Проклятие Гекаты

Bad, bad news

One of us is gonna lose

I'm the powder, you're the fuse

Just add some friction

Billie Eilish — my strange addiction

Суббота проходит в глубоких размышлениях. Было так много моментов, о которых нужно хорошенько подумать. И раз уж сегодня выходной, никуда не нужно идти, и Тэхён в своём теле, он решил разобраться с той кашей, что творилась в голове, и поработать над докладом. Сдать его нужно будет уже на следующей неделе. Большую часть мыслей, конечно же, занимал Чонгук. Тэхён снова и снова прокручивал в голове их вчерашнюю ссору в музее. Сейчас он не совсем понимает, почему так неприятно стало, когда Чон вдруг повысил на него голос. Они ведь до этого постоянно кричали друг на друга, кидались колкостями, и настолько обидно не было, а тут… Может быть, всё дело в том, что в последнее время они с Чонгуком проводят много времени в компании друг друга, и криков практически не было, только язвительные фразочки, да неоднозначные шутки брюнета? Может быть. Может быть, ему хотелось, чтобы Чонгук поддержал его идею, а не накидывался с обвинениями. Они ведь в одинаковом положении находятся. Им обоим хочется, чтобы это прекратилось, хочется вернуться раз и навсегда в свои тела, вернуться к своим обычным жизням. Так почему Чонгук продолжает только критиковать все попытки Тэхёна как-то найти выход из ситуации? Почему сам не пытается сделать хоть что-то? Разве его это устраивает? Тэхён ни за что в это не поверит. Чонгуку есть, что терять. Так почему же он… Почему Тэхёну порой начинает казаться, что Чонгук и вовсе наслаждается всем этим? Тэхён не может ответить сам себе на эти вопросы, потому что не знает, что творится у парня в голове, а спрашивать у самого Чонгука он не решится. Да и не уверен, что хочет знать ответ. Какой-то неприятной волной в груди нарастают волнения, когда Тэхён думает о неоднозначных словах и действиях Чона. Не понимает, как их воспринимать, потому что в один момент брюнет говорит серьёзно, а потом резко переводит тему. И несмотря на это, сейчас он осознаёт и принимает для себя тот факт, что извинения и обещания Чонгука чем-то тёплым и приятным отложились в сознании. И Тэхён почему-то верит. Верит, что тот говорил серьёзно, когда обещал приложить все усилия для того, чтобы никак Тэхёну не навредить своими действиями. Он верит, что Чонгук не хотел его обидеть, не хотел тогда голос повышать, просто обстоятельства против них, и держать себя и свои эмоции в руках становится всё сложнее. Поэтому Тэхён принимает извинения Чонгука и обещает себе тоже быть терпеливее по отношению к парню. Он тоже постарается ради их будущего, которое сейчас кажется туманным. Совершенно непонятно, что ждёт их впереди.

***

В воскресенье они снова меняются телами и традиционно зависают в комнате Тэхёна, потому что ему нужно закончить доклад. Как же он удивляется, когда Чонгук вызывается помочь. Тэхён даже начинает думать, что, возможно, не всё между ними потеряно, что если они будут идти на уступки, то смогут нормально общаться. Потому что вот, прогресс. Чонгук сначала повесил всё на него, а теперь предлагает помощь. Поэтому Тэхён с радостью скидывает часть работы на Чонгука и погружается в свою. Погружается настолько, что пропадает из этого мира и совершенно не замечает на себе пристальные взгляды соседа, который смотрит сейчас его глазами. А Чонгук пропадает в нём. Он понимает, что смотрит на себя, и это странно. Но слушает он как бормочет что-то себе под нос Тэхён, и выпячивает вперёд, а потом закусывает нижнюю губу тоже Тэхён. Чонгук сам не понял, как из него вырвалось это предложение помочь с докладом, но Тэхён так мило возмущался, когда зашёл в комнату, что этот доклад выжимает из него все соки и он уже дождаться не может, когда они его, наконец, сдадут. И он снова надел любимую толстовку Чонгука. А у того все внутренние органы скоро в отбивную превратятся оттого, что чёртовы бабочки бьют по ним своими крыльями с огромной силой, выбивая вместе с тем из лёгких весь воздух. А всё потому, что Тэхён… Тэхён. Тэхён. Тэхён. В голове один Тэхён. И это чертовски мешает одному Чон Чонгуку сосредоточиться на работе, которую ему выдал Тэхён. И вот снова. Что ж такое! Оккупировав такую мягкую и удобную кровать ботана, Чонгук ложится на живот, перед собой ставит свой ноутбук. Он добросовестно изучает отправленную ему Кимом информацию целых семь или восемь минут, что-то около того. Хватает его ненадолго. Он поднимает из-за крышки ноутбука глаза на Тэхёна, сидящего к нему спиной за своим столом. Тот снова что-то тихо бубнит себе под нос, наверняка даже не осознавая этого. Но это Чонгуку таким, чёрт возьми, милым кажется, что приходится закусить губу в попытке подавить улыбку. А потом он вдруг ловит себя на мысли, что… Как же хочется его поцеловать. Когда Тэхён такой вот милый, задумчивый, увлечённый чем-то, как сейчас. Или когда он заведённый, потому что недоволен чем-то или злится. Чонгук мученически стонет про себя. Он так чертовски влип. Кажется, без единого шанса на спасение. Тэхён за ноутбуком громко вздыхает, чем вырывает парня из размышлений. Чонгук моргает, чувствуя сухость в глазах, потому что долго не моргал до этого — слишком засмотрелся. И нужно бы возвращаться к докладу, браться за работу, но голова забита совершенно другим. Там Тэхён и поцелуи с ним, там куча вопросов о том, какие эти поцелуи вызовут ощущения и эмоции, какие на вкус эти губы. Чонгук, словно подчиняясь чьей-то воле, тянет руку к лицу, касаясь кончиками пальцев своих-тэхёновых губ. Такие мягкие. Как же приятно их, наверное, целовать… Голова медленно опускается к кровати. Чонгук лбом утыкается в покрывало и прикрывает веки. Почему он не чувствует отвращения? Почему нет отрицания? Ведь должно быть. Чонгук ведь натурал, ловелас, крадущий девчачьи сердца. Почему же ему так плохо-хорошо становится от мыслей о поцелуе с Тэхёном? Почему единственное, что возникает вслед за этими мыслями, — это желание поцеловать Кима прямо сейчас? Нет желания сбежать из этой комнаты, проклинать Тэхёна и собственные мысли. Только желание целовать, целовать, целовать. Почему же? Почему так? Неужели Тэхён ему… Да, боже мой, да! Тэхён ему нравится. Вот оно. Вот причина того, почему он глаз от блондинчика оторвать не может, красотой его нереальной восхищается, внимания его жаждет и обратить на себя пытается. Хочет запах его кожи вдыхать. Целовать его хочет. Тэхён ему нравится. Тэхён, который так ярко и живо каждый раз реагирует на него. Тэхён, который… Который каждый раз вздрагивал и напрягался, когда Чонгук его касался. Может ли он тоже… что-то чувствовать? Чонгук резко останавливает себя от размышлений в этом направлении. Не слишком ли он торопится? Только понял, что Тэхён его привлекает, а уже думает может ли это быть взаимным. Нет, нельзя прыгать с места в карьер. Нужно немного терпения, нужно взять в руки себя и свои мысли. Он решает действовать постепенно. Укрепить зарождающееся доверие Тэхёна, потом расположить его к себе и уже после начать действовать. Быть может, что-то и получится. Может, они станут друзьями, а может, чем-то большим. Хотя Чонгук, смотря и слушая, как Тэхён возмущается, потому что он со своими раздумьями так ничего и не сделал, честно признаётся себе в том, что с ботаном они друзьями быть всё же не смогут. Чонгук не сможет быть для него только другом. Потому что друзья не хотят повалить тебя на кровать и поцеловать. Как же сложно делать чёртовы доклады.

