Проклятие Гекаты

Настроение хорошее с самого утра, что удивительно, если оглянуться на события последних нескольких дней. Чонгук снова просыпается в теле Тэхёна. Он уже даже начинает понемногу привыкать к этой опрятной обстановке в комнате ботана. Всё чистенько и аккуратненько, на своих местах и в каком-то определённом порядке. Этот порядок порой хочется нарушить, чтобы полюбоваться раздражённым Тэхёном. Был бы Чонгук поэтом, сказал бы, что такой Тэхён задевает какие-то струны его души. Но он не поэт, и сегодня не до этого. Сегодня у Чонгука приподнятое настроение, самодовольная ухмылка не сходит с лица, пока он умывается и собирается в школу. Ким, как всегда, собрал рюкзак ещё с вечера, так что, захватив его, парень спускается на первый этаж и идёт на кухню. Мама Тэхёна уже успела накрыть на стол и сейчас варит себе кофе. — Доброе утро, — громко говорит Чонгук. Женщина вздрагивает от неожиданности, чуть не выпустив из рук кружку, и оборачивается. — Боже, — прикладывает руку к груди, черты лица смягчаются, когда она видит «сына». — Напугал. Зачем так незаметно подкрадываться? — Прости. Думал, было слышно, как я спускаюсь. — Чонгук упирается предплечьями в стол и рассматривает расставленные на нём блюда. — Что на завтрак? У них завязывается незамысловатый разговор. Мама Ким, как решил её называть Чонгук, спрашивает, как у них с соседом идёт работа над докладом, а после и о самом соседе. А Чонгук что? Чонгук себя, конечно, не обидел. Похвалил, но не чрезмерно, сказал, что хоть дела и идут хорошо, но работы ещё много, поэтому сосед будет часто к ним захаживать. Через пару минут к ним присоединяется отец Тэхёна, и все принимаются за завтрак. Мама Ким говорит, что послезавтра снова уедет в командировку на день, а может и на два, смотря как быстро им удастся отснять репортаж. Так Чонгук узнаёт, что она работает тележурналистом и очень часто выезжает в другие города на съёмки. Телевизор-то он смотрит нечасто, может поэтому и не видел её ни разу? Уплетая завтрак, Чонгук понимает, что ему нравится мама Ким, даже называть её так, хоть и про себя только, ему тоже нравится. Этой милой женщине очень подходит. Она красивая, что объясняет красоту её сына, милая, но в то же время некая строгость во взгляде говорит, что не стоит её недооценивать. И, судя по тем дням, когда Чонгук был в теле Тэхёна, она очень хорошая мама, заботливая, всегда интересуется делами сына. До этого момента Чонгук думал, что Ким так гонится за первым местом в рейтинге из-за родителей, из-за того, что на него давят необходимостью иметь высшие баллы для поступления в лучший университет, а после и получения престижной работы. Но теперь он видит, что родителям парня попросту некогда давить на него своими хотелками. Мама часто в разъездах, отец почти каждый день задерживается на работе до позднего вечера, являясь довольно востребованным профессором, на чьи лекции записывается куча студентов. Тэхёну, видимо, хочется соответствовать статусу таких успешных родителей, хочется, чтобы им гордились, вот и торчит за своими учебниками днями и ночами. И сейчас Чонгук почему-то спокойно чувствует себя в этой семье, конечно, будучи Тэхёном. Ему приятно принимать эту заботу, которой ему самому недоставало в детстве, после того, как мама ушла от них с отцом. Чонгук всё ещё не понимает и отказывается её прощать, но всё равно зовёт эту женщину мамой. Хотя пора бы уже отпустить и забыть. Отец говорит, ей было тяжело. Они оба были довольно молодыми. Только окончили университеты и сразу поженились. Отец вскоре загорелся идеей открыть собственный ресторанчик, а когда дела с ним пошли больше, чем хорошо, стал думать над созданием сети. Но совершенно незапланированно в их жизни появился Чонгук. По словам отца, они не то чтобы совсем не хотели детей, но точно не в тот период. У мамы были планы, она хотела строить карьеру, быть может, тоже открыть что-то своё. Но её планы были нарушены сначала неожиданной беременностью, потом рождением и воспитанием ребёнка. Постепенно она становилась всё менее социально-активной, позже отказывалась выходить из дома, иногда просто спихивала маленького Чонгука своим родителям, говорила, что ей нужно побыть одной. Отец говорит, у неё была депрессия. Но он понял это слишком поздно. А потом что-то случилось. Когда Чонгуку было пять лет, она внезапно стала оживлённее, почти такой же, какой была до всего этого. Её глаза вновь загорелись чем-то, она снова начала краситься и наряжаться и вместе с тем, часто пропадала из дома. А почти год спустя она внезапно потребовала у отца развод. Он не понимал, что происходит. Всё пытался узнать у неё причину, пытался отговорить от этого, умолял не бросать их, не рушить семью. Но мама сказала, что не чувствует себя частью семьи, что она от этого всего устала. Сказала, что у неё появился мужчина, разделяющий её взгляды, и что она больше не может жить так. Чонгук не знает, получила ли эта женщина то, чего хотела. Не знает, где и с кем она живёт. Помнит ли она его? Отца? Он не уверен, что хочет знать ответ, так же как не уверен, согласился бы встретиться сейчас с ней, если бы такая возможность выпала. Наверное именно поэтому он так тянется к той заботе, которую мама Ким проявляет по отношению к своему сыну. И надеется, что Тэхён тоже принимает её с благодарностью, а не как должное. Попрощавшись с родителями, Чонгук обувается, хватает рюкзак и выходит из дома. Он подходит к тротуару, когда замечает выходящего из его дома Тэхёна. Ким тоже сразу его замечает, но быстро отводит в сторону свой хмурый взгляд. Он закрывает дверь и делает несколько шагов вперёд, когда к дому подъезжает знакомая Чонгуку машина. Из окна высовывается темноволосая макушка Юджина. Друг машет Чонгуку-который-Тэхён и залезает обратно в машину. Ким думает недолго, быстро преодолевает расстояние до машины и залезает на переднее пассажирское. Когда за ним захлопывается дверца, по округе разносится визг резины, Юджин резко трогается с места. Друг сигналит пару раз, когда машина проезжает мимо Тэхёна-Чонгука. Чонгук усмехается, толкает язык в щёку. Тэхён даже не посмотрел в его сторону. Неужели обиделся? Или злится? Но на что именно? На то, что Чонгук его вынудил — да, самому себе-то он признаётся, что именно вынудил Кима на взаимовыгодное сотрудничество — делать доклад за двоих? Что ж, пусть обижается и злится, пусть выставляет свои колючки, смотрит враждебно и к себе не подпускает. Всё равно ведь не отделается от Чонгука. Они теперь друг другу ближе, чем кто-либо. Чонгук не знает, как долго они с Кимом будут продолжать меняться телами. Но он уже успел с этим смириться, принял, и постарается взять от этой возможности максимум.

