Who is the Beast?

Снова Джон пришёл в место, где хочет быть меньше всего. После рабочего дня душа просится домой, где тихо, спокойно, а ему приходится переться на окраину города. Весь день думал о том, что за догонялки устроила старая перхоть в этот раз: маленькая красная точка хаотично передвигалась по карте, постоянно меняя направление. После чего остановилась в одном из баров на окраине города, где и находится до сих пор. Хотел было позвонить ей снова, чтобы бедная жертва рыжего изверга успела дать дёру и оставила её с носом, но последние события показали, что не все из них так невинны и беспомощны. Поэтому и пришёл в этот бар, чтобы разведать обстановку. Мужчина обещает себе, застрять здесь лишь на секунду, чтобы убедиться, что она не натворила глупостей и никого не сожрала. Внутри помещения совсем нет народа, одинокий бармен окидывает гостя недружелюбным тире агрессивным взглядом, пытливо смотрит куда-то поверх капитана и не обнаружив нарушений, чуть расслабляется. Джон поднимает голову и видит дверной колокольчик, который не издал ни звука, хоть и раскачивается из стороны в сторону. Значит, в это место часто захаживает всякая нежить, раз хозяин бара повесил распознавательный амулет. Остаётся загадкой как лисица прошла мимо цербера со стаканом в руке. При осмотре помещения взгляд цепляется за знакомого парнишку, что развалился на барной стойке и сладко посапывает, замечает как около него приютилась недопитая бутылка коньяка. Пометка оторвать голову безответственному воспитателю, что спаивает молодёжь, появляется в голове сама собой. Его не приходится искать, тот и не думает прятаться, демон с огненными волосами стоит в одиночестве среди столов и стульев. Джон не видит лица, но по напряжённой спине делает вывод, что вся беготня не была забавы ради. Или лисица снова сожрала бедолагу, или же упустила и теперь бесится по этому поводу. Но громкий сюрп и последующее хихиканье разбивает на корню всю теорию. L расправляет плечи и закидывает голову, поглощая остатки содержимого своего стакана, холодные кубики льда забавно стучат о зубы и приятно охлаждают лисью пасть, вызывая у той довольный стон. Раскинув руки в стороны, подобно крыльям, и продолжая хихикать, она замахивается стаканом в сторону барной стойки, но что-то её останавливает. То ли строгое "не смей" со стороны бармена, то ли с самого начала это действие было лишь неудачной попыткой напугать хмурого властелина бокалов и алкоголя. Посмеиваясь от своих же действий, кицунэ начинает раскачиваться из стороны в сторону, её босые ноги мягко переступают по начищенному полу. Джону остаётся только наблюдать за представлением и гадать насколько эта танцовщица пьяна. Выполнив ещё несколько незамысловатых движений, понятных только самой лисице, она оборачивается лицом к капитану. Её глаза оказываются закрыты, а присутствие зрителя остаётся незамеченным. Лиса продолжает плавно покачиваться несмотря на то, что вокруг нет никого и не играет музыка. Её тело извивается, как пламя, чёрная шёлковая пижама струится в такт движениям. Мужчина впервые видит демона в подобном настроении и без зазрения совести может назвать это красивым. Её танец притягивает взгляд, потому что сейчас она совсем другая, обычно общение с древним демоном походит на попытку выманить зверя из норы. На поверхности виден лишь нос и острые зубы, остальное глубоко внутри, под землёй. В безопасности. Хоть в последнее время та общается более открыто, чаще шутит или закидывает непонятным для его возраста сарказмом, Джон никак не избавится от ощущения, что это всего лишь маска, за которой тщательно прячутся. Подруга же часто говорит, что с ней кицунэ ведёт себя иначе, неужели именно такой её видит девушка большую часть времени? Свободной. На лице сияет слишком счастливая улыбка, словно ничего то её и не тревожит, ну или выпила уже немало (Джон делает ставку на второй вариант). Всё также не открывая глаз, лисица качается