Осколки вечности

***

— Здравствуйте, вы сказали, что я могу позвонить, если что-то случится…

— Скажите адрес, я приеду. Сиплый голос дрожит. Слышно как стучат зубы у Тэхёна, видимо его сильно трясет. Да. Снова. Прошло два дня с момента встречи в клинике. Ким три раза ловил приступы, и последний был недолгим, но самым ярким. Омеге будто наживую вырвали сердце, медленно, длинно рвя связки, сухожилия и мышцы. Это не сравнить ни с чем, боль была такой сильной и оглушающей, что Тэхён не помнит, что делал последние двадцать минут. Он очнулся в дальнем углу своей спальни, сидящим на корточках и зажимающим ладонями уши. Он продолжал по инерции раскачиваться из стороны в сторону, заливая слезами лицо. Горло болит — видимо громко кричал, а комната в разрушенном состоянии. Омега не помнит, как снёс всё, что было на косметическом столике. Духи и косметика, разбитая вдребезги ваза и зеркало рассыпаны мелкими осколками по полу вперемешку с украшениями и кисточками для макияжа. Он не помнит, как ходил по этим осколкам, но кровавые следы его ног четко видно на светлом ковре. Не помнит, что именно искал в книжном шкафу, но вырванные страницы и раскуроченные полки свидетельствуют о том, что ему что-то было там нужно. Но он четко помнит те эмоции, которые так сильно его оглушили. Чонгук. Вся любовь, нежность, страсть, чувственность, жертвенность к нему будто усилилась в тысячи раз, настолько мощно, что предложи он Тэхёну в тот момент шагнуть в пропасть или совершить что-то ужасное — без раздумий бы сделал. Взорвал бы к черту эту вселенную ради него. А потом как будто со стороны он увидел чувства истинного. Безразличие, злость, презрение и разочарование. И вкупе с собственными усиленными эмоциями это принесло такой ужас, такую неимоверную боль и тоску из-за того что он не нужен, не достоин, не заслуживает, что случись это ещё раз — он точно не вынесет, и покончит в таком состоянии с собственной жизнью. Не вывезет такого. Страшно. Его трясет, он дезориентирован и потерян в пространстве. Вдох. Выдох. Вдох. Таблетки, срочно. Идёт на кухню, не обращая внимания на боль в раненых ногах — он её просто не чувствует, выдавливает две белых капсулы из блистера и запивает водой из-под крана. Позвонить Хосоку, он обещал помочь.

***

Альфа приехал через полчаса. Запыхавшийся, в рабочем белом халате, обеспокоенный донельзя. Он знает, каково это — разрыв связи. На собственном опыте и на примерах многих своих пациентов. — Тэхён-ши, вам нужно поехать со мной в клинику, слышите? Это необходимо, понимаете меня? Иначе я должен буду сообщить в службу спасения. Вас поставят на контроль участкового врача… Хосок аккуратно перебинтовывает раненые ступни. Он сидит на полу, у ног съежившегося на стуле омеги. Они на кухне, яркий полуденный свет разошедшегося мартовского солнца бликует лучиками через незашторенное окно в темных волосах альфы. Он смотрит снизу вверх на омегу, и в его взгляде столько всего сразу… Понимание, сочувствие, сострадание и даже немного нежности. Тэхён согласен на всё, что угодно, лишь бы прекратить эти муки. Чон помогает ему собрать вещи первой необходимости и несёт на руках в свою машину. Крепко и бережно прижимает к себе, показывает что рядом, и не оставит одного. Усаживает в кресло, пристегивает ремень безопасности и шепчет, тихо успокаивая омегу: — Всё будет хорошо, потерпите немного. Скоро всё будет хорошо. Обещаю.

*****

«Я могу разбить сумму на шесть платежей? Раз в месяц?» Чонгук пишет Сокджину по поводу выкупа доли в квартире.

«Да, Тэхён не против.»

Тэхён дал полную свободу действий Джину, и поэтому тот не видит смысла отказывать. Чонгук не спорил с ценой (а они её завысили так то), готов предоставить все документы… «Хорошо. Спасибо. Как он?» Почему-то Гуку захотелось узнать, как там омега? Все ли с ним в порядке? Он не знает, что истинный уехал из города, не знает про него ничего, и это неприятно царапает душу, сдавливает сердце в тиски. Это же Тэ, как можно не беспокоиться о нем?... Он задумчиво смотрит на последнее отправленное сообщение, размышляя о своих чувствах.

