Говорят, не повезет, если черный кот дорогу перейдет.

Холодное прикосновение металла к голове ощущалось чужеродно, словно Такемичи в повторяющимся из раза в раз кошмаре, от которого, после первого прыжка во времени, не может избавиться. Рядом стоящий незнакомец хихикал, иногда нервно покусывая губы и постоянно оглядываясь вперед. Аккуратно ущипнув запястье, вздохнул. Нет, это слишком реально для кошмара. Скосив взгляд внимательно наблюдал за сильной кистью руки, удерживающей тяжелый и холодный пистолет. Странно сладковатый запах исходил от запястья. Однако уставший разум не зацикливался на этом, наоборот все внимание было приковано к предплечью. Если присмотреться можно было увидеть как красиво вены выступали на стиснутой ладони и словно танцующую змеи уходили к локтю. Это было одновременно и страшно, и красиво. Впрочем, Такемичи прекрасно понимал, что это не тот момент, когда стоит кем-то восхищаться. По крайней мере не тогда, когда оружие снято с предохранителя. Во рту неприятно пересохло. Было сложно оторвать взгляд от сильных рук, на правой из которых из-за закатанных рукавов прекрасно видна татуировка Бонтена. Об этом его многие предупреждали, да вот только когда Ханагаки слушал здравые советы? Правильно, никогда. Сначала залезть в самое пекло, а потом уже думать куда бежать — это его специальность. Мысленно представив осуждающие взгляды Наото и Чифую, которые обязательно неприятно прошлись бы по спине и затылку, тем самым вызывая табун мурашек. Покусывая внутреннюю часть щек, подавил желание фыркнуть. Методично ковыряя указательный палец, стараясь отвлечься от лишних размышлений, опустил глаза на руки в частности на кончики пальцев. Они слегка желтоваты, видны кое-где старые мозоли, однако они все равно выглядели аккуратно. Однако возвращаясь к еле заметному желтому оттенку, вновь фыркнул. Не нужно приглядываться и гадать почему так. Запах никотина уже пропитал все кости в его теле. В этом теле. Ирония витала в воздухе, мягко взгромоздившись на плечи и обвивая хвостом шею, как проказница кошка. Вот уж чего Такемичи не ожидал прыгая в будущее, так это пристрастие к курению. Пачка сигарет лежала в кармане, там оставалось от силы штуки три. Мысли тихо жужжали под черепом, вызывая раздражение. Он прекрасно помнит, как провел языком по нижним зубам, перед тем как зайти в здание и уже рефлекторно выкурил одну сигарету, оставшийся ментол покалывал губы. Это расслабляет, учитывая натянутые до предела нервы. Правда неприятно возвращать себе концентрацию, когда уже стоишь минут пять и смотришь в стену расфокусированным взглядом, держа сигарету. Хотя наверное это не настолько невероятно, как очнуться в будущем, дремая в объятьях Ханмы. Вспоминая об этом, с губ сорвался тяжелый вздох. Жизнь Такемичи целый анекдот. Стойко игнорируя острый взгляд, и то как грубо пихнули пистолет в висок. Этой бешенной псине только рычания и пены изо рта не хватает. Полностью абстрагировавшись от агрессивно настроенного «надзирателя», вернулся к размышлениям. На губы сама набежала нежная улыбка, воспоминания о сонных и очень недовольных светло-карих, можно сказать золотистых глазах останется с ним навсегда. Желание курить временно отступило от накатившей ностальгии. Он прекрасно осознает, что совсем недавно здесь, но это не отменяет симпатию этого Такемичи к казалось бы врагу из прошлого. Хотя врагу ли? Воспоминание мягко окутало зрение по краям, на удивление не давя на виски с желанием выдавить мозг через уши и свернуть его в трубочку, как это обычно бывает. Напрягшись всем телом, готов был тогда вырваться и убежать, правда только его что-то остановило. Поэтому продолжил лежать, нервно кусая губы. Скорее всего это было предчувствие, но можно выдвинуть гипотезу, что это остаточная память этого тела и личности. В тот момент Ханагаки не знал плакать или смеяться от всей ситуации в целом. Поэтому пришлось заталкивать панику куда подальше и прислушиваться к медленному дыханию и громкому сердцебиению под ухом. Отвлекшись немного от испуга, крупно вздрогнул, когда рука мягко погладила по спине. Большая. Теплая. Рука. Как не вскрикнул тогда и не вмазал по забавно вытянувшемуся лицу остается загадкой до сих пор. Наото на это лишь закатил глаза и раздраженно вздохнул. Чифую посмеялся, по его словам пару лет назад он предлагал Такемичи завести кота, но видимо немного опоздал. Аргумент, что Ханма не питомец, а человек, к сожалению в тот день был проигнорирован. Особенно Чифую. Кадзутора на это тоже фыркал, но сочувственно сжал плечо единожды, вот кого было удивительно видеть в фартуке с котиком. Что кстати ему шло. За ворчанием покрасневшие кончики ушей никто не заметил. Как оказалось дружба с Ханмой «Митчи, просто Шуджи, ну сколько можно, тем более неделю назад ты назвал меня Шу-тян!» не так уж и плохая, пускай это и вызывало подсознательные опасения, прошлое предательство так быстро не забывается. Такемичи активно старается не обращать внимание на то, что для его друзей прошло двенадцать гребанных лет, а не один миг. На это оба Тачибаны понимающе кивали. Однако от подколок спрятать