Who is the Beast?

Когда старшая предложила где-нибудь перекусить, Фэй был уверен, что они снова посетят тот ресторан с милой, но бойкой официанткой и кухонными поединками. Кормят там вкусно, настолько, что младший демон готов облизывать тарелки под тихие смешки Тины. Но сегодня Лиса повела его в совершенно другую сторону. С грустным вздохом парень плетётся следом, они не успевают далеко уйти, как кицунэ резко разворачивается в обратную сторону, проходит половину пути и меняет направление. Лисьи уши напряжённо топорщатся, прислушиваясь к малейшим шорохам, при этом демон сосредоточенно принюхивается. Все сверстники Фэйя избегают старшее поколение из-за подобных замашек: при общении с ними кажется, что звериного в них больше, чем людского. Даже те, кто большую часть существования после смерти проводят в городе, выделяются внезапными вспышками животной натуры. Фэй же не совсем понимает, что в этом отталкивающего, с языка почти срывается слово "плюшевая", но он вовремя одёргивает сам себя. Только дурак осмелится сравнивать лисицу с мягкой игрушкой, к большому сожалению, среди малолеток таких экземпляров навалом. Страх перед "дикарями" только усиливает желание потрепаться языками, да потешить своё самолюбие разными подколами за их спиной. Парень разминает кулаки, где ещё совсем недавно была кровь и сбитые костяшки. Просто не смог стоять в стороне, когда услышал выпады в сторону старшей: там было что-то про лисью слабость перед человеком, падение легенды с кровавого Олимпа и заинтересованность чужим хвостом. Не помнит, что именно вывело из себя, но накрыло его не слабо, те ребята будут лучше следить за своими языками и тщательно фильтровать слова. Самого, конечно, тоже не обделили тумаками и грязными словечками, но такие пустяки не могут задеть парня с улицы, а вот оскорбление теперь уже наставницы — другое дело. Старшая ещё немного прошлась из стороны в сторону, после чего выбрала идти совершенно другим путём — сразу наверх. Грациозно забралась на козырёк ближайшего здания, а следом и на крышу, но остановилась в ожидании своего подопечного. — Ты идёшь? — Вы уверены, что мы идём в нужную сторону? — не хотелось бы спрыгивать с крыши, когда кицунэ решит снова сменить направление. На что Лиса тихо хмыкает и отходит от края, скрываясь от растерянного взгляда младшего. Не уходит далеко, потому что обещала своему знакомому приглядеть за мальчишкой, что торопливо ползёт за ней, вцепившись всеми конечностями в кирпичную стену. Уже показывается кудрявая шевелюра, когда кицунэ начинает снова усиленно вбирать воздух чутким носом. — Нет, я ни в коем случае не сомневаюсь в Ваших способностях, — пыхтит Фэйчин, облегчённо выдыхая, от того, что Лиса всё-таки не бросила. Тяжело закидывает сначала ногу, а потом уже и полностью заваливается на поверхность крыши, громко дыша. — Но ведь нет ничего такого, если Вам требуется моя помощь. Я могу подсказать короткий путь. L смотрит на него с долей скепсиса и усмешки, после чего всё-таки решается поделиться наболевшим: — У меня чувство, что за мной следят. Фэй поднимается на локтях и тревожно оглядывается по сторонам, будто преследователь притаился где-то за углом и легко выдаст себя неосторожным движением. — Но кто? L мрачнеет и отворачивается, продолжая свой путь. Парнишка быстро поднимается и бежит следом, от чего железо под ногами начинает громыхать на всю округу, но кицунэ не обращает на это никакого внимания. — Я не знаю... Чувствую взгляд на своей спине, но как только обернусь, сзади никого. И всё бы ничего, для демонов подобные кошки-мышки не редкость, а вечная охота: сегодня ты хищник, а завтра уже жертва. Лиса не против поиграться, чтобы потом спустить на землю слишком храброго противника, Нечто тоже рад принять в этом активное участие. Но чужое наблюдение слишком затянулось, судя по всему, к решительным действиям приступать никто не собирается, продолжая при этом сверлить взглядом чужую спину. Цапнуть бы за любопытный нос, но кицунэ никак не может вычислить наблюдателя. Его совсем не слышно, у него нет запаха и непонятно каким образом он передвигается, постоянно находясь вне зоны видимости. L бесшумно