«Прекрасно, работает с новым проектом.»

Чонгук недоумевает. В смысле прекрасно? Как это? Ему там нормально без него? Да? Уже собирается печатать гневный ответ, но вовремя себя останавливает. Осознание собственных мыслей неприятно бьёт по мозгам. А почему, собственно, его это волнует? Сам ведь ушел, сам решил оставить, сам захотел быть без. Так какого хуя сейчас так обидно? Чонгук чешет красное расплывчатое пятно, бывшее раньше меткой. Он в офисе, на работе. Скоро съёмка, но сосредоточиться и настроиться на нужный лад не получается. В голове Тэхён и непонятная каша эмоций. Он впервые по-настоящему задумался об истинном. Альфа знает, что тому, от кого отказались всегда очень сложно пережить разрыв. Что он сейчас думает? Что чувствует? Ему ведь наверняка больно? Или нет? Вина, сожаление, грусть, тоска и тянущее непонятное чувство мечутся в его душе, беспорядочно выкидывая сумбурные мысли. Вдруг остро хочется хотя бы издалека увидеть, убедиться что омега в порядке. Утешить, возможно как-то помочь… Чонгук вздыхает, жмурится до белых пятен перед глазами, откидывается в кресле и смотрит в потолок. На эмоциях пишет: «Может, позвонить ему?» Хочется, безумно хочется услышать этот ласковый только для него одного, мягкий голос. Вдохнуть такой родной запах. Ощутить кончиками пальцев бархат нежной кожи, увидеть бездонный взгляд ореховых омутов, в которых всегда был только он.

«Не думаю, что Тэхён захочет тебя слушать. Не суйся к нему, Чон. Я отправил документы с курьером. Подпиши и можешь жить в квартире.»

Альфа трясет головой, хватает камеру с рабочего стола, запихивает телефон в карман джинсов и спешно покидает кабинет.

*****

— Тэхён-ши? Как вы себя чувствуете? Омеге свели метку. Осталось небольшое розовое пятно, которое позже совсем пройдет. Процедура длилась минут сорок, боль была жгучей, но терпимой. Хосок с беспокойством заглядывает ему в глаза. Он в хирургическом костюме, снимает перчатки, стоя у тележки с инструментами. Альфа сам проводил операцию, не доверил Кима кому-то другому. Тэхён в больничной одежде: хлопковая футболка и широкие светло-зеленые штаны, сидит на кушетке в операционной. Пытается разобраться в себе, понять что чувствует. Непонятно. Вроде бы все по старому, но дышать стало как-то легче. Улыбается, шепчет смущённо: — Спасибо, я в порядке. Хосок улыбается, это видно по морщинкам-лучикам расходящимся от уголков глаз над надетой медицинской маской. — Я рад. Три дня здесь пробудете под моим наблюдением и можно выписываться домой. Он неловко дёргается, тянется коснуться омеги, но вовремя себя останавливает. Кивает и продолжает, прокашливаясь: — Подождите меня немного, я вас провожу, и объясню что делать дальше, хорошо? Тэхён согласно угукает и встаёт со своего места. Тихо выходит из операционной и садится на лавочку у стены больничного коридора. Странно. Он всё так же чувствует боль от предательства и измены, ему всё так же обидно, но… Нет той тянущей необъяснимой тоски, нет желания быть рядом во что бы то ни стало. Его чувства будто разделили надвое, забрав иррациональную тягу и включив мозг на полную. Больно, да. Обидно, да. Но вместе с этим легко. Он как будто сбросил тяжёлый груз со своих плеч, который последнюю неделю давил непосильной ношей. Вернулись краски в прежде блеклый мир. Омега всё так же любит Чонгука, в этом нет сомнений, но раз тот отказался… Сейчас у Тэхёна есть силы жить дальше. Не влачить жалкое существование, сходя с ума от тоски и страха, а действительно жить. Боль от потери стала глухой, не такой режущей и острой, превратилась в тянущее сожаление, что всё закончилось, и закончилось именно так.

