Благими намерениями вымощена дорога... в рай?

Милтон Нет, я решительно ничего не понимаю! Вернее, кое-что понимаю, начинаю понимать - и все равно не понимаю! Безумный альфа... я даже имени его не знаю! Уволок меня из ночного клуба, спутав с кем-то другим. Но как такое возможно? Я что, сильно смахиваю рожей на какого-то любителя ходить налево? Или альфа не слишком хорошо знает внешность искомого блудника, и схватил первого, кто попался под руку? Хотя нет, судя по его уверенному тону и самодовольной усмешке, он абсолютно уверен в том, что я и есть тот самый неверный супруг, которого он вознамерился перевоспитать и отучить от семейных измен. Вот же угораздило меня вляпаться в такой бульон с фрикадельками, что за назойливые невезухи петляют за мной всю жизнь, не желая оставлять в покое? И что это за перевоспитатель такой, кто поручил ему столь необычную миссию? Какой муж пошел на странный шаг, отдав своего омегу в полную власть другому альфе, пусть даже и хорошему знакомому или родственнику? Впервые слышу о такой ерунде, да еще коснувшейся лично меня, (почти!) невинного и непорочного, ни разу не замужнего. Поплакайся еще, Милт, урони слезинку в тяжелое ведро с водой, ороси соленой влагой чужие грядки с морковкой и зеленым салатом. Вот гадство, и почему я должен страдать вместо какого-то богатого бездельника, который сейчас наверняка кувыркается в постельке с каким-нибудь жарким самцом и знать не знает ни о каком перевоспитании? Почему должен таскать воду с ручья, чистить навоз и варить кофе? Спать в сарае на соломе и ходить в рваной рубахе? Может, попробовать втереть в зашибленный с детства мозг этого альфы правду о том, что он ошибся, и я вовсе не тот человек, которого он вздумал перевоспитывать? Только вряд ли это сработает. Он, конечно же, разорется, что выдумываю, не желая повиноваться, и вру как сивый мерин. Раз он спутал меня с тем блудным омегой, то наверняка не знаком с ним, ну, может видел где-то издалека или на фотографии. Странно вдвойне, если он друг или родственник его мужа, то должен был как-то пересекаться и с супругом брата (приятеля), к примеру, на свадьбе, в гостях и на вечеринках? Как-то непонятно все это, никак в толк не возьму, зачем надо было тащить меня на остров и морить всякой работой? Типа отбить у предполагаемого горе-супруга дальнейшую тягу к походам налево? Получил, мол, "романтическое" приключение, какое мечтал, больше вовек не захочешь? Я даже хмыкнул про себя, представив, как перекосится рожа альфы, когда он узнает о своей ошибке. Пока он мучает и терзает меня, настоящий наглец преспокойно занимается тем, чем и собирался, и перевоспитание ему совсем не светит. А я... мое положение, конечно, не ах, но я выдержу, потому что с детства приучен к разной работе. В деревне у деда я сушил сено, складывал стога, доил корову и пас гусей, собирал яйца в курятнике и запрягал лошадь. Став самостоятельным, работал секретарем, варил боссу кофе, правда, простой, без наворотов, (им я научился позже, на подработке в кофейне) умел шить и готовить, бегло печатал, знал менеджмент и основы юриспруденции, неплохо водил машину. Чего ждет от меня похититель? Раз я богатый бездельник, то наверно должен плакаться и капризничать, швырять в него всякими предметами, отказываться от работы и требовать адвоката? Тогда он вдоволь поизмывался бы надо мной, выплескивая "праведный" гнев, как-то наказывал и муштровал, может быть, морил голодом, колотил плетью или привязывал на ночь к дереву? Нет уж, такого удовольствия я ему не доставлю, буду делать все хорошо и грамотно, пусть корчит свою рожу в немом удивлении, как сегодня утром, когда я подал ему