Осколки вечности

***

Первое, что чувствует Чонгук просыпаясь — боль. Сильная, тянущая, острая боль. Рука опухла, она неаккуратно замотана бинтом, пропитанным насквозь кровью, уже запекшейся коричневыми пятнами. Запястьем невозможно пошевелить, оно будто сломано, как и все кости, идущие к пальцам. Он осторожно шевелится, пытаясь понять, где находится. Морщится от головокружения, медленно садится и приоткрывает глаза. Во рту пустыня с горьким привкусом перегара, в голове набатом стучит пульс, оповещая о похмелье и начинающейся ломке. Альфа на полу, на тонком матрасе, в небольшой комнате, которая служит своему хозяину целым домом, как видимо. В ней расположено всё: небольшая плита, холодильник, кровать, шкаф, стол. Входная дверь и рядом с ней ещё одна — видимо в санузел. Всё чистое, уютное, но потрепанное. На кровати сидит альфа и с непонятным любопытством наблюдает за проснувшимся Чоном. — Ну привет, Чонгук. Голос хриплый, прокуренный. В комнате полумрак — окно зашторено. — Вот скажи мне, нахера ты вчера наелся таблеток, м? Ещё и возле моего салона… Он тянет слова, доставая сигареты из кармана и закуривая. Смотрит на Чонгука с жалостью и брезгливостью. — Вот я ещё одного не понимаю… У тебя дорогущий телефон, а выглядишь ты как бомж… И сигареты дорогие, а таблетки самые дерьмовые, какие только могут быть… Ты ограбил кого-то? Он стряхивает пепел в банку из-под кофе, стоящую рядом с кроватью. Чонгук морщится и хрипит: — Я в туалет хочу, давай я схожу, а потом поговорим? Аккуратно встаёт, опираясь на здоровую руку, и шатаясь идёт к двери в санузел. Долго шумит водой, пытаясь размочить и оторвать присохший бинт. Психует, дёргает сильно, пуская кровь. Шипит на это, и засовывает руку под ледяную струю, второй пытаясь умыться. Выходит, топчется на месте, не зная что делать дальше. Он хочет домой побыстрее, там виски вроде оставалось ещё, но не уйдешь же просто так. Ему без разницы, как он тут оказался, без разницы как он разбил руку, всё, что имеет значение — алкоголь и таблетки. Он хочет обратно к своему Тэхёну, хотя бы в воспоминаниях. Альфу начинает мелко трясти, картинка перед глазами нечеткая, расплывающаяся. Мозг медленно ворочает тягучими мыслями, с трудом обрабатывая информацию. — Ты мне за химчистку должен. Весь салон уляпал кровью. — Юнги хмыкает, подбородком указывая на матрас. — Давай, делись, что у тебя такого случилось. Чонгук вздыхает и падает на матрас, садясь спиной к альфе и опираясь о кровать. Решает не спрашивать, почему тот интересуется этим, ему без разницы, и рассказывает, сжимая информацию до минимума. Быстрее закончит разговор — быстрее свалит отсюда. — Если коротко, то я разорвал связь с истинным, и очень об этом жалею. Хочу вернуть всё обратно. Но я накосячил. Он не простит. Всё. Юнги оглядывает его оценивающе и ехидно тянет: — Это который на заставке у тебя, да? Он красивый... И ты думаешь, он захочет хотя бы выслушать тебя, когда ты в таком виде и состоянии? И нахуя ты ему будешь нужен такой? Смеётся, закашливаясь дымом очередной сигареты. Чонгук зло дёргается, вскакивает и шипит сквозь зубы от боли. — Пиши адрес, приедешь, отдам деньги за что ты там говорил. Диктует адрес, хватает свой телефон со стола и вылетает вон. Да как этот шепелявый посмел его осуждать?!