***

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Теперь Тэхён в полной мере понимает смысл этой фразы. Не то чтобы он и до сегодняшнего дня не знал об этом, но друзья Чонгука точно такие же, как он. Всю дорогу до школы они ехали с громко включённой музыкой, поэтому, когда Юджин хотел что-то сказать ему или Джиуну, сидевшему сзади, то он буквально орал на весь салон, чтобы перекричать музыку. Вариант просто убавить звук не рассматривался. Тэхён старался в диалоге не участвовать, всем своим видом показывая, что он сегодня встал не с той ноги. И, да, правда, не с той, а если точнее, то не с своей. Проснувшись сегодня утром снова в теле соседа, Тэхён костерил свою чёртову жизнь на чём свет стоит. Потому что ну за что с ним так? Чон Чонгук его вчера снова вывел из себя, повесил их общее задание на одного Тэхёна, потом ещё касался как-то двусмысленно, неоднозначно, что это вообще было? Тэхён не хочет об этом думать, потому что это странно, дико, ненормально. А теперь он ещё и просыпается в теле этого засранца, который сегодня на уроках опять будет гонять балду. И снова Тэхёну нужно будет делать уроки за двоих. И во избежание так явно маячащего на горизонте нервного срыва Тэхён решает игнорировать Чонгука и его бесячие разговорчики, и вообще не подпускать того к себе. Раз Чон решил перекинуть всё на него, то пусть хотя бы не ошивается рядом и не выбешивает. Этого будет достаточно для того, чтобы Тэхён продолжал держать себя и свою психику под контролем. Поэтому он целый день делает вид, что не замечает жгучих взглядов Чонгука. А на переменах болтает с его друзьями, натягивая на лицо всё имеющееся в нём нахальство и высокомерие. Сложно, но не невыполнимо. На одной из перемен влюблённая в Чона Соён приносит ему баночку бананового молока и какую-то булочку. И Тэхён, не то чтобы жалеет девчонку, скорее из желания вывести из себя Чонгука, как тот сделал с ним самим вчера, принимает презент, мило улыбнувшись однокласснице. Однако сам не ест, отдаёт Юджину и Джиуну, когда Соён выходит из класса. Боковым зрением замечает себя-Чонгука. Весь его вид так и кричит о том, что парню хочется сейчас подойти и что-то Тэхёну высказать, наверняка яростно и возмущённо, но Ким знает, что он этого не сделает. Потому что Ким Тэхён никогда бы не подошёл на перемене к Чон Чонгуку, чтобы что-то ему сказать. Тэхён, конечно, понимает, что сейчас просто проверяет нервы Чона на прочность, и это явная игра с огнём. Чонгук хоть и обещал не портить ему репутацию прилежного ученика, но, зная его взрывной характер, нельзя быть уверенным, что он однажды не сорвётся и не решит выкинуть что-то в ответ. Ким и сам не понимает, почему так заводится из-за этого парня. Но в их негласном противостоянии двух противоположностей не сделать ответный шаг кажется равносильным проигрышу. Проблема в том, что ни первый, ни второй не могут позволить себе проиграть. Не в их характере уступать сопернику или сдаваться. После занятий Тэхён самый первый ускользает из класса, буквально сбегает. Возможно, чтобы некий Чонгук не успел увязаться за ним. Он спускается на первый этаж и идёт в сторону спортивного зала, намереваясь переговорить с тренером Чона. Возможно, он и был бы не прочь насолить Чонгуку за всё хорошее, что он ему когда-либо делал. Тэхён мог бы просто проигнорировать предложенный им вчера уговор и пропускать тренировки без объяснений перед тренером. Тогда у парня возникли бы проблемы, подпортилась статистика и посещаемость тренировок. Его место в команде оказалось бы под угрозой. Но Тэхён не станет так делать, потому что он не такой. Потому что он понимает, что как бы они сейчас друг друга не бесили, для Чонгука баскетбол и место в команде — прямая возможность для получения образования в не таком уже и далёком будущем. И если Тэхён из личной неприязни подпортит его характеристику, то парень просто лишится шанса на поступление. Именно поэтому Тэхён сейчас стучится и проходит в кабинет тренера. Мужчина, заполнявший какие-то бумаги, поднимает взгляд и, замечая визитёра, довольно хмыкает. — Соизволил, наконец, явиться, Чон? — Здравствуйте, тренер Чхве. — Парень кланяется, после чего выпрямляется и складывает руки перед собой, переводя взгляд на тренера. — Простите, я… Хотел обсудить с вами кое-что. — И что же? Тэхён прочищает горло, невольно сжимая руки в кулаки. Он понимает, почему все парни из команды так восхищаются этим мужчиной, а также выигрывают все игры. Проиграть, зная, что после тебя ждёт встреча и нагоняй от такого вот тренера — себе дороже. Тэхён вот абсолютно честно признаётся себе в том, что боится этого мужчину. Властный голос, цепкий взгляд, крепкое телосложение — тренер Чхве производит сильное впечатление. Он — тот тип людей, с которыми вы не захотите иметь каких-либо дел и которому вы определённо не захотите стать врагом. — Это касается тренировок. Я знаю, очень важно посещать их, особенно сейчас, когда осталось так мало игр до конца учёбы. Но не менее важны ведь и экзамены, и я хотел бы сейчас более равномерно распределить силы. — Продолжай, — мужчина откладывает бумаги в сторону и ставит локти на стол, смотрит на парня внимательно. — Я хотел у вас попросить… Могу ли я посещать тренировки через день? Чтобы несколько дней в неделю полноценно заниматься подготовкой к экзаменам. Тишина, повисшая в кабинете, кажется Тэхёну оглушительной и мучительно долгой. Он не знает, куда деть взгляд, бегая им по чему угодно в этом кабинете, кроме мужчины перед собой. Тренер продолжает сверлить его взглядом около минуты, что-то обдумывает. Он откидывается на спинку стула и совершенно неожиданно начинает… улыбаться. — Я не против. А? Что, вот так просто? — Правда? — решает уточнить Тэхён, не уверенный, что правильно расслышал из-за непонятно откуда