Блич. Белое Сияние

Я…? Нет, не я! Почему мне кажется, что наблюдающий сейчас на себя из зеркала человек, это вовсе не я. Почему эти морковные волосы и карие глаза пусты? Вопрос – ответ. Вопрос и нет ответа. Или он есть? Этот несчастный человек испуганно прижимается к своему же отражению в зеркале, никакой реакции. Я пуст. Теперь я узнаю себя, это моё отражение. Но мое имя, какое оно? Оно сладкое или терпкое, в нем есть ласка или нет, внем грубость? Как я оказался в этих пустых и холодных стенах? Почему тут кругом одна пустота? Одни белые стены, которые как мне кажется вот- вот раздавят меня. Раздавят? … Именно. Они сужаются. Чем дольше я нахожусь здесь, тем больше сужается маленькая комнатка. Сейчас её стены уже зажали меня в углу, и скоро я уже перестану дышать и не смогу пошевелить запястьем. Белый цвет… Страшно… Он пугает… Страшно… Жутко… Больно… Я не могу дышать. Эти пустые и белые стены выпивают, как некросы, из меня последние жизненные соки. Они бессердечны, они просто раздавят. Один. Два. Три. Четыре. Делаю вздох, чувствую боль. Пять. Я вжат в стену, стены сжимают меня. Сжимают и давят с чудовищной силой. Вены на руках вспучиваются, я вижу, как они набухли и стали почти фиолетовыми, моя голова гудит , кричать я не могу, да и бесполезно. Они продолжают давить, мои внутренности и кишки из области живота ужетихо поднимаются к глотке, и я захлебываюсь в собственной слюне, зрачки закатаны. Вены лопаются, и фонтаном по моим рукам и ногам брызжет кровь. Больно… Белый цвет… Спасите… Я откашливаюсь собственными внутренностями. Сознание угасает… Я просыпаюсь весь в поту. -Ичиго Курасаки, как спалось? – Надо мной нависает мужчина, его гладко уложенные каштановые волосы поблескивают при свете мутно- жёлтой лампы. -Спалось? – Эхом шепчу я. Тошнит. Я назад заглотал свои кишки? Это мне показалось? Это был сон. Я испуганно оглядываюсь по сторонам. Тот же тошнотворно белый цвет, те же чувства, испытываемые мною – паника, испуг, головокружение. -Добро пожаловать, в Лос Ночес. – Улыбается незнакомец. -Ты кто? – Слегка приподнимаюсь. Даже его одежда и та белая. Бесконечно белая… -Ты меня не помнишь?- Мужчина дарит мне свою теплую, заботливую улыбку.- Я Айзен Соуске. Айзен? Айзен.. Знакомое имя и в то же время оно отталкивает… Я его знаю. Но, впервые вижу. Белый? Он тоже белый. -Выпустите меня отсюда. Не срабатывает. Вижу лишь ухмылку в ответ. -Прости, но я не могу, мне ещё пригодиться твоя сила Курасаки. Сила? Какая сила. О чем он говорит? Вдруг я слышу смех, совсем неожиданно, но он режет слух. Опять моё второе, глупое я. Я даже имя ему дал «Хичиго». Он всегда смеется, и он тоже белый и волосы и его кимоно, даже его лицо. «Ичиго, похоже, ты сходишь с ума». И снова смех. Схожу с ума? Нет, он не прав, не я схожу с ума, это мир безумен и бесцветен. Где? Где же все краски? -Думаю, нам стоит пройтись, - шепчет Айзен. Я лишь рад его предложению. Я хочу покинуть эту комнату, я хочу свободы. Он берет меня за руку. Его ладонь теплая. Или нет? Или это я слишком холохолоден, как труп. Именно, я. Он медленно выводит меня из комнаты, и мы идём по чисто белому коридору. Однотонность. Головокружение, желание смерти. Обесцвеченные цвета жизни, это цвет никчемности и цвет одиночества. Пустота это… Белый… Белый… Почему вокруг меня пусто… Но даже среди этих белых стен, нам во время пути, то и дело попадаются на глаза странные существа. Поймав на себе мой вопросительный взгляд, Айзен отвечает: -Это мои подчиненные – арранкары. Если ты покоришься мне, то они станут и твоими подчиненными. Подчиненные? Зачем они мне. Я лишь хочу свободы. -Пустите меня! Где Курасаки кун? Где Ичиго? Знакомый, нежный, женский голос Я останавливаюсь. Сквозь белизну воспоминаний вспыхивают оранжевые пятна отрывков прошлой жизни. Сапфировые глаза… Рыжие, лисьи волосы. Чад. Исида. Рукия. Орихиме. Имена один за другим всплывают в памяти. Похоже, Айзен замечает мое состояние и его карие глаза следят за каждым моим движением. Я чувствую это. Я бросаюсь вперед на звуки голоса. Айзен? Да, я должен ненавидеть его. Он хочет уничтожить Готей- 13. Белое теряет свою значимость, под натиском воспоминаний. -Ичимару, позаботься о ней. Он сказал это слишком спокойно. Я расслышал его, ускоряю бег, я должен спасти Орихиме. -Нет, Ичиго спасет меня. – Кричит девушка. Голос Орихиме неожиданно прерывается, голос моего верного, но порой безумного друга. -Хорошо, Айзен сама. Я врываюсь в комнату и замираю. Алый. Алые капли. Алый украшает белый пол, белую простынь и белые одежды побледневшей