***

Тэхён ощущает себя немного странно, когда наступает их с Чонгуком очередь представлять свой доклад. Всё то время, что он работал над ним, его не отпускало лёгкое волнение и непонятно откуда взявшаяся надежда на то, что как только они закончат и сдадут эту работу, — всё закончится. Ведь обмен телами начался именно после того, как они получили задание от Ли-сонсэннима, и Тэхён выбрал объектом исследования статую Гекаты. Эта глупая надежда, совершенно ничем не обоснованная, заставляет Тэхёна сжимать от волнения кулаки, пока одноклассники представляют свои работы. Мурашки разбегаются по всему телу, когда он слышит их с Чоном имена. Чонгук, сидящий впереди него, оборачивается, и они встречаются взглядами. Как же хорошо, что сегодня они в своих телах. Удивительно, но в прошедшие понедельник и вторник Тэхён совершенно не волновался по поводу предстоящей сдачи доклада, ведь это не первый раз, да и ничего особенного и страшного в этом нет. А сейчас вот почему-то нервно сглатывает, когда встаёт со своего места и идёт к доске. Чонгук тоже встаёт и идёт за ним. Тэхён правда не понимает, почему вдруг так паникует, до этого момента у него не было проблем с выступлениями на публике. Тем более перед своими одноклассниками. Но рука предательски подрагивает, когда он щёлкает мышкой, чтобы открыть и настроить их презентацию. Видимо, Чонгук замечает его тревожность и лёгкий тремор, потому что подходит ближе и накрывает его руку своей. Тэхён резко поворачивает голову, натыкаясь на уверенный взгляд тёмных глаз. Чонгук коротко ему кивает, говорит, что сам всё сделает. Тэхён заторможено кивает в ответ и отходит назад. Тыльная сторона ладони, которой коснулся брюнет, по ощущениям просто горит. Тэхён думает, это всё из-за того, что у Чонгука по какой-то причине повышенная температура тела. Возможно, он простудился? А в голове всё равно назойливое — какие у него тёплые руки. Прогнав ненужные сейчас мысли из головы, Тэхён замечает, что волнение начинает проходить, он больше не нервничает, как минуту назад. И причина тому — горит отпечатком чужой ладони на его руке. Когда Чонгук заканчивает настраивать презентацию, Тэхён прочищает горло и начинает. Он говорит уверенно, практически не смотрит в текст перед собой, потому что теперь знает об этой богине всё — оно буквально на подкорке отложилось, и забыть это вряд ли когда-то получится. И всё проходит отлично, они доступно преподносят информацию, без запинок и оговорок. Ли-сонсэнним удовлетворённо кивает, когда парни завершают свою речь, задаёт несколько вопросов и, получив ответы, отпускает их, разрешая вернуться на свои места. После того, как весь класс завершает презентацию своих докладов, сонсэнним выходит вперёд и говорит: — Ну что ж, в первую очередь я хотел бы всех вас поблагодарить. Вы проделали отличную работу, и я не могу не отметить ваш ответственный и добросовестный подход к этому заданию. Все вы, без исключения, меня очень порадовали. — Ли улыбается, окидывая учеников взглядом. — И в качестве награды за такую усердную работу, помимо хороших оценок вас ожидает совместная поездка. — Что? — Сонсэнним, вы серьёзно? — О да, заслуженный отдых! — А куда мы поедем, сонсэнним? По классу разносится гул радостных выкриков и аплодисменты. Ли хмыкает и поднимает вверх руку, призывая взбудораженных учеников к тишине. —Давайте по порядку. — Все подаются вперёд, готовясь внимательно слушать. — Итак, мы действительно отправимся в поездку, в провинцию Канвондо. И учитывая то, что это ваш последний год и последняя поездка с классом, было решено устроить кэмпинговую поездку в парк Сораксан на два дня и одну ночь… Не успевает Ли договорить, как его снова перебивают восторженные и воодушевлённые выкрики. — Мы что, правда едем с ночёвкой? — Сонсэнним, сонсэнним, а костёр будет? — Ребята, — голос мужчины становится твёрже, и все тут же замолкают. — Прошу всё же дослушать меня. Да, мы останемся там на ночь. Палатки возьмём в прокате уже на месте, поэтому от вас потребуется взять с собой только небольшой рюкзак с вещами первой необходимости. Ничего лишнего и никакого алкоголя. Сама поездка состоится через две с половиной недели, в выходные, выпадающие на Чусок. Отправимся мы с вами в воскресенье, а в понедельник во второй половине дня вернёмся обратно. Более подробно я всё расскажу вам непосредственно перед отправлением. Думаю, за то время, что мы будем ехать, каждый сможет решить, чем ему там заняться. Перешёптывания снова заполняют класс. Девочки уже начинают обдумывать, как уместить всё необходимое в один небольшой рюкзак, а парни прикидывают, сколько в тот же рюкзак влезет закусок, решают, кто возьмёт гитару и вспоминают, какие есть игры на большую группу людей. Ли-сонсэнним понимает, что на него уже мало кто обращает внимание, но всё же продолжает говорить то, что ему проговорить необходимо, неважно, слушают его или нет. — С нами также поедет Б-класс, после того, как сдадут мне это же задание через две недели. И я настоятельно прошу вас не разглашать критерии оценивания и полученные вами сегодня замечания. Очень надеюсь на вашу добросовестность второй раз, — мужчина поправляет очки и вздыхает, замечая, что слушает его лишь треть класса. — Вы также должны будете после этого урока взять у меня бланки согласия ваших родителей на поездку. Сдать их нужно будет до конца следующей недели. Звонок с урока прерывает речь мужчины, и он распускает класс. Тэхён косится в сторону Чонгука, а когда ловит на себе его ответный взгляд, кивает головой в сторону дверей. Он