взявшегося волнения. — Правда. Я всё ждал, когда же ты возьмёшься за голову. Я возлагаю большие надежды на твои последние две игры. Да ты и сам должен понимать, как важно не оплошать. — Мужчина почёсывает пальцами подбородок. — Я только надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, и сможешь усидеть на этих двух стульях. — Да, конечно! Я очень постараюсь. Мужчина мягко улыбается и смотрит с такой теплотой во взгляде, что Тэхён понимает — тот действительно рад, что Чонгук решил всерьёз взяться за учёбу. — Это всё? Или ты ещё что-то хотел спросить? — А, нет. Это всё. Спасибо вам большое! — Тэхён снова кланяется и, улыбнувшись тренеру, идёт к двери. — Хорошенько постарайся, Чонгуки, — прилетает вдогонку от тренера. Тэхён прикрывает за собой дверь и, прижавшись к ней спиной, выдыхает. И чего вдруг так разволновался? Это просто разговор. Маленькая просьба, его самого вообще никак не касающаяся. Он что, переживает за Чонгука? За его будущее? — Пф… Вот ещё, — пытается убедить сам себя, — просто тренер Чхве пугающий. И всё на этом.

***

Не впервые в жизни Чонгук не понимает, что происходит. Но впервые его это так волнует. Последние три дня Тэхён его нагло игнорирует и сливается, когда Чонгук предлагает встретиться после школы, чтобы поработать над их общим делом. В понедельник Чон даже заметить не успел, как того и след из класса простыл, когда закончился последний урок. Дождавшись и поймав парня у ворот школы он услышал: «Сегодня мне некогда, нужно заняться докладом». Ладно, хорошо. Доклад, так доклад, Чонгук не спорит, это важно. Однако во вторник ситуация повторяется. После уроков Тэхён испаряется, поэтому Чонгук пишет ему уже дома с вопросом о встрече. «Не сегодня», — получает ответ, заставляющий поджать губы и напрячься. — Он что, реально обиделся? Чонгук правда не понимает, почему вдруг Тэхён начал его избегать. Да, именно избегать. Встречи, взгляда, разговоров. Он даже сам с тренером Чхве поговорил. Как же Чонгук удивился, когда сегодня пришёл на тренировку и завёл разговор о посещении, на что получил недоумённый взгляд тренера и вопрос: «Мы же вроде вчера всё обсудили, или ты хочешь ещё сократить время тренировок?» Весь вечер вторника Чонгук пытается заниматься английским, но всё, что у него получается, — это каждые две минуты переводить взгляд на окно. Соседское открыто, но шторы задёрнуты, не давая возможности узнать, чем занят Тэхён. Чонгук откидывается на спинку стула и поворачивается в сторону окна, сверлит взглядом светло-серые шторы, начиная покусывать кончик карандаша. Какого чёрта он так много думает об этом ботане? У них с Кимом и до этого отношения были не лучшие, если быть точным, — никаких отношений, кроме немного враждебно-соседских, между ними и не было. Чонгук бесил, Тэхён бесился. Ворчали, кричали, психовали, одними взглядами обещали друг другу тяжёлые муки, а утром шли на одну остановку и ехали в школу на одном автобусе. И Чону было весело, ему нравилось подшучивать над соседским парнишкой. А потом они попали в один класс в старшей школе, и многое, слишком многое изменилось. Чонгук, как и все парни из баскетбольной команды, стал пользоваться популярностью у одноклассниц и девочек из параллели; стал ходить на вечеринки, которые устраивались после очередной победы. Тэхён тоже изменился. На втором году старшей школы внезапно осветлил волосы, ходит теперь, светит блондинистой шевелюрой, тоже ловит восхищённые взгляды девчонок, но как будто и не замечает их, погружённый целиком в учёбу. И Чонгуку кажется, что он тоже попал под чары этого симпатичного ботана, потому что, как ни старается, не может себе объяснить, почему так много думает о нём, почему хочется его внимание на себя обратить хоть в школе, хоть дома. Вот и придумывает разные способы, как вывести парня из себя, а тот ведь ведётся, ещё больше удовольствия тем самым доставляя. Где-то на задворках сознания стучится пока что не очень громко, но уверенно причина такой увлечённости блондинчиком, просит впустить, обдумать и принять, но Чонгук её игнорирует так же, как Ким сейчас игнорирует его. Вскакивает со стула, задёргивает свои шторы тоже, выкидывает обгрызенный карандаш, берёт новый и возвращается к английскому. Оставляет тяжёлые и совсем не весёлые думы на потом. В среду он снова просыпается в теле Кима, но на этот раз, в отличие от понедельника, настроение у парня паршивое. Чонгук быстро собирается и говорит маме Ким, что сегодня не успевает позавтракать. Просто не хочет своей хмурой миной портить настроение этим людям. В школе Тэхён привычно за эти дни не обращает на него внимания, даже не смотрит, на переменах зависает с Юджином и Джиуном. А Чонгук всё больше бесится, не понимая, что такого криминального он сделал в воскресенье, что теперь его существование попросту игнорируют. Он решает, что если и завтра Тэхён будет не замечать его, то сам наведается к соседу после школы и вот тогда они поговорят. К тому же, мама Ким уезжает по работе на пару дней, значит им никто не помешает. Но то ли Тэхён научился читать мысли, то ли срок его обиды себя изжил, однако на обеденном перерыве в четверг он пишет Чону, что ждёт его у себя после уроков. Чонгук облегчённо выдыхает. Он так извёл себя за эти три дня. А причина-то какая — ботан с ним разговаривать не хотел. Это, наверное, звучит как ещё больший бред, чем то, что они с этим самым ботаном телами меняются. И дабы избавиться от полученного стресса, после школы Чонгук покупает пачку своих любимых карамельных конфет. Он, конечно, старается придерживаться правильного питания, но порой вот как сейчас наваливается и так хочется чего-то вредного, сладкого пожевать. Дома он съедает добрую половину пачки и, предвкушающий завтрашний разговор с Тэхёном, засыпает в его уютной постельке.

