Осколки вечности

***

— Ты знаешь, бабуля, я почти перестал искать его по утрам… Раньше я всегда, когда просыпался, шарил руками по кровати, пытаясь нащупать его рядом с собой. Я так привык, что он рядом… Это сложно. Я постоянно дергаюсь, забываю, что мы не вместе… Тэхён в парке возле дома. На улице тепло, он сидит на траве, оперевшись спиной о дерево и записывает свой дневник на телефон. Сегодня выходной, он в ставшем любимым сером спортивном костюме. Штаны, кроссовки, толстовка с капюшоном. Телефон плохо фокусируется, у омеги немного дрожат руки — ему снизили рекомендуемую дозу успокоительных, и это сказывается на его состоянии. — Я пугаюсь, не находя его вещей в ванной. Когда чищу зубы, спросонья всегда мелькает мысль: «А где щётка Гука?»… Когда готовлю, по инерции добавляю больше перца, ведь он любит острое. А когда сажусь кушать, тянусь ко второй тарелке, собираясь наложить порцию и для него… Бабуль, я вчера кофе купил домой по привычке, хотя не пью его совсем… Хосок говорит, нужно время, боль притупится. А сколько времени-то? Год? Два? Мне так плохо, знаешь, я… Я смирился, что он не хочет быть со мной, понимаю это мозгом, но… Как заставить себя?.. Я не делаю это специально, почему-то всегда получается так, что я совершаю какое-то действие, а потом осознаю, что не нужно было. Не для кого делать. Это привычка? Он выдыхает, закидывает голову и закрывает глаза. Опускает руку, в которой держит телефон, не обращая внимания, что снимает себя снизу, помещая в кадр только грудь и подбородок. Нет смысла стараться, он все равно никогда не пересматривает видео, и не показывает никому. Просто вываливает всю накопившуюся боль, разбирается в мыслях и идёт дальше. Поправляет беспроводной наушник, и шепчет: — Сколько времени я буду отвыкать от его присутствия? Как долго? Но мне нужно это сделать, да? Да, нужно. Я не хочу повторять историю родителей… Но как же это сложно… Бабуль, мне тебя так не хватает сейчас… У него текут слезы, он закусывает губу и жмурится, вытирая ладонью мокрые щёки. — Они мне говорят все, что я сильный, и справлюсь, только сил у меня почти нет. Где мне их брать? Так хочется тепла, спокойствия, объятий… Сокджин хотел приехать сегодня, но у него завал на работе, а Хосока я не буду о таком просить… Это неловко как-то, да и как я ему скажу? Он смотрит в камеру и вымученно улыбается. — Я посмотрел сегодня щенков в интернете. Хочу всё-таки взять себе собаку. Небольшую какую-нибудь… Шпиц, возможно? Мне будет о ком заботиться, и кого любить… Собака ведь точно не предаст, да?.. Качает головой, выключает запись и ещё долго сидит, слушая музыку в наушниках, глядя в небо на летящие высоко, белые, пушистые облака.

*****

— Нет, хочу как на фото, именно такое. Чонгука шатает, у него трясутся руки. Он выглядит ужасно. Мятая, заляпанная чем-то жирным черная футболка, рваные джинсы, всклокоченные, грязные волосы, торчащие сосульками в разные стороны. Ужасный перегар вперемешку с запахом пота и сигарет. Он в тату салоне, тычет телефоном с открытой фотографией метки в лицо мастеру. Тот флегматично кивает, просит показать место для тату и отрицательно мычит увидев свежий шрам. — Я не буду бить по незажившему рубцу. Либо на другом месте, либо никак. Чонгук осоловело хлопает глазами. У него забит почти весь рукав, выше или ниже не получится сделать. Он угукает и тянет левую чистую руку. — Тогда здесь. На том же месте. Мастер просит оплатить процедуру вперёд, и начинает готовить инструменты. Спустя два часа Чон выходит из салона. Этот Юнги оказался хорошим мастером, сделал очень похоже, тату не отличить от настоящей метки. Оно сейчас под пленкой, и Гук бережно водит по контурам дрожащими пальцами. Заходит за угол здания, где в подвале и находится салон и садится на бетон, прислонившись спиной к стене и вытягивая ноги. Не спеша достает пакетик с таблетками, закидывает сразу две в рот и медленно разжевывает, не обращая внимания на горечь. Он где-то читал, что если препараты попадают в организм таким способом — действие наступит быстрее. Вдох. Выдох. На улице темно и прохладно, вечер давно наступил. Альфу мелко трясёт, и непонятно из-за чего. От беспрерывного запоя, от наркотиков или от холода апрельской ночи. А может, от всего разом, его это не волнует. Он закрывает глаза, чувствуя расслабление во всех мышцах, мысли медленно и шумно перетекают в голове одна в другую, рисуя яркие картинки.