встаёт и идёт на выход, думая, где бы они могли с Чоном переговорить. Выбор падает на лестничный проём, ведущий к пожарному выходу. Обычно, там редко кто-то ошивается, кроме ныкающихся по всем возможным углам курильщиков. Он слышит позади себя шаги, когда заворачивает за угол. Отлично, Чонгук его понял. Как ожидалось, сейчас здесь пусто, у большинства этот урок был последним. Тэхён прижимается спиной к запертой двери запасного выхода и начинает нервно постукивать пяткой по полу. Дверь напротив открывается через несколько секунд, Чонгук осторожно прикрывает её за собой. Складывает руки на груди и склоняет голову к плечу. — Что за срочное дело такое, что ты аж не дождался окончания занятий? — Я думал, ты понял, — Тэхён вздыхает. — Поездка, Чонгук. Я… Мне кажется, нам не стоит ехать. — С чего это вдруг? — Потому что там ты точно будешь в окружении своих друзей, а я… Короче, эти два дня — в один из них мы всё равно поменяемся телами. — И что? Здесь ведь то же самое. Ты же общался с моими друзьями, и вроде у тебя неплохо получалось, разве нет? — Это другое. В школе легко можно от них отмахнуться, найти предлог. А там? Что, если я буду в твоём теле и они позовут меня подняться в горы, например? Спросят что-то, а я не знаю, что ответить. Не знаю, что ответил бы ты. Чонгук шумно выдыхает. Тэхён, как всегда, думает с логической точки зрения и наперёд. И Тэхён, как и в большинстве случаев до этого, прав. Но… Это же последняя их школьная поездка. Шанс добавить ещё одно приятное воспоминание о чудесных школьных годах, которые ещё раз пережить не будет возможности. И пусть до окончания учёбы ещё несколько месяцев, но потом совершить такую поездку не будет ни возможности, ни времени. Сначала напряжённый период экзаменов, потом не менее напряжённый поступления, а после они разойдутся кто куда. В разные университеты, возможно даже в разных городах, а то и странах. Постепенно связи оборвутся, друзья отдалятся, но воспоминания о школьных днях будут согревать и всегда храниться в памяти. Именно поэтому Чонгуку хочется завершить этот период своей жизни красиво. И эта поездка — идеальный для того вариант. Только они с параллельным классом, их требовательные, но любимые сонсэннимы в окружении гор, звёздное небо, костёр и подгитарное завывание одноклассниц всеми любимых песен. И даже если он будет в теле Ким Тэхёна, Чонгук не хочет упускать эту возможность. Более того, он хочет в эту поездку с Тэхёном. — Чёрт, ботан… — говорит резко, оттого обращение звучит грубее, чем он хотел; замечает, как на него хмурится Тэхён. — Это не то, что мы можем пропустить, понимаешь? Если Ким Тэхён и может не поехать, никто этому не удивится, то Чон Чонгук отказаться не может. Потому что я ни одной вечеринки не пропускаю, и поездку пропустить не могу. И не хочу. — Потому что ты в любом случае будешь наслаждаться. — Тэхён озвучивает очевидное, то, что понимают они оба. Это Чонгуку в поездке будет весело, будет он в компании своих друзей или же без них — не столь важно. Потому что Чон Чонгук — душа компании, он умеет находить темы для разговоров даже в мало знакомой компании и отлично располагает к себе людей благодаря своему природному обаянию. А Тэхён, он не такой. Ему не так-то просто завести разговор с кем-то, кто ему незнаком, и с людьми он сближается очень медленно, узнавая постепенно и решая, стоит ли человеку доверять. Поэтому его напрягает перспектива провести два дня в компании людей, с которыми он не в плохих, но и не настолько дружеских отношениях. Со своими одноклассниками он скорее просто разделяет полезное времяпрепровождение в школе. — А мне там что делать? Буду я в своём теле или же в твоём, я не настолько дружен с классом. Что уж говорить про ребят из параллельного. Тэхён выдыхает и опускает голову, смотря себе под ноги. Понимает, что звучит сейчас максимально жалко: мальчик-заучка, у которого нет друзей в классе, поэтому он не хочет ехать со всеми. Самому от себя противно становится, ведь он осознаёт, что своим отказом ехать и Чонгука лишает шанса хорошо провести хорошо время. Но и через себя переступить трудно. Он, как жуткий перфекционист, слишком любит всё держать под контролем. Его пугает невозможность контролировать ситуацию там, потому что Чонгук ясно дал понять, что хочет поехать, чтобы отвлечься и развлечься, хорошо провести время. Конечно же ему будет не до беспокойств Тэхёна. А Тэхён слишком боится, что в этой поездке что-то может пойти не так. Но он совсем не замечает, что что-то не так уже пошло. Никто из них пока не замечает, что между ними что-то необратимо изменилось. Застоявшуюся тишину между разрывает звонок и торопливые шаги за дверью. Все спешат на урок, и им бы не мешало поторопиться. Чонгук зачёсывает назад волосы и окидывает Тэхёна напряжённым взглядом. — Так или иначе, нужно что-то решить. — Обсудим это после школы. Зайдёшь ко мне? О, Боже! — тут же думает Тэхён, чувствуя, как кончики ушей начинают розоветь. Как же это прозвучало… Совсем не так, как он хотел. Как будто он Чонгука зовёт не поездку школьную обсудить, а… — Сегодня не получится. У меня тренировка до вечера. — Чонгук щурится, не понимая, почему ботан вдруг напрягся всем телом. — Пришлось увеличить время, раз уж каждый день ходить не могу. — А, ясно. Тогда… завтра? — Ага, — парень засовывает одну руку в карман школьных брюк и, повернувшись, хватается за ручку двери. — До завтра в моём теле, ботан. Чонгук усмехается себе под нос и выходит, а Тэхён ждёт несколько секунд, прежде чем выйти следом. Конспираторы хреновы.