ступает вдоль края крыши, слепым взором скользит по безлюдной улице, внимание лисицы устремлено на окружающие звуки, вот только топот одной малолетки заглушает всё вокруг. Хочется обернуться и рыкнуть на него как следует, но кицунэ сдерживается, потому что голову посещает гениальная идея. От резкого разворота впереди идущего младший вздрагивает и втягивает голову в плечи, в ожидании крупного нагоняя, но задорно горящие глаза и широченная улыбка пугают куда больше перспективы рукоприкладства. — Сыграем? — даже голос у неё пугающе весёлый. Старшая, не дожидаясь ответа на свой вопрос, плавно заваливается в сторону и под испуганный писк Фэйя камнем падает вниз. Не успевает схватить её ни за руку, ни за одежду, лишь огненные волосы обжигающим потоком проскальзывают сквозь пальцы. Мальчишка бросается к краю и с ужасом наблюдает чужое падение, но длится оно совсем недолго: с расслабленной улыбкой лисица изворачивается в воздухе и по-кошачьи приземляется. — Ну, я так не играю, — бурчит обиженно: вот как знал, что на крыше они недолго будут. — Я не стану прыгать. Лиса рукой показывает, где во тьме притаилась пожарная лестница, с широкой улыбкой смотрит, как подопечный с осторожностью карабкается вниз. До чутких ушей долетает негодующее ворчание и слабые импульсы чужого страха, когда лестница издаёт скрип, или так не вовремя вздрагивает под весом младшего. "Ты уверена в своём плане? — тявкает Нечто, ему не по душе вся эта история. Не привык ощущать себя жертвой и хочет как можно скорее перегрызть глотку преследователю, но отсутствие какой-либо информации о нём заставляет его нервничать. Лиса перестаёт созерцать мучения своего подопечного, коротко пожав плечами: — Да... нет... возможно, — говорит недовольно. — Мы не узнаем, пока не попробуем, есть у меня одна мысль. Нарезая беспорядочные круги, кицунэ нервно машет хвостом и спешно выходит из закоулка на улицу. Уши и нос без команды сканируют обстановку, но ничего не находят, от чего нервозность повышается. В попытке отвлечься, глазами осматривает всё вокруг и резко останавливаются на одной из витрин, в последнее время у демона появилась привычка заглядываться на всякие безделушки. Подходит ближе. Магазин уже закрыт, о чём говорит царящая внутри тьма и отсутствие какого-либо движения, но витрины подсвечены лампами, освещающими безжизненные манекены. — Шёлк искусственный, — тихо подмечает L. Лис перестаёт нервно фыркать и обращает своё внимание на вещицу: ему, если честно, до лампочки, подобные тонкости никогда не интересовали, но так или иначе это помогает немного отвлечься и перевести дух. — Нам это зачем? — Лис с осторожностью глядит на фальшивого человека в светлой тряпке. Его ни съесть, ни напугать. Кицунэ переводит внимание на своё отражение: видит хвост, лисьи уши, что напряжённо топорщатся, и горящие глаза, в которых уже очень давно не было интереса к своему бренному существованию. Он прав, таким, как они, не нужны подобные аксессуары нормальной жизни. Тем, у кого даже дома-то нет, незачем иметь багаж, чтобы быстро передвигаться и не омрачать сознание ненужными мыслями. Но невольно вспоминается последний разговор в магазине. — Мне это не нужно, у таких, как я, не бывает кариеса. Девушка удивлённо пялится на лисицу: — Вот же повезло тебе, — говорит ей с легкой завистью: это ж сколько денег экономится без посещений дантиста. Но видит, что подруга не рада подобному везению, ей это почему-то мешает приобрести для себя вкусную пасту. — Но ты можешь чистить их просто так. Просто потому что тебе это нравится. — Нравится? — задумчиво. — Да! Знаешь, если подумать, то польза чистки зубов не только в экономии денег и отсутствии проблем с зубами, но это ещё и довольно приятно. Демон смотрит на шопоголика-искусителя и не может понять: ей перепадает процент от продаж в этом магазине, иначе для чего она использует свой пугающий дар убеждения на каждой вещице, приманившей взгляд лисицы хоть на секунду? Именно пугающий, потому что трудно не согласиться с её словами; они заставляют задуматься — ведь на самом деле демон часто занимается кучей дел, которые не носят пометку "важны для выживания". Что же