***

Когда Чонгук заходит в комнату Тэхёна, первое, на что он натыкается, — хмурый, недовольный взгляд. Блондин сидит на стуле, развернувшись к двери и закинув ногу на ногу, словно учитель, готовый отчитывать нерадивого ученика за плохое поведение и низкую успеваемость. Чонгук закатывает глаза, закрывает за собой дверь и проходит вперёд, плюхаясь на полюбившуюся ему кровать ботана. — До того, как мы начнём, у меня к тебе два вопроса. — Тэхён щурится, недовольный тем, что Чон уже чувствует себя как дома в его комнате. — До того, как мы начнём что? — усмехается парень, толкая язык в щёку. — Не переводи тему, — ловко уходит от бесячего вопроса Тэхён. — Какого чёрта вот это, — указывает рукой на гору фантиков на столе, — делает здесь? Чонгук переводит взгляд на последствия снятия им вчера стресса и пожимает плечами. — Мне захотелось сладкого. — Тебе захотелось сладкого. А подождать, пока вернёшься в своё тело и портить собственные зубы, ты не мог? — Ты серьёзно? — усмехается, смотря на возмущённого ботана. — Да серьёзно. Ты мало того, что съел целую гору сахара, так ещё и не убрал за собой. — Агх… — стонет парень, падая на кровать и раскидывая руки в стороны. — Что, будешь теперь отчитывать меня, как ворчливая жёнушка? — Тэхён молчит, и Чонгук поднимает голову, смотря на парня. — Ясно. Он вновь садится на кровати. Наблюдает, как Тэхён встаёт, сгребает все фантики в кучу, выкидывает и садится обратно на стул, начиная что-то искать в ноутбуке. — Не хочешь объяснить, почему динамил меня все эти дни? — задаёт Чонгук самый волнующий его вопрос. — Прости, что? Динамил? Я же сказал, был занят докладом. — Ну да, доклад. И это совсем не потому, что ты за что-то на меня обиделся? — Послушай сюда, Чон. — Тэхён разворачивается к парню и смотрит цепким взглядом. — Ты меня, конечно, бесишь неимоверно. Но на этом всё. Мы не настолько близки, чтобы мне было за что обижаться на тебя. — Не близки, говоришь? — Усмехается парень. — Да мы буквально в телах друг друга бываем как по расписанию. Я даже твой член держал. Вот уж чего я не ожидал от этой жизни, так это того, что буду держать чей-то член, кроме своего. — Фу, — Ким весь кривится, пуская на лицо такую очевидную неприязнь. — И в этом весь ты, идиот, обязательно нужно всё опошлить. — Это не пошлость, ботан, а физиология. Или ты хотел, чтобы я, находясь в твоём теле, не ходил в туалет или душ? — Хватит. Очередной бессмысленный бред. Я не собираюсь это слушать и вообще позвал тебя не за этим. — Тэхён вновь разворачивается к столу. — Подойди сюда. Чонгук вздыхает устало-недовольно, но с кровати всё же встаёт и идёт к парню. Снова встаёт у того за спиной, опирается на спинку стула. — Я же говорил, что выбрал тогда в музее объект исследования для нашего общего, — делает специально акцент на этом слове, на что Чонгук кривит губы в ухмылке, принимая камень в свой огород, — доклада? Так вот это богиня Геката. Знаешь или может быть слышал о ней что-нибудь? — Неа. — Не удивительно, — закатывает глаза Тэхён и щелкает пару раз мышкой, открывая какой-то файл. — В общем, как я и говорил, в прошедшие дни я занимался докладом. И обнаружил несколько интересных моментов. Ты же помнишь, что мы обсуждали в выходные? — Да, — кивает Чонгук, — что-то про артефакты и ритуалы, божественное влияние… Чонгук чуть наклоняется вперёд, когда Тэхён показывает картинку названной богини, пытаясь понять, видел ли он её ранее. — Не божественное, а влияние духов и богов, — поправляет его Тэхён и продолжает свою мысль. — И если всерьёз рассматривать эту тему, то… Короче, пока я искал и читал всё это, мне показалось, что слишком уж как-то много совпадений… — Давай уже ближе к сути, — Чонгук выдыхает Киму куда-то в затылок, а у Тэхёна снова мурашки по коже, и в голове прошедшие выходные всплывают, заставляя сглотнуть тут же образовавшийся в горле ком. Он прочищает горло и продолжает. — Геката является древнегреческой богиней, её также называют покровительницей ведьм, богиней границ и пограничных мест. Она была призвана эти границы охранять, но помимо этого её просили о помощи в колдовстве, что, в свою очередь, имело определённый риск. Гекату считали своего рода духовным проводником для людей, заблудившихся в сумерках своей души. Роль Гекаты — быть посредницей. Она может общаться с самыми разными людьми, представителями разных социальных слоев и мировоззрений. Люди, которых она связывает между собой могут вовсе не пересекаться в своей обычной жизни, словно они представители разных планет или галактик. Они даже могут быть и «классовыми врагами» друг другу или социальными конкурентами. Чонгук усмехается, проводя параллели. Они с Тэхёном тоже, можно сказать, классовые враги: один — спортсмен-ловелас, другой — ботан-недотрога. — Также Геката упоминается как защитница тех, кто находится в трудной ситуации или подвергается несправедливости. Иногда она помогала людям, как пример — именно она помогла Медее добиться любви Ясона. — Это что же получается, — Чонгук перемещает руки со спинки стула на плечи Тэхёна, слегка сжимая, на что тот дёргается, пытается высвободиться, но Чон не позволяет. Снова возвращает парня к прошедшим выходным — склоняется к его макушке и говорит, обдавая горячим дыханием шею: — нас если не лучшими подружками, то любовниками сделать хотят? — С ума сошёл? — Тэхён всё же вырывается, сбрасывает руки Чона со своих плеч. — У тебя очень паршивое чувство юмора, ты знал? Особенно в последнее время. Чонгук смеётся, но немного отстраняется от парня. Он заметил, как