Отправить до востребования

30.07.1942 г. Здравствуй, милый мой! Война идёт уже год. И кажется, она всё же надолго и будет не такой лёгкой, как нам думалось вначале. Я это уже давно поняла. Немец наступает на Дону, тут сущий кошмар! Впрочем, кошмар сейчас везде. Я даже уже смогла привыкнуть к такому. Если меньше думать об этом, то несколько легче это переносить. Скажешь — я черствею, забываю о сочувствии, сострадании. Возможно. Но ведь невозможно помочь всем на этом свете. Тем более на войне, когда чтобы выжить надо убивать. Без сожаления, сострадания и пощады. Врагов особенно. Коля теперь из Москвы редко выбирается, всё больше в высоких кабинетах бывает. Он получил новое звание — диввоенюрист. Того гляди совсем в большие начальники выбьется. Мне он реже стал писать. Зазнаёся, забывает, кто ему помогал в расследованиях. Впрочем, ты же сам знаешь Колю, он вполне может так поступать, пропадать из виду надолго. А я вот перевелась вновь на Юго-западный фронт. Обстановка тут хуже чем то, что было в Киеве или даже Харькове. Никакого наступления не случилось, немец держит свою оборону. И не просто сидит в обороне, а наступает. Мы отдали Ростов, немец пытается взять Воронеж. А ведь совсем недавно мы держали это всё. А я сама не так давно в Ростове была. Немцу его лишь на неделю сдали, потом быстро отбили. А теперь?.. Неужели повторится то, что было в сорок первом?! Подумать о таком страшно. Даже не представляю, где и как буду тебя искать среди этого всего. Уже почти год от тебя так ничего и нет, ни строчки, ни слова. В документах тебя провели всё же как пропавшего без вести. Хотя, мне кажется, это уже давно сделали, как только мы оказались в Москве. Просто Коля мне про это не рассказывал (жалел наверное). А тот день, когда ты пропал, я теперь не забуду. Никогда. Пока буду жить, буду его помнить. И мстить. Беспощадно мстить за тебя, за себя, за нас и того, что могло бы быть у нас. О себе же нечего рассказать. Всё как всегда — ничего нового. Дел у нас полно, буду работать по ним. Горячо целую тебя. Твоя Света.