было невозможно. Хината раскрылась с новой стороны, и это было удивительно. Такемичи запомнил ее как нежную и добрую девочку, которая была словно маленькое солнышко и освещала его мрачную жизнь. Однако видя, как маленький цветочек расцвел в красивую розу с грозными шипами, невольно перехватывало дыхание и создавалось такое ощущение, словно ей можно восхищаться только издалека. Иронично, что и в этот раз Ханагаки был в корне неправ, встреча с ней показало обратное, она продолжала трепетно относится к свои близким и при первой встрече, невольно расплакалась, крепко обнимая его. Сердце предательски сжалось от ее сбивчивого шёпота на ухо, он звучал так отчаянно. Стыд обуял его в тот момент, поэтому временно застыл соляным столбом не зная что делать. Вывел Такемичи из этого состояния Наото, который мягко сжал его плечо. Дрожащими руками обняв в ответ, на первый взгляд, хрупкую девушку, судорожно вздохнул. Наконец-то смог разобрать неразборчивый шепот. Она повторяла только одно слово «Вернулся!». Стыд временно отступивший в глубь сознания, сыто облизнулся и вонзил свои клыки вновь. Обессиленно уткнувшись носом ей в макушку тихо расплакался. Тогда никто из ребята не заострял на этом внимание, но все понимающе улыбались, даже вечно хмурый Наото. Как оказалось это сказалось влияние Юзухи на характер Хинаты, с которой они познакомились пару лет назад с легкой руки Мицуи. Возвращаясь к Ханме, почему-то все умолчали как они с ним встретились и стали так… близки. Ещё было подозрительно то, что кто-то никак на это не отреагировал, а кто-то нервно улыбался и отводил взгляд. Кадзутора напевал песенку и играл с очередным животным мастерски игнорируя напряжённую атмосферу, Чифую отвернулся сверля взглядом стену, Наото уткнулся в бумаги, преувеличенно делая вид, что ужасно занят. Только Хината натянуто улыбнулась и покачала головой. Никто не хотел об этом говорить. Точнее никто не знал подробности, но это не меняло их настороженного отношения к Шуджи. Моргнув Такемичи теперь внимательнее оглядел всех, отмечая нервную реакцию. Слишком подозрительно его друзья себя вели. Нет, он прекрасно понимает, что прошло много времени и все неотвратимо меняются в лучшую или худшую сторону, вот только загвоздка была в другом. Обычно Ханагаки получал всю информацию от Наото и по сути, никто из всех собравшихся тогда не должен был знать о его путешествиях во времени, кроме, конечно же, Чифую. Однако число посвященных в эту тему было явно больше двух. Тихо вздохнул. И если так подумать, черт с этим, на это можно махнуть рукой, учитывая, что это последний прыжок, но никто так и не обмолвился, как же так получилось. Сам ли Такемичи поведал им или они узнали всё от Наото? Может быть в этом еще замешан Чифую? Вопросы остались без ответа. Ханагаки старался не обращать внимание на не хорошее предчувствие. Из воспоминаний вытянуло усилившееся грубое давление холодного пистолета на голову. Проморгавшись, впился ногтем большого пальца в указательный. В последние время возвращать внимание на происходящее в реальность становится труднее. Вновь преувеличенно моргнув, слабо улыбнулся. У незнакомца от этого нервно задергался глаз, поэтому с тихим смешком перевёл взгляд вперёд, не обращая внимания на ругательства со стороны. Видимо сидел слишком отстраненным видом, либо этому чудаку вновь что-то не понравилось. Хмыкнул, в принципе за последние минут пятнадцать ничего нового. Тихо погрузился в размышления. Это излишне нервное поведение для человека имеющего при себе пистолет. Скосил глаза на слегка оттопыренный карман классических брюк с правой стороны, там лежала знакомая коробочка. Почему она показалась такой знакомой? Нахмурился. Если уж анализировать странное поведение своего «надзирателя», пока мы находимся в напряженном молчании, то его скачки настроения чрезмерно резкие и непостоянные, да и что-то подозрительное в кармане наталкивает на невеселые догадки. Мужчина переступил с ноги на ногу, в который раз за последнюю минуту, нервно облизывая губы, а после покачнувшись на пятках туфель, чуть крутанул бедрами. Будто он в полной мере ощущал каким изучающим взглядом окинул его фигуру Ханагаки. И в тот же момент услышал дребезжащий звук. Чем-то это было похоже на таблетки. Еще это можно сравнить с жвачками в коробочке, но… Зачем такому человеку, чертовы жевательные резинки? Нет, Такемичи его не осуждает если он и вправду носит такое с собой, все мы люди, возвращаясь вновь к тому, что у него огнестрельное оружие и скорее всего много холодного оружия напичканного под одеждой, то на ум приходит криминал. А чем в там занимаются? Правильно убийствами, проституцией и наркотиками. Может чем-нибудь еще, но это первое пришло на ум. Удивленно моргнув от своих умозаключений, внимательно посмотрел на карман брюк. Странное поведение и таблетки. Конечно прошло много времени, но чтобы человек так кардинально изменился… Слабо верится. Недоверчиво сдвинув брови к переносице, оглядел еще раз карман. Знакомая этикетка вновь попалась на глаза. В каком-то из будущих он уже видел их, вот только вспомнить где именно