покраснели у того кончики ушей. Пусть Тэхён и дальше считает всё это неудачными шутками, но реакция его тела говорит сама за себя: что-то эти «шутки» волнуют в нём, заставляя смущаться и обороняться. — Вечно ты… — Тэхён пыхтит, дует губы, бегает глазами по столу, пытаясь вернуть прежний настрой. — Умеешь подпортить настроение. — Не дуйся, куколка. — Я тебе не куколка, — возмущается парень и снова берёт в руки мышку. — В общем, ещё один важный момент. Как бы символизируя власть богини над прошлым, настоящим и будущим, её изображают трёхликой, смотрящей во всех трёх направлениях. — Тэхён снова открывает изображение статуи и кидает взгляд на стоящего за спиной парня. — Не уверен, запомнил ли ты, но именно эта статуя находится в музее. Её привезли только в конце августа, и пробудет она здесь недолго. Выставка длится до конца ноября, соответственно, потом статую увезут. — Ясно. А нам-то какое до неё дело? — Идиот, ты что, не понял? —Тэхён снова крутится на стуле, поворачиваясь к парню. — Тогда, во время экскурсии, ты ударил меня у статуи Гекаты. — Стоп. — Чонгук усмехается и с прищуром смотрит на блондина. — Давай начнём с того, что это ты первым ударил меня. — Неправда, я не… — Тэхён осекается, потому что сознание тут же услужливо подкидывает ему картинки-моменты недалёкого прошлого, где он заезжает Чонгуку по скуле, а после, морщась, прижимает руку к груди. Парень тушуется и, не зная, что сказать, просто поджимает губы. — Значит, — начинает рассуждать вслух Чонгук, — исходя из того, что твои ботанские мозги нашли на просторах интернета, из-за того, что ты ударил меня у этой сраной статуи, мы теперь до конца жизни будем меняться друг с другом телами. То есть, из-за тебя. Замечательно. — Нет, это… — О, неужели наш ботан не может признать, что неправ? Что облажался? — Скалится брюнет. —Так сложно принять это? А, ботан? — Прекрати называть меня ботаном! — Злится Тэхён. — Или что? — Чонгук начинает надвигаться на парня, подходит вплотную к стулу, коленом раздвигает ноги в стороны, своими упирается в край сиденья. Одной рукой хватается за спинку стула, второй цепляет парня за подбородок, поднимая его голову, заставляя смотреть в глаза. Тэхён отклоняется назад, с силой вжимаясь в спинку сиденья, и словно загнанный в ловушку зверёк смотрит на нависшего над ним Чонгука. Его лицо находится слишком близко. — Отодвинься. Тэхён отводит взгляд и дёргает головой в сторону, пытаясь скинуть чужие пальцы, но Чонгук держит крепко. Давит сильнее, заставляя вернуть взгляд обратно на своё лицо. Сам смотрит внимательно, пытливо. — Снова уходишь от ответа. — Чонгук. А парень будто и не слышит. Смотрит в эти глаза, которые сейчас смотрят уже не враждебно, а немного пугливо и потерянно. Тянет носом воздух, неосознанно приближаясь к лицу Тэхёна, пытаясь понять, какого чёрта от этого ботана ещё и пахнет так вкусно. — Чонгук, — громче зовёт блондин, пытаясь увернуться. Он бегает глазами по лицу Чона и дышать начинает быстрее. Ловит панику, когда тот оказывается близко настолько, что его дыхание ощущается на где-то на скуле. — Чонгук… Прекрати. Это странно, отодвинься. Чонгук моргает пару раз и отмирает. Он делает последний глубокий вдох, прикрывает глаза. Сжимает в руке спинку кресла, а после разжимает пальцы, резко отстраняясь. Отходит на пару шагов, зарывается рукой в волосы и снова прикрывает ненадолго глаза. Какого чёрта он творит? Тэхён напряжённо смотрит на спину парня. На секунду ему показалось, что Чонгук… Что? Поцелует его? Нет, Господи. Это же бред! Нет, нет, нет, это просто… Просто… Как такая мысль вообще могла появиться в его голове? Чонгук не смог бы этого сделать. Он бы не захотел, даже не подумал о таком. Это же Чонгук, у него куча поклонниц, ему хватает внимания, он в любой момент может подойти к любой из них и те будут не против поцелуя. В конце концов, он натурал. Тэхён это точно знает. Потому что такие, как Чонгук, просто не могут не быть натуралами. Чонгук не мог хотеть поцеловать его. Он не должен. Тогда что это было только что? Тэхён не уверен, что хочет знать ответ. Он отворачивается обратно к столу, сверлит взглядом ноутбук, желая прожечь в нём дыру, лишь бы перевести внимание хоть на что-то. Как теперь избавиться от повисшего в комнате напряжения? Оба молчат, оба не знают, что сказать, как снова взглянуть друг на друга. За окном слышится лай соседской собачонки. — Гхм, — Тэхён прочищает горло, решая первым нарушить тишину, потому что больше не может её переносить. А ещё у него, кажется, несварение, потому что где-то в желудке всё скрутилось. — Думаю, не так важно кто кого ударил первым. Мне кажется, что всё дело в статуе. — По-твоему, она решила наказать нас за то, что мы перед ней бои без правил устроили? — Чонгук поворачивается, смотря на блондинистую макушку. — Думаю, да. Помнишь, о чём там говорилось? — Тэхён всё же находит в себе силы повернуться и поднять глаза на парня. — Духи или боги могли наказывать людей за что-либо, перемещая их души в тела друг друга. Что, если душа Гекаты находится в той статуе, и мы её разгневали? — Ты хоть понимаешь, как дико это всё звучит? — А то, что мы телами меняемся каждую ночь, не дико? —Тэхён повышает голос, потому что Чонгук каждый раз не забывает уточнить, как смешно выглядит то, что они обсуждают подобное на полном серьёзе. Но почему-то он в такие моменты совершенно забывает о том, почему они обсуждают подобное. И Кима это начинает раздражать. — Просто начни уже относиться к этому серьёзней. — Хорошо. — Чонгук поднимает