Иногда бывают исключения

      Санкт-Петербург медленно просматривает чат с Москвой. Взгляд останавливается на каждом сообщении оппонента за последний месяц. Сообщения однотипные: «Саш, я на работе допоздна, не успею прилететь к тебе к спектаклю. Билеты у тебя, сходи сам или позови кого-нибудь с собой», «Сашенька, прости, прилечу, завтра утром», «Ложись спать один, не успеваю вечером, прилечу ночью», «Не злись. Не смогу прилететь на этих выходных». Александр вздыхает. Он не зол, он понимает. Сейчас не то время, когда можно потрясти Мишу из-за пропущенного концерта или балета, сейчас нужно действовать самому. Романов поднимает голову. Перед глазами аэропорт. Не любит он саму Москву, но любит кое-кого, кто является этой самой Москвой. Он будет измотан после перелёта так ещё и этот город, в котором постоянно кипит жизнь. Но уже поздно отказываться от своей идеи. Он сидит в самолёте, смотрит в иллюминатор, а глаза его начинают медленно слипаться. — Михаил Юрьевич! Михаил Юрьевич, прошу вас, помилуйте! — Вы, Александр Петрович ведёте себя неприемлемо. Вы сейчас же успокаиваетесь, и мы начинаем урок. Арифметика вас не убьёт. — Москва сидит за столом и что-то пишет пером на бумаге. Петербург надеется, что это не то, что может относиться к уроку. — Михаил Юрьевич, будьте добры, сделайте одолжение. Давайте проведём урок истории, я всё запишу, только огромная к вам просьба, отложить арифметику на другой день. — Маленький Саша не может усидеть на месте и в очередной раз вскакивает с кресла. Ну, нет, одной лекции по такой точной науке ему хватило. — Вы хотите провести сегодня что-то другое? Хм… Ладно, в этот раз я пойду вам на уступки. Проведём урок русского языка, но учтите, следующий учебный день будет нести в себе сразу два урока арифметики. — Александр услышав, что ненавистного урока не будет, выдохнул и вернулся на своё место. Но появилась одна загвоздка. Русский язык. Нет-нет, он понимал его хорошо, запоминал и успешно писал, но он давался ему сложно, ибо с самого своего появления он свободно говорил на французском и немецком языке. Первое время Романову даже было не понятно, зачем же ещё один язык, когда все кого он когда-либо видел в его городе общались на иностранных, как считалось. Но после одной лекции Москвы о том, что их язык это великое достояние, культура и история, вопросов больше не осталось. Сейчас весь урок они будут говорить на родном языке страны, а Саше предстоит много писать. — Ну и ложу я ему на стол эти документы, а он… — Кладу, Миш. — В мгновение ока картинка пред глазами сменяется на Михаила в пиджаке сидящего за столом кофейни и держащий в руке стаканчик латте. — А? Да-да, точно. Так вот… — Миша вновь что-то рассказывает, много возмущается, но Александр не слышит или не хочет слышать. Он ощущает некую невесомость, будто под воду нырнул. Миша напротив него в какой-то момент заткнулся. — Саш, всё хорошо? Ты какой-то помятый. — Да, всё отлично, просто устал видимо. — Всё, что успевает запомнить Романов это перепуганное лицо Москвы, который вскочил из-за стола и подошёл к самому Александру. Сам же Саша почувствовал, как начал падать и больно ударился об стол.       Боль глухо напоминала о себе, пульсируя в левой щеке. Дышать стало легче, а открыв глаза. Александр увидел перед собой зал самолёта. Видимо заснул в неудачной позе и упал, ударившись о подлокотник. Питер посмотрел на время. До прилёта оставалось несколько минут. Оно и видно, самолёт плавно шёл на посадку. Какое счастье это — выйти на улицу. Жаль всех этих людей, которые до сих пор находятся в тесной толпе пытаясь разглядеть свой багаж, а Саша ничего не нужно кроме небольшой ручной клади. Наконец он вдыхает полной грудью и не страшно, что воздух не такой уж и чистый. Александр вновь пробегает глазами по часам. Миши не будет ещё два часа. Можно зайти в супермаркет, приготовить ужин и вероятно убраться в квартире. Составив в голове не большой план, Александр вызывает такси и на автомате произносит адрес: 1-й Красногвардейский проезд 22с1. — Почему ты сообщаешь мне это сейчас?! Так. Когда я просил присылать документы? Утром! Нет, меня не волнует, что ты ничего не присылал, а позвонил со своим срочным вопросом. Это надо делать не в восемь вечера. Вот из-за таких как ты я не могу спокойно закончить свой рабочий день. Решай всё сам, ты не маленький, Данила. Но помни мои слова, если отчёты не будут готовы вовремя, пеняй на себя. — Москва вешает трубку и откладывает телефон куда-то в сторону. Перед глазами остаётся стопка бумаг и ноутбук. Вновь он что-то печатает. Быстро добавляются новые страницы, а после они так же быстро появляются на бумаге. Москва складывает руки перед собой смотря на время. Ещё минута и будет девять. Миша уже собирается встать из-за стола и выключить технику, но на экране всплывает входящий звонок. Париж. — Да тебе делать нечего что ли. — Москва отвечает и он уже готов отвечать отрицательно почти на всё в течение часа, а то и больше.       