не может. Надзиратель недовольно посмотрел и почему-то хитро улыбнулся. Вздрогнул, нехорошее предчувствие пробежалось шее. Не дождавшись и слова худые пальцы левой руки достались за крышечку таблетницу, тряхнув ей единожды. Поскольку тишина стояла гробовая, можно было услышать все и то как незнакомого вида пилюли ударились об стенки коробочки было отчетливо слышно. Резко щелкнув челюстью, удивленно посмотрел в тусклые голубые глаза. Демоны, отбивающие чечетку на дне радужки, добавляли своей жуткой атмосферы. За все время пока они здесь сидят, мужчина уже успел немного отодвинуть ствол от головы Такемичи и держал его на весу. Теперь он не топтался на одном месте и не дергался каждые пять минут, будто чего-то ожидая, либо боясь о чем-то спросить. Ну, по крайней мере явно не Ханагаки. Чуть позже он спрятал непонятного происхождения вещества в другой карман и сладко улыбнулся. Возможно по его лицу прекрасно видно насколько сильно шокирован этим, возможно этого безумца просто забавляет сама ситуация и много других «возможно». Однако то, как довольно выглядел этот сумасшедший видеть было раздражающе. Поэтому дождался пока он вновь отвернется и встанет в более расслабленную позу. Импульсивная сторона характера Ханагаки когда-нибудь доведет до могилы. Чуть двинув головой в сторону пистолета, прижавшись к стволу, постарался скрыть нервозность. Все же намеренно злить человека с огнестрельным оружием было страшно. Хотя возможно Такемичи где-то просрал свой инстинкт самосохранения, но это не точно. Резко развернув голову незнакомец, яростно сверкнул глазами, было прекрасно видно как из-за громкого глубоко вдоха гневно подрагивали крылья носа, а губы скривились в животный оскал. Шрамы придавали свой шарм, даже в такой момент. Ну вот, в который раз можно убедится, что у Ханагаки явно проблемы с головой, раз решил, что это нормально выводить из спокойного и даже игривого состояния человека с травматом. Тихо проклиная импульсивные действия, постарался незаметно оценить ситуацию, увиденное не порадовало. Зрачки были сужены, из-за чего голубая радужка была отлично видна. Фигура приобрела более напряженный вид. Воздух накалился, поэтому прикрыл глаза ожидая расправу. Мужчина не заставил себя ждать. Резко ударив прикладом по затылку, раздраженно зарычал. — Не рыпайся, Ханагаки, пока я тебе башку не прострелил. От резкой и сильной боли глаза распахнулись и навернулись слезы, от неожиданности все мысли из головы выбило напрочь, а из носа потекла кровь. Ох, знал ведь на что нарывается, но все равно это было неприятно. Лучше уж он бы ехидничал. Явно ведь шишка останется. Белые пятна замерцали перед глазами, поэтому наклонив голову чуть вниз, зашипел. Чертов ублюдок. Впрочем весомый аргумент, рыпаться как-то перехотелось, однако голова болезненно пульсировала, поэтому сморгнув непрошенные слезы, поднял голову и настороженно наблюдая. Удивительно, как люди могут меняться. Да и если приглядеться кожа болезненно бледная и голубые вены будто яркой краской проступали на ней. Намеренно расслабил плечи. Как и думал раньше выглядит это конечно завораживающе, но сейчас смотря на это под другим углом… нет. Он употребляет, по крайней мере очень похоже на это. Оторвавшись от разглядываний уже взбешенного мужчины, переключил свое внимание на пустое помещение. Майки сидел сзади, поэтому нормально рассмотреть его не получалось. Неприятная пульсирующая боль в затылке набирала обороты, из-за чего мысли практически не вязались. Вытерев кровь под носом, разглядывал свои пальцы. Вот же больной ублюдок, ну кто ж так бьет, то?! Как будто Ханагаки мало били по голове за все это время. Тихо фыркнув, прикрыл глаза. Отвратительная ситуация. Уголки губ опустились вниз. Мандраж ненадолго отступивший, пока шел в это заброшенное здание и сидел размышлял обо всем, вновь захватил пальцы, плавно переходя на запястья. Если так подумать, то своими необдуманными действиями Такемичи сейчас не приближает более жестокую расправу? Пара капель крови скатилась по губе до подбородка. Черт с этим, все равно у него нет выбора, то почему должен думать, как быстро его убьют. Живым отсюда уже не выбраться. Забытый телефон в кармане, завибрировал, это немного отрезвило. Спустя пару минут напряженного молчания с одной стороны, мужчина дернулся. Такемичи уже грешным делом подумал, что доконал эту бешеную псину, но как оказалось нет. — Санзу, — холодный и безэмоциональный голос рассек напряжение клубящееся в воздухе. — Оставь нас. — Хорошо, босс, — в голосе подчиненного можно было услышать радость, правда повернувшись к Ханагаки, одарил его самым презрительным взглядом. Натянуто улыбнувшись, в ожидании посмотрел на «надзирателя». Нет, теперь хоть узнал его имя. Хотя оно странно похоже на прозвище. На удивление пистолет в тот же момент был убран в кобуру и видимо «Санзу» наконец покинул помещение, оставив наедине с тишиной и Майки. Провожая взглядом спину в фиолетовом жилете в полоску, улыбка померкла. Дурное предчувствие не покидавшие его все это время лишь усилилось. Аккуратно достав телефон из кармана, открыл сообщения.