ладони вверх, сдаваясь такому яростному Тэхёну. Он просто не хочет, чтобы его снова начали избегать. — Хорошо, — повторяет Тэхён. — Раз так, то слушай. Я нашёл ещё кое-что. Древние греки верили, что если принести Гекате жертву, стоя при этом на перекрестке трех дорог, то она поможет снять чары и избавит от злой порчи. А так как её священным животным была собака, то в жертву её приносили щенков. — Чего? — Тут же возмущается Чонгук. — Щенков? Ты же не серьёзно? — Конечно я не собирался никого приносить в жертву! Тем более щенков! Как ты мог подумать обо мне такое? — Ну, знаешь, как говорят, в тихом омуте… — Идиот, — бурчит Тэхён. — Что толку в том, что ты сладкое горстями уплетаешь, мозгов это тебе не прибавляет. — Карамельки помогают мне справляться со стрессом. — Чонгук улыбается, замечая кислую мину на лице блондина. — Отлично. Буду называть тебя карамельным идиотом. — Отлично. Буду продолжать называть тебя ботаном. Тэхён смотрит на него несколько секунд, вздыхает и откидывается на спинку кресла. И почему все их разговоры с Чонгуком вечно сводятся к чему-то подобному? — Знаешь, выбрать нас было худшим решением этой богини. — Что ты имеешь в виду? — Если для того, чтобы прекратить обмен телами, нам нужно стать друзьями, то этого никогда не случится. Что-то в груди у Чонгука неприятно кольнуло после этих слов. Он щурится, пытаясь понять серьёзно ли говорит Тэхён. — Почему ты так думаешь? — А ты ещё спрашиваешь? — хмыкает Тэхён. — Ты должен был сразу со мной согласиться. Хотя нет, в этом-то всё и дело. Мы слишком разные, чтобы могли быть друзьями. — А как же «противоположности притягиваются»? — Что это тебя вдруг потянуло на всякие высказывания? — Чтобы ты оценил. — Перестань, Чонгук. — Тэхён кривится. — Сегодня твои шутки переходят все границы. — Думаешь, я шучу? — Чонгук тут же прикусывает губу, понимая, что он только что ляпнул. — Что? — Ничего. Проехали. Что будем делать со всем этим? — Ну, — брови парня сдвигаются к переносице, он опускает взгляд на свои руки, сложенные на бёдрах. — Я подумал… Раз жертвоприношение в нашем случае не вариант, то, может быть, мы просто пойдём туда и извинимся? — Он поднимает глаза на Чонгука. — Попросим прощения, скажем, что всё поняли и… Ну, будем вести себя хорошо. — Ага, покупать друг другу банановое молоко на переменках. Ты сам веришь в это? — Тэхён поджимает губы, Чонгук понимающе усмехается. — Так я и думал. А богиня, по-твоему, поверит в это? — А что? Что ещё нам делать? Я хоть какой-то вариант предложил. — Можно же просто попросить прощения? — Предполагает Чонгук. — Пожалуй ты прав. Что ещё нам остаётся? — Тэхён поворачивается к ноутбуку, смотрит на время. — Но музей уже скоро закрывается. Мы не успеем сегодня. — Значит пойдём завтра, после школы. Ты же не занят? — Вроде нет… — Вот и отлично.

***

— Знаешь, я, кажется, начинаю привыкать к твоему телу. — Выдаёт Чонгук, как только они с Тэхёном встречаются у остановки, решив вместе отправиться в музей. Отмечает для себя с довольной улыбкой, что Ким надел сегодня его любимую толстовку. Неужели их вкусы не такие уж и различные? — И волосы у тебя такие мягкие, как и этот животик. Чонгук накрывает рукой свой-тэхёнов живот поверх тёплого кардигана, с трудом отрытого в недрах ботанского гардероба, и нагло улыбается, получая такую предсказуемую реакцию. Видит, как ужесточаются черты собственного лица напротив — ботан злится. — То, что ты находишься в моём теле, не даёт тебе права его лапать. — Разве? — Я закопаю тебя на заднем дворе, если узнаю, что ты ещё хоть раз касался моего тела. — Ладно, понял. — Хмыкает парень. — В следующий раз не скажу тебе. Он получает еле ощутимый удар кулаком в плечо, на что только шире начинает улыбаться, потому что Тэхён в него силы вообще не вложил. Пожалел собственное тело? — Перестань нести этот бред и закрой рот. Только тогда рядом с тобой можно находиться без ущерба для ментального здоровья. — Тэхён обходит парня, задев того плечом, и направляется в сторону остановки. — Ух ты, как загнул, — Чонгук нагоняет соседа, закидывая руку на плечо. — А на моё ментальное здоровье влияет твоя зажатость. — Прости? — Тэхён сбрасывает с себя руку парня и отстраняется. — Извинения приняты, — довольно скалится Чон. — Надеюсь, ты примешь это к сведенью, а теперь нам нужно ускориться. Потому что вон то, — указывает пальцем вперёд, — очень похоже на нужный нам автобус. Они успевают заскочить в автобус в последний момент. Тяжело дыша от бега, проходят вперёд. Тэхён уже хочет сесть отдельно от Чонгука, но тот хватает его за руку и тянет на двойное свободное место. Ему ничего не остаётся, как сесть рядом, потому что не хочется спорить и устраивать сцены в общественном транспорте. На их счастье, музей — не то место, где каждый день бывает большое количество людей, как, например, в кафе или парке. Сейчас тут так тихо, словно кроме них вообще никого нет. Когда они без проблем проходят внутрь, Тэхён тянет Чонгука к плану здания и высматривает, где находится зал с нужной им выставкой. Там оказывается так же тихо, по пути им встретилось только три человека. Найти статую не составило труда, и вот они стоят и смотрят на неё. — Эм, а что именно мы должны говорить? — Чонгук косится на Тэхёна, тот не отрывает глаз от экспоната. — Не задавай глупых вопросов, — шикает на него Ким. Они молчат какое-то время. Каждый думает о своём. О том, что они оба успели пережить за прошедшую неделю. Наверное, для кого-то это не так уж и много. Но когда ты внезапно просыпаешься в чужом