из стороны в сторону, но вдруг дёргает носом и широко распахивает свои горящие глазёнки, шокировано уставившись на капитана. Удивление не длится долго, буквально, через секунду пойманная с поличным прячется за сотню новых масок, не забывая про свою привычную "бесит всё и вся", оставляя свой танцпол, направляется в сторону бара. — Не надо, — говорит демон, усаживаясь за стойкой, и кивает бармену, чтобы тот снова восполнил запас горячительного. Тот вздергивает бровь, собираясь послать нахальную нежить куда подальше, но сдерживается и прерывает своё занятие. Уговор есть уговор, знаете ли. Джон встаёт неподалеку, наблюдая, как бармен забирает лисий стакан и начинает готовить для неё коктейль, смешивая, весь алкоголь с полок. Капитан не понаслышке знает, что делать это нужно аккуратно: соблюдать правило повышения градуса и не мешать алкоголь разных видов, но видя, как бармен спокойно вливает жидкость из всех попавших под руку бутылок, становится страшно за чьё-то самочувствие. Снова переводит взгляд на Лису, в которой уже нет и намёка на лёгкость, присущую секундами ранее, но всё же спрашивает: — Что не надо? — Пасти меня, — тихо рычит. Злится даже больше на саму себя: что поверила человеку и не замечала слежки так долго, очевидно же, что тот пасёт кицунэ с самого начала. — Я тебя не пасу. Взгляд, полный скепсиса и пугающей пустоты, в глубине которой притаилась обида на глупого человека, вынуждает признаться, пусть и не полностью. — Ладно, немного слежу, но не потому что ты себе надумала, — соглашается Джон и присаживается рядом. Бармен что-то хмыкает себе под нос и уходит в подсобное помещение. — Совсем не стыдно? — забавно слышать такое от того, кому это чувство неведомо. — Нет. Можешь думать, что хочешь, я знаю, как это выглядит. Но я за всеми слежу, кто мне хоть как-то, да дорог. Будет стыдно, когда случится непоправимое, а я не успею никак помочь. А так... — Ты и за ребёнком следишь? — Оо, с неё то всё и началось, — его смех удостаивается настороженным взглядом без намёка на улыбку. — Ты с нами совсем недавно, но думаю, уже заметила как часто она попадает в неприятности? Лиса смотрит на него с подозрением, щурится, но всё же кивает. А чего отрицать, если это очевидно. — Так вот, когда мы с ней только познакомились, подобное происходило каждый день. Каждый божий день. Я боялся оставлять её одну, таскал с собой на работу, ей нравилось даже поначалу, но довольно быстро наскучило. Уна хотела поскорее начать самой работать и отдельное жильё, но стоило ей выйти из участка, так через пару часов её приводили обратно — это в лучшем случае, несколько же раз она попадала в больницу. Джон замолкает, чтобы хоть как-то смочить пересохшее горло; вспоминая старые деньки, невольно подмечает как всё изменилось за четыре года. — Но это всё мелочи, в один из дней я не мог найти её пятнадцать часов. Абонент вне зоны доступа, на улице осень, и её нет нигде: больницы, другие участки, даже в морге, — держит небольшую паузу, в ожидании вопросов, но демон не собирается подыгрывать, лишь пристальный взгляд выдаёт жгущий интерес. — Упала в канализационный люк, просидела там всю ночь, собаки не смогли быстро её найти, потому что шёл дождь. Как итог: перелом в ноге, лёгкое обморожение, такое же сотрясение и предынфарктное состояние у меня. На самом деле на ушах стоял весь отдел, Джон, хоть и не был капитаном на тот момент, но смог уговорить парней помочь с поисками бедовой подруги. — Как нашли? — Её обнаружили бездомные, повезло, что люди оказались неплохими, сразу обратились к нам, а могло же быть гораздо хуже, — до сих пор дрожь берёт от подобных воспоминаний. — Но Богема, на то и Богема. А я после такого случая наблюдаю за её передвижениями. Бармен возвращается с парой яблок в руках и разочарованием в глазах: он-то ожидал, что незваные гости тут же смоются, не заполучив внимания от персонала, то бишь, него. Тяжело вздохнул, намекая поздним