Шу-тян: Таке, а Таке, ты когда домой то? У тебя завтра свадьба если ты не забыл.

°˖✧◝(⁰▿⁰)◜✧˖° Тем более ты обещал, что только я буду твоим шафером!

Нервно хихикнув, перепечатывал свой ответ несколько раз, пальцы продолжала бить нервная дрожь, из-за чего не попадал по нужным кнопкам с первого раза.

Таке-м-и-ч-и: Возможно я не вернусь. Прости, Шуджи-кун. Спасибо, что появился в моей жизни.

Выключив, экран и быстро положив обратно в телефон, старался игнорировать то как сильно сжалось сердце. Ханма не заслуживает такого. По крайней мере не со стороны Такемичи. Он уже единожды забрал свет из жизни этого на первый взгляд шутливого, но закрытого человека, он же и дал временную надежду на счастье и резко забирал ее. Закусил до боли нижнюю губу. Ему уже не впервой разочаровывать людей, но в этот раз переплюнул сам себя. В своих прыжках во времени особо не задумывался над тем, что происходит с людьми из того будущего, которое никогда не наступит или из прошлого, измененное собственными руками. Период в двенадцать лет он преодолевал за один миг, а для остальных это были полноценные года в боли и радости с близкими и с тем Такемичи, не сломленным идиотом, пытающимся спасти всех до кого руки дотянутся. В итоге даже себя защитить от суровой реальности не может. Поскольку звук был отключен, Такемичи мог чувствовать только постоянно вибрацию от по всей видимости града сообщения, а после и от звонка. Все же Чифую прав, наличие мозгов у Ханагаки всегда было и будет под вопросом. В принципе он привык быть всеобщим разочарованием. Правда для такого Ханмы не хотелось становится таким… жалким импульсивным идиотом. Жаль, что так и не научился вести себя хоть чуточку рациональнее и думать об окружающих его людях чуть больше, а не только о сломанных подростках. Чем больше задумывался об это, тем лучше понимал, что спасти всех нельзя не заплатив определенную цену. В последний раз прикоснувшись к еще вибрирующему телефону через ткань джинс, улыбнулся. Ну, поскольку уже ничего поделать нельзя, то хоть попытаться образумить одного идиота стоит. Такемичи фыркнул на собственные размышления. Повернувшись назад, внимательно взглянул в знакомые темные глаза. Теперь там уже вряд ли можно увидеть хоть какой-то проблеск эмоций, только скука и безразличие. Волосы на удивление коротко острижены и осветлены. Сжав пальцы на всё том же кармане брюк, будто цепляясь за последнюю ниточку здравомыслия, продолжил наблюдать. Нервная дрожь пробежалась по позвоночнику. Воистину удивительная метаморфоза, такое ощущение будто на повзрослевшего Изану смотришь, Честно, это завораживает. Только вот, Курокава был больше похож на темное небо в свете луны, а Майки на тусклый свет. Солнечный или от электрической лампы трудно понять. Но это не то. Цвет кожи и глаз разный. Отсутствуют красные сережки, они дополняли образ некого принца. Нет. Короля… Короля этого чертового мира. Сердце болезненно сжалось. Возможно это видел и Каку-тян, раз вступил в Бонтен и продолжает следовать за Майки. Родственники как никак. Удивительная схожесть. Разглядывая друг друга в полной тишине, каждый думал о своем. Возможно они сидели бы так до рассвета. Майки в какой-то момент моргнул разрывая странную атмосферу, медленно достав пистолет и прислонил к лбу Такемичи. А так всё хорошо начиналось. Губы вновь высохли и желание закурить усилилось, поэтому облизал их и легонько покусывая язык старался отвлечься от холодного металла. Пистолет хоть согрелся немного и так чужеродно не ощущался после пары минут, когда он приставил его к голове. Сил на переживания не осталось, да и ощущение, когда хорошенько стукнули по голове нажали переключатель где-то там в мозгу. Страх отбило полностью. Слабая улыбка тронула губы и наклонившись ближе прикрыл глаза. Импульсивное желание встретиться с дорогим другом сейчас кажется уже не настолько важным и гениальным решением, учитывая, что шаг вправо, шаг влево и буквально расстрел. Но приятно видеть его пускай и пустое лицо, но хотя бы живое. А ты уверен, что он жив? Сжал руку в кулак и до боли впился ногтями в ладонь. Уверен, по крайней мере тело точно живо, а вот разум. За него не ручаюсь утверждать. Усталость, давящая на разум от постоянных размышлений, временно отступила вместе с головной болью в дебри сознания, сыто облизывая клыки. Пальцы продолжали дрожать от нервного напряжения, а тело стало странно легким и воздушным, будто сейчас Такемичи не угрожает опасность. Хотелось улыбаться, как последний идиот, прыгать и водить рядом с Майки хороводы. Словно не он по воспоминаниям этого тела пропал на много лет вместе с Хиной. Будто не он как последняя мразь бросил своих друзей, в погоне за личным счастьем, словно… Тихо вздохнул. Не время для рефлексии. Телефон в какой-то момент затих, поэтому не ощущая под пальцами вибраций, убрал руку от кармана. Хочется мыслить позитивно, но холодные глаза