старания.

Ключ в двери повернулся, и в прихожую маленькой квартирки ввалились два парня. Смеющиеся, красные от алкоголя, в куртках, пропахших табачным дымом... и такие счастливые. Наконец они встретились, спустя целое лето, проведённое на стажировках в разных городах. Вечер в баре по случаю приезда Томы в город прошел лучше некуда, а последующая за ним прогулка сделала день ещё более значимым и душевным. Собрались все: и Горо, и Итто, и Аяка... и, конечно же, Аято. Тот, встречи с кем Тома ждал больше всего, парень в которого он был был влюблен со школьной скамьи, и с которым уже так долго был вместе. Много чего накопилось за лето, куча интересных историй и радостных новостей, но ни одна из них не могла сравниться с моментом, когда Тома, только сошедший с поезда на перрон, увидел его. Худощавая высокая фигура, крашеные волосы заплетены в аккуратный хвост, и теплое клетчатое пальто в прохладный осенний вечер. Сомнений быть не могло — это Аято! От волнения Тома выронил спортивную сумку из рук, и кинулся в объятия к своему парню. И в этот момент сердце его едва не остановилось от счастья. А теперь, он под руку с ним поздним вечером заходит маленькую квартирку, принадлежащую Аято. И сейчас они вдвоем, наедине. Снова и снова пересказывая все события вечера, Аято подключает к приставке пару джойстиков, а Тома падает на кровать-полуторку, стоящую в центре стены и оглядывает комнату. Светлые стены, мягкая кровать, шкаф и письменный стол с компьютером на нем, старый телек, плакаты рок-групп 60-х, известных, казалось бы, одному лишь Аято.... Ничего не изменилось. Все как в старые-добрые. Аято падает рядом с ним. От него все ещё пахнет алкоголем, но Тома этого не чувствует, потому как сам пропах им насквозь. Им хорошо. На лице Аято все та же милая, дружелюбная ухмылка. Кто-то может ощутить холодок, которым она явно отдает, и он явно не ошибётся. Такая уж манера себя держать, даже будучи не в самом трезвом состоянии. Но Тома хорошо знает Аято... и прекрасно знает, каков он на самом деле. За внешним холодным спокойствием скрывается желание быть нужным и самому любить кого-то. Тома знает об этом лучше остальных. И вот дело уже идет к ночи, они вдвоем играют сначала в какой-то файтинг, потом в кооперативный платформер, потом во что-нибудь еще… Красота, да и только! Как вдруг игры наскучивают. И хотя алкоголь уже заметно выветрился, рука Аято тянется к коленям Томы. — Эй? Ты не возражаешь? — А я-то думал уже не доживем. Я только «за», а ты? Ты не устал, Аято? — Тома как всегда заботлив. — Нисколечко — Его ладонь прошлась от бедра Томы к его ягодицам, после чего, собрав свои силы, он подвинул парня ближе к себе. — Так лучше — улыбнулся Тома. Так они сидели еще несколько минут, обнимаясь и втупляя в экран ноутбука, стоящего на полу, где фоном шел какой-то сериальчик. Тома взял Аято за руку. Его ладонь, как всегда холодная, но в то же время такая мягкая. Руки Томы же были совершенно другие — теплые, но сухие, местами грубоватые из-за любви к рукоделию. Теплые чувства, казалось, разливались по всему телу; так хорошо, хоть и волнительно было на душе Томы. С щенячьим обожанием он поглядывал на Аято. Тот в свою очередь выражал стоическое спокойствие, но глаза его поблескивали игривым огоньком. Он так скучал по Томе… По его светлым зеленым глазам, его пытливому взгляду, по тому, как тот старался обходиться с ним со всем внимание и любовью. Да и сам Аято относился к нему очень трепетно, ведь он — хороший человек, лучший из тех, кого знал Аято. Поэтому да, он любил его. Парень аккуратно потянулся губами к лицу Томы, оставив на его щеке нежный поцелуй. Тома смущенно отвел взгляд куда-то в сторону, но не прошло и мгновенья, как он в ответ поцеловал Аято в щеку, после чего разжал руку парня и зарылся своей в голубые волосы. Он притянул его лицо ближе, и немного посмотрев Аято в глаза, поцеловал его в губы, а тот в свою очередь обвил шею Томы руками. Долгие, теплые, медовые поцелуи оставались на губах, разливались красными пятнышками по шеям. Их тела были так близко, Тома был готов раствориться в Аято, стать одним целым. Внезапно ладонь Томы легла на пах Аято, легонько надавив, он почувствовал, что в его штанах понемногу становится тверже. Не убирая руки, Тома привстал и навис над другом. Тот в свою очередь, нисколечко не смущаясь, старался прижать Тому к себе, и повалил его на бок. От неожиданности с его губ сорвалось тихое «ах!», но он не стал сопротивляться. — Позволь сначала мне сделать