посетителям побыстрее проваливать, он начинает избавлять фрукты от кожуры. — Но я — не она, — даже как-то грустно становится. — Будем честны, если я исчезну, ты не будешь по этому поводу убиваться. Джон добивает, согласно хмыкая. Они не в тех отношениях, чтобы переживать за того, кто сегодня здесь, а завтра уже за тридевять земель. Но оба знают ту, кто будет. — Не буду. Зачем убиваться по тому, кто сначала косячит, а потом на глаза показаться боится. — Косячит? — удивлённо. — Есть ещё какая-то причина, почему ты можешь исчезнуть, не попрощавшись? Хочется сказать, что их на самом деле миллион, но язык не поворачивается озвучить настолько очевидную ложь. — Мне не стыдно, — усмехается Лиса, разглядывая жидкость непонятного цвета в своём стакане. На поверхности одиноко плавает кусочек яблока, добавленный по просьбе демона. — У всего есть цена, и я готова платить по счетам, если понадобится. — Расскажешь? — теперь его голос звучит чуть мягче, Лиса почти верит, что ему не всё равно. — О чём? Хочешь послушать, как я убила того койота? Мурашки бегут по спине капитана от спокойствия в её голосе, Джон наверно никогда не привыкнет, что кто-то может так буднично говорить об убийстве. — Меня больше интересует причина. — Какая разница, если этого уже не изменить? — вытаскивает из маленькой мисочки несколько орешков и съедает их с задумчивым взглядом в никуда. — А ты бы поступила иначе, если б могла? Лиса замолчала, но не для того, чтобы обдумать свой ответ, нет, её терзают сомнения стоит ли озвучивать его. — Нет, — с твёрдой уверенностью. — Почему? С непонятной тоской лисица смотрит на младшего демона, в памяти ещё свеж момент, когда чуть не случилось непоправимое. — Малолетние демоны похожи на минное поле: их может вывести из себя любая мелочь, настроение резко меняется. Они неуправляемы. Хорошо помню, когда я была такой, потом ещё Лис... Со временем многому учишься, становишься умнее и вещей, которые по настоящему могут задеть, становится меньше, — демон замолчал, когда бармен поставил перед ней блюдечко с закуской и слабо кивнула. — Почему я убила ту девушку? Потому что она прыгала по моему минному полю и нарвалась на одну. С демоном её возраста нужно постараться, чтобы сделать нечто подобное, но глупый ребёнок будто знал, в каких местах расставлены ловушки. — Она угрожала тебе? Но, посмотрев в глаза Лисы, понимает: не ей. До капитана доходит, что целью могла стать его подруга, которая вообще ни сном, ни духом об этой заварушке. — Я защищаю лишь свои интересы, — зачем-то добавляет кицунэ. — Не нужно думать, что я делаю это не для своего блага. Джон хмыкает: он начинает различать все оттенки лисьей лжи, вот эта, например, направлена на саму Лису, этакий способ самовнушения. Если ты сделала это ради своего блага, то зачем прячешься в этом захудалом баре с недружелюбным барменом и пьяным подростком? А всё потому что слова койота задели за живое, не о том, что Тень каким-то образом недостойна Безумия, нет. Она и сама не всегда понимает, зачем он так усиленно за неё держится. Говорит, что только они есть друг у друга, что они семья, но L знает что это такое, родные не причиняют столько боли. Слова о превращении лисицы в подобие собаки тоже прошли мимо, хоть и задели тонкую душевную организацию одного неугомонного лиса. Все обидные слова отскакивали от мёртвого сердца как сраные мячики, громким эхом оставляя после себя навязчивый шепот: привязалась... лисица... к человеку. Ничего нового она не услышала, сама прекрасно знает, больше нет истерик по этому поводу, вообще — это была разовая акция. Кицунэ не привыкла действовать на эмоциях, из них двоих Нечто более вспыльчивый и импульсивный, тогда как L отвечает за голос разума. Но даже Лис перестал нудить, потому что видит как непросто разорвать метку привязанности. Скулит, скучает по прежней свободе, но свято верит, что старшая разберётся. — Не говори ей об этом, о том, что сделала. — Думаешь, не