*****

Сокджин с Намджуном уже минут пятнадцать трезвонят в дверь квартиры Чона. Ответа нет, и они решают зайти так, благо ключи есть. Квартира в убитом состоянии. Окна все открыты, по комнатам гуляет ветер, поднимая и кружа пепел с бумажками над всеми видимыми поверхностями. Сквозняк не спасает от запаха дыма сигарет, алкоголя, пыли и затхлости. Чонгук видимо совсем не выносит мусор, и все пищевые отходы протухли давно. Повсюду валяются пустые бутылки, окурки, какие-то непонятные мятые обертки, пустые пачки из-под сигарет… Сокджин в ахуе, как и Намджун. Чонгука нет, и они в растерянности стоят посреди квартиры, с диким шоком разглядывая творящийся здесь хаос. Они закрывают двери и спускаются вниз, обратно в машину, размышляя где искать Чона, и что с ним могло вообще произойти. Уже выйдя из подъезда, замечают бредущую, шатающуюся фигуру Гука. Он идёт, не замечая ничего вокруг, сам с собой разговаривает, нелепо взмахивая руками, когда ноги на шагах не держат ровно. — Чонгук! Что с тобой? Кто тебя так? Поехали, тебе нужно в больницу… Джин в панике, начинает суетиться, видя разбитую, опухшую, кровоточащую руку и в целом потрепанное состояние альфы. Тот медленно моргает, пытаясь осознать, кто перед ним. Понимает, и хрипит: — Зачем вы здесь? Омега стоит ошарашенно хлопая глазами, а Джун объясняет, видя неадекватность Гука: — Ты должен был вчера перевести деньги, но с самого утра не отвечал. Мы приехали узнать что случилось. Мы волнуемся за тебя, Гук. Чонгук ухмыляется криво, ему хуево, у него ломка, крыша едет, сознание отказывается подчиняться. Юнги забрал таблетки, а он хочет к Тэхёну. Да, к Тэхёну. Ему нужно срочно к нему. Смотрит на Джина и игнорируя всё, спрашивает: — Где Тэхён? Скажи мне, где он? Сокджин удивлённо на него пялится, будто видит в первый раз, и молчит. Чонгук начинает злиться, его бесит всё, он не хочет никого видеть, и разговаривать ни с кем не хочет, его колотит, и раздражение клокочет в груди. Так сложно сказать что-ли? Он щурится и цедит сквозь зубы: — Сейчас переведу деньги, и идите нахуй. Отъебитесь от меня все! Сам найду! Разворачивается и идёт к подъезду, оставляя за спиной чету Ким стоять в ахуе. Падает, спотыкаясь на ступеньках и громко матерится от боли в задетой руке. Джин было дёргается к нему, но Джун его тормозит, хватая за локоть и качает головой, на невысказанный вопрос. — Это бессмысленно сейчас, Джин-и, ты сделаешь только хуже. Поехали, дома подумаем, что с этим делать.

*****

Тэхён просыпается утром одномоментно. Открывает глаза и понимает, что не может пошевелиться. Он лежит на Хосоке, одним боком съехав к спинке дивана, закинув на него ногу. Альфа как-то очень бережно, но вместе с тем крепко его обнимает, тихонько сопя в макушку. Ким пытается понять, как так получилось, что они спят тут вместе. Вспоминает, что сидели обнимались вечером. Видимо он заснул, расслабившись, как и альфа. Пытается аккуратно встать, но не выходит — конечности затекли. Он в попытке подняться, падает Чону на грудь, не удержавшись на ослабших руках. Хосок вздрагивает и открывает глаза, испуганно глядя на омегу. — Я… Мы… Ты… Тэхён заикается неловко, не зная как объяснить происходящее. Он всё ещё лежит на альфе, почти касается его носа своим, Чон же всё ещё держит его, обнимая руками. — Ты уснул вчера, и я видимо тоже. Привет? Хосок смотрит ему в глаза, тепло улыбаясь. Тэхён сейчас такой милый! Уютный, растрепанный, сонный. В этом своем домашнем, плюшевом бежевом костюме. Это определенно лучшее утро за последние лет пять в жизни альфы. Он расцепляет руки, и помогает омеге сесть. — Прости, я не знаю, как так получилось… Мне жаль, извини, пожалуйста… Тэхён смущённо шепчет хриплым после сна, бархатным голосом, искренне переживая, что доставил неудобства. Альфа широко улыбается, хрустит позвонками в шее, наклоняя голову в разные стороны и отвечает: — Все хорошо, Тэхён, не извиняйся. Правда. Я ведь тоже заснул тут. Кто первый в душ? Неловкость исчезает, омега отправляет Чона в ванную, а сам идет готовить завтрак. Это так странно. Он никогда не спал с другими людьми, кроме Чонгука. Он не готовил никому кроме него завтраки по утрам. Тем более, не просыпался ни с кем, кроме него в обнимку. У него странно хорошее настроение, а происходящее почему-то не напрягает. Спокойствие и умиротворение, вот что он сейчас чувствует. И это странно. За окном раннее утро, солнце только поднимается, из открытого окна слышно шуршание проезжающих редких машин и пение птиц. Сходив тоже быстро в душ, Тэхён за завтраком попросил Хосока съездить с ним выбрать щенка в питомнике. Он твердо решил купить себе собаку, ярко осознав этим утром, что настроение у него хорошее, потому что он проснулся не один, а в компании. Он не чувствует себя сейчас одиноким. И не хочет впредь. Хочет просыпаться, зная что ему есть о ком заботиться и кого любить. Альфа соглашается и собирается уходить, ему нужно успеть до начала рабочего дня заехать домой переодеться. Это определенно лучшее утро Хосока за последнее время.