девушки. Орихиме. Её поглотил белый. Её лицо бледное, как полотно, совсем, как и окружающая её обстановка. Снова смеется моё внутреннее я. Его смех победный, он словно крик, и он сводит с ума. Это вопль победы, он радуется. А я опускаюсь на колени перед окровавленным телом девушки. Палач Орихиме, тоже весь белый, его волосы, одежды всё это цвета девственного, не тронутого снега, а его улыбка, эта улыбка хитрого лиса. -НЕЕТ! Я не осознаю, что это мой собственный крик. Все вокруг меня начинает вертеться, как на карусели и с бешеной скоростью. Где я? Кто эта мертвая девушка? И почему белый и красный так идеально сочетаются. Красные капли крови и девственно белые стены. На мои плечи ложиться теплая широкая мужская ладонь. Чужой голос шепчет: -Забудь её. Её не было. Это необходимая жертва ради прекрасного. Зачем он мне это говорит? Не понимаю. Колокольный звон. Откуда он? Это предупреждение о похоронах? Смех Хичиго и белый … Он прекрасен… Он одинок… Он украшен драпировкой красного…Ему идет. Я прижимаюсь к холодному телу девушки, провожу ладоньюладоньюпо ее шелковистым волосам, она вся в крови, и я улыбаюсь. Смех. Звон колокола. Я … Нет боли, пустота… Моя душа пуста. … Чужие руки касаются моего тела, я лежу на белой перине и смотрю в потолок. Чужие руки освобождают меня от одежды. Пусто. Если я сейчас закрою глаза, я увижу сон? Или нет? Мне больше ничего не присниться. Чужая ладонь путешествует по моему телу, чужие губы накрывают мой рот, пальцы Айзена касаются всех чувствительных точек моего тела. Я не отрываю взгляда от потолка. Он прикосновений мужчины немного щекотно, но мне интересней белый потолок. Нет, не интересней, просто он часть меня. Слегка морщусь, когда чужие пальцы проникают внутрь меня. -Тише, тише мальчик. Шепчет Айзен. И снова я успокаиваюсь. Он сильнее раздвигает мои бедра, его член уже приходит, на смену пальцам и я словно дикая лань прогибаюсь, приветствуя любовника в себе. Он заполняет всего меня. Я слышу его стоны со стороны, но самне издаю, ни звука. Лишь как послушная кукла выполняю все прихоти своего хозяина. -Ичиго… Шепчет Айзен, кончая во мне. Тихий смех Хичиго. Белые пятна в сознании, чужое, навалившееся на меня тело. Белый… Звон колокольчика… И снова белый… Хочу самостоятельно украсить его. Почему, вот только из-за него порой так больно и одиноко? Ведь я должен быть пустым? Не хочу ничего ощущать. Белый цвет одиночества… … Слышу крики, топот арранкаров. На Лас- Ночес напали. Как я понял они пришли за мной? Кто и зачем? Зачем, если я не хочу уходить. Айзен уходит на битву. Я обещал, что дождусь его в комнате и не сдвинусь с места. И я исполнил обещанное. Я не сдвинулся с места, когда в дверь постучали, я не сдвинулся с места, когда дверь выбили, и в комнату вбежал рыжий парень, вместе с маленькой черноволосой шикигами. -Ичиго. Я так рада, что с тобой всё в порядке. Почему она в черном? Черныйей не идет, где привычный белый цвет? Айзен не вернулся и я не сдвинусь с места. -Курасаки, надо уходить. Арранкаров больше нет. Слышишь, теперь ты свободен. Я и так свободен. -Где Айзен? Лишь спрашиваю я. -Ичиго, Ичиго очнись! Черт, что с ним такое? – Кричит рыжий, размахивая перед моими глазами руками. -Ренджи, успокойся. – Одергивает его девушка. Хичиго притих. Звук колокола тоже. Но Белый остался. Айзен. Я должен его дождаться. Меня пытаются вывести, но я упираюсь. Я вижу слезы в глазах девушки, я слышу ругань и проклятия рыжего. Но Айзена нет. Нет его, значит, я мертв. Белый… Белый снег… Лебедь тоже белый, белая пустота, белое одиночество, белая смерть, белый… Я белый… Больше нет ничего. Нет, и не было никогда. Готей- 13 ворвался в Лос - Ночес, Ичиго удалось спасти. Айзенмёртв. Но… Чад, Исида и Рукия до сих пор помнят того Ичиго, что остался жить. Бесчувственная кукла. Он все время сидел в одной позе и смотрел в одну лишь точку пустым немигающим взглядом. И всё время тот Ичиго спрашивал лишь одно «Когда вернется Айзен?». Его мир опустел. Он больше не любил, не страдал, и однажды ему хватило духу сделать шаг в пустоту, жизнь потухла в его карих глазах, и он ушел туда, где находился тот, кого он ждал. Пустой Ичиго умирал с улыбкой облегчения на лице. Рукия заходит в спальню и замирает. Красное пятно на рукаве такое же пятно возле тела Ичиго, на простынях, на лице юноши, и бледный как смерть сам Ичиго, и улыбка на устах. Он хотел по своему украсить свой белый, он украсил его красным, нет, он украсил не белый, он украсил самого себя. вежливо прошу хоть как то, да комментировать данную работу.