простит? — невзначай спрашивает L, выдавая свое волнение. Почему-то от таких мыслей внутри что-то острое скручивается в тугой клубок. — Тебя простит, а вот себя, за то, что стала причиной — нет. Кицунэ открывает на телефоне чат, где висит одно единственное сообщение от девушки "скоро домой?", а сама думает: прошло ли достаточно времени, чтобы не показалось, что демон бежит на зов, как верный пёс. От упоминания собак Лису снова передергивает. Мужчина следит за этими муками помутневшего сознания, всё-таки выпила она немало и уже выглядит так будто добралась до стадии "звонок бывшему". — Тебе уже хватит, — говорит Джон и пытается забрать у Лисы стакан с алкоголем. Но та вцепилась в него так крепко, что не получается сдвинуть. — Ты зачем позволила мелкому напиться? L снова смотрит на спящего мелкого, оборачивается к своему собеседнику, в миг становится на несколько стадий пьянее и чуть наклоняется вперёд с заговорческим шёпотом: — Хочешь расскажу секрет? — хитро улыбается L. Мужчина не может сдержать улыбки от вида этой пьянчужки. — Ну, допустим. —Чем старше демон, тем больше алкоголя ему требуется, чтобы опьянеть, — весело говорит Лиса, ожидая, когда до человека дойдёт. Опьянение улетучивается также быстро, как и появилось, подтверждая слова ушлой лисицы. — Но даже малая доза для малолетки — окажется просто убойной для таких, как ты. — Ты врёшь. Ведь если слова окажутся правдой... Джон смотрит на ухмыляющегося демона с явным желанием придушить рыжую врушку. — Нет, мой организм сжигает любое вещество поступившее в него. Я не успеваю пьянеть, даже если я приму всё сразу, стадия опьянения продлится максимум полчаса. — Но в тот раз... — В тот раз тебе посчастливилось принять участие в лисьей охоте, даже живым остался, — говорит с гордостью, не переставая широко улыбаться. Лиса спешит в сторону дома, посмеиваясь от лица человека перед её уходом. Этот мальчишка и правда не ожидал такой подставы со стороны демона и ему будет над чем подумать. Не только же Джону смущать её своими речами, пусть и говорил он правильные вещи. Под шумок скинула своего младшего на представителя закона этого города, добавив капитану порцию головной боли. В руках кицунэ телефон с открытым чатом, где её сообщение прочитано, но ответа на него не было. Двигаясь быстрым шагом, L пересекает первый этаж, игнорируя оклик консьержа, который попытался остановить демона, но та не пожелала его слушать. В одиночку быстро поднимается по ступенькам на нужный этаж и не глядя прикладывает ключ-карту к знакомой входной двери, но та почему-то молчит и не желает впускать демона. Тихо рыча, как будто рык может помочь в данной ситуации, L повторяет манипуляции, но ничего не меняется. После небольшой словесной перепалки с упрямым замком, Лиса осторожно скребется в дверь, чтобы привлечь внимание Уны, та должна быть дома в такое время, но результата снова нет. Выпустив уши и усиленно принюхиваясь, Лиса прижимается к деревянной поверхности и старается почувствовать хоть какую-то подсказку, что произошло. Мерзкое чувство дежавю горит в голове красной лампочкой. L чуть ли не бегом спускается и быстрым шагом подходит у ресепшену. — Она опять в больнице? — громко рычит, но к её удивлению это совсем не пугает парня. — Тише... Просил же остановиться, — в ответ упрекает без малейшего страха. — Я тут не для красоты сижу. И кивает в сторону, Лиса подходит ближе, заглядывает за стойку, игнорируя презрительный взгляд мальчишки. На небольшом диванчике сладко сопит Уна, свернувшись калачиком и заботливо укрыта каким-то пледом. Рядом стоит небольшой чемодан на колёсиках. L присаживается рядом с диваном и осторожно касается руки девушки, от чего та мелко вздрагивает и просыпается. Трёт сонные глаза, хмурится от холодного воздуха, который забирается под плед и увидев, кто её разбудил, тепло улыбается: — Нагулялась? — Что с квартирой? Тебя выселили из-за меня? Дитя окончательно просыпается и