тебе приятно. — Аято говорил тихо, с придыханием. — Попробуй — улыбнулся Тома. В это время Аято успел чуть-чуть сползти вниз, и, не убирая рук, с шеи целовал его выступающие ключицы, иногда покусывая места поцелуев. Тома же в этот момент аккуратно теребил в руке яички партнера сквозь джинсы. Вдруг рука Аято соскользнула вниз, к груди. Средний и указательный пальцы зажали один нежно-розовый сосочек, в то время как языком он ласкал другой. Возбуждение волной пробежало по телу Томы. Теперь его член упирался в бедро Аято, которое он зажимал меж своих ног. Так они и сплелись. — Я так понимаю, ты готов? — усмехнулся Аято. — В той же степени, что и ты. Аято спустился еще ниже — к животу и ближе к паху. Он снял с шеи Томы и вторую руку, и провел ладонью вдоль четко очерченных кубиков пресса, внимательно изучая рельеф. Тома чертовски хорошо! Как всегда! — А теперь, пожалуйста, убери свою руку с моих яиц. Просто получай удовольствие. Тома послушался. Одним движением Аято снял с себя рубашку, затем расстегнул ширинку на джинсах парня, потянул их вниз, после чего приспустил боксеры Томы. Теперь его взгляду открылся и длинный, толстенький член, и, конечно, в эрегированном состоянии. Тома слегка покраснел, — так бережно Аято провел пальцами от основания до самой уздечки, и все это глядя ему в глаза с не меньшей нежностью. После он опустил голову и провел языком по той же траектории. Тома повернулся на спину вполоборота, чтобы облегчить парню задачу. Вдруг Аято снова поднял взгляд: — Пожалуйста, расслабься. — Тома кивнул. Ладонью Аято ухватился за основание, а сам принялся точечно посасывать тело и головку члена, как по время поцелуев. Места для этого он выбирал крайне неожиданно. Последовательности никакой не было: он начал где-то на середине всей длины, после чего поднялся выше, затем перешел к основанию, и снова к головке… Это продолжалось достаточно долго для того, чтобы раздразнить Тому. Этого Аято и добивался, подлец! Тома снова завел руку в длинные волосы парня и легким движением направил его ближе к головке. — Можешь не тянуть — сказал он, усмехнувшись. Повторять не пришлось. Аято обхватил член Томы губами, но начал как всегда «издалека». Он все еще дразнил его. Вдруг с губ Томы наконец сорвался тихий вкрадчивый стон, теперь принимающий включился в свою работу со всем усердием. Аято насадился глубже, руки уже не были так нужны, поэтому одной из них он цепко ухватился за бедро Томы. Рельеф проступал даже сквозь джинсы, а отдельным удовольствием для Аято было ощущать напряжение в мышцах Томы и дрожь, которая уже начинала его пробирать. Ритм все ускорялся, но вдруг раздался голос Томы. Слова произносились с трудом, сбивались горячим, частым дыханием, протяжным, но тихим поскуливанием: «С-сбавь… мхм- чуть-ч-чуть…». И Аято его услышал. Спокойно и размеренно он выписывал языком и причудливые петли по головке, брал член за щеку, насаживался то глубже, то сдавал чуть назад. Фрикции учащались и учащались, кульминация была близко, как вдруг… Аято просто прекратил. Тома же прекрасно знал этот трюк. Издав протяжное «мхм…», он расслабился и лег немного перевести дух. Аято сидел рядом и рассматривал открывшиеся перед ним виды с ужас каким довольным видом. Спустя несколько секунд такого молчания Тома заговорил: — Вот не можешь же ты иначе, да? — сначала в его взгляде читался явный упрек, но вдруг он улыбнулся — Ты ведь подготовился? — Аято кивнул. Теперь уже Тома повалил Аято на бок, но спиной к себе; быстро и неожиданно, но все еще аккуратно. — Хочешь долгих прелюдий? — он снова улыбался, но теперь улыбка его была даже несколько дерзкой. — «Можешь не тянуть» — съязвил Аято. Тома впился губами в шею парня, и понемногу поднимался все выше. Немного прикусив мочку уха и слегка зажав ее меж зубов, он перешел к остреньким плечикам своего партнера. Аято был худощав, ребра его легко прощупывались, однако и слабым его назвать было нельзя, и как же это добавляло ему того особого аристократического шарма! И прямо в этот момент он решил ухватить Тому за бедро. И хватка у него была что надо. Цепкие пальцы оставили на коже Томы несколько красных полос. «Нежничать-таки перестал» — снова послышался голос из-за спины. Ладонь Томы прошлась от шеи вдоль позвоночника, но едва дойдя до поясницы резко сменила траекторию и направилась к впалому животу. Пройдя по линии косых мышц, она устремилась к паху. Ширинка оказалась уже расстегнутой, а джинсы приспущенными, но для удобства Тома решил снять их с