напротив, выбивают весь настрой из тела. Горло сжимает неприятный ком, сжав руки в кулаки, чтобы унять дрожь, тихо напевал странный мотивчик услышанный в прошлом. Кажется это был рингтон Ямагиши. Или Такуи? Хотя в принципе это уже не важно. Сейчас даже тот факт, что Такемичи потихоньку едет крышей особо не волнует. Будто не он главный герой, а простой наблюдатель. Потихоньку сквозь зрение проскальзывали картинки прошлого этого тела, отрывки эмоций и даже частички мыслей. За них было трудно ухватиться, да и сил не было на это. Хотя яркий момент резко пролетел, заставив мелко вздрогнуть. Такемичи этого будущего шел медленно из продуктового магазина недалеко от дома и напевал песенку, странно похожую на заедающий мотивчик из какого-то мультика. Темные волосы колыхались при каждом движении, а сверкающие голубые глаза медленно наблюдали за темным небом. Все было тихо и спокойной. Людей мало, шума тоже, город погружался в дремоту. По крайней мере так казалось на первый взгляд. В нос ударил запах никотина, поэтому чуть притормозив, скосил глаза на сгорбленную фигуру. Поскольку уже было достаточно темно, а уличный фонарь был далековато, было трудно понять кто или что сидит между контейнерами с мусором. Любопытство взяло верх, поэтому чуть подойдя поближе прищурился. Осветленная длинная прядь, падала на бок, закрывая половину лица, глубокий капюшон отбрасывал тень, поэтому еще что-то было трудно разобрать. Неожиданно сгорбленная фигура шевельнулась, рука медленно приблизилась к губам и послышался громкий вдох. После огромное облако дыма ударило по лицу, окончательно забив нос. Моргнув и непроизвольно закашлявшись, вздрогнул. Пронзительный взгляд ощущался на коже острыми иголками, резко впившимися во все конечности не спрятанные за одеждой. Прокляв все что можно и нельзя на свете, а также свою тупость, отступил на шаг, активно отмахиваясь от дыма. Неожиданно моргнула лампочка висевшая практически под самым карнизом, освещая часть пути и фигуру незнакомца. Теперь лицо курильщика можно было рассмотреть, главное что привлекло внимание Такемичи был ярко-желтый глаз, который пораженно оглядывал его фигуру. — Ханагаки? — тихий и сиплый голос сорвался с уст незнакомца. И теперь уже Такемичи пораженно всматривался в слегка изменившиеся черты лица напротив. — Ханма? На этом воспоминание оборвалось. Выводя из состояния транса, моргнув и мотнув головой наконец-то понял, что все еще смотрел Манджиро в глаза. Удивительно как он еще не ударил его за такое. Отстраненный вид и потухший взгляд вызывал дрожь даже у Кадзуторы, что уж говорить про остальных. Сигареты в другом кармане лежали неподъемным грузом. Зависимость — страшная вещь. Однако возвращаясь к реальности, вновь окинул взглядом сидящего напротив. Майки чуть наклонил голову в бок, приподняв одну белоснежную бровь. Сердце забилось чуть быстрее. Пугающая красота. Хм, он даже брови вместе с волосами высветлил и видно что за ними ухаживают, что выглядит мило? Поддавшись странному состоянию, еще сильнее приблизил лицо к уже слегка удивленному выражению лица Майки. — Прозвучит сумасшедше, но не представляешь насколько сильно рад тебя видеть, — уголки губ скривились и улыбка получилась грустной. — Как же давно это было. Рука мягко поднялась и погладив щеку, убрал несколько прядей за ухо, всматривался в родное лицо. Майки сидел неподвижно, а темные зрачки практически не выделяющиеся на фоне радужек еле заметно подрагивали, словно не могли поверить в то что сейчас происходит. Такемичи хотел бы продлить этот миг, но полностью переключив внимание на происходящее, вздохнул. Дрожь пробежала по выражению лица Майки. Окончательно опустив уголки губ и убрав руку обратно к сидению, опустил голову вниз. — Скорее всего тебе это неприятно слышать, — глаза изучали собственные ноги и ботинки, пол к слову был очень грязным. — Столько лет не виделись и тут на тебе, появился, потребовал личную встречу, ни привет, ни пока… Ужасный из меня друг, прости Майки… Нет, Манджиро. Да и помимо всего на свадьбу хотел пригласить. Такемичи так и не заметил пыльно-розового румянца, окрасившего щеки и то, как дернулся Майки за теплым прикосновением пальцев вперед. Лежавшее в кармане письмо в нежно-бежевом конверте было легким, но рука так и не поднялась его достать, хотя торчавший кусочек бумаги явно виден. А ведь если подумать, то он прав, прыгая из прошлого в будущее и обратно не особо обращал внимание на то через что прошли его друзья пока жили все эти двенадцать лет, что делали, с кем общались, какие у них были взлеты и падения. На то как они держались из последних сил, чтобы не сломаться, какие трудности настигали их в тот или иной период жизни. Такемичи этого банально не замечал, потому что был ослеплен единственной целью дать им нормальное будущее и спасти от неминуемой смерти. Противный голос напевает, что началось все с Хинаты, а закончилось