***

Чонгук заходит не стучась. Открывает нараспашку дверь своей комнаты, сразу замечая сидящего на кровати с ноутбуком ботана. Тот отрывается от экрана и переводит взгляд на вошедшего. — Что ты там всё время строчишь? — спрашивает Чонгук, проходя вперёд и останавливается в паре шагов от кровати, отмечая как-то неосознанно, что — да, на ней Киму самое место. Только убрать бы ещё всё лишнее: треклятый ноутбук, с которым тот не расстаётся, и всё, что на нём надето. Чонгук даже не удивляется промелькнувшим в голове мыслям. — А, это… — Тэхён ведёт головой, откидывая спадающие на глаза пряди волос. — Ну, взял ещё один доклад, — на этой фразе глаза Чонгука сами по себе закатываются, — по экономике. Это один из моих предметов по выбору. А у тебя какие? — Глупый вопрос, не находишь? — давит улыбку, замечая секундное замешательство на своём лице напротив. Так забавно наблюдать, как ботан использует свои привычки, будучи в его, Чонгука, теле. — Ох, ну да. Физкультура. — И что за тема у твоего доклада? — Чонгук опирается поясницей на стол позади себя и складывает руки на груди. — Довольно сложная, на самом деле, — хмурится Тэхён, переводя взгляд на экран ноутбука. — Исследую границы нашей гуманности, а конкретно — громкие случаи незаконных экспериментов учёных. Вот, например, ты слышал о том, что в две тысячи восемнадцатом трое китайских учёных получили три года тюрьмы и крупный штраф за эксперименты с вмешательством в генную структуру человеческих эмбрионов? — Чон отрицательно мотает головой, внимательно разглядывая сосредоточенного ботана. Тот словно уже сдаёт свой доклад. — Они искусственно отредактировали гены двух девочек-близнецов, когда те были ещё эмбрионами. И хоть один из них утверждал на суде, что преследовал гуманные цели, якобы они хотели сделать организм человека более устойчивым к смертельным болезням, ты можешь себе представить, как это опасно? — Тэхён снова переводит взгляд на парня. — Да, в идее редактирования генов есть свои плюсы, вроде предотвращения наследственных болезней. Но как же другая сторона медали? Это же работа с ДНК человека, у которого даже согласия на это спросить не могут. Подобные эксперименты можно назвать точкой невозврата с эффектом бабочки. — Эффект бабочки? — спрашивает Чонгук, услышав незнакомое понятие. Но не оно, если быть до конца честным, сейчас интересует парня. Он скользит глазами по собственному телу, но видит почему-то тело Тэхёна. Облизывает губы, когда объект раздумий поворачивает голову в его сторону. — Ты что, не слышал о теории эффекта бабочки? — Получив вновь на свой вопрос отрицательное мотание головой, Тэхён вздыхает, но объясняет. — Она о чувствительной зависимости от начальных условий. О том, что даже небольшие их изменения могут привести к совершенно непредсказуемым, а порой очень значительным последствиям. — Чувствительность начальных условий? Например? — Голос срывается на еле заметную хрипотцу. У Чонгука при слове «чувствительность» в голове совсем не теории и их условия возникают. — Например… — Тэхён поворачивается корпусом к парню, размышляя, какой бы более понятный пример ему привести. — Ну, классическим считается пример с падением Константинополя. Из-за того, что контроль над городом был потерян, изменились торговые пути, что, в свою очередь, привело к эпохе Великих географических открытий. А если брать случай с редактированием генов… Что, если при неоднократном или же постоянном вмешательстве в строение человеческой ДНК в один момент что-то пойдёт не так и это спровоцирует какие-то мутации? А если эти мутации начнут распространяться, как вирус? Как в фильмах про зомби. Под угрозой окажется всё человечество. Это и есть эффект бабочки. — Ух, как масштабно загнул, — усмехается Чонгук, — угроза человечеству. — Он отталкивается от стола и начинает медленно приближаться к кровати. Садится рядом с Тэхёном, который вмиг напрягается всем телом, забирает из рук парня ноутбук, откладывая его в сторону, и говорит тихо: — Предлагаю проверить теорию эффекта бабочки на практике. — Ч-что? — Посмотрим, что случится, если я сделаю… — Чонгук тянется рукой к щеке Тэхёна и кладёт ладонь на неё. — …вот так. Он начинает вести рукой ниже, спускаясь к ключицам. У Тэхёна дыхание спирает от этих наглых действий. Он рот раскрывает, возразить хочет, но ни звука почему-то произнести не может. — Если я прикоснусь здесь, — Чонгук поднимает хитрый взгляд, отслеживая реакцию парня, — а после здесь, — и скользит рукой всё ниже и ниже, спускаясь по животу к резинке домашних штанов ботана, — изменится ли что-то вот здесь? Чонгук внезапно накрывает ладонью пах и сдавливает, заставляя Тэхёна подавиться воздухом и своими возмущениями. А у самого внутри всё полыхать начинает, потому что то, что он чувствует — намного больше того, на что рассчитывал. Это был как минимум ещё один удар в лицо. — Ты что творишь, отбитый? — шипит Тэхён, вцепившись в запястье парня. — Убери руку! — Эксперимент ещё не закончен, так что умолкни, — перебивает его Чонгук и скользит рукой выше, на тазовую кость, после перемещаясь на упругие ягодицы, отмечая, что частые тренировки определённо приносят свои плоды. У Тэхёна же от этих наглых рук по всему телу дрожь и мурашки. — Тебе, кажется, нравится. Вот и эффект, посмотри, — ухмыляется Чонгук, кивая на пах. — Ты возбудился. — Ты ненормальный, — злобно проговаривает сквозь зубы Тэхён и отталкивает от себя Чонгука, тут же слезая с кровати. — Выметайся отсюда. Тэхён тяжело дышит, прожигает Чонгука разъярённым взглядом и указывает рукой на дверь. А тот лишь изгибает издевательски бровь и ухмыляется. — Вообще-то, если ты не забыл, это моя комната. — Сейчас это моя комната. И я говорю тебе проваливать отсюда. Тэхён бесится и злится на грёбаного Чонгука, его наглые руки и идиотскую эту теорию об эффекте бабочки. Потому что в штанах почему-то недвусмысленно выпирает, в груди настоящий шторм бьётся волнами о рёбра, а эта наглая рожа уходить, кажется, и не собирается. А проблему-то решать надо! Как же бесит. И Чон Чонгук и проблема, а в особенности то, что проблема эта из Чон Чонгука! — Ты глухой или как? — Что не так, ботан? Я тебя слишком возбудил? Не можешь больше держать себя в руках? Да, Тэхён определённо держится из последних сил и вот-вот уже сорвётся, потому что никогда ещё у него не было настолько сильного желания ударить кого-то. Даже тогда, в музее, — это были цветочки. Сейчас он просто не знает, что сделает с Чонгуком, если тот сейчас же, вот прямо сию секунду не уйдёт отсюда. Боже… Вот снова! Снова Чонгук выводит его на эти негативные эмоции, снова заставляет изнутри закипать. И Тэхён совершенно не представляет, как этого избежать. По каким-то ему самому неизвестным причинам он не может не реагировать на Чонгука. — Какого чёрта ты вообще творишь? — Тэхён взрывается. Кричит на Чонгука, а у самого руки дрожат от страха. Потому что его пугает такая реакция тела. Потому что не понимает, зачем Чонгук это сделал, чего пытался добиться? Этого? — Это ненормально. Так нельзя. Это! Это всё… Ты… Он начинает жадно хватать воздух ртом, слов найти не может, чтобы описать то, что между ними творится. Боится озвучить, как будто, пока он не произнёс это вслух, можно сделать вид, что ничего не было. А Чонгук внезапно встаёт, ближе подходит. Но Тэхён делает шаг назад, настороженный взгляд на него кидает. — Нам нужно обсудить поездку. Нужно решить… — Потом обсудим. Просто уходи. Чонгук стоит какое-то время, смотрит на него, — что ты разглядеть пытаешься? — кивает каким-то своим мыслям, разворачивается и идёт к двери. Но взявшись за ручку, останавливается. Поворачивает голову в сторону Тэхёна и говорит: — У меня завтра игра. Моему телу нужно хорошо отдохнуть, так что ложись пораньше, ботан. Дверь захлопывается, и только тогда Тэхён выдыхает. Выпускает из груди весь воздух, и опускается на пол. Жаль, напряжение, сковавшее его тело и разум нельзя выпустить также. Он просто не может в это поверить. Он же не такой. Он не мог… Не должен был, но… Возбудился. Из-за парня. Из-за одного конкретного. Возбудился из-за Чон Чонгука.

