Sugar at Night

Сердце Гарри громыхает в ушах, заглушая все вокруг, и проходит мгновение, прежде чем он находит силы спросить: — Как? — Это семейное дело, детка, — между его бровями залегает глубокая складка, как будто ему больно говорить это. Он протягивает руку, и его ладонь едва касается живота Гарри, взгляд тут же смягчается. Какая бы извращенная мысль ни появилась в голове Луи, Гарри не хочет знать. — Пожалуйста, не надо, — выдыхает он и отталкивает руку Луи от себя. Челюсть мужчины напрягается, губы сжимаются, но он больше ничего не говорит. Он опускает руку, уважая выбор Гарри. — Ты когда-нибудь планировал сказать мне правду? Или ты планировал вечно держать меня в неведении? — несмотря на попытки контролировать свои эмоции, его голос дрожит, и Гарри чувствует, как на глазах наворачиваются слезы. Руки Луи тянутся стереть слезы с его щек, вероятно, рефлекторно, но Гарри вздрагивает и отшатывается. Он знает, что Луи не причинит ему вреда, он никогда этого не делал, но глупо не чувствовать угрозы, когда он в одном доме с кем-то, кто связан с мафией. Луи мгновенно отдергивает руку, как будто ему дали пощечину. Он проводит по волосам, взлохмачивая уложенную челку. — Черт, конечно, я хотел сказать тебе, — ворчит он, в его голосе ясно слышится раздражение, когда он стискивает зубы. — Когда? — спрашивает Гарри. — Когда, Луи? — давит он и повышает голос на октаву, когда тот не отвечает: — Черт возьми, скажи мне когда, Луи! — Гарри выкрикивает это, выпуская весь воздух из легких. Кажется, стены вибрируют от мощи звука. У него начинается истерика. Слезы градом льются из глаз, затуманивая картинку, лицо горит, в горле спазмы от рвущихся наружу эмоций, но это не идет ни в какое сравнение с болью в сердце от всей этой масштабной лжи. — Черт, детка. Пожалуйста, не кричи. Тебе нельзя так нервничать, — настойчиво говорит Луи. Его пальцы дергаются от желания обнять и утешить Гарри, но он боится его реакции. Вытирая слезы тыльной стороной ладони, Гарри уже тише спрашивает хриплым голосом: — Когда, Луи? Пожалуйста, мне нужно знать. Луи смиренно опускает руки, его плечи поникли. — Как только мы поженимся. Я не хотел терять тебя, любимый. Прости… Прежде чем Луи успевает закончить фразу, Гарри дает ему пощечину. Сильную. Его ладонь жжет от удара, и на щеке мужчины расцветает красное пятно. Хотя Луи выглядит скорее ошеломленным, чем обиженным, когда отшатывается назад. Как будто он не мог поверить, что Гарри способен на такое. Он тянется к Гарри с мольбой в глазах, но тот отступает назад, уходя от Луи и его лжи. ЛУИ От вида заплаканного лица Гарри у него сердце кровью обливается, не говоря уже о том, как тяжело ему остановить себя, чтобы не коснуться Гарри, боясь, что его прикосновение только еще больше разозлит парня. Черт, он никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Луи стоит и просто смотрит, как правда разрывает Гарри на части, и ничего не мог с этим поделать. Жжение на щеке едва ощущается, он молча наблюдает, как Гарри выбегает из кабинета, захлебываясь в слезах и соплях и дрожа всем телом, в котором рос их ребенок.

***

Постучав в дверь кабинета Гарри, Луи тихо говорит: — Милый, я оставил еду перед дверью. Пожалуйста, съешь что-нибудь, любимый. Я не хочу, чтобы ты или ребенок пострадали, — он опускает поднос с грибным супом, тостами, курицей и рисом. Луи ставит его прямо перед дверью, чтобы Гарри мог легко его забрать. Гарри заперся в своем кабинете после их ссоры. Сейчас уже поздний вечер, а он все еще не вышел. Зная, какой его жених упрямый, он, вероятно, жует все, что нашел в своих заначках, вместо того, чтобы рискнуть выйти и увидеть Луи. Томлинсон может отпереть дверь, у него есть запасные ключи, но это только разрушит все между ними. Тот факт, что Гарри не собрал вещи и не уехал из дома, является достаточно веской причиной, чтобы подождать. Он просто надеется, что Гарри однажды откроет дверь и простит его. ГАРРИ Спать беременным на диване — не самое лучшее решение. Особенно если одеяло, хранившееся в кабинете, недостаточно толстое. Не помогает и то, что он скучает по запаху Луи и теплоте его тела. Они оба очень тактильны, и отсутствие контакта остро ощущается, хотя Гарри винит только гормоны в своей прилипчивости. Уставившись в белый потолок, Гарри моргает, пытаясь сдержать вновь подкатившие слезы. Каждый раз, когда он думает о Луи, его сердце болезненно сжимается, и ему хочется плакать. Их отношения кажутся притворством. Прошедшие годы — не что иное, как полнейший обман. Под маской Луи скрывается тот человек, в которого влюбился Гарри? Или это образ? Неужели Гарри влюбился в кого-то несуществующего? Возможно ли это вообще? Как он мог этого не видеть? Были ли какие-нибудь красные флажки? Мог ли он что-то изменить? Поворачиваясь на бок, Гарри хватает подушку и кладет ее между ног, решив перестать думать о Луи. Он натягивает одеяло, чтобы прикрыться, его обручальное кольцо сверкает на свету, и это вызывает новую волну рыданий. Наволочка под его головой становится влажной от слез, которые не прекращают течь, и Гарри вскоре засыпает, истощенный. Чувство жжения в груди пробуждает Гарри ото сна. Садясь, ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что это изжога, а не сердце. Видимо ещё один симптом, вызванный беременностью, доктор Кеннеди упоминала о нем. После похода в ванную урчание в животе заставляет Гарри задуматься о том, чтобы найти что-нибудь поесть или просто лечь дальше спать. Он устал есть крекеры весь день напролет. Сжав телефон в руке, экран показывает, что уже почти три часа ночи, и Луи, вероятно, уснул несколько часов назад. Или, может, он ушел, чтобы… Качая головой, Гарри не позволяет себе больше думать об этом, иначе он снова превратится в рыдающее месиво. Перед дверью стоят три разных подноса с разнообразной едой, и Гарри приходится перешагнуть их, чтобы не перевернуть всё. Он берет один из них с собой на кухню и, пока разогревает, возвращается за остальными. Он перекладывает еду в стеклянные контейнеры и убирает в холодильник, Гарри слабо улыбается, когда понимает, что у него осталась большая стопка тостов, разрезанных по диагонали. Продержавшись на закусках целый день, Гарри моментально проглатывает еду, и в каком бы ресторане Луи ни заказывал ее, вкус потрясающий. В начале пятого утра он все ещё сидит на кухне в одиночестве с чашкой теплого молока, предаваясь воспоминаниям о Луи. Ему трудно осмыслить, что он узнал, в его голове две версии Луи: связанный с мафией и тот, кто опустился на одно колено в арендованном ресторане, где состоялось их первое свидание. Это не мог быть один и тот же человек. Луи всегда так нежен с Гарри, такой внимательный и любящий. Даже количество тостов, которые он принёс ему под дверь, является достаточным доказательством этого. Скрежет, который издает стул, когда Гарри толкает его к столешнице, слишком оглушителен в тишине кухни. Вместо того чтобы вернуться в кабинет, его ноги шагают дальше по коридору, останавливаясь перед главной спальней. Он делает глубокий вдох и открывает дверь. Несмотря на то, что он старался сделать это тихо, Луи все равно просыпается. Он садится и выжидающе смотрит на Гарри. Не говоря больше ни слова, парень подходит к кровати, залезает под одеяло и поворачивается спиной к Луи. Оба вступают на неизведанную территорию своих отношений: Луи не обнимает Гарри, как обычно, но, по крайней мере, тепла его тела достаточно, чтобы успокоить разум парня. Такого никогда не было, у них с Луи всегда все хорошо. Но теперь все изменилось.