целой толпой сломанных детей. Не важно какую цену нужно заплатить за это. Ведь он такой эгоистичный придурок. Возомнил себя героем, которому все под силу и хватается за сто и одну проблемы в попытке шить все белыми нитками. Да вот только они гнилыми оказались. Как и сам Такемичи в душе. Воспоминания из детства были размытыми, но недавно он вспомнил кое-что. Встречу, которая наверное и положила начало развития его огромного эгоизма и прочно засевших на переносице розовых очков. Сано Шиничиро, человек который доверил ему маленький мир, пожав руку Такемичи он понадеялся на него, передал судьбу младших в руки безмозглого, бесполезного и глупого маленького ребенка, который за все двадцать шесть лет так и не вырос. Стало ужасно стыдно за свои поступки. Такемичи продолжил горбиться, пока пистолет мягко не постучал по плечу. Плавно подняв голову, посмотрел в смягчившись темные глаза. Нижняя губа предательски задрожала и уже через пару секунд почувствовал мокрые дорожки от слез. Буквально недавно думал о том, какой же здоровый осел, а уже сидит и плачет перед дорогим человеком. Ничему жизнь Ханагаки не учит. Прохладные пальцы поймали слезу около уголка глаза, Майки по кошачьи прищурился и слизав с пальца промычал. — Соленые, — задумчиво наклонил голову вбок, белые прямые волосы мягко качнулись. Такемичи удивленно за этим наблюдал, а после нервно рассмеялся. — Они и должны быть соленым. Все расплывалось перед глазами, а жирные капли слез пропитывали джинсы на коленях. Пистолет мягко убрали от плеча, а после дулом подцепили подбородок, заставив посмотреть на себя. Потускневший синий встретился с глубоким черным. — Как был плаксой много лет назад, так и остался, — мягко хмыкнул. Отрицательно промычав, старательно вытирал руками слезы с щек. Это вызвало тихий смешок у Сано. — Мой дорогой герой-плакса. Вздрогнув от знакомого прозвища, испуганно уставился на посмеивающегося друга. Это слишком знакомая сцена. Боль со всей силы ударила по вискам и затылку, от чего слезы лишь стали быстрее и сильнее скатываться. Яркие белые вспышки перед глазами, мешали рассмотреть все что происходит. Однако, то как Майки встал и пошел к открытой части заброшки Такемичи увидел прекрасно, поэтому подскочил за ним, чтобы не случилось худшего. Он не переживет, если Майки совсем, как Ак-кун… Просто не переживет. Вот только на резкие телодвижения Ханагаки, Манджиро вскинул пистолет и выстрелил. Бах. Сначала легонько кольнуло в правом боку, а после агония распространилась по всему телу как лесной пожар. Бах. Задело грудную клетку. Вдалеке послышался чей-то болезненный вой. Бах. Ребра. Только сейчас Такемичи понял — крик был его. Острая боль впилась стальными прутами грудную клетку. Все перед взором смешивалось. Что-то теплое потекло по подбородку, заставляя отхаркиваться, белая футболка быстро окрашивалась в темно-алый цвет. Верхняя половина тела будто онемела, двигаться было практически невозможно, боль застила все, из-за чего зажмурился. Сил совсем не осталось. Осев на пол подогнул под себя ноги. Ничего не было слышно, только статический шум. Спустя пару минут, или не пару? Неважно, спустя какое-то время начали доноситься звуки, но будто из-под толщи воды. Разобрать, что говорили стало непосильной задачей. Мозг перегруженный за сегодня отказывался работать. В мыслях плавало только одно. Как же черт побери больно. Грудь разрывалась будто разрывалась на части, а слух потихоньку восстанавливался, как и зрение, поэтому наконец-то Ханагаки увидел, как Майки застыл столбом. Пистолет выпал из обессилевшей руки. Хрип сорвался с губ. — Такемитчи! Однако он не реагировал, застыл, внимательно рассматривая свои красные руки, лежащие на ногах. Из-за наклоненной вниз головы, не было видно ничего кроме заметно отросшей копны черных волос. Мысли не вязались в нормальные предложения, их будто выбило новым ударом, но не пистолета. Хотя это тоже было неприятно. Сознание будто отделило от реальности стеной боли. Слух еле улавливал надрывный голос Майки. Однако тело переживало шок и отказывалось приходить в себя. Будто не его сейчас трясут за плечи и просят не умирать. Будто это не его тело вовсе. Сидя подогнув под себя ноги, не ощущал хода времени, но отчетливо услышал шаги, медленно подняв голову и смотря на расплывающуюся перед глазами спину в черной футболке и татуировкой ханафуды на шее. Майки шел к краю. Перед глазами вспыхнула похожая сцена, но после его первого прыжка с помощью Наото. Нет. Только не снова. Нет. Сильно закусив нижнюю губу, что из нее пошла струйка крови, зажал ладонями одно из пулевых ранений и покачиваясь из стороны в сторону наконец-то встал. Боль раскаленным металлом била по всему телу, вызывая дрожь. Собрав последние оставшиеся силы, рванул к Майки. Он успеет. Он успеет. Он успеет черт побери. Видя как Майки прыгает, на секунду перед глазами промелькнул образ друга детства, Аккун.

