовом производстве. Император был в меньшем восторге от Мики, чем от Валерия, но он не упустил бы такой возможности, какая ему предоставлялась.
Когда Мика вступил в свои последние годы, его плодовитый ум не замедлился, хотя амбиции его проектов были умерены. За пять лет до того, как он представил планы для testuda, Мика отправил императору свои окончательные проекты для polytrahos. С тех пор как были изготовлены первые повторяющиеся арбалеты, вспомогательные войска Неронии были оснащены ими. Без сомнения, простое в использовании, но эффективное оружие подходило для войск-любителей, охранявших границы и города провинции. Преступники не хотели вступать в конфронтацию с городским стражником, когда он мог легко выпустить достаточно стрел, чтобы превратить его в подушечку для булавок, прежде чем он вытащит клинок. Благодаря своему успеху, к 1780 году Ab urbe condita ( 1027 год н.э ), polytrahos стали стандартным вооружением вспомогательных войск.
В частности, политрахос теперь рассматривается как оружие, укротившее Дикий Запад. Они свободно продавались только на Ограниченных территориях, где торговцы и владельцы усадеб могли использовать их для защиты от диких людей, которые произошли от исконных жителей этой земли. Внезапно один Элизиум Ситзен смог сдержать целую банду людей даже со своей лошади, тогда как раньше только большой торговый караван мог привезти повозку с полиболосом для защиты своих товаров, в то время как граждане, живущие на фермах, могли полагаться только на полиболос, где бы они ни разместили его в качестве башни, давая рейдерам возможность избегайте их основных средств защиты.
Для городской стражи Слюда разработала политрахос с седлом, который ограничивал лошадь медленной рысью, но превращал всадника в грозного стража порядка. Сидя с оружием впереди, эти вспомогательные силы могли патрулировать на досуге, не беспокоясь о том, что им придется снимать оружие со спины при первых признаках неприятностей. Отправка даже одного конного стражника с политрахосом сделала бы столько же, сколько отправка десяти лучников, значительно повысив эффективность вспомогательной городской стражи.
Десятки других турелей, каждая разного размера или боекомплекта, были спроектированы для будущих нужд, поскольку Мика никому не доверял адаптировать свою конструкцию к новой задаче. Немногие из них когда-либо увидят дневной свет. Однако самым полезным из них была большая башня, предназначенная для замены полиболоса на зубчатых стенах Елисейских стен. Кобура для магазинов давала одному защитнику возможность выпустить почти пятьсот стрел без посторонней помощи или подготовки, в отличие от "полиболоса", который требовал, чтобы один человек заводил, а другой подавал боеприпасы. Этот тяжелый политрахос стал бы надежным союзником вспомогательных войск при защите границ Елисейской империи, превратив одного солдата в целую батарею лучников.
На каждую осадную машину, которую император принял от Мики, приходилось две или даже три, которые были отвергнуты как непрактичные или даже невозможные. Составить длинный список этих изобретений сложно, поскольку для них нет единых терминов, какими бы неясными они ни были до сих пор. Однако можно попытаться описать некоторые из этих странных устройств. Большинство из них были найдены в трудах великого изобретателя или в сохранившихся фрагментах писем, которые он отправлял в Элизиум.
Эскизы водолазного костюма, водолазного колокола и других небольших плавсредств были отправлены императору вместе с эскизами для vespa. Следуя примеру Архимеда, он создал универсальные краны для подъема кораблей из воды во время морской осады, а также ручную версию сифона для распыления афинского огня. Были также эскизы кареты, в которой размещалась передвижная кузница для замены оружия на поле боя, и кораблей, наполненных афинским огнем, который можно было разжечь в непосредственной близости от строя кораблей. Помимо этих отдельных устройств, существовали также альтернативные конструкции для тех боевых машин, которые были приняты, где эти изменения предшествовали небольшим или большим модификациям, прежде чем создавать окончательные проекты.