***

Следующая пятница наступает быстрее, чем следовало бы, и Гарри очень старается не думать о предстоящем УЗИ и вместо этого сосредотачивается на подготовке к экзаменам в середине семестра. Выйдя из ванной, он замечает кружку имбирного чая на прикроватной тумбочке. Луи, должно быть, поставил ее туда на случай, если Гарри все еще будет тошнить после душа. Он всегда делал это по утрам. Стоя перед шкафом, Гарри не оборачивается, когда слышит звук открывающейся двери, вместо этого сосредотачиваясь на застегивании блузки. Это уже третья, нежно-розовая казалась слишком радостной, белая сильно била по глазам, и, наконец, он остановился на бежевом цвете. Он нейтральный и не кричит о том, насколько Гарри несчастен, а также не привлекает к нему нежелательное внимание. Боковым зрением он замечает Луи, который опирается на косяк и смотрит на него, но они оба молчат. За последние несколько дней они приспособились к новому распорядку в своих отношениях. Гарри готовит завтрак для них обоих утром, и вместо того, чтобы поесть вместе с Луи, как обычно, он упаковывает свою порцию и съедает ее по дороге в университет. Гарри теперь ещё ужинает до того, как Луи приходит домой. Томлинсон не прикасался к нему с момента их ссоры, хотя и пытался поговорить. На его слова, конечно, никто не ответил. Гарри просто игнорирует Луи. — Ты закончил? — Луи отталкивается от двери, как только Гарри одет. — Ты прекрасно выглядишь, детка. Как ты себя чувствуешь? Глядя на Луи, одетого в джинсы и белую рубашку, Гарри хмурится. — Куда ты? — он уже знает ответ, но еще не готов признать это. Теплая улыбка Луи слабеет. — На УЗИ? Гарри морщится. Он чувствует себя не в своей тарелке, и ему действительно не хочется, чтобы Луи пошел с ним. — Я могу пойти один, — заявляет Гарри. — Но… — Я слишком устал, Лу. Отпусти меня одного. Я способен позаботиться о себе, — парирует Гарри, испытывая извращенное удовлетворение, видя, как на лице Луи отразилась боль. Он оставляет его топтаться в дверях, будучи не в том настроении, чтобы спорить дальше.

***

Может, Гарри перегнул палку. Потому что вид ожидающей ребенка пары, идущей вместе рука об руку, в то время как он все еще сидит в своей машине, припаркованной у больницы, вызывает у него беспокойство. Он не уверен, что сможет сделать это в одиночку. Сделав глубокий вдох, Гарри пытается просмотреть все, что он прочитал о первом дородовом приеме. Его это пугает, и отсутствие Луи не помогает. Внезапно пришедшее уведомление пугает Гарри. Подняв телефон, он читает сообщение Луи: Сообщишь, что скажет врач? Я люблю вас обоих ххх Отразившаяся на лице Луи боль, когда Гарри сказал, что хочет пойти один, все еще жива в его памяти, и он уверен, что мужчина приедет через несколько минут, если только Стайлс попросит его. Гарри уже хочет напечатать ответ, как останавливает себя, когда воспоминание о лжи вспыхивает перед его глазами. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, Гарри прячет телефон в сумку, прежде чем решительно выйти из машины. Он берет талончик и занимает место в зоне ожидания. Женщина с громким стоном садится рядом с Гарри. Он слышит череду проклятий, пробормотанных под нос, и его беспокойство начинает нарастать. Он должен сосредоточиться на том, чтобы не мотать ногами и не толкнуть беременную женщину. Пара перед ним совершенно очарована друг другом, оба разговаривают приглушенными голосами, указывая на что-то в детском журнале. Муж хохочет, нежно поглаживая живот жены. — У некоторых людей беременность протекает легко, — жалуется женщина, прерывая его мысли о паре, сидящей перед ним. — Мне же не повезло, — она показывает на свой круглый живот, качая головой. Прежде чем Гарри успевает спросить, называется его номер и кабинет врача. Повернувшись к женщине, он видит, что она уже перешла к чтению, и Гарри тихо извиняется. Открывая дверь, он видит, что комната совершенно белая. На одной стене развешаны плакаты о близнецах, объемный чертеж ребенка, растущего в матке. Это только усиливает его беспокойство. Он садится перед столом врача, его ладони становятся липкими, пока он ждет прихода доктора. На письменном столе лежит стопка брошюр с рекомендациями, аккуратно сложенных в прозрачной коробке. Белая полка позади заполнена учебниками по акушерству и гинекологии. — Мистер Стайлс? Гарри поворачивает голову. — Я доктор Стэнли. Рад тебя видеть, — говорит он, хотя по его лицу совсем это незаметно, кажется, это обычная заученная фраза для каждого пациента. Мужчина выглядит молодо, вероятно, ему чуть за сорок. В его поведении отсутствует обычная теплота, присущая доктору Кеннеди, и его брови сведены вместе, когда он просматривает информацию в планшете. Доктор Стэнли садится на белый вращающийся стул, положив айпад на стол, и Гарри видит свою историю болезни на экране. — Двадцать два года. Первая беременность. Совсем молодой, — бормочет он без особых раздумий. В животе Гарри все неприятно сжимается, когда он вытирает липкие руки о штаны, крепче прижимая сумку к себе. Бросив оценивающий взгляд через очки на переносице, он скорее констатирует, чем спрашивает: — Ты пришел один? Гарри кивает, не в силах ничего сказать. Гнев расползается по всему его телу, когда доктор принимает его ответ со снисходительной усмешкой. — Сначала мы можем обсудить варианты, а затем, если вы уверены, что не хотите аборта, мы можем перейти к осмотру. Гарри хмурится, ему уже не нравится, как доктор говорит о его ребенке. Он носит в себе жизнь, а этот человек относится к этому, как к чему-то незначительному. Как к ошибке. — Я обсуждал это со своим предыдущим врачом. Я оставлю ребенка, — тон его голоса суровый, он надеется, что доктор не будет на него давить. Мужчина встает, поправляя стетоскоп на шее. Его губы кривятся в высокомерной ухмылке. — Что ж, молодой человек. Если вы уверены, — подойдя к другой стороне комнаты, доктор отдергивает занавеску, открывая кушетку. — Ты можешь лечь, и мы послушаем сердцебиение. Просто чтобы ты знал, большинство молодых людей бросают учёбу после рождения ребенка, — качая головой, он продолжает, как будто Гарри спросил его мнение: — В наше время трудно быть родителем, особенно одиночкой. С Гарри хватит. Сначала счастливая пара у клиники, потом озлобленная беременная женщина, а теперь еще и невежественный доктор, который не может не совать нос не в свое дело. Резко отодвинув стул, отчего раздаётся громкий скрежет, Гарри встает. — У меня есть партнер. Он просто не смог прийти сегодня. Просто чтобы ты знал, — подчеркивает Гарри, — твои грубые комментарии о моей личной жизни излишни. Я обязательно оставлю хороший отзыв, — он достает из коробки одну из брошюр, получая небольшое удовольствие, когда коробка падает и остальные падают и рассыпаются.