Спаси нас, мой герой-плакса.

Такемичи резко схватил его за предплечье. Боль неприятными волнами растекалась по животу, которым вжался, перевешиваясь чуть вниз из-за веса удерживаемого в воздухе. — Ты-ы, придурок! — зарычал от отчаяния. — Куда прыгать то намылился?! Ярость подняла голову и хищно оскалилась. Плевать на кровь, плевать на ранения, плевать на все! Этот полоумный идиот ни на грамм не повзрослел, как и сам Такемичи! Как после такого думать какие все умные вокруг?! Кто-то внизу что-то крикнул, однако шум в ушах мешал хоть что-то расслышать. Но не успел Такемичи обрадоваться, как перед глазами все поплыло, а знакомое чувство онемения окутало конечности и только рука крепко сжала ладонь Майки цепкой хваткой и удерживала их от падения. Черт! Сил совсем не осталось и вытащить двоих будет не то что трудно, просто невозможно в нынешнем состоянии. Грудь пульсировала, ощущение как все сильнее пропитывалась ткань футболки и липла к коже было просто отвратительным. Кровь неприятно стекала по лицу и заливала все. Глубоко вздохнул, поморщившись от болезненных вспышек в ребрах, чуть свешиваясь вниз потянул тело Майки вверх. Мышцы руки предательски заныли, а живот пронзила режущая боль. Сердце бешено стучало в висках, из-за чего не замечал, как потихоньку задыхался. Знакомые ощущения перемещения растеклись по уставшему телу, черт возьми, еще рано для этого, ему сначала нужно вытащить Манджиро, а потом уже прыгать во времени. Электрический разряд пробежал по спине. Закусив нижнюю губу, резким рывком подтянул к себе, на удивление ему далось это легко, хотя чуть позже заметил, как Санзу опираясь рядом с моим боком одной рукой, помогает другой вытащить Майки. Облегченно выдохнув, не заметил как Майки что-то кричал и кажется плакал, но Такемичи слышал его приглушенно, вновь подводил слух. Поэтому когда ноги оторвались от пола, а тело друга оказалось затянутым наверх, выдохнул. Санзу не успел поймать рукой еще и падающее тело Такемичи, хотя возможно он и не пытался, поэтому соскользнув вниз, тихо рассмеялся. Падение не особо отпечаталось в сознании, но то как бил ветер по ушам было ощутимо. Однако время будто замедлилось, в голове вспыхнуло воспоминание. Оно было таким теплым и родным, что сердце забилось быстрее. Такемичи сидел на кухне в своей небольшой съемной квартиры и наблюдал как напротив уплетал за обе щеки лапшу быстрого приготовления Ханма. Волосы длинные, а осветленные передние пряди закрывали один глаз. Мешковатая одежда смотрелась забавно и по домашнему уютной. Положив подбородок на ладонь Ханагаки наблюдал за всем и казалось о чем-то задумался. — Такемичи, — тихо протянул мужчина, сверкнув золотыми глазами, один из которых выглянул из-под длинных волос. За прошедшие года у Шуджи голос практически не изменился, кроме того что он стал ниже и грубее из-за постоянного курения, длинные пальцы неловко обхватили палочки для еды. — Зачем ты помог мне? Как я помню у нас сложились не самые лучшие… взаимоотношения. Внимательно взглянув на собеседника хмыкнул. Сейчас он выглядел, как большой уличный кот, такой же растрепанный и пугливый. Да и колет вина за произошедшее, кто знает, если бы Такемичи не погнался тогда за Кисаки может он выжил бы. Поэтому пожевав немного губу, выдал: — Считай, что мне стало одиноко и я решил завести кота, — нервно хмыкнул, слова сорвались быстрее с языка, чем мозг их смог обдумать. — Кота? — удивленно округлились глаза мужчины. — То есть тебе был нужен домашний питомец? На это Такемичи растерянно моргнул. — Ханма-кун… не в прямом смысле слова, это своего рода, э-э-э, шутка? — напряженно растянул губы в сухой улыбке. — Ты сейчас похож на бездомного кота, такой же лохматый и… Просто кот, скажем так. Ком в горле образовался, когда хотелось произнести «одинокий». Стыд поднялся из глубины души, поэтому уставившись расфокусированным взглядом в столешницу, тихо мычал себе под нос старый мотивчик из детства. Больше говорить не хотелось, как и смотреть на собеседника, было такое ощущение, что если взглянешь хоть одним глазком, то не сможешь больше уйти и забыть о нем. — Такемичи, — тихо позвал Шуджи, но не дождавшись нужной реакции устало вздохнул и протянул руку, подцепил длинными холодными пальцами подбородок заставив посмотреть на себя. — Я понимаю, что ты хотел сказать и спасибо. Что-то было болезненное на дне радужки золотых глаз, поэтому когда он улыбнувшись, убрал руку и продолжил есть лапшу, но уже более спокойно и расслабленно, Такемичи тихо сидел в той же позе и внимательно наблюдал. Трудно представить, что простой поход в магазин, так сильно изменит его жизнь. Учитывая, что Ханма прописал у него в съемной квартире и играл роль домашнего кота. Вел себя так же нагло и лениво, но постоянно ластился под руку. Правда только мурчание раз через раз получалось правдоподобным, но по словам Шуджи он активно работает над этим. Он буквально вцепился в Такемичи всеми конечностями и не отпускал. Маленький чертёнок, но с ним не было ощущения беспомощности и одиночества. Воспоминание резко оборвалось. Почему он испытывал одиночество? Где Хината? Ребята? Почему Такемичи этого времени жил один, вновь работал в магазине дисков и вел образ жизни практически идентичный той временной ветке, перед тем как упасть под поезд? Только было различие в том, что хоть убирался и не захламлял квартиру до появления новой жизни среди груд мусора. И все же, почему он ничего не помнит из того, что рассказывали ребята? Но самое важное Ханма… Мысль оборвалась с болезненным сжатие грудной клетки, единственное, что услышал перед тем как окончательно потерять сознание пронзительный крик.