***

— Я вас так и не поблагодарил… Спасибо вам! Они в палате омеги. Тэхён сидит на краю своей кровати, смущённо и благодарно смотрит на Хосока. Альфа напротив него на стуле, задумчиво читает медицинскую карту. Вскидывает взгляд и ярко улыбается в ответ. — Не стоит, Тэхён-ши. Я должен вас предупредить… Вы не спрашивали об этом, но… Дело в том, что неизвестно, какой будет реакция у вашего истинного на прошедшую операцию. Это невозможно предугадать, она всегда разная. Кто-то даже не замечает, а кому-то она очень болезненна. И срок проведенного времени вместе не играет никакой роли. Так что, если у вас есть возможность, то предупредите его в ближайшие три дня не садиться за руль автомобиля и постараться быть в безопасном месте. Может быть, Сокджин сможет передать? Тэхён как-то скукоживается, поникает плечами и кивает. Хосок понимающе на него косится. Он сам через это прошел. До того, как стать хирургом в этой клинике, он служил в обычной больнице, где и встретил своего истинного. Но омега не захотел с ним быть, и отказался от связи через месяц после знакомства, заявив что найдет себе получше и побогаче. Альфе было очень больно, когда тот свёл свою метку. Он страдал от разрыва, ведь хотел создать семью, хотел любви. И он даже представить себе не может, сколько силы в таком на вид хрупком Тэхёне, и через какие адские муки тот прошел. Пытаясь отвлечь от тяжёлых мыслей он зовёт омегу сходить вместе покушать в местное кафе, сейчас время обеда. Ким соглашается, не желая оставаться в одиночестве.

*****

Подписав полученные документы Чонгук отпрашивается с работы. Нужно перевезти вещи из отеля и вызвать клининг, наверняка в квартире сейчас пыльно и грязно. По дороге домой ему приходит сообщение от Джина, с информацией о том, что Тэхён свёл метку и просит быть осторожнее ближайшие дни. Злость. Обида. «Как он мог? Даже месяца не прошло! Зачем?» Чонгук знает и понимает зачем и как. Он помнит заплаканного и страдающего Тэ, когда тот узнал про измену. Но почему-то так неприятно в глубине души… Пятно на руке чешется всё сильнее, оно расползлось уродливой кляксой и покрылось пузырями. Альфа решает заехать по дороге в аптеку, купить мазь заживляющую какую нибудь и бинты. Ближе к вечеру, когда полупустая квартира сияла чистотой, а вещи были разложены по своим местам, у него поднялась температура. Страшный озноб и холодный пот пробирает всё тело, ломает и выворачивает кости. Чон в кровати, забившись под одеяло и съежившись в комок пытается согреться. Не получается. Голова кружится, сознание едет, выдавая в мозг яркие, насыщенные картинки прошлого. Тэхён, его Тэхён, такой красивый, нереальный, жмурящися под ним и так сладко стонущий его имя на глубоких толчках опухшими от поцелуев губами… Ласковый и нежный Тэхён, когда у Чона не получалось найти работу и он психовал на всех… Поддерживающий, теплый Тэхён, всегда находящий время на него, отворачивающийся от всего мира ради него одного, когда альфа опускал руки и сдавался... Всегда заботливый и уютный Тэхён, встречающий с работы каждый день, несмотря на свою усталость… Тэхён, покупающий на последние деньги подарки, лишь бы порадовать и сделать приятно… Эти воспоминания общего счастья обрушились мощной лавиной, снося напрочь разум, погребая под собой сознание. Чонгук наяву чувствует его запах сейчас, ощущает пальцами шелк кожи, может потрогать витающую в воздухе любовь, исходящую от омеги. Это так ярко, так больно, что он задыхается, жмурится и мычит сквозь сжатые до скрипа зубы. Блядь! Он рычит от этой эмоциональной муки, скулит побитой собакой, заливается слезами, зажимает рот руками и молит всех богов, чтобы это поскорее закончилось. И в то же время надеется, что миг счастья в воспоминаниях не закончится никогда. Больно. Сука, как же больно! Сердце заходится в бешенном ритме, и Чонгук, не выдерживая, проваливается в бессознательную темноту.