***

— Детка? Как все прошло? — Луи мгновенно встает с дивана, когда Гарри входит в гостиную. От голоса Луи словно плотина прорывается, и по щекам Гарри текут слезы. Прежде чем Гарри успевает упасть на колени, Томлинсон ловит его, заключая в объятия. — Черт, что случилось, любимый? — Луи проводит пальцами по его кудрям, пытаясь успокоить. Они стоят посреди гостиной, и Гарри изо всех сил цепляется за Луи после того, как не разговаривал с ним целую неделю. Какая ирония. Исчезает его надежда быть решительным и сильным и заботиться о себе во время беременности. — Давай сядем на диван, хорошо? Ты можешь лечь и отдохнуть, — тихо шепчет Луи ему в волосы, целуя Гарри в висок. Он тащит их обоих к дивану и, не отпуская парня, сажает его к себе на колени. — Что-то не так с нашим ребенком? Гарри качает головой. — Нет, я… — он заикается, не в силах вымолвить ни слова. Поднимая голову парня, Луи вытирает слезы со щек Гарри. — Дыши, любимый. Все в порядке. Все будет хорошо. Мы справимся, мы со всем разберёмся. Гарри не знает, что заставляет его в это верить. Он даже не уверен, что хочет видеть Луи в своем будущем. Все так неопределенно, и Гарри сейчас едва может сформулировать связное предложение, но каким-то образом слов Луи достаточно, чтобы убедить его. — Доктор — мудак, — сокрушается Гарри. — Он настаивал… на… аборте. Выражение лица Луи становится жестче, и он притягивает Гарри к себе невероятно близко. Он гладит его по спине, пытаясь успокоить, когда дрожь сотрясает все тело. — Ш-ш-ш, все в порядке, детка. Я найду тебе лучшего врача в Нью-Йорке. Не волнуйся, все будет хорошо. Ты сходишь к врачу завтра, ладно? Я обещаю тебе. Прижавшись к шее Луи, Гарри кивает. К черту все, завтра он пойдет с ним на прием. Он морально истощен, ему нужен Луи. ЛУИ Луи на многое способен, и он научился мириться со слезами Гарри и тем фактом, что он не в состоянии ничего с этим поделать. Он понял, каким упрямым был Гарри, когда дело доходило до обиды, как он предпочитал держаться на расстоянии вместо того, чтобы поговорить о том, что произошло, или как он хотел все делать в одиночку, включая посещение врача. Гарри относился к нему холодно, что вполне заслуженно. Куриный суп закипает, и Луи выключает плиту. Пахнет потрясающе, и он надеется, что Гарри понравится. Есть одни тосты плохо для него, особенно после сегодняшнего. Но, конечно, он сделал бутерброд с маслом на всякий случай. Рецепт супа — одна из немногих вещей, которую он перенял у своей матери. Он бы не подумал, что это когда-нибудь пригодится. Толкая дверь локтем, Луи подходит к кровати Гарри и ставит поднос на прикроватную тумбочку. Парень крепко спит и не двигается, даже когда Луи забирается под одеяло и обнимает его. Глаза его мальчика опухшие, кончик носа красный, вероятно, от слез. Его розовые губы приоткрыты, когда он тихо похрапывает. Наверное, это первый раз на этой неделе, когда Луи может глубоко вздохнуть и выдохнуть с облегчением. Первый раз, когда Гарри не посмотрел на него укоризненно и не вышел из комнаты, когда он вошел, как будто не мог вынести его присутствия. Все так сильно отличается от того, что представлял себе Луи. Предполагалось, что утром они услышат сердцебиение своего ребенка, а днем вместе отправятся за покупками. Больно осознавать, что он — причина того, что все изменилось. ГАРРИ Неважно, сколько раз Гарри обновит страницу, его долг в нижней части счета все равно равен нулю. Луи оплатил его летний семестр. Гарри даже не сказал ему о том, что планирует учиться летом, но тот, должно быть, заметил это по счетам. Гарри предоставил Луи к ним доступ, как только переехал к нему и позволил мужчине позаботиться о нем. И вот, с тех пор прошло два месяца. Прошел месяц с тех пор, как он узнал правду о Луи. Три недели с тех пор, как они вместе сходили на УЗИ и на прием к личному гинекологу миссис Томлинсон. Новый доктор был потрясающим. Он был очень добрым, и Гарри чувствовал, что его здоровье и здоровье его ребенка в надежных руках. Это означает, что прошел месяц с тех пор, как испортились их с Луи отношения. Кажется, что обручальное кольцо издевательски блестит каждый раз, когда он бросает на него взгляд. Честно говоря, Гарри понятия не имеет, что делать со своей жизнью. Если он снимет кольцо, то тогда все между ним и Луи окончательно разрушится. Гарри пытается забыть о «семейном бизнесе», но в глубине его сознания появляется голос, говорящий о том, что Томлинсон совершал и продолжает совершать отвратительные поступки. И Гарри боится, какой получит ответ, если спросит его. Но с другой стороны, уйти от Луи — это очень серьезный шаг, о котором Гарри никогда не задумывался. У него есть ребенок, о котором нужно заботиться, дом, который не принадлежит только ему с тех пор, как он съехал с квартиры, и стипендия, которая покрывает только половину его расходов на учебу. — Эйч! Я здесь! — раздаётся громкий голос из гостиной — это сигнал выключить ноутбук. Он проверяет свое отражение, прежде чем опустить шторы, берет свою сумку с дивана и выходит из кабинета. Приглушенные голоса немедленно смолкают, когда он входит в гостиную, и Гарри старается не слишком много думать об этом. — О Боже! — Лотти визжит и хватает его за руки, она оглядывает его, глаза блестят от восторга: — Я всегда думала, что это чушь, когда говорит, что беременные светятся. Но посмотри на себя! Ты прямо сияешь. Ты великолепен! Щеки Гарри розовеют, и он застенчиво качает головой. Взглянув за плечо Лотти, он видит, как губы Луи растягиваются в улыбке, чего он давно не видел. Но учитывая напряженную атмосферу в их доме, Гарри не винит его. Лотти тянет его за руку к кофейному столику. Гарри таращит глаза, рассматривая фарфоровый сервиз. Он присаживается на корточки, чтобы оценить чашки, проводя пальцем по замысловатым золотым узорам на фоне белого фарфора. — О, Лотти, они великолепны. Спасибо! — он встает, поворачивается к Лотти и крепко обнимает ее. Девушка улыбается, махнув рукой в сторону маленьких чашечек. — Я знала, что они тебе понравятся, — она восторженно хлопает в ладоши. — Греция такая удивительная страна с невероятной культурой, тебе бы там понравилось. Я ещё купила греческого кофе, но он на кухне, так как Лу сказал, что ты перестал пить его. Гарри надувает губы. — Да, я не скоро смогу его попробовать, — он рассеянно похлопывает себя по животу, чувствуя себя огромным. — Вам обоим понадобится кофе, как родится ребенок, — язвительно замечает она, ухмыляясь. Повернувшись к Луи, который стоит в стороне, спокойно наблюдая за ними, она спрашивает: — Ты пойдешь с нами? Луи качает головой. — Нет, у меня есть кое-какие дела. Развлекитесь, но будьте осторожны, — он улыбается, машет рукой, прежде чем выйти из гостиной в направлении своего кабинета. Гарри вынужден сдержать улыбку в ответ, испытывая облегчение от того, что он знает его достаточно, чтобы не навязываться. — Странно, — медленно говорит Лотти, взяв Гарри за руку, пока они идут к входной двери. — Что? — Вы, ребята, поссорились? Он не поцеловал тебя, — Лотти с любопытством поднимает брови. — Или вы, ребята, уже купили все, что нужно? — спрашивает она обвиняющим тоном, прищурив глаза. Гарри яростно трясет головой. Это застает его врасплох, он был уверен, что Луи уже рассказал Лотти о том, что он знает правду. — Я впервые поеду за вещами для детей. Луи сейчас занят, он и так берет много выходных, чтобы заботиться обо мне, — отвечает он, наполовину солгав и наполовину сказав правду. Честно говоря, он даже не предлагал Луи пойти с ними. На данный момент он не мог себе представить поход по магазинам вместе с ним, это будет невыносимо, и единственная причина, по которой он согласился на предложение Лотти, заключалась в том, что ему нужно было облегчить свои переживания. Может быть, вид детских товаров пробудит в нем какую-то радость. После ссоры с Луи у него было унылое настроение, и это была его первая беременность, он не мог испортить себе этот опыт. — Я знаю, что он обожает покупать все для детей. Он обеспечил Эрни и Дорис всем необходимым ещё до их рождения, у мамы тогда, кажется, ещё не начался третий триместр. Он найдет для тебя время, а пока я здесь, чтобы составить тебе компанию, — девушка похлопывает Гарри по руке, прежде чем продолжить рассказывать о своем отдыхе в Греции. Шоппинг определенно воодушевляет Гарри. Как только он заходит в магазин и натыкается взглядом на всевозможные крошечные варежки и носки, его переполняет волнение от встречи со своим малышом. К сожалению, это также сопровождается тоской и сожалением, что Луи не с ним. Что еще хуже, так это то, что большинство людей приходят в магазин со своими партнерами. Он никогда бы не подумал, что в этом мире так много счастливых людей, но вот они, кажется, собрались все здесь. Он специально попросил Лотти пойти в будний день, чтобы уменьшить концентрацию парочек, ожидающих пополнения. Но судя по обнимающимся парню и девушке, выбирающим нагрудники, удача не на его стороне. — Как тебе? — Лотти подходит и показывает белый комбинезон с надписью «моей маме нужен кофе». На другой руке у нее висит как минимум шесть подобных. Гарри не выдерживает такой очаровательности и улыбается. — Честно говоря, я думал купить только мелочь, знаешь, бутылочки, соски… — он замолкает, когда Лотти берет его за руку и тянет в проход с одеждой. — Черт, — бормочет он себе под нос, окидывая взглядом бесчисленные ряды вещей, висящих на вешалках. Крошечные блестящие юбки и футболки в тон, пышные платья, комбинезоны с причудливыми принтами, шорты, разнообразные кофточки — там есть буквально все. ЛУИ Тихо постучав в дверь, Луи входит в комнату, улыбаясь Гарри, который сидит на полу в окружении детской одежды: комбинезоны и блестящие юбки. Он думал, что они пойдут на шоппинг вместе, но ввиду понятных обстоятельств его мальчик явно хотел сделать это без него. По крайней мере сегодня. Луи не узнал бы о его планах, если бы Лотти ему не позвонила. — Я сварил куриный суп, в духовке мясной рулет, — сообщает он, собираясь выйти и закрыть дверь детской. Их отношения не стали лучше после нервного срыва Гарри. Они отстранились друг от друга, Стайлс почти не разговаривал с ним. Ему повезло, что Гарри попросил его пойти вместе с ним на прием к врачу и даже взял его за руку, когда они слушали сердцебиение ребёнка. — Лу, — зовет Гарри так тихо, что Луи приходится убеждать себя, что это на самом деле, а не у него в голове. Поколебавшись, он возвращается в детскую. — Детка? — его сердце ускоряется в груди в ожидании ответа Гарри. Может, он так сильно скучает по нему, что ему все померещилось? Уверенный, что его разум сыграл злую шутку, Луи делает шаг назад, когда Гарри ничего не говорит. — Лу, иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать, — на этот раз его голос звучит громче. Более хрипло, потому что Гарри не произнес ни слова с тех пор, как приехал. Луи делает неуверенный шаг к нему, рефлекторно улыбаясь, когда мальчик смотрит на него с лучезарной улыбкой на лице и ямочками на щеках. Он давно их не видел. Сев напротив Гарри, Луи смотрит на несколько комбинезонов, скомканных на коленях парня. — Я вижу, ты купил юбки, — говорит Луи, начиная разговор, хотя и чувствует себя не в своей тарелке. Гарри усмехается. — Да, — он хватает комбинезоны, лежащие у него на коленях, пододвигаясь к Луи, и устраивается между раздвинутых ног мужчины, опираясь на него. — Они очаровательны. Смотри, — выпаливает Гарри, показывая два флисовых комбинезона с животными. Один розовый с кроликом, а другой светло-серый с лисой. Луи наслаждается каждой секундой внимания Гарри, который наверняка вернётся к игнорированию его в ближайшие несколько часов. Оценивая комбинезоны, Луи бормочет: — Ты думаешь, у нас будет девочка? — Надеюсь. Мне некому отдать юбки, если вдруг окажется мальчик. — Да, Дорис уже выросла из них, — комментирует Луи, убирая кудряшку с лица Гарри. Но тут же замирает, боясь его негативной реакции. Но вместо этого Гарри берет Луи за руку, прижимая ее к своему животу. — Мы скучали по тебе. Луи улыбается, чмокая Гарри в щеку. Впервые за месяц он уверен, что не все потеряно. У него еще есть шанс все исправить. И он это сделает. ГАРРИ Второй триместр пролетает незаметно. После похода по магазинам с Лотти Гарри уже не так зацикливается на бизнесе Луи. Он еще не готов принять, чем занимается его жених, но он особо не думает об этом. Технически, он просто отодвигает все на задний план. Кто-то скажет, что он живет в отрицании, но легко судить со стороны. У Гарри остался год обучения, ребенок на подходе, так что его возможности ограничены. Он же не мог взять и съехать из дома Луи, не так ли? У него такое чувство, что скоро реальность ударит его, но Гарри надеется, что это произойдет после рождения ребенка. Пока что он вполне доволен жизнью. Настолько, что всегда инициирует секс между ними. Честно говоря, гормоны сводят его с ума, и если Луи удивлен, он ничего не говорит. Луи обожает его еще больше, чем раньше, и Гарри не уверен, связано ли это с беременностью или потому, что он знает правду, но на самом деле Стайлс ничего не знает, он закрывает глаза на все, что его не касается. На этом сроке беременности он все чаще просыпается, чтобы сходить в туалет. Все в порядке, пока Луи рядом с ним. Он больше не замечает внезапного отсутствия Томлинсона посреди ночи, что помогает создать иллюзию. Иллюзию, что все в порядке, и он не думает о своем будущем с Луи. Гарри пытается преодолеть сферу работы Луи. Но у него все еще есть проблемы, когда дело касается лучших друзей Луи. Трудно смотреть Лиаму и Зейну в глаза, когда он знает, чем они занимаются. Поэтому он запирается в своём кабинете каждый раз, когда они приходят, чтобы избежать нежелательных разговоров. Гарри выходит только тогда, когда слышит хруст гравия под шинами отъезжающей машины. По этой причине Гарри идёт к Луи и открывает дверь своего кабинета, прежде чем тот успевает постучать. — Они уехали. Я пришёл проведать тебя, — сообщает Луи, неловко почесывая затылок. Гарри закрывает за собой дверь. — Я слышал. Мне нужно было закончить работу, — Гарри улыбается ему. — Давай поедим во внутреннем дворике? Сегодня отличная погода. — Конечно. Ты доделал домашку по экономике? — спрашивает Луи, уже сворачивая на кухню, чтобы взять еду, в то время как Гарри плетется за ним, жалуясь на свои летние занятия.