изменится, если к ним добавить некоторые человеческие привычки? Краем глаза видит как хитрая моська пристально наблюдает за лисьими муками. Хотя, очевидно, что та просто раздувает проблему на пустом месте: хочешь — бери, нет — так положи на место. — Щётку какую возьмёшь? Мягкую, среднюю, жёсткую? Смотри, тут даже чёрные имеются, — продолжает сманивать нерешительного демона. В ответ на неё бросают возмущенный взгляд, бурчат, что нет никакого дела до таких подробностей, пусть девушка берёт на свой вкус и вообще они не за этим пришли. Уна по-доброму усмехается над смущённой лисицей, та в свою очередь не может понять человека, что под счастливое хихиканье опустошает полки магазина и свой кошелёк. Старший демон совсем недолго стоит посреди улицы в одиночестве, освещённый светом витрины, не обращая внимания ни на кого вокруг. Даже появление младшего остаётся для лисицы незамеченным — он тихим шагом идёт в её сторону, прихрамывая на левую ногу: эта предательница соскользнула с последней ступеньки, от чего парень шмякнулся, не забыв при этом смачно выругаться. Руки до сих пор потряхивает от страха и непривычной нагрузки, хоть и зажили все ссадины довольно быстро — хвала быстрой регенерации. Покалеченная лодыжка постепенно приходит в норму: хромота показывается с большим преувеличением, чтобы пристыдить любительницу прогуливать по крышам, но та никак не реагирует на его появление. Фэй подходит ближе, хочет проскулить что-нибудь, от чего Лиса обратит внимание и поймёт, что ему больно и обидно, но не успевает он раскрыть рта, как лисица тихонько хлопает по себе рукой, будто стряхивает пыль и её одежда начинает загораться. При этом старшая продолжает пялиться на закрытый магазин, игнорируя дым и пламя на самой себе. Он правда не хотел делать что-то подобное, но руки сами потянулись к чужому плечу, чтобы прихлопнуть тлеющие огоньки, вот только остановились в нескольких сантиметрах из-за злобного рынка и возмущённого взгляда горящих глаз. — Офигел? — Ваша одежда, она... другая, — Фэй ошарашенно смотрит на слишком лёгкое одеяние старшей. Нет, она всегда одета не по погоде, но сейчас то на ней вообще что-то типа пижамы. Взгляд бежит в сторону витрины и точно, вот она пижама, только светлая. Даже маска для сна на шее имеется. — А я смогу также? — Я не знаю. Спросишь у Чёрного Крыла. — Кого? — У птицы, что ты кличешь Нахалом, — чуть раздражённо поясняет Лиса. — Не зацикливайся на этом, это не его настоящее имя. Эта птица и в самом деле слегка нахальна, и раз он не против, то можешь называть его таким образом. — А настоящее? L резко останавливается и хмурится, пытаясь вспомнить: — У птиц слишком сложные имена, не пернатым их не выговорить, а они не могут запомнить наши, поэтому используем что-то простое, что как-то связанно с характером или обликом. Кицунэ редко общается с птицами, обычно она только на них охотится, так что нет времени спрашивать об именах, да и ситуация явно неподходящая. Чёрное крыло — первый птиц, с кем L как-то сблизилась, он же и объяснил внутрянку пернатой жизни, даже настоящее имя называл, но лисица его не запомнила. — Как он называет Вас? А меня? — Учись понимать птичий, ты частично один из них, — ветер треплет шёлковые полы пижамы, вызывая у парня неконтролируемый приступ озноба. — Разве что демоны своё имя тщательно прячут и не рассказывают о нём. Что значит прячут? — Но я всем говорю как меня зовут. Лёгкая обида поселилась в сердце младшего демона: ему никто не сказал, что нужно своё имя прятать, поэтому он как самый последний болван говорит без утайки своё настоящее каждому встречному. Почему, когда умираешь и становишься нежитью, никто не приглашает посетить базовые курсы по выживанию, от чего-то всем резко становится плевать на такие нюансы. А он ведь замечал, что старшая редко обращается к нему по имени, а если и говорит его, то с какой-то отчужденностью. Словно не хочет к нему привыкнуть и называть считает неуместным. И не сказала ведь ничего по этому поводу. Хватило бы трех слов: "придумай фальшивое имя", ну или "смени имя, дурила" тоже было бы неплохо. Но нет, тишина. Даже обидно. Лиса чувствует флюиды детской обиды, но