***

Болело все тело, нет правильнее будет сказать адски ломило суставы, будто грузовик проехался, а мигрень отдавалась в виски и продолжала давить на мозги. Глаза по ощущениям налились свинцом и отказывались подчиняться. Тихо вздохнув, крупно вздрогнул. Страх охвативший сознание дал каплю адреналина, поэтому подскочив, как позже оказалось, с кровати и благополучно свалившись на пол, тихо застонал от ушибов. Голова отказывалась работать, поэтому только через пару минут осознал, что теперь кожа на подбородке и локтях местами счесана. Судорожно перетащив тело вниз, поднялся на локтях и ощупав грудь нервно подрагивающей ладонью, выдохнул. Крови не было, как и ран, пускай и неприятные фантомные ощущения от пуль еще скребли ребра. Адреналин быстро прошел, как и появился, так что Такемичи пришлось расслабить конечности и лечь щекой на пол. Встать нормально на ноги казалось невозможным. Давненько у него такого не было. В последний раз после боя с Тайджу, но тогда его хорошенько избили, практически до смерти. Недовольно кряхтя, перевернулся на спину и уставился в потолок. Он был таким же светлым, как и запомнил Такемичи. Особого желания так лежать пластом на полу или той же кровати у него не было, но в тяжелые моменты ничего не оставалось, кроме этого. Рядом все равно не было верных друзей. Да и вряд ли кто-то смог бы помочь Ханагаки. Если человек сам не ищет спасения, то все будет бесполезно. Раздраженно выдохнул и прикрыл глаза. Умом то понимает это, но вот сердцем… Сколько уже прыжков было, а прошлое одно и тоже. Конечно, если не брать в расчет, что в любой ветке будущего всегда что-то шло не так. Приглушенно рассмеялся. Действительно, та ветка была настолько близка к идеалу, что аж плакать хочется, а ведь он вновь все испоганил. Умер, оставив Майки на крыше наблюдать, как его уже мертвое тело упало вниз. По плечам пробежали мурашки. Дикая усталость потихоньку утягивала сознание обратно в темноту, так хотелось этому поддаться и просто отдохнуть от всего того дерьма, что происходило с ним, и на которое успел насмотреться. Однако, не сейчас. Глубоко вздохнув, перевернулся на бок издавая звуки умирающего кита и полностью спустив ноги с кровати, принял сидячее положение, а уже после подполз ближе тумбе, где по идее должен лежать телефон. Нащупав знакомую раскладушку, медленно ее открыл. Вот только засветившись дата напугала.

1997 год 12/14

Телефон выпал из рук. Зрение сфокусировалось на дрожащих пальцах, мигрень как казалось отступившая, снова запульсировала в висках. Что-то мокрое скатилось по губам и капнуло с подбородка на запястье. Зажмурив глаза, мотнул головой и резко открыл их, попытавшись взглянуть на руку. Из-за резких движений боль лишь усилилась. Взвыл от прокатившейся по желудку тошноты. Хотелось рвать и метать. Ругаясь под нос, глубоко вдохнул и выдохнул. Так не пойдет, поспешными действиями он угробит себя, хотя только недавно очнулся в этом теле. Сидя в спокойном положении и лишний раз не дергаясь стал ждать. Сколько времени прошло не понятно, но когда тошнота немного отступила, медленно перевел взгляд на конечности. Кровь на бледной и потной коже смотрелась чужеродно. А ведь только полегчало. Горячие и жирные слезы, скатились по щекам, а натянутая улыбка отразилась на лице. Вот он, чертов счастливый билет и шанс все исправить. Нервный смех разрезал тишину в пустом доме, а после все затихло и последовавший глухой удар об пол чего-то тяжелого никто так и не услышал.