***

Стайлс приоткрывает один глаз, когда губы Луи мягко касаются его лба. — Ты не спишь, — замечает Луи. Уголок его рта подергивается, как будто он знает, что Гарри чего-то хочет. Гарри выпячивает нижнюю губу. — Малыш хочет кушать, — скулит он, демонстративно потирая свой животик. Начиная с двенадцатой недели, он стремительно рос, теперь его уже нельзя было спрятать под привычными кофтами. Вопрос времени, когда ему придется сменить свои удобные брюки на другую пару, но уже для беременных. Луи поднимает брови. — Да? Какой именно малыш, любимый? — он прикусывает губу, пытаясь сдержать улыбку, но терпит неудачу. — Этот, — Гарри показывает на свой животик, хлопая ресницами для дополнительного эффекта. Одетый только в свои джоггеры, Луи уже готов ко сну, но Гарри в панике вскрикивает, когда тот садится на кровать. — Нет, нет, не садись. Я хочу пончиков. Луи откидывает голову, смеясь над Гарри. — Ты должен быть уставшим после секса, — говорит он, подходя к гардеробу и доставая футболку. Гарри садится на кровать, любуясь видом мужчины, когда тот одевается, его мышцы красиво напрягаются, что мальчику хочется провести по ним языком. Он проводит рукой по волосам, поправляя растрепанную челку. Луи выглядит великолепно для того, кто несколько минут назад был готов лечь в постель. — Это было до того, как я забеременел. Так вот, малышка теперь просит еды, — отвечает Гарри, поджимая губы. Луи, усмехаясь, берет бумажник и телефон с прикроватной тумбочки. Встав коленом на кровать, Луи наклоняется, целуя Гарри в губы. — О, наш ребенок теперь она? — спрашивает он, с нежностью дотрагиваясь до живота. — Я так думаю. Мы узнаем на следующей неделе. Не могу дождаться, — отвечает Гарри, счастливо улыбаясь, когда Луи целует его в животик, что он делает всегда перед тем, как кто-то из них уходит. Томлинсон кивает, бормоча: — Я тоже, любимый, — он целует Гарри в висок, прежде чем выйти из комнаты. Стайлс в итоге не может заснуть, пустой желудок противостоит ему. Гарри вздыхает и откидывается на подушки, его взгляд падает на одежду на полу, которую бросил туда Луи, когда раздевал его, прежде чем трахнуть. Гарри подбирает ее, надевает шелковые шорты и бросает грязную майку в корзину для белья. Луи вытерся ею, смеясь, когда Гарри скорчил гримасу. После этого он идет в ванную пописать, прежде чем снова улечься в постель. Потянувшись к пульту на прикроватной тумбочке, Гарри включает телевизор, бездумно переключая с одного канала на другой, ожидая, когда Луи вернется с пончиками и молочным коктейлем.