садится, прижимая к груди колени, избегая лисьего взгляда. — Приходил Господин Хан, я просила его этого не делать, но он сказал, что это подарок, — мямлит под нос, пунцовея на глазах. — Было бы невежливо отказываться, я правда не хотела... — Ничего не понимаю. — Она говорит, что ей оплатили аренду пентхауса на 5 лет, — разъясняет ситуацию консьерж, протягивая кицунэ новую ключ-карту. — Я поэтому и просил остановиться, чтобы обменять Ваш на новый. — Почему ты тут тогда спишь? — спрашивает, пока происходит обмен. Девушка не торопится отвечать: разглядывает свои коленки, прикидывая в голове, какой же ответ не вызовет у лисицы недовольного ворчания. — Тебя ждёт, — снова вмешивается под кивок ребёнка. Лиса молчит какое-то время, заставляя Уну нервничать, знать бы о чём задумался демон, — Пойдём. — Куда? — спрашивает сонное чудо, но безропотно встаёт, сильнее укутываясь в плед. Зачем только спустилась вниз без тёплой одежды? — К тебе домой, куда же ещё. Лиса ведёт за собой девушку и движется в сторону лестниц. Но Уна не даёт пройти дальше, останавливаясь у самых дверей и протестующе захныкав: — L, по лестнице мы будем подниматься до самого утра. Там двадцать первый этаж, — при этом смотрит взглядом побитого щенка. С огромной надеждой, что её не потащат наверх пешком. Но лисица лишь молча потешается, глядя на эту моську, торчащую из пушистого кокона. Пытается понять, почему ей ничего не написала про смену жилья, про участие во всём этом Хана, а самое главное, что сподвигло Дитя ждать её внизу. Уна не выдерживает молчания, толкает застывшую кицунэ в сторону лифта, бурча, что вообще-то уже ночь и давно пора идти спать, а наглый демон где-то бродит. Завтра рабочий день, вставать придётся рано, а у неё не все дома. Лиса уже готова с ней согласиться, с головой явно не порядок, потому что раньше девушку такие вопросы не волновали. Уна резво запрыгивает внутрь лифта, стоит только створкам разъехаться в стороны и с удивлением смотрит как L принюхивается и настороженно крутит лисьими ушами. — Заходи, не бойся — Чего мне бояться? Если нечто подобное сможет меня убить, я буду считать это подарком. Когда же эта жестянка решит упасть, только одна из нас выберется отсюда живой. — Этого не произойдёт, — говорит девушка с лёгким раздражением, нажимая кнопку их этажа. — Не говори так больше. Кицунэ заходит внутрь, прежде чем двери захлопываются и невольно вздрагивает, когда адская машина трогается. — Но это правда, сомневаюсь, что ты выживешь, если подобное случится. Хоть Лиса и слышит, что все механизмы работают слажено, без малейших промедлений и подозрительных звуков, не стыдится припугнуть ребёнка подобной мелочью. У самой же катания на подобной машине невольно вызывают воспоминания, когда падения в металлическом коробе не были кошмарным сном, а происходили наяву. — Ты считаешь смерть подарком? — тихо спрашивает, всецело доверяя свою жизнь бездушной машине. Чужие мысли пугают гораздо больше сцен из фильмов-катастроф. — Для себя — да. Я отношусь к ней иначе, один раз уже умерла, теперь убить меня не так просто, — задирает голову наверх, мысленно составляя план спасения побега на экстренный случай. — Поэтому, если с этим справится бездушная консервная банка, то это будет даже забавно. — Мне не нравятся такие разговоры, — куксится Дитя, нахмурив брови. — Не нравятся разговоры про смерть или тебе не по душе правда? — То, что ты хочешь умереть. Даже думать про это не хочу, — злобно вскрикивает девушка, выскакивая на свой этаж, стоило только лифту остановиться. — Я не говорила... — начинает Лиса, почувствовав в воздухе нотки ярости, но договорить не успевает под удаляющийся голос Уны: — Прекрати! Демон же выходит неторопливо, словно на самом деле ждал обрушения металлической конструкции, чем ещё больше выводит девушку из себя. Упрямо смотрит навстречу пронизывающему взгляду и почти чувствует отголоски стыда, но вовремя одумывается. — Почему ты ждала