лишь безразлично пожимает плечами. Скрывать своё имя стоит после первого столетия, раньше просто не имеет смысла, так как у малолеток очень велика смертность и долгий переход от человека к демону. Тело перестраивается довольно быстро, в отличие от повреждённой психики, вся сущность до последнего пытается делать вид, что ничего не изменилось, а жизнь продолжается, вот только осознание больно бьёт по буйной головушке. После осознания и происходит смена имени, старое откладывается на полку и со временем забывается, а новое, говорящее о демоне гораздо больше, остаётся с хозяином на долгие века. Какой-то безумец пустил слух, что, узнав имя демона, им можно управлять в своё удовольствие, поэтому некоторые параноики обзаводятся сотней имён, а настоящее скрывают. L этого безумца знает, с головой у него явные проблемы, но ради своей же безопасности придумывает только парочку. — Ты молод, такие как ты, боятся своей звериной сущности, до последнего цепляются за человеческую, — хмыкает. — Вас это и губит. — Я не хочу никого убивать! — кричит и тут же вздрагивает от громкости своего голоса. Сам был свидетелем истории, когда друг одного знакомого подчинился монстру внутри себя и загрыз нескольких человек. Около недели изводил всю округу, рыская в поисках пропитания и надёжного убежища. Фэй всё это время старался сидеть дома, чтобы не столкнуться с ним и дедулю, что его приютил, не выпускал, так сильно испугался. Сошедшего с ума поймал хмурый сотрудник Джона, после чего его отправили на сеанс к Карателю. Больше беднягу никто не видел. — Когда-нибудь ты всё равно это сделаешь, по своей воле или нет, — словно знает, о чём тот подумал. — И чтобы не сойти с ума и не стать сумасшедшей малолеткой, которую быстро ликвидируют, тебе нужно научиться принимать свою сущность. Чёрное Крыло поможет тебе стать Вороном, я же помогу стать демоном. — А вдруг он ошибается? Что, если я никакой не Ворон? — Спроси об этом своего наставника, — видит обиженный взгляд, чуть надутые губы младшего и тяжело вздыхает. — Я не знаю всех подробностей, а таких, как он, обучают быть наставником для таких, как ты. "— Я конечно в шоке, что ты подбираешь сирых и убогих, но у тебя кажется был план, как отделаться от преследователя, — недовольно шипит Нечто, слушая их болтовню с явным беспокойством." — Сыграем? — спрашивает во второй раз, заставляя парнишку вздрогнуть. — Разве мы не уже? Я же отказался прыгать. Лиса смотрит, как на дурачка: ему никто и не предлагал, а сама спрыгнула потому что так быстрее, да и было забавно посмотреть на шок младшего. — Быстро бегаешь? Фэй весь подбирается и бросает на лисицу гордый взгляд: — Быстрее многих. — Давай так, если прибежишь быстрее меня, то я оплачиваю твой обед. Младший задумывается, какой же здесь подвох, недоверчиво посматривает на спокойное лицо, чувствует, что пожалеет, но всё же спрашивает: — Какой в этом смысл, если Вы каждый раз это делаете? Лиса в ответ насмешливо фыркает и смотрит как на несмышленного ребёнка: — Где же твой дух авантюризма? Если проиграешь, то оплачивать будешь ты. —Мне кажется, Вы совсем не умеете уговаривать. "Скажи мальчишке, что оторвешь голову в случае проигрыша, тогда он быстренько согласится, и вообще, с какого чёрта ты его уговариваешь." — Куплю выпить, столько, сколько сам осилишь. И вот тут глаза вороненка загораются, от перспективы выпить на халяву откажется только истинный безумец, а он таковым не является. Сам купить алкоголь он не в состоянии: выглядит молодо, с момента смерти денег у него не имелось, а старшая покупать отказывалась. — Куда бежать? — На окраину города, находишь любое место, где можно поесть и выпить, ждёшь меня там. — Вы так уверены, что я прибегу первым. — Дам тебе фору несколько минут. Фэй счастливо улыбается, предвкушая попойку до зелёных соплей, но вдруг замирает и подозрительно щурится: — Подождите... какой у Вас интерес, чтобы я прибежал туда первым? Там западня, ловушка? — Нет, ничего такого. Младший заметно расслабляется, хоть и вызывает у Лиса смешки своей наивностью. Хотя даже он не назвал бы малолетку чересчур глупой, всё-таки верит он им не вслепую. Парень начинает