***

Гарри почти влетает в кабинет врача, когда медсестра называет его имя. Луи приходится схватить его за руку, чтобы он не ускакал от волнения. Доктор посмеивается, забавно глядя на Гарри, когда тот без спросу снимает ботинки. Это личный доктор миссис Томлинсон, и именно он помог появиться на свет Луи и всем его сёстрам и брату. Поэтому Гарри без проблем ложится на кушетку с задранной до груди кофтой, ожидая, пока доктор подготовит всё необходимое к УЗИ. — Сегодня мы узнаем пол, верно? — спрашивает Гарри, глядя в белый потолок и на хрустальную люстру с розами. Комната заставлена стеллажами с плюшевыми игрушками, и там пахнет детской присыпкой. Огромный черный экран, транслирующий изображение с монитора ультразвукового аппарата, висит на стене напротив, чтобы родители могли посмотреть на своего ребёнка. Это так отличалось от белой, холодной клиники, которую Гарри посетил в первый раз. — Да, Гарри. В двадцать недель мы уже должны быть в состоянии определить пол, — спокойно отвечает доктор Мартинес. Он пододвигается поближе к аппарату УЗИ, нажимая какие-то кнопки. Луи улыбается, беря полотенце с одной из вешалок, и шепотом спрашивает: — Ты готов? Гарри энергично кивает, выдыхая через рот, чтобы унять дрожь. Он не смог толком выспаться, слишком взволнованный тем, что сегодня узнает пол их ребенка. Луи хихикает, наклоняясь и чмокая Гарри в губы. Он нежно расстегивает его брюки, потянув вниз молнию, прежде чем заправить белое полотенце за пояс, чтобы не запачкать гелем ткань. — Что, если ребенок закроется? — снова спрашивает Гарри, наклоняя голову к доктору Мартинесу, который встряхивает бутылочку геля в руке. Он тепло улыбается. — Ничего страшного. Ты можешь прийти завтра. Я выкрою для тебя время. Не волнуйся, Гарри. Я обещаю, я сделаю все возможное, чтобы ты узнал пол ребенка на этой неделе. Гарри кивает, довольный ответом. Он протягивает руку Луи, который с нежностью сжимает его пальцы. Парень закрывает глаза, когда доктор намазывает гель на его животик, и думает, что нет никого, кого он предпочел бы вместо Луи. ЛУИ Нижняя губа Гарри зажата между зубами, лоб наморщен, когда он рассматривает три снимка УЗИ, на котором они узнали пол будущего ребенка. Гарри был очень рад, судя по визгу, когда доктор Мартинес сказал им, что они ждут девочку. Парень не упустил возможности затащить Луи в детский магазин, который он посетил на прошлой неделе после занятий, чтобы купить одеяло ручной вязки. Оно было только двух цветов: голубого и розового, и он ждал целую неделю, чтобы купить одно из них. Но так как это Гарри, он не удержался и все равно взял в придачу голубое, потому что «кролик такой очаровательный, Лу!» Гарри поднимает голову, встречаясь взглядом с Луи в другом конце комнаты. Заметив, что мужчина полностью одет, он прищуривается и спрашивает: — Куда ты? Уже поздно. Луи улыбается и молится, чтобы это не выглядело натянуто. — Мне нужно проверить клуб, — неопределенно отвечает он. Гарри не спрашивает о его работе или бизнесе семьи, и Луи очень благодарен за это. Он старается улаживать все дела днем, когда его жених уходит на занятия, но иногда что-то выходит из-под контроля. Гарри кивает, возвращая внимание к снимкам. Схватив телефон, Луи отправляет сообщение Зейну, давая ему знать, что уже в пути, и прежде чем успевает положить мобильный в карман, Гарри спрыгивает с кровати. Покрывало сминается, потянувшись за ним. — Детка? Что случилось? — спрашивает Луи, следуя за Гарри, который исчезает в гардеробной. Томлинсон молча наблюдает, как тот натягивает расклешенные брюки и срывает блузку с вешалки. — Ты пойдешь со мной? — ответ очевиден, но ему все равно нужно убедиться, что его глаза не обманывают. Застегивая блузку, Гарри кивает, прежде чем его пальцы останавливаются на третьей пуговице. Нахмурившись, он тихо спрашивает: — Это опасно? Луи качает головой. — Нет. Это… — прочищая горло, Луи прикрывает рот рукой, сжатой в кулак, когда отвечает: — Легальный бизнес. Гарри сразу расслабляется. Луи кажется странным говорить с ним о своей работе, и, к счастью, его жених не особо хочет вдаваться в подробности. Луи не должен был говорить «нет». ГАРРИ — Оставайся здесь, хорошо? — тон его голоса суровый, не терпящий возражений, и он буквально кричит ему в ухо, чтобы его услышали сквозь гремящие басы. Не получив ответа, Луи поднимает голову Гарри за подбородок, отчего зеленые глаза отвлекаются от веселящихся на танцполе людей и смотрят в темно-синие. — Хорошо? — Хорошо, — Гарри поджимает губы, и Луи наклоняется, целуя его. — В баре есть сок, — он жестом указывает на почти пустой бар в конце зоны отдыха, который обслуживает только вип-персон на втором этаже. — Не оставляй свой бокал без присмотра. Мы сходим на танцпол после того, как закончу свои дела, если хочешь. Гарри морщится, и Луи хихикает, целуя его в подбородок. — Тогда не пойдем. Гарри относится к тому типу людей, которые любят проводить вечера со своими друзьями. Хотя клубы не особо его привлекают, так как там слишком громко, чтобы о чем-то говорить, слишком людно, чтобы нормально двигаться, Сара и Митч любят хорошенько оторваться. Но теперь, с его животиком, танцпол кажется ночным кошмаром, поэтому Гарри туда ни ногой. Луи оставляет его, прочитав что-то на экране телефона, и парень снова переводит взгляд на первый этаж. Там много места, и, несмотря на то, что сегодня только четверг, многие люди танцуют. Громкая музыка заводит, и Гарри ловит себя на том, что покачивает головой в такт. Секундой позже он замечает Луи в море людей, идущего с широкоплечим парнем к двери, охраняемой двумя другими мужчинами в черной одежде. Наверное, это его офис. Искусственный сахар в яблочном соке оставляет неприятный привкус во рту. Он должен рассказать об этом Луи. Может, стоит предложить ему сменить бренд. Или, может, ему вообще не следовало заказывать яблочный сок в баре. В любом случае, Гарри ставит свой стакан на маленький пустой столик рядом с собой, делая большой глоток из бутылки с водой, чтобы смыть неприятный привкус. Он смотрит на дверь, за которой исчез Луи, и видит, что в кабинет его будущего мужа входит еще одна женщина. Это уже третья, и почему-то ее наряд еще более откровенен, чем у предыдущей. Постукивая костяшками пальцев по перилам, Гарри говорит себе, что ему не стоит идти в кабинет Луи, но после того, как четвертая женщина входит почти без одежды, его ноги двигаются сами по себе, спускаясь по тускло освещенной лестнице. После того, что случилось, у Гарри действительно есть проблемы с доверием. Два охранника, стоящие по обе стороны двери, выглядят удивленными, но прежде чем он успевает что-либо придумать, тот, что стоит ближе к ручке, коротко кивает. Его лицо бесстрастно, когда он набирает код на клавиатуре. Дверь открывается, и он толкает ее, пропуская Гарри. Парень сходу слышит, как Луи сердито рявкает в его сторону: «Ну, что еще?!» Но единственное, на чем фокусируется его взгляд, — это безошибочно узнаваемый белый порошок на столе. Прямо перед Луи сложены друг на друга десятки пластиковых пакетов. Последняя вошедшая в кабинет женщина, кладет руку на затылок Томлинсона, Зейн стоит рядом с ними с тонкой линией порошка на ладони, а Лиам с ножом в руке собирается разорвать один из пакетов. Все взгляды устремлены на него, никто не двигается, и Гарри делает то, что должен был сделать давным-давно. Он убегает. — Гарри! Стой! Черт возьми, остановись! Стоя на обочине дороги, Гарри поднимает руку, подзывая ближайшее такси и игнорируя бегущего за ним Лиама. Машина останавливается, но прежде чем Гарри успевает сесть, Лиам резко хватает его за руку. Гарри пытается вырвать ее, но хватка Лиама буквально смертельна. Поворачиваясь к таксисту, Пейн говорит: — Извините, вы можете ехать. Протесты Гарри остаются невысказанными, когда таксист качает головой, глядя на разыгрывающуюся перед ним сцену. Он выглядит измученным, как будто предельно устал за сегодня, поэтому довольно быстро уезжает. Наконец осознав, насколько крепко он держит Гарри за руку, Лиам ослабляет хватку, отстраняясь от него, но парень со всей силы залепляет ему пощечину, отчего вся его ладонь горит. Лиам отшатывается, заметно проводя языком по внутренней стороне щеки и потирая место, на котором набирается цветом след. — Луи предупреждал, что ты можешь это сделать, но не говорил, что будет так больно, — жалуется Лиам, все еще прижимая руку к щеке. Гарри усмехается. — У меня было время попрактиковаться. — Теперь, когда все улажено, мы можем вернуться внутрь? Гарри удивленно поднимает брови, Лиам сразу же вскидывает обе руки: — Я понимаю, что еще ничего не решено, но, пожалуйста, давай вернемся внутрь. Вы ведь можете поговорить дома, как взрослые люди? — он опускает взгляд и смотрит на Гарри только через несколько ударов сердца. Его карие глаза наполнены тем, что можно описать только как сожаление. Гарри не нужно даже знать, на что смотрит Лиам. Очевидно, что на его живот. Гарри делает глубокий вдох, прежде чем выдохнуть через рот. Это то, что он обычно делает после сильной изжоги, но сейчас гораздо больнее. Вернувшись в клуб, он садится в одну из частных кабинок на втором этаже, скрестив руки на груди. Лиам потирает висок, как будто не знает, что ему следует делать. Проходит несколько минут, прежде чем он предлагает: — Ты хочешь что-нибудь выпить? Гарри свирепо смотрит на него, и Лиам усмехается, качая головой. Вероятно, понимая, насколько нелепым был его вопрос. Он жестикулирует кому-то, прежде чем сесть рядом с парнем. — Я не убегу, Лиам. Ты можешь сесть напротив? Мужчина не двигается с места. Официант ставит на стол две бутылки воды и стакан того, что Гарри считает яблочным соком. Лиам тянется за бутылкой, откручивает крышку и делает большой глоток. Гарри хочется вырвать ее у него из рук, но он этого не делает. Они молчат, пока к ним не поднимаются Луи и Зейн.

