Совсем как во сне

Первая встреча с соулмейтом у Джейка произошла довольно рано, когда Лейла совсем недавно стала частью семьи, а учёба в средней школе казалась многообещающим жизненным этапом. Тогда об отношениях не было никакого чёткого представления, лишь наглядные примеры в лице мамы и папы, диснеевских принцев с принцессами, а также глупых ребяческих слухов про соулмейтов на переменках. Интерес у мальчишки к подобному отсутствовал, для него любовь это что-то про взрослых, которым почему-то очень нравилось заниматься скучными прогулками. Всё-таки это не катание на скейте, не математика, не футбольный матч на школьном дворе и даже не книжки про приключения на необитаемом острове, а потому юный Джеюн не задавался вопросами про принцесс. Это был обыкновенный сон про то, как он тёплым весенним утром выгуливал Лейлу в одном из парков Кэрнса. Повседневность и ничего более, только вот людей в округе не наблюдалось, что довольно странно для популярного у собачников места. Пустота не угнетала, а наоборот только радовала, ведь можно было порезвиться со своей любимицей вдоволь, никому не мешая. И этот сон по праву можно было бы отнести к категории приятных, но крайне непримечательных, о которых забываешь к следующему дню, если бы не незнакомый мальчишка, что сидел на скамейке в укромном месте. Его Джеюн встретил случайно во время игры с собакой, когда закинул мячик слишком далеко. Лейла не смогла принести обратно игрушку, а потому пришлось отправиться на поиски вместе с ней. Нашёлся мячик довольно быстро под одним кустом и проблема решилась просто, да только вот дружелюбную колли привлекла уже не дальнейшая игра, а одинокий мальчик, к которому она подбежала. Незнакомца очаровала Лейла тоже, но погладить по голове её не торопился, хотя и очень хотел. На такое проявление осторожности её хозяин сказал, что собака не кусается, а ещё очень любит, когда её чешут за ушком. Каково же было удивление, когда парнишка лишь непонимающе похлопал глазами и что-то довольно тихо и быстро спросил на корейском. Джеюн не привык разговаривать с кем-то кроме семьи на втором языке, а потому слова собеседника были пропущены мимо ушей. Корейцев он встречал не так уж часто, да и предпочитал с ними общаться на английском, который понимал в разы лучше, так ещё и думал именно на нём. Неловкая, конечно, ситуация, но парень, пытаясь исправить положение, приложил все свои усилия, чтобы заговорить на одном языке с незнакомцем. — Извини, я не очень хорош в корейском, что ты только что сказал? — А, да вот хотел спросить про твою собаку. — Немного нерешительно начал мальчишка, всё изучая красивую колли, которая так мило виляла хвостом, напрашиваясь на ласку. — Её можно погладить? — Да, конечно. Лейла добрая, а ещё она очень любит, когда её за ушком чешут. — Присел на скамейку рядом с пареньком Джеюн, наблюдая за тем, как тот осторожно погладил по голове собаку, которая в свою очередь лизнула его руку. — Кажется, ты ей очень понравился. Мальчишка был на вид робким, к Лейле относился крайне трепетно, боялся спугнуть или же сделать что-то не то. Даже почесать за ушком решился не сразу, но каков же был его восторг от одного лишь вида очень счастливой и безумно очаровательной собаки, которая и хвостом быстро-быстро виляла, и руки лизала, и будто бы улыбалась. И сразу за маской стеснения проглядывалась натура точно такого же любознательного мальчика, которому нравятся домашние животные. — А как тебя зовут? Ты мне не кажешься знакомым, — наблюдая за тем, как его любимица растопила ещё одно сердце, спросил Джеюн. И этот вопрос был как нельзя кстати, ведь ещё с самого раннего возраста детей учили быть внимательными к людям и обстановке во снах. Это обосновывалось тем, что человеку может присниться только то, что он сам когда-то видел или знал, исключение составляли соулмейты. Любое отклонение от привычного указывало на присутствие родственной души, будь то необычные места, непонятные предметы или незнакомые лица. Правда, не всегда новые люди во снах были именно соулмейтами, порой это всего лишь друзья, коллеги или родственники, которые случайно