Прежде всего, Писториус Мика был военным инженером, нанятым национальной академией для создания боевого оружия. Однако его любопытство и свобода, допускаемая в его работе, оставляли ему немного свободного времени для ненасильственного применения техники.
Большинство его гражданских изобретений были заказаны торговцами, работающими в Гранд-Харбор Ленапе. Некоторые из них были просто улучшениями существующих устройств. Например, Мика создала бумажную фабрику с водяным приводом, усовершенствовав бумажную фабрику, изобретенную в Септимии, за счет обеспечения непрерывного формования бумажных листов с помощью роликов. Оборудование для целлюлозных заводов, мельниц для зерна, штамповочных заводов и лесопилок было изобретено Микой, прежде чем он покинул Ленапе в серии поездок для продвижения и создания своей тестуды. Тем временем он также работал с корабельными мастерами над разработкой двойного корпуса для кораблей, хотя его изобретение едва ли можно отнести к Мика. Двухслойный корпус со временем стал стандартом для всех военных судов империи и стал популярным дизайном для торговых судов.
Его величайшим гражданским изобретением за этот двадцатилетний период стала ветряная мельница, использующая ветряное колесо, сконструированное несколькими столетиями ранее героем Александрийским ( 10-70 гг. н.э ). Его оригинальная ветряная мельница была похожа на водяное колесо, за исключением того, что деревянные панели были заменены легкой тканью на деревянном каркасе, а деревянный барьер блокировал ветер, дующий через одну половину ветряного колеса, воспроизводя эффект только наполовину погружения водяного колеса в текущую воду.
На крыше Гранд-Харбор было установлено несколько ветряных колес для приведения в действие кранов, используемых для перевозки грузов по докам, что облегчило нагрузку для человека, управляющего каждым краном. Действительно, ветроколесо на крыше стало бы популярным устройством для управления маломощными машинами в прибрежных городах. Из-за осевой симметрии того, как ветроколеса были соединены с машинами, которые они приводили в действие, "колодец", в котором ветроколесо находилось на крыше, можно было поворачивать, чтобы улавливать лучший ветер. Этим мельницам на крышах не потребовалось много времени, чтобы завоевать популярность среди ремесленников, особенно в местах, где воды было не так много, как в Неронии.
Возможно, сила ветра была не такой сильной, как сила воды, и энергию нельзя было хранить для последующего использования, но она была гораздо более доступной, учитывая сокращающееся количество доступной воды в империи. Фактически, Елисейская империя была близка к достижению своего пика в использовании водных ресурсов в некоторых своих провинциях, что ограничило ее промышленный рост. В самом Augusta Elysium промышленные предприятия имели доступ к эквиваленту ~ 1 млрд. кВт. ч механической энергии из своих акведуков, используя ее для приведения в действие водяных мельниц для измельчения зерна, изготовления бумаги, распиливания древесины, полировки линз и раздувания кузниц в городе. Столетия интеграции механизмов и акведуков в мастерские в Augusta Elysium привели к этому беспрецедентному доступу к неэлектрической энергии. Для этого города с населением 1,3 миллиона человек средний гражданин имел ~ 769 кВт* ч энергии, но на практике большая часть этой энергии шла на мастерские и дома знати.
Хотя мельница на крыше не стала популярной в самом Риме, близлежащий город Цивис-Монс-Региус ( Монреаль ) получил большую выгоду от ее использования, почти удвоив свой доступ к энергии в течение следующих нескольких десятилетий. В других портовых городах наблюдался аналогичный промышленный рост, поскольку мастерские по всему миру Элизиум ввели в эксплуатацию собственные мельницы на крышах. Вдохновленный своими ветроколесами, Мика изобрел усовершенствованный анемоскоп, который показывал скорость ветра по скорости его вращения. Он построил несколько таких анемометров для Гранд-Харбора, которые давали надежный способ узнать скорость ветра перед отплытием. Другие, более открытые порты могли более открыто демонстрировать его анемометр людям в доках.