***

— Ты солгал мне, — сразу говорит Гарри. Он слышит, как сзади вздыхает Луи. Луи проходит мимо него, кладя ключ от машины на маленький столик в коридоре, прежде чем повернуться к нему. — Детка, я же просил тебя оставаться на втором этаже. — Отлично, значит это я виноват, — говорит Гарри, обхватывая себя руками. — Я не это имел в виду, — Луи прижимает руку к затылку, тяжело выдыхая. — Иногда все идет не так, как я планирую, и я не хотел тебя шокировать. Я не ожидал, что они принесут это сегодня, иначе я бы не привел тебя туда. Непрекращающееся давление на мочевой пузырь заставляет Гарри опустить разговор и пойти в туалет. — Детка? — окликает Луи, озадаченный тем, что парень ничего не сказал. Он следует за ним, но не хватает его за руку, вообще не прикасается к нему. Отлично, теперь они вернулись к исходной точке. Черт возьми, как только они сделают один шаг вперед, за этим следуют два шага назад. Гарри идет в ванную, чтобы справить нужду, и в его голове остается только один вопрос: как он должен справиться с тем, что увидел? Когда он впервые узнал о том, чем занимается Луи, в его голове он разделился на две части: Луи, которого он знает, и тот, чья семья является частью мафии. Для него это были два разных человека, которые никак не связаны, и, возможно, он слишком долго верил в это, чтобы это стало частью его реальности. Гарри притворялся. Как он мог притворяться теперь, когда это произошло прямо у него на глазах? Глядя на свое отражение в зеркале, на выпирающий живот, виднеющийся даже несмотря свободную блузку, Гарри слабо улыбается. Воспоминание о том, как они были счастливы, когда впервые узнали о беременности, мелькало у него перед глазами. Это было похоже на далекий сон. Сейчас же всё рухнуло и превратилось в руины. Гарри открывает дверь ванной, Луи расхаживает по комнате. Услышав скрип двери, он мгновенно смотрит на него, ноги буквально ведут его к парню, руки сами тянутся, но Томлинсон останавливается, не зная, что делать. Это словно пощечина для Гарри. Осознание обрушивается на него. Луи никогда не просил Гарри остаться. Он никогда не навязывал себя и давал ему выбор. Почему же тогда Гарри остался? Из-за ребенка? Многие родители расходятся. Ему осталось меньше года до окончания учебы. Сара все еще работает менеджером в кафе. Он может попросить вернуть ему прежнюю должность, верно? Гарри ведет себя так, как будто Луи умолял его остаться, как будто он нуждается в нем, но на самом деле это сам Гарри решил, что не может оставить его. Он был тем, кто решил, что сможет с этим жить, но на самом деле все, что он делал, это оттягивал неизбежное. Он был неправ. Он не может продолжать закрывать глаза на такие вещи. — Ты бы сделал это для меня? — Гарри хрипит, его голос пугающе спокоен. Луи хмурится, пытаясь понять его вопрос. — Что ты имеешь в виду, детка? Между ними так много расстояния, оба стоят по разные стороны комнаты, и сердце Гарри сжимается. Раньше они не могли выносить разлуки друг с другом. — Ты бы ушел из бизнеса? — плечи Гарри подсознательно напрягаются, как будто его тело готовит его к ответу. Луи тяжело вздыхает. Он зажимает переносицу, и ему требуется несколько минут, чтобы ответить. — Детка, — начинает он, его голос мягче, чем раньше. — Я не могу так просто уйти. Так не получится. Гарри невесело усмехается. Расстояние между ними — это реальность, просто он был слишком глух и слеп, чтобы заметить это раньше. Он был занят созданием иллюзий, убеждая себя, что сможет с этим жить. Прижимая руку к животу, Гарри делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Я не думаю, что смогу с этим справиться. Мне очень жаль. Зайдя в гардеробную, Гарри хватает чемодан и расстегивает его на полу. Боковым зрением он видит Луи, вставшего в дверном проеме, но тот, как всегда, не пытается остановить его. Гарри встает, срывает свои вещи с вешалок, перекладывает их на руку, прежде чем бросить в открытый чемодан. Луи заходит и хватает черную спортивную сумку. Не поворачиваясь к Гарри, он говорит: — Эйч, ты можешь остаться здесь. Я поеду к Зейну, — набивая сумку футболками и джоггерами, Луи действует так уверенно, как будто он планировал это заранее. Гарри никогда раньше не видел эту сумку, и он очень старается не представлять, как Луи набивает ее белым порошком или наличными. — Здесь все рядом, просто… — Луи замолкает, застегивая молнию. Повернувшись к Гарри, наморщив лоб, он тихо бормочет: — Не меняй код на двери, чтобы у меня была возможность зайти, если с тобой что-нибудь вдруг случится. Затем Луи уходит, бросив мимолетный взгляд на Гарри, который все еще стоит в замешательстве посреди гардеробной с наполовину собранным чемоданом. После первой ссоры Луи сказал, что ему жаль. На этот раз он промолчал. ЛУИ Несмотря на то, что он сказал Гарри, он не может заставить себя пойти к Зейну и Лиаму. По крайней мере, не сегодня вечером. Он устал видеть выражение лица друга «я же тебе говорил» и сочувствующий взгляд его мужа. Они не сказали бы этого прямо ему в лицо, но они оба знают, что между Луи и Гарри ничего не сложится. Томлинсон тоже это понимает. Он понял это в тот момент, когда хотел заказать ванильный латте для Лотти, потому что его сестра не пила ничего другого, но взял напиток дня, предложенный баристой за стойкой. Луи не мог отказать пронзительным зеленым глазам и заразительной улыбке с первого дня. Его заворожили кудри Гарри, выглядывающие из-под узорчатого темно-синего платка. А когда Гарри случайно задел его руку, подавая ему салфетки, он понял, что ему следует держаться подальше. Эти глаза не были наполнены темнотой, как у Луи, но именно по этой причине он не смог уйти. Гарри напомнил ему о том, какой была жизнь до того, как его отец попал в тюрьму. Глаза щиплет от слез, и Луи невесело посмеивается про себя, качая головой от такого поворота событий. Он даже не помнит, когда в последний раз был расстроен, не говоря уже о том, чтобы плакать. Гарри пробудил в нем так много эмоций, чувств, которые он никогда не думал, что испытает после того, как возглавил семейный бизнес. Но что еще более важно, Гарри также принес ему невероятное счастье. Он так привык к своему мальчику. Он не помнит, как это без него, и уже не сможет вернуться к старой жизни. Собравшись с духом, Луи поворачивает направо на перекрестке, крепче сжимая руль, костяшки пальцев побелели от хватки. В голове только одна цель. ГАРРИ План Гарри на летний семестр проваливается. Неделю назад он перестал ходить на занятия, решив вместо этого смотреть записи пар. Его лодыжки и ступни опухли, некому их помассировать, а нужная аудитория находится на другом конце кампуса. На машине не поедешь из-за сложностей с парковкой, а пойти пешком, будучи на двадцать второй неделе беременности и чертовски уставшим, кажется слишком невыполнимой задачей. Сидеть в доме Луи без него тоже кажется очень неправильным. Однако ему больше некуда идти, поэтому он старается особо не думать об этом. Это легче сказать, чем сделать, особенно когда Лотти пришла несколько дней назад, принесла подарки для ребенка и спросила, где ее брат. Проходит неделя без каких-либо новостей от Луи, и Гарри уже не терпится взять телефон, чтобы позвонить Лиаму и спросить о нем, но он останавливает себя. Он сам сказал, что больше не будет мириться с родом его деятельности. Зачем ему тогда звонить?

***

Легкие морщины на лбу доктора Мартинеса исчезают, когда в его кабинет заходит Гарри. Улыбка мужчины такая же теплая и успокаивающая, как обычно. Он задает рутинные вопросы, и Гарри добросовестно на них отвечает, даже жалуется на ноющие ноги. Доктор Мартинес посмеивается, говоря, что попросит медсестру передать ему охлаждающий крем, который поможет снять отек. Он отмахивается от возражений парня, говоря, что миссис Томлинсон всегда его брала, но, заметив выражение лица Гарри, тут же меняет тему. Теперь на третьем триместре надо будет приходить чаще на осмотр. Нет необходимости это повторять, Гарри уже знает об этом, но зато они больше не говорят о чем-то связанном с Луи. По дороге домой Гарри останавливается в кафе, чтобы взять пончиков и молочные коктейли. Обычно он жаждет этого поздно ночью, и теперь, когда некому выполнять его желания, он делает это сам заранее. Проходя мимо магазинов, Гарри натыкается на маленький детский бутик. Осталось меньше трех месяцев до родов, а у него все еще нет ничего для детской. Он даже не представляет ее себе. В итоге Гарри покупает несколько детских полотенец для отрыжки.

***

Сделав задание пораньше, Гарри решает поужинать в гостиной и посмотреть что-нибудь на Нетфликсе. Его глаза устали, а спина болит от слишком долгого сидения за столом. Охлаждающий крем, предложенный доктором Мартинесом, помогает уменьшить отек ног, и ему стало полегче, когда он расслабился на диване. Его телефон вибрирует, и, глядя на экран, Гарри улыбается, читая ответ матери, которая радуется так, как может только бабушка. Он написал ей сразу после того, как вернулся домой, отправив ей последний снимок УЗИ. Он также скинул его Лотти, и через несколько минут девушка перезвонила, расспрашивая обо всем. Гарри мог только надеяться, что она передаст все новости Луи. Летний семестр, два занятия и одиночество — благоприятные условия, чтобы посмотреть все новинки на Нетфликсе, поэтому, когда выбирать не из чего, он в итоге останавливается на «Друзьях». Все равно в его положении не очень хорошо смотреть так много документальных фильмов об убийствах. Взбив подушки и подложив их под поясницу, Гарри устраивается с миской салата на животе. Луи бы глупо пошутил по этому поводу, если бы только он был здесь. Но его нет.