чашку кофе лунго! Нарочно заказал, сволочь, такой редкий напиток, думал, что я и названия-то такого не знаю! Нет, надо быть похитрее и работать хорошо, чтобы избежать наказаний, но делать вид, что устаю и не все умею, тогда точно сойду за ленивого бездельника омежку из богатенькой семейки. Моему тюремщику надо перевоспитать меня? Отлично, я подыграю ему, все осознаю и вернусь на путь добродетели, и тогда он отпустит меня с миром и наилучшими пожеланиями счастливой семейной жизни, так что все, что от меня требуется - немного потерпеть и пустить ему в глаза побольше пыли. Черт, как же мне надоели эти грядки с овощами! Садист, нарочно заставил таскать воду с ручья, когда вон колодец под боком! Очередное ведро выплеснул себе на голову, а то и тепловой удар схватить недолго. Шепард покосился удивленно, но ничего не сказал, и тогда я добавил разгоряченному лицу еще порцию освежающего наслаждения. Жарища, вода в ручье теплая, приятная, как парное молоко. Жаль, мал ручеек, а то забраться бы туда целиком да поплескаться вволю. - Слышь, ты давно здесь? На материк не тянет? Кудлатое чудище удивленно воззрилось на меня, но ничего не ответило. - Тебе и разговаривать со мной не велено? Но скучно же целыми днями в молчанку играть! Давай поговорим... Шеппи! Скажи хотя бы, как зовут здешнего рабовладельца, а то даже обращаться к нему безымянному как-то неловко. - Говори: господин, этого достаточно. Тащи воду, омега, нечего зря языком трепать. Обмануть меня решил, разговорами задобрить, чтобы помогал тебе? Господин предупреждал о твоих коварствах. И что это еще за Шеппи такой? Смотри, докалякаешься, развалю прямо здесь и поимею во всех позициях! "А вот хрен тебе, бугай недоделанный! Думаю, давно бы поимел, если бы разрешение было! Но я в этом смысле лицо точно неприкосновенное, да и ты не так уж и грозен, насколько прикидываешься, вон, даже ведра поднес пару раз до плантации!" - Почему сразу коварствах? Я без задней мысли, чтобы время быстрее шло, разве нельзя? Кстати, меня Милтон зовут, можно Милт, так все говорят. Ну, раз нельзя про господина, давай хоть про погоду поболтаем. Глянь, какое солнце сегодня, чудный денек. А господин безымянный женат или холост? Бедный его супруг, небось держит его в ежовых рукавицах, не позавидуешь. - Нет, он свободен... От, дьявол, хитрость омежья, умеете разговорить, сучье племя! Давай, руками шевели, а не языком, две гряды еще выполоть надо! Таких бездельников только и делать, что подгонять, а то ни черта работать не будут! - Шеппи, миленький, а кто он вообще такой, этот господин, я его первый раз в жизни вижу! Что я ему сделал такого и за каким хреном он приволок меня сюда? Скажи, а то ведь так и помру невежей! Что у него со мной за дела, чем мы связаны, и на что ему вообще моя тощая задница? - Помалкивай, наглый омега, почему я должен с тобой откровенничать!? Интересно, так и спрашивай у господина, нечего мне зубы заговаривать, а то ведь могу и силу применить, вот плетка у меня имеется! - он размахнулся, но не ударил, зато толканул меня кулаком в бок, и я полетел носом во всю эту овощную икебану, смешно размахивая руками в попытке поймать ускользнувшее от неожиданности равновесие. Что-то голова вдруг закружилась, и в самом деле, тепловой удар, что ли? Хоть бы панамку драную выдали рабу, горе-хозяева, попробовали бы сами по такой жаре целый день побегать с тяжелыми ведрами. Я мог бы, конечно, обмотать башку ветхой рубашкой, но не сверкать же перед Шеппи голым торсом. - Что с ним, Шепард? - сквозь шум в ушах услышал знакомый голос Безымянного. А он-то откуда тут нарисовался, из кустов следил за мной, что ли? - Что случилось? - Не