***

Тэхён не совсем понимает, какого чёрта он здесь делает. Он окидывает взглядом помещение, отмечая, что все свободные места почти заняты. Конечно же, больше половины зрителей — это пищащие от восторга девчонки. И Тэхён искренне недоумевает, каким образом он оказался на втором ряду в окружении этих ультразвуковых пищалок, а не на последнем или, что тоже было бы неплохо, предпоследнем. Игра ещё не началась, а его ушные перепонки грозятся лопнуть до того, как закончится первая четверть. Так как сегодняшняя игра проводится в спортивном зале их школы, а противник — соседняя старшая школа, являющаяся их давним соперником, занятия после обеда были отменены. Официально, поддержать команду могли пойти все желающие, а неофициально, как это обычно бывает, пойти должны были все без исключения, потому что на кону честь школы и тем, кто за неё будет бороться нужна их поддержка. И вот, Тэхён сидит на втором ряду трибун, откуда открывается отличный обзор на площадку, и это единственный плюс. Да и то сомнительный. Потому что нет смысла в хорошем обзоре, если ты не знаешь и не понимаешь правил игры, на которую и идти-то не хотел. А в добавок ко всему с обеих сторон тебя оглушают криками, визгами и писками, ещё и размахивают самодельными плакатами, периодически заезжая из-за этого своими локтями тебе в голову. Но всё это не так страшно, потому что помогает абстрагироваться от странных, ненужных мыслей. Весь этот шум и толкучка не дают сосредоточиться на том, о чём думать совершенно не хочется, потому что приводят все эти думы к не очень весёлым выводам. Эти выводы долго не давали Тэхёну вчера уснуть, назойливыми мухами жужжали и носились по всей черепной коробке. После того, как Чонгук ушёл, вернуться к работе над новым докладом не получалось, мысли разбегались, не давая парню возможности сосредоточиться. В голове по кругу крутились одни и те же вопросы: зачем, почему, почему, почему, почему. Зачем Чонгук сделал, то, что сделал? Почему Тэхён отреагировал? Почему не может перестать об этом думать? Почему его это так волнует? Почему Чонгук так странно себя ведёт? Чего хочет всеми этими действиями добиться? Окончательно выбить Тэхёна из равновесия? Что ж, пусть продолжает в том же духе. У него отлично получается. После примерно получасовых размышлений, внезапно приходит спасительная мысль — может, это вовсе не Тэхён возбудился? Он же был в теле соседа, значит это его тело среагировало на прикосновения, его тело возбудилось от этих действий. Чонгук, не Тэхён. Да, это отличный вариант. Это помогает расслабиться, это почти позволяет Тэхёну заснуть, пока вдогонку этой спасительной мысли не кричит ещё одна, вгоняющая в не меньший ступор: А почему тело Чонгука так отреагировало? Почему он возбудился? Тэхёну хочется кричать. За что его же сознание так жестоко с ним поступает? За что подкидывает все эти бесконечные вопросы? Разве Чонгук не натурал? Разве его не привлекают симпатичные, миленькие одноклассницы, смущающиеся от одного его взгляда на них? Разве могут Чонгуку нравиться парни? И вроде хочется сразу же ответить: нет, не могут. Но вспоминаются его неоднозначные фразы, пристальные, изучающие взгляды, то, как он всем телом прижимался, и вишенка на торте — рука на члене, уверенно его сжимающая, а на лице в тот момент ни капли отвращения, только отблески наслаждения в дьявольских глазах. Из-за этих шокирующих открытий заснуть пораньше не выходит. Тэхён ворочается всю ночь, а проснувшись в своём теле и своей комнате, понимает, что совершенно не выспался. Поэтому он витает в облаках по дороге в школу и на первых уроках. Краем сознания замечает, что Чонгука в классе нет. Вспоминает, что, когда у команды игра, их по уважительной причине снимают с занятий с самого утра. Он не хотел идти смотреть на этот тестостероновый перфоманс по очевидной причине — там будет Чонгук. А видеть его после вчерашнего не очень хочется, потому что в голове до сих пор каша, Тэхён не знает, как смотреть парню в глаза и как себя вести рядом с ним. Но разве это он должен переживать о таком? Разве не Чонгук? Видимо нет. Парню явно было не до подобных размышлений и сейчас тоже не до них. Потому что игроки, наконец, выходят на площадку и приветствуют друг друга. Трибуны взрываются визгами и криками восторженных болельщиков. Обе команды расходятся по разные стороны площадки и занимают свои позиции. Когда судья выходит в центр и готовится подбросить мяч, все крики резко прекращаются, зрители с замиранием наблюдают за тем, чья же команда первой завладеет мячом. Ещё до начала игры на одном из плакатов Тэхён вычитал, что Чонгук занимает в команде позицию центрового. И, наблюдая сейчас за тем, как яростно игроки борются за мяч, он понимает, что позиция брюнета требует немало сил и выносливости. Очевидно, Чонгук обладает и быстрой реакцией, потому что ему удаётся успешно блокировать большинство бросков противников. И невольно Тэхён засматривается. Нет, он не начинает втягиваться в игру, та всё ещё остаётся для него слишком сложной и непонятной. Взгляд сам приковывается и следит за одной, маячащей туда-сюда на площадке точкой. Тэхён неотрывно наблюдает за Чонгуком. Он находится не так далеко, достаточно, для того, чтобы на уже середине игры можно было разглядеть, как напрягаются сильные руки, открытые благодаря безрукавной форменной майке; как кожа начинает блестеть от пота, как тяжело Чонгук дышит в секундных перерывах и зачесывает назад влажные волосы. Это так привлекает одноклассниц? В какой-то момент Тэхён осознаёт, что во рту начинает скапливаться слишком много слюны и ему приходится сглатывать всё чаще и чаще. Он поджимает губы и шумно выдыхает через нос. Слышит где-то на периферии скрип подошвы игроков о пол и гул, стоящий во всём помещении. Взгляд вопреки доводам разума продолжает следить только за Чоном, все остальные становятся размытым фоном. Где-то на середине четвёртого периода Чонгука кто-то сильно толкает, отчего тот отшатывается в сторону и чуть не падает. Тэхён вздрагивает и, чуть подаваясь на месте вперёд, сжимает руками края трибун под собой. Зал начинает шуметь громче. Игроку, толкнувшему Чонгука, объявляют фол и назначают штрафные броски. Чонгук перебрасывается парой слов с капитаном их команды и поворачивается, чтобы отойти в сторону, но внезапно поднимает взгляд, смотря точно на Тэхёна. Словно знал, где он сидит. Точно знал, что он будет там сидеть. Они смотрят друг на друга, глаза в глаза, не дольше нескольких секунд. Но этого хватает для того, чтобы Тэхён понял, насколько он всё это время был напряжён. А когда Чонгук проходится языком по нижней губе, после толкая его в своей излюбленной манере в щёку и ухмыляется, Тэхён чувствует, как внизу живота всё скручивается в тугой узел, а в паху начинает тянуть. Напряжение перерастает в возбуждение, пуская по всему телу мурашки. Чонгук отворачивается, а у Тэхёна внутри рушится мир и все устои. Потому что он снова, чёрт возьми, возбудился. И это словно выбрасывает его на берег реальности. Внезапно отрезвляет. Спешно подскочив, Тэхён на дрожащих ногах начинает пробираться к выходу, извиняясь перед каждым, кого своим побегом отвлекает от наблюдения за игрой. Он выходит из зала и торопливым шагом направляется в сторону уборных. Ему необходимо проветриться и освежиться. Выкинуть из головы картину мокрого Чонгука, прожигающего в нём дыру своими чёрными глазами. И плевать, кто в итоге победит. Потому что Тэхён начинает сдавать позиции в игре за свою натуральность. А Чонгук уверенно ведёт счёт в обеих играх.