теле, жизнь просто переворачивается с ног на голову. Ты пытаешься осмыслить произошедшее, понять, как себя вести и что делать дальше. Пытаешься идти на контакт с тем, с кем до этого момента лишний раз старался не заговорить. Пытаешься придумать, что делать дальше. И тогда прожить даже день ощущается настоящим испытанием. Не меньшим испытанием для Тэхёна становится и просто его сосед. Его настораживает и немного пугает поведение Чонгука в последние пару дней. Он пытался понять, что значат эти долгие, пристальные взгляды брюнета, постоянные попытки подойти поближе, буквально прижаться всем телом и фразы неоднозначные. Тэхён пытался вчера весь оставшийся вечер переварить те минуты, когда Чонгук прижал его на стуле, но ни к чему так и не смог прийти. Ему непонятны действия парня, а что там творится у него в голове… Он и думать об этом не хочет. Не хочет думать и о своих ощущениях в тот момент. И сейчас он замечает скептический настрой Чонгука относительно всей этой затеи с вымаливанием прощения. Где-то глубоко внутри себя Тэхён сам не до конца верит, что это сработает. Но ему нужно верить хоть во что-то. Ведь именно так люди делают, когда наступают трудные времена: они ищут опору, ищут то, что даст им надежду на хороший исход, на лучшее будущее. Всем нужен источник вдохновения, который будет побуждать двигаться дальше, не опускать руки, а искать варианты, возможности. Вот и Тэхён такой же. Он просто не хочет терять всё то, что имеет, не хочет разочаровывать родителей. Ему также не хочется огорчать и отца Чонгука. Тот так верит в сына, в его будущее в спорте, гордится им. Тэхён не хочет становиться тем, кто разобьёт надежды этого хорошего человека, ему и так уже хватило. И совсем немного он волнуется за будущее Чонгука, успел ведь заметить за эти дни, что парень действительно увлечён и очень старается. Но как бы ни старался Чонгук, если в его теле будет Тэхён, он ничего сделать не сможет. То же самое работает и в обратную сторону. Тэхён медленно выдыхает, прогоняя нерадостные мысли. Он решает начать первым, прекрасно понимая, что Чонгук на такое не решится. — Мы… хотели бы попросить у вас прощения. — Парень складывает руки перед собой на уровне живота и немного склоняется вперёд. — Простите, что шумели, поссорились и подрались здесь, перед вами. Парень выпрямляется и поворачивает голову в сторону Чонгука, призывая его продолжить. Тот переводит взгляд на статую и сглатывает. — Да, эм… Мы всё поняли и искренне сожалеем из-за доставленных вам неудобств. Не могли бы вы снять с нас это… наказание? Вернуть нас в свои тела раз и навсегда? Из-за того, что посетителей в музее почти нет, в помещении стоит глухая тишина, лишь редкие звуки шагов слышатся за аркой где-то в соседних залах. Они просто стоят какое-то время и смотрят на статую. Идут минуты, но ничего не происходит. Чонгук хмурится и кидает взгляд на Тэхёна. Всё это… максимально странно. Проходит ещё какое-то время в абсолютной тишине. Ким нервно заламывает пальцы, периодически закусывает губу, но всё ещё с надеждой смотрит на статую перед собой. А Чонгук уже начинает раздражаться и выходить из себя. Это изначально казалось ему бредовой идеей. С чего ботан вообще решил, что именно эта богиня и именно эта статуя являются причиной обмена телами? Может, это всё просто совпадение? С чего он решил, что, попросив прощения, абсолютно не искренне и совершенно точно не раскаиваясь, их «помилуют» и снимут с них это… наказание? Чонгук никогда ещё не чувствовал себя глупее, чем сейчас. — К чёрту, — не выдерживает и поворачивается к Тэхёну. — Это просто смешно. Мы ничего не добьёмся от этой каменюги, потому что это просто силуэт, вырезанный из камня и нет там никакой души богини. Неужели ты и правда в это веришь? Понимает, что вспылил, видит, как поджимает губы Тэхён, чтобы тоже не сорваться. Но Чонгук не видит смысла распинаться в извинениях перед обшарпанным куском камня, даже если в нём и правда есть душа той богини, даже если он является причиной происходящего с ними. Но если бы всё было так просто… Если бы всё можно было решить одними только извинениями, тогда и преступников не имело бы смысла сажать в тюрьму. Им достаточно было бы тоже попросить прощения в зале суда, а потом уйти оттуда с счастливой улыбкой и совершить новое преступление. — А во что ещё мне сейчас остаётся верить? — Тэхён тоже разворачивается к парню и прожигает его вмиг раздражённым взглядом. — Посмотри на нас, — указывает рукой сначала на своё тело, в котором сейчас находится Чонгук, а потом на его, в котором находится сам. — В это ты веришь? Сам же всё видишь. Я тоже понимаю, что это ненормально, что в жизни так не бывает. Но как тогда это объяснить? — Я не знаю, ясно! — выкрикивает Чонгук, сжимая руки в кулаки. Очень хочется ударить. Но не Тэхёна, почему-то не его. Что угодно, чтобы выплеснуть скопившиеся усталость и раздражение. Хоть эту треклятую статую. Раскрошить бы её в пыль. — Именно! Ты не знаешь, но продолжаешь высмеивать и называть бредом все идеи, которые я предлагаю, при том, что сам не предложил ещё ни одной! — Что ты хочешь, чтобы я предложил? Встать на колени перед этой хренью? — Чонгук вытягивает руку в сторону, пальцем указывая на статую. — Или, может, принести ей в жертву мёртвого щенка? Этого ты хочешь, а? Этого? — Что ты несёшь? — Тэхён делает шаг назад. Он весь кривится, нервно выдыхает и отворачивается. С силой жмурит глаза, пытается избавиться от представшей перед ними картины, в которой Чонгук с окровавленными руками стоит