Аято. Теперь, когда все ненужное — а именно сами джинсы, рубашка и нижнее белье — уже на полу, можно не отвлекаться. В миг рука Томы оказалась на члене. Самого же Аято потряхивало уже исключительно от возбуждения. Рука накрыла молочно-розовую головку, и несколько массирующих движений вызвали у Аято тихий стон. Дышал он громко и часто. Вдруг Тома попросил парня самому взять свой член. В это время он потянулся за смазкой и выдавил достаточное количество на средний и указательный пальцы, после чего они осторожно приблизились к ягодицам принимающего Аято. Раздвинув их, пальцы оказались прямо на колечке мышц меж ними. Пара ласкающих движений по часовой стрелке и в обратную сторону, и пальцы Томы стали понемногу входить внутрь поступательными мановениями. Все глубже и глубже, чередуя с ласками с внешней стороны. Тома собственным телом ощущал как напрягаются и тут же расслабляются мышцы ног Аято, постепенно сокращения перешли и на все остальное тело…Как менялся Аято в лице в такие моменты! Привычная несколько надменная ухмылка и игривый прищур сменялись на выражение нездоровой жажды удовольствия. Наблюдать Аято таким, оставившим свой обычный холодок и не скрывающего каждый свой позыв, для Томы было отдельным видом удовольствия. Сейчас Аято даже более прекрасен, чем обычно. Хрупкое дрожащее от возбуждения тело, забывающееся в собственном удовольствии. «Пожалуйста! Продолжай!» — все чем сейчас заполнены мысли Томы. Сегодня он намерен доставить ему то удовольствие, которое тот действительно заслуживает. Теперь, когда Аято готов окончательно, можно переходить к завершению. Выдавив еще лубриканта, но уже на член, Тома приготовился войти в Аято, но вдруг тот его остановил: «Можешь вертеть меня, как захочешь, я твоем распоряжении». Тома задумался — что же ты такое говоришь? Все внимание и вся любовь сейчас должны быть обращены к тебе, милый Аято… Впрочем, возражать бессмысленно, в конце концов они оба знают, что сейчас именно Тома принадлежит другому. Глядя Аято в глаза, Тома взял его под мышкой и притянул ближе к себе — так ему хотелось почувствовать тепло его тела. Рука — там, где доставала, разумеется — нежно поглаживала грудь Аято, и в этот момент Тома медленно и аккуратно вошел в Аято. Тот в свою очередь тихо простонал что-то невнятное. — Не больно? Аято покачал головой. Движения Томы были медленны, он хотел в полной мере дать Аято ощутить глубокие, приятные толчки. Дыхание было нечастным, но тяжелым, какие-то обрывки речи выдавливались с трудом. Второй рукой Тома снял ладонь Аято с его члена, и сам стал ласкать его — так же медленно и в такт толчкам сзади. Несколько минут, и крупная дрожь проходит по его телу. Тома тоже постанывает от удовольствия, но в отличие от Аято, старается их глушить, рта не раскрывает. Темп все ускорялся, и Тома чувствует как устает его таз, но ловит себя на мысли, что это именно то, что необходимо, он хочет довести Аято до конца, и… себя тоже. И потом и его таз, и рука на члене Аято вдруг резко ускоряются. Резкая смена темпа ощутимо отдалила кульминацию, но вскоре помогла приблизиться к ней еще больше. Оба уже на грани, оба не могут сдерживаться, стоны Аято время от времени срываются на крик: «П-пож-жалуйст-та!.. Д-дав-вай! Сдел-лай-й… эт-то», и Тома делает. Он кончает внутрь Аято, но не останавливается. И рука его все в том же темпе ласкает Аято. Теперь Томе хватает концентрации, и он может закусить мочку уха партнера, оставить несколько красных пятнышек на шее и плечах, просто прижаться к парню плотнее… И именно это он и делает. По телу Аято с часто пробегают волны дрожи. Он уже близко. Тома еще сильнее наращивает темп, и наконец, по его руке растекается сперма, но руки он не убирает. Он хочет позволить Аято кончить достойно, и понемногу сбавляя темп, возвращаясь к затяжным поступательным движениям по всей длине члена, делает это. Приятное напряжение сменяется на тепло, разливающееся по всему телу Аято, казалось бы наполняя его всем тем, что пытывает к нему Тома. Немного переведя дух, Аято разворачивается к Томе и целует того в губы. Горячо и долго. После чего отрывается от Томы и тихо и спокойно говорит: — Спасибо. Влюбленным взглядом Тома оглядывает его: Аято все так же прекрасен. И пока тот не вернулся к своей привычной гримасе, парень все же успевает насладиться расслабленно-благодарным выражением лица лежавшего перед ним. Тома сделал то, чего так желал, он смог отдать Аято все то, что копилось у него в душе в период их разлуки длиною в целое лето.