***

— Отлично сыграли, парни. — Тренер распахивает дверь в раздевалку с такой силой, что та громко ударяется о стену. — Сопляки тренера Пака так и не научились сдерживаться на площадке. Такими темпами он состарится быстрее, чем их команда возьмёт победу у нашей. Мужчина усмехается, упирая руки в бока, и окидывает взглядом помещение. Все уже приняли душ и почти собрались. Парни поддерживают смешками настроение своего тренера, зная о его соперничестве с тренером соседней школы. — Тренер, неужели вы и новую команду настроите против команды тренера Пака? — Здоровое и честное соперничество ещё никому не повредило, — отвечает мужчина и смотрит на планшет с пометками. — Так, важная информация, слушаем и запоминаем. Во вторник после занятий собираемся, поясню, как будет проводиться отбор в новую команду и каким боком вы пригодитесь. Ваша задача на выходные — накидать примерный список тех, кто по вашему мнению подходит и на какую позицию. Это первое. Второй момент, составим график тренировок перед вашей последней игрой в октябре. С кем будем играть, сообщу чуть позже. Это всё. — Тренер окидывает всю команду взглядом и довольно тянет уголок губ вверх. — Ещё раз поздравляю с победой, отметьте как следует. А теперь булки в руки и валите отсюда. — Так точно, господин великий тренер! — хором отзывается команда, когда тренер разворачивается в сторону дверей. — А-а-а, наконец-то! Приду домой, съем две упаковки рамёна. — А мне отец обещал говядину, если победим. — Чёрт, чувак, ради такого можно и марафон пробежать. — Когда отмечаловка будет, Юджин? — задаёт всех волнующий вопрос лидер, обращаясь к форварду. — Родаки уезжают только на той неделе, так что в следующую пятницу. По времени, думаю, как обычно. Все вздыхают немного разочарованно, но тут ничего не поделаешь. Они и так пользуются домом Юджина каждый раз, когда нужно устроить вечеринку, дабы отметить очередную победу. Потому что Хан Юджин — чеболь в прямом смысле этого слова. Щеголяет в брендовых шмотках, в школу ездит на собственной машине и в будущем унаследует бизнес отца, после того, как получит необходимое образование. Его родители те ещё шишки, из-за чего их часто не бывает не то, что дома, но порой и в стране. Естественно шикарный дом в пригороде остаётся на это время в полном распоряжении парня. И тогда устраиваются вечеринки до рассвета, алкогольные водопады и делается то, за что поутру наверняка будет стыдно, если вспомнится. Главное — не забыть вызвать клининг до возвращения родителей. — Ладно, отчаливаем, — капитан громко захлопывает дверцу своего шкафчика и идёт к выходу. — Спишемся тогда на выходных по поводу того, кто что покупает. Все соглашаются и тоже следуют за капитаном. Юджин подхватывает свою сумку, закидывая её на плечо, и у самой двери оборачивается. — Гук, подвезти? — Да не, иди. У меня ещё пара дел будет. — Ну как хочешь. До понедельника, — прощается парень и идёт к ожидавшему его Джиуну. — Да, до понедельника. Чонгук натягивает на себя чёрное худи и захлопывает дверцу шкафчика. Упирается в неё лбом, ненадолго прикрывая глаза. Худи медленно начинает согревать уже успевшее остыть после душа тело, а под веками всё так же ярко горит взгляд ботана с трибун, его напряжённое лицо. Неужели был так взволнован игрой? Или чем-то ещё, чем-то другим? Кем-то? Чонгук усмехается. Он же всё замечал. Видел, что Тэхён от него глаз не отрывал всю игру, а под конец, после того как они взглядами столкнулись, и вовсе позорно сбежал. Хочется знать, почему. Хочется верить, что он является причиной. Как же хочется Тэхёна поцеловать. Усталый вздох срывается с губ. Чонгук открывает глаза, смотрит в пол. Он от одних только мыслей о этих губах начинает возбуждаться. Что же с ним будет, когда он Тэхёна поцелует? Да, именно «когда», потому что Чонгук понимает, что долго не продержится. Однажды сорвётся и набросится на ботана. С огромным трудом взяв себя в руки, он отрывает голову от дверцы шкафчика, берёт сумку и идёт к выходу из раздевалки. Решает, что нужно будет заглянуть или хотя бы написать ботану, потому что они так и не решили ничего по поводу предстоящей поездки с классом, а бланки согласия нужно сдать на следующей неделе. С этими мыслями Чонгук тянет ручку двери на себя и следом чувствует, как в него кто-то влетает. Опускает глаза и видит… — Прости, — тихо говорит Тэхён, отталкиваясь от груди парня, и отходит на пару шагов назад. — Хотел открыть дверь, а она вдруг… — Думал, ты уже ушёл, — Чонгук изгибает вопросительно бровь. Он даже не надеялся, что Тэхён по какой-то причине может ещё остаться в школе. Потому что с момента, как он сбежал с игры, прошло, наверное, около часа. — Я и хотел, — жуёт губу, опускает взгляд в пол, потому что смотреть Чонгуку в глаза неловко из-за вчерашнего. — Но потом решил, что нет смысла снова устраивать это молчаливое избегание. Поэтому… Я бы хотел извиниться. Прости, что