Ни в какой другой части мира нет сравнения с промышленными мощностями Империума Элизиум за это время. Столетия мира в его основных провинциях были идеальной средой для содействия применению сложной техники в существующей инфраструктуре акведуков. Своего рода промышленную революцию можно рассматривать как начавшуюся ближе к концу 9-го и началу 10-го века, когда городские водяные мельницы начали работать от энергии, поставляемой акведуками. Бетонные плотины были построены в сельской местности недалеко от начальных точек акведуков, чтобы поднимать воду на более высокие начальные высоты. Благодаря этой дополнительной энергии часть энергии можно было бы направить на водяные мельницы, построенные по всей длине каждого акведука, при этом оставляя энергию для города на его конечной остановке.
К десятому веку эта индустриализация достигла своего пика в большинстве важных городов. Для производства электроэнергии используется столько воды, сколько было устойчивым, учитывая множество других видов использования воды и ее запасов по всей территории. На данный момент Augusta Elysium имела ежедневный доступ к ~ 50 амфорам ( 1560 литров ) на жителя в течение лета, в то время как фермеры использовали отдельный запас воды для орошения сельскохозяйственных культур. Доступ к воде в западных провинциях все еще расширялся, чему способствовали иммиграция и разветвленная местная сеть рек. В целом, объем промышленного производства империи находился на полпути между ее современными цивилизациями и индустриальной цивилизацией, превосходя соседей по производству на несколько порядков.
Подпитка этих отраслей была давней традицией устойчивого лесоводства. В то время в провинциях Хиберниас и Аппалачи было достаточно лесов, чтобы обеспечить всю древесину и дрова Империи. Устойчивое лесное хозяйство нигде не было так очевидно, как в нижней части Аппалачей, где почти пятая часть ее земель была отведена под лесные зоны, где древесина заготавливалась как урожай. Этот доступ к древесине сыграл важную роль в несравненном уровне индустриализации Аппалачей к девятому веку.
Почти столь же важным, как устойчивое лесное хозяйство, было устойчивое водоснабжение. Елисейские геологи понимали, откуда берется вода, еще до того, как ее забирали по акведукам, и сотни геологов были наняты по всей империи для мониторинга этих запасов путем измерения уровня воды в горных озерах и скорости течения горных рек. Элизеан не понимал механизмов, которые поддерживали эти запасы, и не знал источника воды из подземных скважин, что мешало им исследовать запасы воды непосредственно в грунтовых водах. Что еще более важно, елисейские геологи знали о влиянии орошения на деградацию почвы и уже давно консультировали Сенат по аграрным законам, регулирующим надлежащую обработку почвы на фермах граждан. По этой причине фермы оставались очень плодородными даже спустя столетия.
Примерно на рубеже прошлого века был представлен ткацкий станок, приводимый в действие педалями. Замена старых ручных ткацких станков этим вертикальным педальным ткацким станком шла медленно, но Мика услышал об этом от коллег, и позже он усовершенствовал конструкцию, использовав вместо педалей гидроусилитель для управления изгородями. Некоторые ткачи в Ленапе еще больше усовершенствовали ткацкий станок с водяным приводом, заменив вертикальный ткацкий станок с утяжелением основы, который использовался веками, более удобным горизонтальным ткацким станком.
Гильдия ткачей в Ленапе поручила Мике создать устройство для прядения нити в пряжу, освободив рабочих для более сложной работы. Его детищем было вращающееся колесо, которое могло приводиться в движение либо водой, либо педалью. Первый может быть достаточно мощным, чтобы производить высококачественную пряжу, необходимую для ткачества. Это устройство постоянно совершенствовалось другими, более преданными делу мастерами, чем Мика, до тех пор, пока ручное прядение не вышло из практики жителей Елисейского дворца.
Сельское хозяйство было огромной отраслью промышленности, где горстка аристократов владела огромными латифундиями ( земельными владениями ), где рабы выращивали урожай для отправки в другие провинции. Кроме того, земли в Нижней Аппалачии были основным источником продовольствия для империи. Услышав о мастерстве Слюды в обращении с машинами и будучи на протяжении веков зависимыми от механической жатки для сбора урожая, некоторые землевладельцы за пределами Civis Centolacus обратились к великому изобретателю с просьбой усовершенствовать жатку.