делать какие-то незамысловатые упражнения, несколько раз приседает, рысцой бежит несколько кругов вокруг старшего демона. После чего становится перед ним и радостно докладывает: — Я готов. Лиса тихо хмыкает и легонько ведёт носом в его сторону. — Снимай куртку. — В смысле куртку? — обхватывает себя руками, намертво вцепляясь в рукава. — Вы только что себе пижамку наколдовали, не могли за одним что-нибудь потеплее сообразить? — Не зли меня, — начинает рычать. — Ладно-ладно, не нужно злиться, — торопливо снимает верхнюю одежду и передаёт рыжему вымогателю. Кицунэ обнюхивает и удовлетворённо фыркает, быстро накидывает на свои плечи. Резко дёргает левой рукой и под слегка испуганный взгляд младшего в ней появляется чёрная копия отобранной вещи. — Вы и так умеете!! — Надень, как только она начнёт обжигать тебя – сбрасывай, и беги дальше, не останавливаясь, — говорит лисица, накидывая на свою голову капюшон и старательно убрав под него волосы. — За свою не переживай, отдам, когда встретимся. Фэй растерянно кивает, повторяя её движения, потуже затягивая шнурки на куртке. Лиса видит, что тот не очень-то понимает во что ввязался и зачем они это делают, но никак не подгоняет его, чтобы лишний раз не пугать. Нечто же предложил куснуть малолетку за лодыжку, чтобы придать ему ускорения, за что и схлопотал ментальный подзатыльник. Ещё раз взглянув на свою почти что наставницу, парень глубоко выдыхает и срывается на быстрый бег. "Знаешь, ты стала такой неженкой, — Лис возмущенно пыхтит, развалившись на мягкой травке. — На этого мелкого ты не захотела даже рыкнуть, но на меня твоя жалость почему-то не распространяется, бьёшь по чем зря." — Запах страха гораздо ярче любого другого, тебе ли не знать, — именно этот нравится ему больше всего. — Он перебьёт запах моей куртки, это всё испортит. "Ловишь на живца?" — Можно сказать и так, — без эмоций в голосе, провожает бегущего парня взглядом. Лис замолкает. L улыбается возникшей тишине, обычно его не заткнуть, а тут поверил в настолько слабую ложь. "Иногда я совсем забываю насколько ты похожа на Него." — Только не говори, что тебе вдруг стало жаль мелкого. "Не будь дурой, уж не знаю, что пугает меня больше: то, что ты так фигово врёшь или то, что ты бы не стала рисковать своим дружком. Наверно всё-таки второе, даже больше меня пугает моя убежденность в этом. Ещё и куртку ему отдашь, отвратительно." Кицунэ бежит рысцой в противоположную сторону, ей предстоит долгий путь прежде чем она последует по стопам младшего. Нужно оббежать половину города, чтобы посильнее запутать следы и оставить небольшое послание преследователю, на случай, если её план не выгорит. Нет никакой уверенности в правильности своих действий, но так даже интереснее. — Называешь меня неженкой, а сам рычишь только потому что боишься лишиться внимания. "Мы с тобой совсем недавно нашли общий язык, а с этой малолеткой ты сблизилась меньше чем за год. Напомнить, какими были наши отношения после одного года?" — Ты помнишь как ты себя вёл первую половину века? Нечто снова молчит, теперь лисица чувствует как его распирает обида, обычно не в его стиле лить слёзы или выть в одиночестве, спрятавшись в укромном уголке подсознания. Лис выскажет, обрычит с ног до головы в попытке достучаться, будет бельмом в глазах, пока на него не обратят должного внимания. И в этом есть их общая заслуга, почти сотню лет они потратили, чтобы обсудить разногласия и прийти к соглашению. Но иногда Нечто возвращается к началу: умалчивает обиды, пытается вывести на разговор намёками и взрывным характером. Действует как маленький ребёнок, который не совсем понимает, что чувствует и с рёвом просится на ручки. — Прости, в этом не было твоей вины, — ему хватает простых слов, чтобы перестать вот так дуться. — Ситуации совершенно разные, ему я не сделала ничего плохого, поэтому он легче идёт на контакт. Я не пытаюсь заменить тебя, ты моя семья. Лис от таких слов совсем размякает, распушил и без того пушистый хвост, нетерпеливо ёрзает на месте, поторапливая бежать быстрее. Обида быстро сходит на нет, хотя любому другому отомстил с особой жестокостью. "Пить будем то, что я захочу"