знаю, господин, похоже, обморок. С непривычки, наверно, солнце ж не слишком жгучее, все наши без головного убора работают. Прохладные пальцы коснулись запястья, эти же пальцы потрогали лоб. Боже, ну почему так приятно, даже сквозь головную боль и отчетливо ощутимую тошноту? - Пульс учащенный, холодный пот. Все признаки солнечного удара. Надо перенести его в тень и охладить, как можно быстрее! Вытащи из колодца пару ведер воды, Шепард. Меня подняли на руки и куда-то понесли. Я глубоко вдохнул в легкие одуряющий запах альфы и потерял сознание. *** Сколько времени я провел без памяти, осталось за кадром, но могу предположить, что не так уж и много. Я лежал на чем-то мягком, был раздет до пояса, штаны обнажали ноги до колен, и кто-то бережно обтирал мое тело влажной прохладной тканью. Прикосновения ласкали, вызывая волнующее тягучее томление, настолько одуряющее, что не хотелось открывать глаза и обнаруживать свое состояние. Вдруг, увидев, что я пришел в норму, неведомый врачеватель тут же прекратит свои волшебные манипуляции, лишив меня такой приятной чувственной нирваны? - Какой ты весь гибкий и такой нежный, - прерывистым шепотом бормотал мой добрый медбрат, не прекращая своего занятия. Кто это, чей голос, такой ласковый, неужели Безымянного? Неужели он может не только орать и приказывать, но и шептать, так одуряюще-нежно, так завораживающе, что от одних только звуков его голоса сносит крышу? - Как я понимаю сейчас Джуна и его безумные чувства к тебе! Такой, как ты, может свести с ума любого... Мелвин, мой Мелвин... "Мелвин? Джун?" - сумел удивиться я, но мысль тут же улетучилась, потому что ощущение влажной ткани на груди вдруг исчезло, сменившись ошеломляющим прикосновением к соску мягких прохладных пальцев. Бусинку потерли, погладили, потянули, и снова потеребили, нежно и бережно, вызвав никогда не испытываемое чувство острого наслаждения. Не сдержав стона, я выгнулся дугой, навстречу ласкающей меня руке, и она резко отдернулась, словно испугалась, что ее застали за чем-то недозволенным. - Пришел в себя, омега? - знакомым недружелюбным тоном спросил Безымянный. - Тогда вставай и проваливай, валяешься тут уже битый час, возись с тобой и твоим глупым обмороком! Я приказал выдать тебе панаму, тепличное растение, забыл, что ты никогда не проводил на улице столько времени! Одежда твоя на стуле, иди ужинай и отдыхай, а завтра в половине седьмого чтобы был у меня! Сваришь кофе и уберешь весь дом, с потолка до пола! Буду учить тебя домашней работе, какую положено знать каждому омеге, - он, кажется, смущен, да это и понятно. Перевоспитатель, называется, а сам что делает? Разве так учат оступившегося чужого супруга добродетели? Но почему так отчаянно хочется, чтобы его рука вернулась на место и продолжила свои безумные "уроки"? - Чего ресницами хлопаешь? Голова не кружится? Идти можешь? - Кажется, могу, - тихо пробормотал я, натягивая на себя привычное (уже!) рванье. Тело сладко ныло, еще не придя в себя от только что пережитых чувственных волнений. - До завтра, господин рабовладелец. Интересное кино, и как мне узнать, когда настанет этот час "Х", то есть половина седьмого, по солнышку, что ли? У меня ни часов, ни будильника. Шепард будит меня, конечно, но в каком часу это происходит, хрен его знает? Вот, и чего я заморачиваюсь? Шеп и разбудит, надо только отдать ему повеление! Должен же я хоть кем-то здесь командовать, не все мной, несчастным омежкой, жертвой роковой случайности. Черт, но почему я не могу забыть об этом сводящем с ума нежном шепоте и трепетных прикосновениях его пальцев к своему телу? Брысь, брысь никому не нужные глупые мысли!