Посетив сельскую местность на несколько сезонов, Мика попросил сделать еще один шаг в оказании помощи поместьям, составив упорядоченный список этапов производственного процесса на их фермах и подробно описав существующие инструменты и методы для каждого этапа. К сожалению, Мика был вынужден покинуть Дакотас на десять лет, чтобы лоббировать свою тестуду и в конечном итоге руководить ее строительством в Ленапе. По возвращении у него был ряд идей для латифундий провинции, которые он показал своим потенциальным покровителям.
Во-первых, он заметил, что трудности, с которыми часто сталкивались рабы при переноске больших сумок на короткие расстояния в поместьях, отнимали у них время и делали их менее продуктивными. По этой причине он посоветовал перепрофилировать pabillus ( одноколесную тележку ), используемую на некоторых строительных площадках, для перевозки больших грузов на короткие расстояния. Он сконструировал такое большое количество тачек, что рекомендовал латифундии держать десятки из них для различных задач. Его усилия убедить землевладельцев в том, что этот инструмент принесет прибыль, были вознаграждены распространением тачек в сельском хозяйстве.
Во-вторых, Мика модифицировала тяжелый отвал plosw, чтобы он имел съемную доску, которая позволяла обрабатывать почву в одном направлении для одной борозды и в противоположном направлении для другой борозды. Короче говоря, эта конструкция позволяла непрерывно вспахивать поле, останавливая накопление почвы в виде гребней, которые создавали характерный рельеф обрабатываемых сельскохозяйственных угодий. Еще одним аспектом его дизайна была молдинг, полностью покрытый чугуном. Общая концепция этого тяжелого отвального железного плуга была распространена на фермах Дакота, прежде чем к концу столетия получила широкое национальное применение.
Для орошения Мика попросил поместья заменить их насосы Архимеда винтовым насосом, который он изобрел как инструмент для быстрого удаления воды с борта корабля. В принципе, этот насос состоял из двух взаимосвязанных Архимедовых винтов, заключенных в один и тот же контейнер. Однако винтовой насос оказался более ненадежным для работы на ферме, и от него быстро отказались в пользу более старых винтовых насосов Архимеда.
Последним предложением для землевладельцев был трехпольный севооборот, при котором только одно поле оставалось бы под паром из трех вместо обычного двухпольного севооборота, при котором половина пахотных земель в любой момент времени не использовалась. Его рекомендация включала добавление года в сельскохозяйственный цикл, когда поле будет засеяно бобовыми культурами, такими как горох или капуста. В отличие от его более механических идей, этой концепцией более сложного севооборота Мика был обязан фермерам Аппалачей, от которых Мика узнал о восстанавливающей силе бобовых для почвы.
Вернувшись в свою мастерскую, Мика ушел из Технеума и своей работы на Легион. В Ленапе уже было построено несколько testudae, а окончательные проекты различных типов политрахоев находились в руках других артиллерийских инженеров. С появлением свободного времени Мика посвятил себя реализации идей, которые пришли к нему во время его деловых поездок по империи. Среди этих проектов первым, к которому он стремился, был шнековый пресс, который выдавлял чернила на бумагу, оставляя после себя отпечаток изображения. Это изображение может быть вырезанным на дереве рисунком или серией букв, расположенных на странице кодекса, что позволяет многократно печатать одну страницу на нескольких листах бумаги. Как только металлические блоки для букв были отлиты и расставлены, страница могла быть напечатана за считанные секунды, которые требовались для нанесения чернил на блоки и вдавливания шнекового пресса в бумагу.