меня внизу? Вся бравада исчезает как по щелчку, Дитя снова прячет взгляд, лицо предательски краснеет, даже плечи растерянно опускаются. — Я забыла взять ключи, когда выходила, дверь захлопнулась, а телефон остался дома, — дрожащим голосом шепчет себе под нос, старательно избегая лисьего взгляда. Лиса видит эту ненадежную конструкцию чужого вранья: слишком много несостыковок, слишком много мест, куда можно ткнуть и всё повалится, но решает не прикапываться к словам, пытаясь вывести на чистую воду. Она готова поспорить на свой единственный хвост, что слышала писк уведомления из-под пушистого кокона, в который завернулся ребёнок. Но это не её ума дело. Приложив к замку ключ-карту, кицунэ пропускает девушку вперёд, квартира приветствует новых жильцов задорным пиликаньем: в прихожей сразу загорается свет, L невольно подмечает, что пол следует вымыть: помощники Хана без зазрения совести натоптали, пока помогали с переездом. — Не снимай обувь, пол грязный, — командует демон, устремляясь вглубь помещения. Быстрым шагом пересекает гостиную, заставленную горой коробок и цветочными горшками, не без удовольствия подмечая, что теперь растения реагируют на неё без прежней агрессии. Уна хвостиком следует за лисицей, от злости не осталось ни следа, вместо этого в голове крутятся слова Господина Хана о том, что лисы сильно привыкают к своему месту обитания. Липкий страх, что эта квартира может ей не понравиться и та откажется здесь жить, окутывает девушку посильнее колючего пледа. — Тебе нравится? — спрашивает тихо, чуть дрожащим голосом и видит реакцию лисьих ушей. — Тут...просторно. — Не могу понять, это хорошо или плохо, — нервно смеётся. Тревожно наблюдает, как лисица обходит общую комнату, чуть морщится, потому что запах чужаков не до конца выветрился. Но, не сказав ни слова по этому поводу, продолжает осматривать новое жилище. — Ни хорошо, ни плохо, это просто факт. Очень много места для одного человека, но тут безопасно, нужно лишь навести порядок. Лиса слышит облегченный вздох и не может понять какие чувства испытывает: человек искренне надеется, что это место придётся ей по душе. — Боялась, что тебе не понравится. Я слышала, что лисы очень придирчивы к выбору жилища. — К своему вполне, но это не мой дом. Как временное, сгодится. — А как постоянное? — Нет, я уеду, как только найду хвост, — что-то ей перестал нравиться этот разговор. — Но ты бы могла остаться. — Нет, Дитя. — Но почему? Тебе не нравится со мной жить? Я знаю, что иногда бываю капризной, веду себя как ребёнок, ещё ничего не делаю по дому. Но я научусь, правда, научусь. Тебе не придётся заниматься этим одной, я буду помогать, — голос предательски дрожит, выдавая эмоции девушки. —Пожалуйста, L... — Дело ведь не в тебе, — с раздражением тянет лисица. Было наивно с её стороны думать, что человек её с лёгкостью отпустит. — Мы ведь говорили об этом, я буду рядом, но не привыкай к этому, это не продлится долго. "Но я уже" Девушку начинает мелко трясти от бури эмоции, которая тщательно сдерживается, с губ слетает упрёк в сторону лисицы, что могла бы и не искать чёртов хвост. Слова, брошенные в порыве отчаяния долетают до адресата: кицунэ прекращает обнюхивать очередную комнату и с отвращением в глазах смотрит на Дитя. Мимолетный взгляд на её реакцию даёт понять, что эти слова были явно лишними. — Не ради человека. Я не стану отказываться от этого только потому что кому-то захотелось держать возле себя диковинную зверушку. — Ты не... — Не нужно. Закроем тему, мне она неприятна, — холодно бросает L, оглядывая последнее помещение, которое подверглось тщательной проверке. — Уже выбрала себе комнату? Уна стыдливо краснеет и тихо качает головой. Не было времени думать о таких мелочах, голова была забита переездом, разговором с Господином Ханой, который совсем выбил из состояния равновесия. Даже внутри оставаться не решилась, когда последний из помощников дяди покинул квартиру