оказывались частью обстановки сновидения. — Ли Хисын. — Повернулся к Джеюну мальчик. Некоторое время он внимательно изучал лицо собеседника, но и сам не нашёл в нём знакомых черт. — Если честно, то и я тебя впервые вижу. Мама мне как-то говорила, что во сне мы можем узнать свою родственную душу… Неужели ты мой соулмейт? — Не знаю. Мне родители рассказывали, что понимание приходит само, когда старше становишься. — Он лишь пожал плечами, — давай будем просто дружить, а там уже сами разберёмся кто наши соулмейты, когда станем взрослыми. Меня, кстати, Шим Джеюн зовут. Мальчик протянул Хисыну свою руку с оттопыренным мизинчиком, намекая на то, что это не просто предложение, а важная договорённость. Всё-таки в их возрасте пускай дружба и возникала на ровном месте, но воспринималась она с первых же секунд крайне серьёзно и требовала клятвы. — Мне всегда было любопытно, каково это – дружить во сне. — Хисын обхватил своим мизинцем чужой и со всей взятой на себя отвественностью ещё пару секунд не отпускал палец нового друга, даже ощутимо задержался, показывая тем самым, что обещание для него много значит. Лейла долго без внимания оставаться не любила, особенно во время прогулок, а потому она старалась привлечь внимание мальчиков, которые, кажется, немного позабыли о главной звёздочке этого сна. Благо её можно было занять игрой в мяч, что очень оказалось кстати, ведь ребятам хотелось узнать друг о друге как можно больше. — Джеюн-а, а ты где живёшь? Может, сегодня встретимся, когда проснёмся? — Наблюдая за резвящейся собакой, спросил Хисын. — Просто мне гулять не с кем, а погода такая хорошая… — Мой дом на Вью-стрит, недалеко отсюда. Кстати, можем в этом парке и встретиться, я как раз здесь частенько с Лейлой играюсь. — Вью-стрит? Никогда не слышал о такой улице. А ты сам из какого города? — В голосе парня слышались нотки разочарования, ведь друг новый появился, а гулять ему всё ещё не с кем. — Я вот из Намъянджу, но могу с тобой в Сеуле встретиться на этих выходных, мы как раз всей семьёй туда поедем в зоопарк. Разочарован был не только Хисын, но и сидящий рядом с ним Джеюн, который с некоторой периодичностью кидал Лейле игрушку, а иногда давал это делать и своему собеседнику. Услышав слова про Сеул, он понял, что своего нового друга увидеть не сможет, по крайней мере ближайшие несколько лет точно. — Эх, мы вряд ли тогда встретимся. Я в Кэрнсе сейчас живу, это Австралия, — обречённо вздохнул Джеюн. — Был пару раз в Сеуле, там классно. — Австралия, значит… Никогда там не был, но обязательно ещё увижу, когда вырасту и смогу путешествовать. — А зачем ждать столько лет, чтобы увидеть? Давай я тебе покажу свой город, раз уж мы здесь. И вновь глаза скромного мальчишки загорелись, сон для него с каждым мгновением становился всё более особенным. И с собакой красивой поиграл, и нового друга нашёл, так тот ещё и собрался показать то, какова же жизнь в другой стране, а точнее на другом континенте. Хисын практически сразу согласился на предложение Джеюна, от такого в принципе отказаться было невозможно. — Кстати, а ты английский знаешь? Здесь все в Австралии на нём разговаривают. — Немного, мы в школе его учим, но сам предмет сложный такой… — Парню было неловко признавать, что с иностранным языком у него сейчас проблемы, потому хотел скорее сменить тему. — А тут где-то рядом есть кенгуру? И так мальчики провели достаточно много времени вместе. Джеюн показал дом, где он жил, свою школу, успел даже отвести на пляж, а Хисын восхищённо разглядывал тропические деревья, необычных букашек и вывески на малознакомом ему языке. Разговаривали ребята о всяком, начиная с пересказа сюжетов любимых мультиков и заканчивая уже на том, кем они хотят стать, когда вырастут. Только вот сны имели свойство забываться… Джейк мало что помнил о своём первом сне с соулмейтом, в памяти была лишь игра с Лейлой, клятва на мизинчиках и то, как долго они добрались до пляжа. Лицо, имя и разговоры бесследно пропали, от того робкого мальчика из Кореи остался только недосягаемый образ, который иногда появлялся в других сновидения снова и снова.