Flashback

— Гук-а! Смотри, смотри, ну смотри давай, у тебя такая же! Тэхён трясет шестнадцатилетнего Чона за плечи, радостно крича и прыгая от эмоций. Чонгук стоит зажмурившись, не веря в происходящее. Он боялся, очень боялся, что метка будет не как у Тэ. Он младше на полгода, поэтому омега получил свой знак раньше него. Распахивает широко глаза, и видит свою ласточку. Она точь в точь как у Тэхёна, небольшая, сантиметров пять от клювика до конца раздвоенного хвоста и примерно столько же от одного края крыла до противоположного. — Тэ… Он шепчет, замерев, счастливыми блестящими глазами глядя на свою метку. Он так боялся, до трясущихся коленок, до паники, что Тэхён будет предназначен не ему. Сомневался, что ему, такому обычному достанется именно этот омега. Такой потрясающий, живой, искренний, добрый, честный, справедливый, умный... Невозможный. Он хватает его в охапку и кружит, крепко прижав к себе и улыбается как сумасшедший. Плачет, впервые почувствовав связь. Тэхён рад и счастлив, Гук четко ощущает его чувства. Они долго шептались, лёжа в кровати, в комнате Чонгука, после праздничного ужина. Строили планы, смеялись, ревели от бушующих эмоций и обнимались. Тэхён его тогда впервые поцеловал. Взял его лицо в свои ладони и неуклюже, мокро и неловко поцеловал. Они учились друг на друге, смущались, краснели и испытывали такой вихрь эмоций на двоих, что голова кружилась, переполняя эйфорией сознания. Гук растекался в его руках мягким пластилином, это было невероятно. Первый поцелуй, подаренный на день рождения истинному. Сердце трепыхалось в бешенном ритме, дыхание было сбитым, руки потели и дрожали. Но это было волшебно. Одуряюще сладко и нежно. Они как одержимые зацеловывали друг другу лица и руки, шептали какие-то глупости, впервые обнажая свои чувства. Тихо смеялись, влюбленно глядя друг на друга. Тонули в этом, с радостью ныряя в глубину, отдаваясь таким по-детски сильным чувствам. Чонгук тогда поклялся самому себе, что вылезет из кожи вон, но сделает Тэхёна счастливым…

End flashback

У альфы текут слезы градом, он не знает, сколько времени он так сидит в подворотне, да это и не важно сейчас. Таблетки, что он съел, усиливают воспоминания, они становятся такими яркими, насыщенными, четкими. Он как наяву все видит, слышит и чувствует под их действием. Когда, в какой момент он отдалился от Тэхёна? Как он мог забыть обо всём, что было? Когда он поставил окружающих выше него? Как позволил рутине затмить его чувства? Как он вообще мог захотеть свободы от Тэ? Как он мог не замечать этого и считать нормой происходящее? Больно. Удушающе, адски больно. Он вскакивает, и сильно замахиваясь, бьёт кулаком в стену со всей дури, пытаясь болью физической заглушить боль душевную. Бьёт, не жалея сил. Раз, второй, третий... Не помогает. Он уже не чувствует руку, ему всё равно на порванную кожу и сбитые костяшки, без разницы, что кровь течет, заляпывая все вокруг. Ему это нужно, он хочет наказать себя, почувствовать эту физическую боль, хоть куда-то выплеснуть эмоции. Получить хоть каплю облегчения таким способом. Размазывает слезы и кровь по лицу, закрывая рот ладонью и скулит, падая на колени. Что он натворил… Как ему исправить всё? Как вернуть обратно?

*****

Джин задумчиво хмурится, глядя в экран телефона, где открыто мобильное приложение банка. Он должен был получить подтверждение перевода оплаты за квартиру от Чонгука, но время десять вечера, а тот не отвечает. — Что-то случилось, Джин-и? Намджун садится рядом на диван, обнимая за плечи мужа. — Я не получил перевод от Гука… Я звонил ему весь день, и на работу даже, но мне сказали что он уволен. Как думаешь, может случилось что-то? Сокджин переживает. Он знает Чона столько же, сколько и Тэхёна, он их обоих считает своей семьёй. Он не простил грязный поступок Гуку, но любить и переживать не перестал. Намджун целует его в висок и предлагает съездить утром проверить, если тот не объявится.

*****

— Эй, ты чего это тут? Хриплый голос выдергивает из мыслей. Чон вздрагивает, щурится, и в неярком свете далёкого фонаря, с трудом узнает тату мастера. Перед глазами пелена, картинка двоится, расплываясь кляксами. Он шатается, упираясь руками в стену, стоя на коленях перед ней. — Как тебя там… Чонгук? Такси тебе вызвать? Юнги стоит, запихнув одну руку в карман черных штанов, второй держит сигарету. Разглядывает спокойно альфу. Тот мотает головой, мычит что-то нечленораздельное и заваливается набок, теряя сознание. Мин смотрит на это, брезгливо поджимая губы. «Вот и что с ним делать? Откинется тут — проблем потом не оберешься, с салоном же рядом, и тату свежее. Увезти к себе? А он у меня дома типа не сдохнет? Ну вот за что мне это, а?» Осторожно подходит к Чону, щупает шею двумя пальцами, проверяя пульс. Вроде живой… Шарит по карманам, находит пачку сигарет, ключи, разряженный телефон и пакет с таблетками. Решает всё-таки увезти к себе. Зарядить мобильник и позвонить любому из телефонной книжки, чтоб забрали этого. «Сука! Вот нахуя тебе столько мышц? Я же надорвусь сейчас тут…» Еле тащит до своей старенькой машины. С горем пополам загружает его на заднее сиденье, садится за руль и заводит авто. «Не дай божечки он мне тут наблюет… Хотя... Кровью уже и так всё перемазал...» Хмыкает собственным мыслям и выезжает с небольшой стоянки около салона.

*****

— Можно я тебя обниму? Тэхён, я знаю что тебе сейчас тяжело... Хосок осторожно кладет руку на плечо омеги, заглядывая в глаза. Они дома у Тэхёна, сидят на диване в гостиной, Хосок приехал проведать его. Омега молча перекидывает ноги через его бедра и обнимает за талию, осторожно прижимаясь. Падает головой ему на ключицу, упираясь лбом в шею. Альфа тянет его ближе к себе и качается из стороны в сторону, даря свое тепло и поддержку. Зарывается носом в шелковистые волны волос и шепчет: — Все будет хорошо, Тэхён. Скоро станет не так больно, обещаю. Я рядом, хорошо? Тэхён ничего не отвечает, расслабляясь в этих крепких, ласковых и теплых объятиях. Почему-то он верит Хосоку.