здесь, перед этой статуей, а в руках у него… Чёрт! Вот зачем он об этом упомянул? — Что, не нравится тебе такой вариант? — Перестань, — сквозь зубы проговаривает Тэхён и стискивает их до боли. От этих криков у него начинает раскалываться голова. Чонгук говорит что-то ещё, Тэхён пропускает это мимо ушей, но потом не выдерживает. Поворачивается обратно к парню и говорит громче, почти кричит: — Хватит! Прекрати! Чонгук замолкает, смотрит прямо в своё лицо напротив, тяжело дыша. После громких криков тишина вокруг кажется ещё оглушительней. Удивительно, как на их крики ещё не сбежались сотрудники музея. Тэхён опускает голову и молчит какое-то время. Чонгук видит, как тот сжимает кулаки, как часто вздымается его грудная клетка. Он поджимает губы, уже жалея о собственных словах, о том, что повысил голос и накричал на Тэхёна. Отдалил его сейчас от себя ещё больше. Чонгук делает шаг вперёд, хочет коснуться плеча парня, хочет извиняться, но не успевает. Тэхён прерывает молчание первым. — Наверное, ты прав. — Говорит тихо, но твёрдо. Чонгуку становится не по себе от такого тона. — Это бессмысленно, а нам ничего не остаётся. Будем теперь до конца жизни по очереди меняться телами. Ничего не поделать, хоть это неудобно и приятного мало… Ведь именно так ты воспринимаешь моё общество, да? Но прости уж, — поднимает, наконец, голову и смотрит как-то разбито, — придётся тебе научиться терпеть. — Нет, Тэхён, я не это имел в виду… — Не нужно, Чонгук. — Тэхён усмехается, но не весело, а как-то обречённо. — Как бы там ни было, ты и сам прекрасно знаешь, что друзьями мы никогда не будем. Нам просто нужно наконец смириться и научиться жить с этим. Чонгук сжимает руки в кулаки. Почему ему так неприятно сейчас всё, что говорит Тэхён? Почему хочется возразить, сказать, что это не так, что они и общаться нормально могли бы, и подружиться, и, может быть, даже что-то больше могли бы… Почему Тэхён так категоричен? Ему неприятно от осознания, что они с Чонгуком до конца жизни будут делить тела друг друга? Сам Чонгук ему настолько неприятен? — Тэхён, послушай. — Достаточно уже наслушался. И я, и ты. Оба молодцы. Хватит на сегодня. Он отворачивается и идёт к выходу из зала. Чонгук провожает его спину взглядом. Злится. Но на что? На всё сразу: на то, что с ними происходит, на богиню и статую эту дурацкую, на себя, за слова свои, которые в порыве ярости Киму высказал, на Тэхёна, за слова его о том, что они никем друг другу быть точно не смогут, что им смириться нужно. С чем смириться? Для себя Чонгук уже всё принял. Он больше не воспринимает это как наказание или ещё что-то. Не хочет думать, за что и ради чего это происходит именно с ними. Его в один момент начало волновать совершенно другое. Другой. Чонгук для себя принимает, что его волнует о чём думает Тэхён, что он говорит или делает, где и с кем он находится. Волнует, как Тэхён на его действия и слова реагирует. Волнует, что он о нём, Чонгуке, думает. Даже любимый баскетбол отошёл на второй план. Чонгук для себя принимает, что его волнует Тэхён. — Сука, — кидает злобное на выдохе и срывается с места. Когда выбегает из здания музея, сразу начинает глазами искать Тэхёна и замечает того, идущим по направлению к остановке. Бежит к нему, не представляя, что будет говорить, но так не хочется, чтобы парень сейчас ушёл. Чтобы они разошлись вот так, снова разругавшись, наговорив друг другу не самых приятных слов. Не хочет отпускать Тэхёна, расстроенного и явно на него обиженного. Поэтому он хватает парня за запястье и разворачивает на себя. — Подожди, Тэхён… — пытается отдышаться, выровнять дыхание. Тэхён дёргает рукой, пытаясь высвободить ту из захвата, но Чонгук лишь сильнее сжимает пальцы на запястье. Странно себя чувствует, понимая, что собирается это говорить, смотря в своё лицо, но важнее сейчас не дать парню снова выстроить между ними стену равнодушного избегания. — Прости меня. Я не… Не хотел говорить всё то, что там наговорил. И мне не неприятно твоё общество, я не терплю его. Тэхён сдвигает брови к переносице и отводит взгляд в сторону. Не может смотреть на своё лицо, слышать свой голос, но понимать при этом, что это не он. — Пожалуйста… Просто не начинай снова избегать меня. Я обещаю, я не сделаю ничего, что может как-либо навредить тебе. Раз уж мы правда теперь связаны на всю жизнь, то я постараюсь… Очень постараюсь, чтобы ты не пожалел, что это именно я. Чонгук замолкает и сглатывает ком, образовавшийся в горле от волнения. Он, наверное, за всю свою жизнь ещё никому не говорил таких искренних слов. Он правда переживает о том, что Тэхён снова начнёт его избегать. Что-то незаметно, но безвозвратно изменилось в Чонгуке по отношению к этому светловолосому ботану. И теперь кажется очень важным не лишиться его внимания. Тэхён молчит долго. Взгляд не поднимает, что-то обдумывает, смотрит на асфальт под ногами. Ёжится немного от холода, когда дует прохладный ветер. Сентябрь хоть и тёплый, но вечерами всё же напоминает, что уже осень. — Я… Правда не знаю, что тебе на это ответить, Чонгук. — Говорит, наконец, Тэхён и поднимает голову. Чонгук, как только ловит на себе ответный взгляд, отпускает руку парня. — Я обещаю, что не буду тебя избегать, но… Сейчас мне сложно пообещать тебе что-либо ещё. — Всё хорошо. Я понимаю. — Спасибо. Они оба одновременно опускают головы, рассматривая собственную обувь, и молчат, пока не начинает накрапывать дождь. А потом бегут до остановки, где долго ждут нужный автобус, потому что предыдущий уехал прямо у них из-под носа.