накричал на тебя вчера. Но это… Не делай больше того, что ты сделал. Чонгук отпускает ручку двери, которую неосознанно сжал сильнее, когда Тэхён заговорил про извинения. Какого чёрта он извиняется? За что? Извиняться тут должен уж точно не Тэхён, но Чонгук слишком эгоистичный мерзавец, которому совершенно не стыдно за свои вчерашние действия. Поэтому он молчит, только смотрит на ботана. У того снова начинают кончики ушей краснеть, когда он всё же поднимает на Чонгука глаза, но тут же отводит в сторону. Пальцами нервно теребит края своего свитера. Он что, смущается? Как же хочется его поцеловать. — Слышал, вы победили, — Тэхён снова губу закусывает, не понимает совсем, что этим действием провоцирует того, кто напротив стоит, у кого последние мосты догорают. — Я хоть правил и не знаю, но, думаю, ты действительно хорошо играешь. Так мне показалось. Тэхёну показалось, что Чонгук сегодня хорошо сыграл, а Чонгуку кажется, что он не отличный игрок, а жалкий слабак. Потому что осознаёт сейчас, что не может больше сдерживаться. Он так хочет поцеловать парня, что стоит перед ним, что аж скулы сводит. Такого красивого, такого милого, такого горячего. Такого очевидного. Невозможно не заметить по тому, как часто он сглатывает и закусывает свои грешные губы, как терзает длинными пальцами свой свитер, что нервничает ужасно. Так ли ему было необходимо извиниться именно сегодня, именно сейчас? Когда Тэхён замолкает, Чонгук не говорит ничего. Просто стоит и пожирает парня глазами. А когда тот из-за затянувшейся паузы поднимает на него взгляд, Чонгук прощается со своей хвалёной выдержкой. Он резко хватает Тэхёна за руку и тянет на себя, затаскивая парня в раздевалку. Захлопывает с громким грохотом дверь и отталкивает Тэхёна к ближайшим шкафчикам. У того глаза в секунду становятся огромными, в них, если присмотреться, непонимание, паника и страх. А Чонгук внимания не обращает, он в этих глазах только своё отражение в объятиях Вселенной видит. Он подходит совсем близко, к телу Тэхёна вплотную прижимается, рукой обхватывает его шею сзади и подаётся вперёд, прижимаясь своими губами к его. Наконец-то целует. И всё остальное в этот момент не имеет значения. Время словно замирает. Есть только Тэхён и его мягкие губы. И Чонгук, эти губы целующий. Рука горит от соприкосновения с кожей Тэхёна, и сжимается чуть сильнее, лишь бы не смог ускользнуть, лишь бы не отпускать. Чонгук наслаждается: выдыхает горячо, сминает нежные губы. А те не отвечают, распахнуть себя и языку пробраться внутрь не дают. Тэхён весь словно каменный стоит. От шока сначала даже не понял, что произошло, а когда осознал, вырываться начал. Он дёргается, упирается руками Чону в грудь, пытается оттолкнуть. Но не позволяют. Чонгук колено между ног Тэхёна толкает, упирает в шкафчики. Доигрался. Теперь в ловушке. Не сбежать. Чонгук напирает сильнее, входит во вкус. Свободной рукой обхватывает за талию и прижимает дрожащего Тэхёна к своему животу. Чувствует, что не он один возбуждается. И это такой пожар разжигает внутри, пускает тепло по венам. Чонгук стонет в поцелуй, коленом двигает, трётся о пах парня, рукой начинает пробираться под свитер. А там слишком секретное, не для чужих рук и глаз. Там вся кожа в мурашках, там внутри не бабочки, а какие-то другие существа все внутренние органы местами меняют, мешают вдох нормально сделать. Но Чонгук — он же эгоистичный мерзавец. Он пробирается рукой под свитер, под рубашку, оглаживает бока, оставляя горячие отпечатки своих ладоней на не менее горячей коже. И всё продолжает терзать губы, совсем теряется в ощущениях и прикусывает за нижнюю. А в следующую секунду происходит то, что заставляет его резко остановиться и оторваться от этих сладких губ. Тэхён стонет. Этот звук мурашками по коже расползается. Приходится чуть отстраниться, чтобы заглянуть парню в глаза. Но те крепко зажмурены. Тэхён и сам весь сжался, не ожидал, видимо, от себя такого. Пальцы на руках сжимаются в кулаки, упираются в грудь Чонгука. Тэхён выпускает из лёгких весь воздух и на вдохе отталкивает от себя Чона. Еле отрывает дрожащее тело от шкафчиков и на ватных ногах добирается до двери. Дёргает резко ручку на себя и бежит, бежит, бежит. А Чонгук ему вслед не смотрит. Отпускает. Позволяет сейчас уйти, потому что сам шокирован не меньше. Собственные губы горят, как и руки, касавшиеся нежной кожи. В паху дико тянет и с этим надо бы что-то сделать. Но Чонгук так устал. У него в голове полная неразбериха, дикий гул стоит и мысли друг друга перебить пытаются. Они снова так и не обсудили поездку, но это на данный момент вообще никакого значения не имеет. Чонгук понимает, что действовать постепенно уже не получится. Он так втрескался в Тэхёна. И теперь его распирает от желания касаться, обнимать, целовать. Чонгук прислушивается к своим ощущениям и мыслям, и отчётливо понимает одно: Он хочет Тэхёна себе.