Этот дизайн печатного станка был вдохновлен посещением императорских монетных дворов в столице - единственного места, где разрешено чеканить монеты. После разработки перфорационных машин для монет компания Мика изобрела машину, которая могла штамповать формы в качестве шаблонов для литья металлических букв. Эти штампы будут расположены в виде предложений на большой пластине перед прессованием. Первый печатный станок такого типа с подвижным шрифтом был использован в 1780 году Ab urbe condita ( 1027 год н.э ) для создания десятков экземпляров книги Дионады "О движении", для чего потребовалось около дюжины других помощников, помогающих расставлять подвижные шрифты. В течение следующих нескольких лет компания Mica изобрела печатный станок с водяным приводом, который мог чередовать нажатие и выпуск при переключении одной передачи.
После того, как Техней нанял писторианские типографии для печати копий "Комментариев к Галльской белле" Юлия Цезаря ( текст, который должны были знать все елисейские офицеры, окончившие Академию Беллика ), Мика принял просьбу школы о назначении его академиком, что дало ему достаточно влияния для расширения использования его нового изобретения. К 1785 году Ab urbe condita ( 1033 год н.э ) в академии работало восемь печатных станков, и были напечатаны тысячи экземпляров Комментариев. Тридцать лет спустя по всей империи было разбросано около тысячи печатных станков, каждый из которых печатал до трёх тысяч страниц в день. Хотя книгопечатание стало всего лишь еще одной отраслью Элизиума, это была отрасль, которая произвела революцию в обществе Элизиума, донеся письменное слово до простых людей.
Больше всего на свете Мика внес вклад в историю науки и техники своими теориями и методами изучения природы. Обучаясь, читая Дионаду в юном возрасте, Мика всю свою жизнь придерживался основного принципа атомизма - что каждый объект состоит из неделимых частей и движение чего угодно можно изучать по линейному движению его атомных частей. Руководствуясь этими убеждениями, он возглавил возрождение атомизма в империи, поскольку его идеи пронизывали все его произведения. Никто не мог прочитать из первых рук об открытиях великого Писториуса Мики, не увидев их через призму атомизма.
Позже в своей жизни Мика опубликовал трактат, в котором кратко изложил свое понимание механики через атомизм, представив то, что он назвал первыми принципами движения:
1) атом движется прямолинейно, если на него не воздействует другой атом.
2) действие одного атома на другой не влечет за собой потери геометрического импульса.
Исходя из этих законов, Мика продолжил описывать, как происходит обмен conata ( усилиями или, другими словами, импульсом ), расширяя теории Дионады за пределы простого столкновения. Его теория заключается в том, что actus ( действие ) одного атома на другой требуется для изменения motus rectus ( прямолинейного движения ) атома, поскольку он рассматривал движение по прямой как естественное состояние каждого атома. В физике Мики было два типа действий: столкновение и действие на расстоянии. Последний тип действия заменил телеологическое объяснение гравитации и плавучести Аристотеля с использованием концепций естественного движения и естественного расположения элементов. Эти представления были на шатком фундаменте с тех пор, как философы-материалисты, такие как Балериос, добавили элементы к первоначальным пяти.
Мика скромно признался, что не может сказать, как, но он ясно видит, что некоторые атомы могут толкать или тянуть другие атомы не сталкиваясь друг с другом. Действие на расстоянии развилось из концепции связи Дионады, которую он описал как тенденцию атомов притягиваться при удалении от их естественного расположения и использовал для объяснения гравитации и упругости. Разница между действием на расстоянии и соединением заключалась в том, что первое проявлялось как изменение движения вдоль линии, соединяющей взаимодействующие атомы, а не в направлении, которое возвращает эти атомы к их "естественному расположению". Действительно, Мика покончил с естественными порядками в той же степени, в какой он выбросил естественные места Аристотеля.