***

Резко проснувшись, Гарри дрожащими руками хватается за диван, на котором он лежит. Он слышит непрекращающийся пронзительный дверной звонок, все это оказалось не сном. Он смотрит на часы и видит, что уже без десяти три, а это значит, что он уже проспал несколько часов. Встав, Гарри хмурится. Кто придет к нему в гости посреди ночи? Лотти приходит только днем и остается до ужина. Мог ли это быть Луи? Гарри выбегает в коридор, держась за поясницу, которая протестует против любых движений. Прищурившись, он вглядывается в изображение на панели управления и узнает фигуру, несмотря на полностью черное одеяние. Это Зейн. Он сразу же думает о худшем. Зачем еще Зейну приходить? Гарри нажимает на экран, чтобы открыть входную дверь, Зейн врывается внутрь. Его лицо красное, брови сведены вместе, губы сжаты в тонкую линию, а по виску стекает струйка пота. Зейн напуган, и Гарри никогда его таким не видел. Что бы ни случилось, это плохо. У Гарри перехватывает дыхание, и он не может ни сказать ничего, ни спросить. Сердце колотится в груди, рука выскальзывает из-за спины, и он опирается о стену, готовясь, чтобы не упасть от новости. — Лу, — голос Зейна слегка дрожит, и он энергично размахивает руками, как будто пытается избавиться от волнения. — Он в больнице. Там… — Зейн делает шаг вперед, медленно поднося руку к боку Гарри. Он не прикасается к нему, но готовится на случай, если придется подхватить его. — Несчастный случай. В него стреляли, — осторожно продолжает он. Земля уходит из-под ног, а затем темнота.

***

— Как он? Что сказал доктор? — спрашивает Зейн на заднем плане у Лиама, но Гарри смотрит только на Луи. Его спящий жених лежит с повязкой на груди. Огнестрельное ранение. Лиам сжимает плечо Гарри, ничего не говоря, и выталкивает Зейна из комнаты. Дверь закрывается, и Гарри тяжело выдыхает. Его грудь сдавливает от переживаний, но Луи выглядит таким умиротворенным и безмятежным, что это хоть немного вселяет надежду. Взяв мужчину за руку, Гарри улыбается. Ощущения все те же: рука, которая заботилась о нем все эти годы, рука, которая надела кольцо на его палец, рука, которая растирала ему спину, когда его рвало, и рука, которая каждый раз разрезала его тост по диагонали. Несмотря на то, кто такой Луи, его рука ничем не отличается. Любовь, которую он питает к Гарри, не меняется. Они по-прежнему идеально подходят друг другу, и держать руку Луи в своей по-прежнему кажется правильным.

***

Неделя тянется мучительно медленно. Доктор сказал, что телу Луи нужен отдых, чтобы восстановиться после травмы, и неизвестно, когда он придет в себя. Врач сказал, что им повезло, что у него нет черепно-мозговой травмы. Повезло. Он был лучшим нейрохирургом в Нью-Йорке, и все же у него хватило смелости сказать, что им повезло. Гарри ушел от него, когда тот начал говорить о вариантах дальнейших действий, если Луи не придет в себя через несколько месяцев. — Привет, — успокаивающая тяжесть на его плече вытряхивает Гарри из ужасных мыслей. Парень улыбается Лиаму и Зейну. — Мы купили пончики и молочные коктейли, — предлагает Лиам, ставя еду на маленький столик, пока Зейн убирает пластиковые стаканы в холодильник. — Спасибо, — бормочет Гарри. Они приходят каждый день, иногда поодиночке, но обычно вместе, принося разные виды пончиков и молочных коктейлей, в то время как Лотти привозит еду и закуски. Присутствие тех немногих людей успокаивает Гарри, убеждает в том, что не только он надеется, что Луи скоро очнется.

***

Третий триместр беременности и три недели с несчастного случая. Время идет, и Гарри никогда не чувствовал себя в таком отчаянии, как сейчас. Каждый раз, когда доктор приходит и разговаривает с Зейном и Лиамом, это как напоминание, царапающее кожу, что дни сменяют друг друга. Чем дольше Луи находится в коме, тем больше вероятность, что он не откроет глаза. Гарри вряд ли когда-нибудь признается, но если бы Лиам, Зейн и Лотти не присматривали за ним, то он бы сошел с ума от беспокойства. Забавно, как за три недели может все измениться. Раньше он был так полон надежд, но сейчас он просто пытается сохранить контроль над своей жизнью. — Как это было? — бормочет Гарри, бросая взгляд на Зейна, который сидит напротив него. У Лиама сегодня были дела, так что пришел только он. Они весь час сидели в полной, но комфортной тишине. Уголки губ Зейна подергиваются. Его глаза устремлены на Луи, когда он отвечает: — Нормально, учитывая… — он жестикулирует в сторону Луи, продолжая: — Он многое сделал для нас. Очень усердно работал с тех пор, как он занял это место. Сделал так, чтобы наша семья была в безопасности, пытался дать своим сестрам и брату нормальную жизнь. Он самый старший, всегда чувствует, что должен заботиться обо всех. Гарри усмехается, отвечая: — Похоже на него, — он сжимает руку Луи, нуждаясь в том, чтобы почувствовать его тепло, прошло слишком много времени с тех пор, как он сжимал его руку в ответ. — Он выкарабкается, слышишь? Ради тебя и ребенка. Вот что втянуло его в… это, — он неопределенно машет рукой. — Такие люди, как мы, не любят перемен. Они испугались, — Зейн усмехается, ругаясь себе под нос. — Когда он впервые встретил тебя, мы все подумали, что вы скоро расстанетесь. Ты не был первым, Эйч. Но никто из его бывших не похож на тебя, и его чувства к тебе другие. Каждый раз, когда он говорит о тебе, он… — Зейн делает паузу, улыбаясь, прежде чем продолжить, — светится от счастья. Я не помню, чтобы когда-нибудь видел его таким. Ты сделал его таким счастливым, — поворачиваясь к Гарри, глаза Зейна наполняются слезами, и он прочищает горло, с печалью и хрипотцой добавляя: — Но видимо судьба решила иначе. Я должен идти. Увидимся завтра. Лиам приедет утром, чтобы отвезти тебя на прием.

***

Разговор с Зейном не дал того успокоения, на которое рассчитывал Гарри, он только сильнее ранил его сердце. Трудно не винить себя за то, что случилось с Луи, и каждый раз, когда он держал безжизненную руку мужчины в своей, он не мог не думать об их последней ночи вместе. Что, если бы он не настаивал на том, чтобы пойти в клуб? Может быть, они не оказались бы в такой ситуации. Может быть, Луи не оказался бы на этой койке. — Прости, — тихо шепчет Гарри на ухо Луи, наклоняясь и целуя его в лоб. Закрыв за собой дверь, он улыбается знакомым медсестрам, проходящим мимо него по коридору. Слишком привыкший к жизни в больнице, он уже знает большинство из них, и даже запах лекарств перестал его беспокоить. Остановившись у поста медсестры в центре зала, Гарри ставит на стойку корзину с фруктами, которую вчера принес ему знакомый Луи. — Кое-кто принес ее вчера, — объясняет Гарри, передавая ее Полли, которая встает со стула, тепло улыбаясь. Иногда еды слишком много, и некому ее съесть, поэтому Гарри отдает большую часть медсестрам. — У меня обследование, вероятно, вернусь к обеду. Позвони мне, если появятся какие-нибудь новости, ладно? — к концу предложения его голос становится тише, и Полли быстро успокаивает его. — Не волнуйся, дорогой. Я зайду к нему примерно через двадцать минут. Не хмурься так. Гарри кивает, похлопывая Полли по руке, чтобы безмолвно выразить, как сильно он благодарен ей. Он пытается улыбнуться и надеется, что этого достаточно, чтобы не выглядеть убитым горем.