***

На улице уже начинает смеркаться, и тучи затягивают небо, обещая в ближайшее время обрушить на город ливень, но Тэхёну нет до этого дела. Он потерянной душой плетётся в сторону ближайшего метро, до которого остаётся ещё километр с небольшим. А всё потому, что как вылетел пулей с территории школы, направился не в сторону остановки, а бежал куда глаза глядят. Боялся, что догонят, снова затащат куда-то и прижмут, только держать на этот раз будут крепче. И это не давало остановиться и перевести дыхание. Бежал и бежал, задыхался, а потом замер посреди незнакомой улицы. Покрутился на месте, оглядываясь, сглотнул нервно и сникнул ещё больше. Пришлось доставать телефон, проверять местоположение и искать ближайшую остановку. Быстрее оказалось добраться с пересадкой на метро, и вот Тэхён уже еле переставляет ноги. В руках крепко стискивает лямки рюкзака, поджимает губы и пытается не заплакать. Пытается переварить то, что произошло. Чонгук его поцеловал. Боже мой, да он его чуть не сожрал там на месте. Набросился, как дикий зверь. Какого чёрта он поцеловал Тэхёна? Прижимался, тёрся, руками по телу шарил. От воспоминаний об этом снова мурашки по телу, и сжаться до крошечного атома хочется. Тэхён губу закусывает и тут же шипит от боли, потому что она прокушена. Дикий зверь кусочек от него всё-таки оторвал. Чонгука привлекают парни. Теперь Тэхён в этом окончательно убеждается. И от этого не легче, но точно тяжелее. Потому что он сам-то тоже ведь реагирует. Не понимает, почему. Теряется и пугается, но демонстрирует такие же реакции тела, что и Чонгук, которому нравятся парни. И, кажется, нравится конкретно он — Тэхён.