Несколько наблюдений еще больше развили концепцию Мики о действии на расстоянии, особенно в том, что оно проявлялось в виде гравитации. Во-первых, он указал, что более легкие предметы падают не быстрее, чем более тяжелые. Его теория гравитации требовала, чтобы ее действие на тяжелые тела было больше, чем на более легкие, но он заметил, что более тяжелые тела труднее перемещать в той же пропорции, поэтому результатом было одинаковое изменение движения под действием силы тяжести для всех тел. Во-вторых, он заметил, что падение артиллерийского снаряда с мачты корабля не означает, что корабль оставляет снаряд позади, как полагал Аристотель. Вместо этого оболочка сохраняла движение корабля даже после того, как больше не соприкасалась с кораблем при падении. По этой причине Мика полагал, что человек под палубой на корабле, который может плыть по морю без раскачивания, не сможет сказать, движется корабль или нет, поскольку предметы будут падать или следовать траекториям точно так же, как на неподвижном, так и на плавно плывущем корабле.
В-третьих, он последовал за Дионадой, утверждая, что Земля, как самое тяжелое скопление атомов в природе, притягивает планеты и Солнце таким же образом, как и обычные тела под действием силы тяжести. Его основополагающий трактат Prima Principia Kineses стал первым широко принятым натурфилософским текстом, в котором говорится, что движение в небесах является результатом силы тяжести. К сожалению, этой гипотезе всемирного тяготения потребуется некоторое время, чтобы получить широкое признание. Принципы также содержали большое количество геометрических задач для расчета движения под действием силы тяжести, методы решения которых недалеко ушли от метода интегрирования, поскольку они следуют геометрическому методу исчерпания, впервые предложенному Архимедом.
Поскольку Мика и его современники считали планеты и Солнце самыми легкими телами, его аргумент о том, что сила тяжести пропорциональна массе притягиваемого тела, мог быть применен к планетам только при том понимании, что более легкие тела легче перемещать пропорционально их массам и, следовательно, каждому телу реагировал точно так же под действием силы тяжести. Для системы такой формы Мика использовала дионаданское описание орбит как "падающих так, что цель всегда промахивается".
В-четвертых, путём тщательных измерений он обнаружил, что расстояние, пройденное телом, пропорционально квадрату времени, затраченного на падение, с помощью числового коэффициента, который он определил максимально точно с помощью сотен экспериментов. Для своих измерений ему пришлось изобрести новый инструмент для измерения времени в малом масштабе. Копируя водяные часы, Мика наполнил герметичный стеклянный сосуд песком, чтобы после переворачивания песок капал в соседний сосуд с неизменной скоростью. Чтобы сэкономить время, он сделал стеклянный сосуд симметричным, чтобы камера, в которую капал песок, была идентична камере, в которой он начинался. Этот простой инструмент был первыми песочными часами, точным и надежным способом измерения хода времени.
Искусство часового мастера ( часовщика ) медленно совершенствовалось в течение почти двух столетий мастерами-специалистами. Хотя солярий ( солнечные часы ) оставался популярным часовым механизмом на площадях и в садах, задачи, требующие точности, зависели почти исключительно от клепсидры ( водяных часов ). С момента изобретения компенсационного резервуара для поддержания постоянного давления единственными недостатками водяных часов, которые часто называют просто часовыми, были испарение, конденсация, ограниченная ориентация и температурная чувствительность, что приводило к потере точности в пределах получаса в день. Температура оставалась самой большой проблемой для точности водяных часов, несмотря на стандарты, принятые для ограничения ее воздействия.
К счастью, большинство водяных часов были нужны только в качестве таймеров, указывающих на прохождение определенного промежутка времени, предотвращая накопление ошибок в течение нескольких дней. Одним из немногих значительных усовершенствований часов после компенсационного резервуара стало изобретение механизма, который отсчитывал время, когда контейнер наполнялся водой, прежде чем опорожняться при заполнении с помощью спускового механизма. Этот часовой дизайн появился около 1775 года Ab urbe condita ( 1022 год н.э ) в часах, предназначенных для государственной больницы в Септимии. Главной тенденцией в часовом деле была попытка построить большие водяные часы. Кульминацией этой тенденции стал Horologium Augusti, сооружение, построенное на Марсовом поле, чтобы заменить Солярий Augusti в Augusta Elysium, неточность которого была известна на протяжении веков.