***

Теперь приемы у гинеколога стали обычным делом. Настолько рутинными, что он перестал испытывать какие-либо эмоции. Однако на этот раз сердцебиение ребенка буквально оглушительно, настолько подавляющее, что Гарри вынужден попросить врача убавить звук. Розовая люстра на потолке никак не успокаивает его нервы. Его руки так сильно дрожат, что доктор Мартинес предлагает помочь подтянуть эластичный пояс его штанов. И когда доктор Мартинес распечатывает снимок последнего УЗИ, кладя его на стол прямо в поле зрения Гарри, парень, заикаясь, говорит: — Мы можем… Можем мы позвать Лиама? — его голос дрожит, и он сжимает руки в кулаки. Нахмурившись, доктор Мартинес кивает, немедленно приказывая своей медсестре позвать Лиама. Подбежав к Гарри, Лиам сразу же спрашивает: — Ты в порядке? Что не так? Что-то не так с ребенком? — он резко отворачивается от парня и требует ответов от доктора. Накрывая ладонью руку Лиама, Гарри хрипит: — Ничего. Я… Мне просто нужен кто-то рядом. Лиам понимающе кивает, стараясь улыбаться как можно приветливее. Он стоит близко к Гарри, неосознанно загораживая ему обзор на снимки УЗИ, и впервые за долгое время Стайлс чувствует, что ему легче дышать. Они обсуждают планы на следующий месяц для Гарри и возможность того, что он может родить раньше, будучи мужчиной. — По крайней мере, один плюс есть в том, что я теперь живу в больнице, — грустно усмехается Гарри. Доктора Мартинес сначала открывает рот, но затем собирается и меняет выражение лица, одаривая его своей фирменной вежливой улыбкой. Гарри не смотрит на Лиама, но то, как он переминается с ноги на ногу, достаточно, чтобы сказать, что ему неудобно. Взглянув на айпад в своей руке, доктор Мартинес снова поднимает голову. — Обычно я советую будущим родителям контролировать потребление пищи, но масса твоего тела в норме, и это хорошо, — он поворачивается и, прежде чем Гарри успевает остановить его, вручает ему снимок УЗИ. Гарри берет его дрожащими пальцами. Его сердце падает куда-то в пятки, слезы наполняют глаза, и его хватка усиливается, сминая карточку. — Гарри? — Лиам встает перед ним, медленно забирая фото, и плотина прорывается. Слезы текут по его щекам. Лиам чертыхается под нос, заключая Гарри в крепкие объятия. — Я не должен был… отпускать его. Это из-за меня, да? Я не это имел в виду, Лиам. Нет. Я просто хотел немного времени. Я хотел все обдумать в одиночестве. Я не хотел, чтобы он пострадал. Я люблю его, Лиам. Что я без него буду делать? Как я смогу жить, зная, что из-за меня его не стало? — Гарри рыдает навзрыд, и раздумия о том, что все могло быть по-другому, набрасываются на него, как стервятники. ЛУИ Первое, что он чувствует, — это то, насколько тяжелым и напряженным кажется его тело. Когда он двигает рукой, максимум, что происходит, — это только шевеление указательного и среднего пальцев. Перед его глазами видна лишь унылая белая стена. Он слышит голос Зейна, доносящийся откуда-то сбоку от него, тот разговаривает с Лотти, потому что он слышит, как произносится ее имя, они обсуждают их семейный бизнес. Что делает Зейн? Луи всегда держал сестёр подальше от своих дел, даже Лотти. Чтобы они были в безопасности, чтобы она, например, могла свободно путешествовать по миру. Как он ни старается, он не может пошевелить головой или напрячь горло, чтобы попросить Зейна заткнуться. Луи закрывает глаза, снимая боль от слишком сильного напряжения. Фрагменты того, что с ним случилось, всплывают медленно. В его памяти вспыхивает образ растерянного Гарри, с тоской смотрящего ему вслед, когда он уходит. Где Гарри? Он в безопасности? Ребенок в безопасности? Почему Зейн разговаривает здесь с Лотти? Где Гарри? Он моргает, открывая глаза, чувствуя себя слабее, чем раньше, пытаясь дотянуться пальцами до Зейна или Лотти, но различные трубки в его венах мешают ему. И в ту же секунду его как будто бросает в торнадо. С громким визгом прямо у его уха, прорезающим ранее приглушенные голоса, Зейн с криком выбегает из комнаты, и длинные ногти Лотти случайно задевают его из-за того, насколько быстры ее движения. Последнее, что помнит Луи, это как входят два человека в белых халатах, а затем следуют еще двое в зеленых.

***

Влажная ткань нежно касается его голеней, контрастируя с мертвой хваткой на его руке, и Луи открывает глаза, медленно моргая, чтобы сфокусироваться. — Лу? — доносится сбоку. Луи пытается пошевелить головой, но прежде чем он успевает, лицо Гарри уже появляется в его поле зрения. Его глаза красные и опухшие. Он выглядит так, как будто плакал несколько дней, но, несмотря на это, все еще есть этот знакомый ему блеск. Зеленые глаза, которые Луи так любит, искрятся восторгом, а ямочки на его щеках искренние и глубокие. — Ты… большой, — хрипит Луи, и Гарри со слезами на глазах усмехается. — Да. Я вынашиваю нашего ребенка, — слезы гасят блеск в чистой зелени, и Луи хмурится. Ему это не нравится. Он не хочет, чтобы Гарри расстраивался. Гарри заслуживает всего счастья в этом мире. Он пытается поднять руку, желая вытереть слезы, но ему удается лишь слабо согнуть пальцы в сильной хватке Гарри. Гарри смотрит вниз на их переплетенные пальцы и неуверенно улыбается Луи, вытирая слезы. — Ты сжал мою руку. ЭПИЛОГ Стоя перед панорамным окном, откуда открывается вид на бассейн, Луи улыбается, глядя на Гарри, развалившегося на розовом круге в виде фламинго. На нем прозрачный черный саронг, два конца которого перекрещены на груди и завязаны на шее. Луи помнит, как чарующе легко он это сделал в их спальне после кормления Гарриет, оставив его укладывать их дочь. Саронг красиво облегает тело Гарри, демонстрируя небольшой животик, оставшийся после родов. Гарри не удалось сбросить весь вес, набранный во время беременности, но он выглядит так же великолепно, возможно, даже лучше. Луи всегда старается уделять время восхищению его телом, проводя кончиками пальцев по растяжкам и бормоча нежные слова в мягкую кожу. Первые несколько месяцев после комы Луи были, мягко говоря, трудными. Гарри удалось блестяще закончить летний семестр, но он взял академический отпуск на следующие два семестра, чтобы родить Гарриет и позаботиться о Томлинсоне. Луи пришлось пойти на физиотерапию, чтобы снова научиться основам движения. Его суставы и мышцы отказывались слушаться после месячного пребывания в коме. Как и всегда, Луи прикладывал максимум усилий, и его врач был удивлен, увидев столь быстрый прогресс. Но для Томлинсона казалось, что все двигалось медленно. Ему пришлось сопровождать Гарри в родильном зале на инвалидном кресле, но тем не менее этот опыт вспоминается ими лишь с огромной любовью. Гарри даже повесил в кабинете огромный портрет их маленькой семьи, сделанный прямо в родзале. Ни один из них не выглядел наилучшим образом, но маленький комочек радости в руках Гарри был причиной их сияния. Поднимаясь по лестнице, Луи медленно открывает дверь детской, проверяя, как там его дочь. Гарриет все еще спит, сытая и завернутая в белое одеялко с рисунком божьей коровки, которое она обожает. Гарри и Лотти купили по меньшей мере десять одеял, но Гарриет хорошо спала только под одним. Крошечные ручки сжаты в кулаки во сне, а ее полные розовые губы слегка приоткрыты, она до жути похожа на Гарри, когда спит. Луи чувствует, что пройдет всего несколько месяцев, прежде чем она тоже начнет дуться, и тогда он останется беззащитным перед двумя ангелами. Луи слышит плеск воды из открытого окна в детской, вероятно, Гарри плавает, и вид блестящего тела жениха в бассейне заставляет его взять радионяню на выходе и переодеться в плавки. Он выходит к Гарри, тот вернулся на фламинго, его ноги расставлены по обе стороны от шеи птицы, а черный саронг прилипает к телу. Он абсолютно великолепен. — Любимый, — зовет Луи, как только оказывается достаточно близко к Гарри. Парень рефлекторно протягивает руку, услышав его голос, и Луи берет ее, крепко сжимая пальцы, потому что знает, что тот нуждается в утешении. Иногда Томлинсон просыпается посреди ночи от того, что Гарри сжимает его руку, просто чтобы почувствовать ответную реакцию. Физически Луи восстанавливается, но он не уверен, заживет ли когда-нибудь рана на сердце Гарри. Луи ласково поглаживает его кожу и любуется загаром. — Привет, великолепная мама. Гарри пытается скрыть свою чрезмерную реакцию от этого прозвища, сморщив свой очаровательный носик. Он опускает черные очки на переносицу. Прищурившись, чтобы посмотреть на Луи, он поджимает губы и удовлетворенно вздыхает, когда тот наклоняется и целует, прежде чем вернуть очки на место. — Привет, папа моего ребенка, — отвечает Гарри, посмеиваясь, когда Луи корчит гримасу. Прижимая его к груди, он бормочет: — Я перестану тебя так называть, как только мы поженимся. Позволь мне повеселиться. Луи хмыкает, игриво кусая Гарри за грудь. — Эй, это любимое блюдо твоей дочери, — упрекает он, смеясь и не прилагая никаких усилий, чтобы оттолкнуть Луи. Если уж на то пошло, он просто еще сильнее тычется грудью ему в лицо. Луи до сих пор поражает, что грудь Гарри наполняется молоком и что она увеличилась во время беременности. Проведя указательным пальцем вокруг соска, Луи говорит: — Лотти прислала мне проект свадебных приглашений. Они выглядят потрясающе. Гарри ухмыляется. — Конечно. Я же выбирал. Им снова пришлось отложить свою свадьбу из-за курса физиотерапии Луи. Но теперь, когда все почти пришло в норму, заветная дата стремительно приближается. Луи написал свою клятву, как только научился держать ручку. Тогда не имело значения, что свадьба должна была состояться только через полгода. Он ждал возможности жениться на Гарри с того самого дня, как познакомился с ним. Луи отошел от семейного бизнеса, предоставив полную власть Зейну и Лиаму. Они все еще приходят в гости и спрашивают его мнения об определенных сделках и действиях. Гарри смирился с этим, зная, что не так-то просто все бросить. Луи все равно дал обещание. К тому времени, когда Гарриет исполнится два года, Гарри не придется ни о чем беспокоиться. — Не могу дождаться, когда сделаю тебя Томлинсоном, — шепчет Луи. На этот раз вся правда о нем и его семье была раскрыта. Гарри в ответ притягивает Луи к себе и пылко и страстно целует, наслаждаясь неистовой любовью.