девушки. — Тогда, я займу ту, что ближе к выходу. — Но... ведь там даже не спальня, — хмурится девушка, пытаясь вспомнить, что же там было. Точно помнит, что все жилые комнаты находятся в глубине помещения. — Для меня это не проблема, — говорит Лиса, скрываясь за дверью теперь уже своей комнаты, успевая добавить: — Спокойной ночи. Уна не успевает ответить, шепчет пожелание хорошего сна закрытой двери и грустно смотрит в сторону других комнат. Возможно, Лиса тоже действовала на эмоциях, поэтому и заняла место как можно дальше от девушки или же планирует по-тихому сбежать, когда хвост всё-таки найдётся. Не глядя заходит в комнату, которую будет называть своей, чтобы обнаружить застеленную кровать. Демон не соврал, что для него не важна планировка; большой дубовый стол по щелчку пальцев становится комфортной кроватью, заправленной чёрным постельным бельём. Варианты изменений личного пространства крутятся в голове, но лисица решает не тратить на них времени и отложить перестановку хотя бы до завтра. "Тебе не кажется, что здесь слишком светло?" — Всё завтра, не думаю, что нам удастся сегодня здесь уснуть, но хотя бы полежим, — чуть кряхтит L, забираясь под пуховое одеяло. Нечто не против вздремнуть, безропотно укладывается, свернувшись уютным клубочком: день выдался по истине выматывающим, не удаётся даже вспомнить, когда они в последний раз крепко спали. Но не в его стиле не всколыхнуть в старшей ворох мыслей, мешающий спать. Сам-то после этого без задних лап будет дрыхнуть, развалившись в многовековом пепле. "Она серьёзно сказала нам не искать хвосты?" Тяжёлый вздох наполнил всю комнату: — Вот только ты не начинай. Не успевает демон погрузиться, хотя бы в лёгкую дрёму, как чуткий слух улавливает шлёпанье босых ног мимо их комнаты, и это лишь на секунду настораживает: девушка редко встаёт посреди ночи, но видимо в этот раз ей захотелось попить. "Я психану, если ей ты ночью есть позволишь, а мне нет." Не успевает ответить ему какой-нибудь колкостью, дверь в комнату медленно открывается, пуская в кромешную тьму полоску света. — L... ты спишь? — взволнованно. Кицунэ прикрывает глаза, чтобы не выдать себя горящими зрачками, благо темнота скрывает её растерянность и напряжённые уши, позволяя демону остаться незамеченным. Не дождавшись ответа, дверь бесшумно закрывается (видимо не было стремления нарушить лисий сон) оставляя L во тьме, что больше не кажется такой уютной. Мысли шальными зайцами разбегаются в разные стороны, пойди и попробуй их поймать, но Лиса даже не пытается. Пусть длинноухие насладятся мнимой свободой, пока кицунэ с младшим собратом застыли с открытой пастью. — Ты почувствовал? От неё снова пахнет страхом, — пристаёт на локтях и тревожно принюхивается. Острый запах чужих эмоций щиплет нос и царапает язык, оставляя после себя привкус крови. Лис недовольно фыркает и заново укладывает голову на вытянутые лапы, его не волнуют переживания ребёнка, может он вообще мышки за шкафом испугался (хотя лисья инспекция нахождение грызунов в квартире не выявила). Не успевает голова демона коснуться подушки, как до ушей снова доносятся шаги, стремительные, громкие они наводят на мысль, что девушка бежит. Дверь открывается резко и также закрывается, фигура человека, что от чего-то спрятался, виднеется на её фоне. Запах страха становится более ощутим, но лисица замерла, ожидая дальнейших действий Дитя. Без лишних промедлений, девушка несётся к кровати и приподняв одеяло быстренько под него запрыгивает. Лиса чувствует, как прогибается под её тяжестью матрас, как та расслабляется и постепенно выравнивает своё дыхание, оно становится более глубоким, а сердцебиение замедляется. Ребёнок сладко засыпает, разгоняя своим поступком остатки лисьего сна. L почти не слышит биение чужого сердца — непонятный свист закладывает уши, грозясь полопать ушные перепонки. Так кричит существо, опасаясь за свою шкуру и непоруганную честь. Так кричит Нечто.