Под конец бурной дискуссии Москва уже срывает голос. Достаточно большая проблема заключалась в том, что когда тот говорил спокойно, никто слушать не собирался, а стоит слегка повысить голос, так это всё, агрессия в чистом виде. Это и раздражало Михаила. Он лишь со злостью захлопывает крышку ноутбука, хватает свой пиджак и закрывает свой кабинет. Удобно, конечно, и работать и жить практически в одном месте — Москва-Сити. Стоит только дорогу перейти, и ты уже дома. Но это стирает все границы. Дом перестаёт быть уютным и возвращаться уже не хотелось. Нет, Михаил имел квартиры и в области и на окраине города, но сил добираться туда не было, тем более они скорее на всякий случай, там ни еды, ни отопления. Миша вздыхает, спускаясь на первый этаж, и накидывает на себя свой красный пиджак, который так недолюбливает Саша. Саша…. Саша! Михаил спохватился и быстрым движением руки открывает переписку и старается написать сообщение по короче. Пальцы уже не слушаются, взгляд падает на время. Пол одиннадцатого. Чёрт. Прилетит опять в ночь. Он Александру обещал приехать на этой неделе. Неужели это вновь были всего лишь пустые слова. Нет, нельзя ведь всё просто так оставить. Миша выходит из здания и направляется к другому всё ещё пытаясь написать сообщение. Нажимая кнопку отправить, экран гаснет. Саше приходит уведомление: «Сашенька, не ругайся. Сейчас возьму билет на ближайший рейс и прилечу, извини, засиделся на работе допоздна». Саша долго сидит и думает отвечать или нет. Но решает оставить сообщение прочитанным и продолжать ждать хозяина квартиры, который должен явится с минуты на минуту. Миша же торопится. В лифт залетает и привычно жмёт на кнопку 47. Пряди волос непослушно выбиваются из укладки, в глаза лезут, но Мише не до них. Он на своё сообщение смотрит, на то что оно прочитано и голову назад запрокидывает, уже размышляя на сколько пышный должен быть букет и на что ему уже билеты бронировать нужно. — Миш, стой смирно, не балуйся. — Москва откликается и только сейчас замечает рядом с собой мужчину и маленького мальчика лет пяти, по всей видимости, сына мужчины. Взгляд Михаила никак не может отлипнуть от ребёнка. Мальчик словно куколка. Большие голубые глаза, носик, усыпанный веснушками, и пшеничные короткие волосы. Москва клянётся, он словно в зеркало смотрел, только по одну сторону он, а по другую тот славный мальчик, что остался где-то в 13 веке. — Ладно. — Мальчик быстро соглашается и берётся за руку отца. Миша включается в жизнь, когда видит номер своего этажа и выходит, пока не поздно. Он в карман лезет за ключами. Связку то достаёт, но нужный ключ долго не хочет даться, но выбора ему не давали. Миша ключ вставляет, но тот не проворачивается. — Что ж это такое. Заклинило или… — Московский сам себе под нос бубнит и на ручку нажимает. Дверь отворяется. Миша языком цокает и внутрь заходит. На встречу, Москва идет, грациозно виляя хвостом. — Вот умудрился же и свет включённым оставить и дверь не закрыть. Совсем голова уже не варит с этой работой, да? — обращается Миша, к кошке проводя ладонью по её спине. Он быстро снимает с себя туфли и решает сначала зайти на кухню, совсем не замечая новых вещей в прихожей. На кухне тоже горит свет, Миша недовольно качает головой и подходит за кружкой, после чего наливает воду, не замечая ничего вокруг. Александр тихо сидит за столом, держа в руках кружку чая, а перед ним стоит одна тарелочка с пышками и вторая с макаронами по-флотски. Серые глубокие глаза внимательно впиваются в затылок блондина. Но тот по-прежнему не реагирует. «Вот так зайдёт посторонний человек, а он и ухом не поведёт. Интересно когда он заметит?» — Саша подпирает голову рукой и довольно улыбается. Московский вновь заглядывает в экран своего телефон и Питер уверен, что тот всё ждёт ответа на сообщение. — Не пробовал в живую общаться? — Решает привлечь внимание Романов. Его улыбка становится шире, видя, что Москва подавился и с изумлением посмотрел на гостя. — Что же вы, Михаил Юрьевич, так удивлены? Вы забыли, что давали ключи от своей квартиры посторонним людям? Какая жалость. — Саша? Но что ты… Когда ты приехал? — Москва оставляет стакан и подходит к Петербургу. — Пару часов назад. А ты не рад меня видеть? — Александр одаряет Михаила заигрывающим взглядом. — Нет, почему же, наоборот, я счастлив, что ты здесь, со мной. — Миша обвивает плечи Романова. Саша запрокидывает голову, напрашиваясь на поцелуй. Московский даже не думал, как только появилась возможность, он выполнил немую просьбу. — Просто мне казалось, что тебе не нравится посещать меня самому. — Знаешь, иногда бывают исключения. — Саша не даёт Михаилу далеко отойти и вновь горячо целует.