Питающий ряд резервуаров по акведуку, часовой механизм состоял из огромного механизма под землей, который медленно поднимал заметные серебряные стрелки вверх по цилиндру, стоящему на мраморной площади на месте старого солярия. Сам цилиндр представлял собой башню, расположение которой внутри полукруга бронзовых линий на земле превращало его в эффективные солнечные часы, похожие на солярий. Однако правильное измерение времени производилось по положению стрелки на высоте башни, поднимаемой под действием шестеренок, приводимых в движение подземным спуском, чтобы избежать известных проблем с перекачкой воды наверх. Таким образом, часовая башня была одновременно и самыми большими солнечными часами в мире, и первой механическими часами.
Для работы своих механизмов часовому мастеру приходилось преодолевать инженерные препятствия при передаче высокого крутящего момента. Для этой цели движущая сила механизма поступала от самого большого компенсационного резервуара, использовавшегося до этого момента в водяных часах, а движение передавалось сложной зубчатой передачей, в которой использовались эпициклические и сегментные передачи. Для облегчения вращения многие компоненты имели деревянные шарикоподшипники и механизм, выдерживающий вес машины во время ее остановки для ремонта. Замена и проверка деталей были задуманы как простой процесс - непрерывная работоспособность была одной из самых высоких целей проектирования всего проекта, что вынудило архитекторов согласиться на гораздо меньшую конструкцию, чем они предполагали.
Посвященная цезарю Августу, башня и площадь демонстрировали обширную иконографию, относящуюся к Октавию и его семье. В качестве индикатора того времени по сторонам света от башни были установлены серебряные статуи Эроса - сына Афродиты, что отсылает к теперь уже чисто символическому происхождению первого римского императора. Наверху золотая статуя Октавия высотой 2,96 метра стояла лицом к соседнему Ara Pacis ( алтарю мира ).
Механизмы в основании башни позволяли синхронизировать ход времени с солнечным временем, которое менялось в течение года ( то есть циферблат должен был показывать одно и то же время на каждом восходе и на каждом закате ). Каждый восход солнца стрелки переводились в нижнюю часть циферблата, а механизм модифицировался в соответствии с днем года. Стоя на высоте тридцати двух метров и с указателями размером с человека, часы можно было прочитать даже с такого расстояния, как Мавзолей Цезарей.
Граждане в крупных городах Империума могли следить за новостями, регулярно публикуя Acta Diurna ( ежедневные публичные отчёты ) на своих главных форумах. Среди его содержания была деятельность государственных чиновников, крупные события в зарубежных странах или отдаленных провинциях, а также смерть или браки важных общественных деятелей. И Acta Diurna, и Acta Senatus - публикации сенаторских заседаний - были размещены в бумаге за запечатанным стеклом на больших мраморных досках. Эти доски были важными сайтами для рядового гражданина; каждое утро вокруг них толпились десятки людей, хотя протоколы заседаний Сената не публиковались, если только накануне не было собрания.
В подражание этим публикациям и в духе publicare et propigare ( обнародование и пропаганда ), Technaeum использовал ту же концепцию в своем Acta Technaea. Эта еженедельная публикация, организованная издательством auctor publicus ludanus ( академия издательства ), представляет собой самую последнюю работу ученых Технеума и является местом, где ученые публикуют свои мысли о преобладающих теориях того времени. Этот Акт был первоначально опубликован только в Augusta Elysium и Civis Lenape, но в конечном итоге ученые Musaeum настаивали на том, чтобы те же документы были опубликованы на территории их академии. К этому времени концепция издательских советов была распространена в городах, поскольку муниципальные сенаты иногда копировали процедуру сената при публикации своих решений на местном форуме, и жителям самого Элизиума особенно нравилась эта практика.
В значительной степени решение опубликовать работы ученых Технеума было принято из-за престижа Писториуса, но другие ученые также поддержали новую политику, и, фактически, большинство заметок касалось работ этих других. Просто общественный интерес к творениям Магнуса Махинатора ( Великого изобретателя ) подтолкнул академика академии привлечь внимание к своему учреждению, опубликовав новости, которые общественность сочла бы интригующими.
