Проклятие Гекаты

После долгожданных для обоих откровений в комнате на втором этаже парни спускаются вниз, возвращаясь в шумную веселящуюся толпу, но остаются здесь ненадолго. Чонгук берёт им ещё по паре коктейлей и, когда понимает по поплывшему взгляду Кима, что пора закругляться, вызывает такси. На этот раз решает обойтись без отрезвляющей прогулки. Жалеет или щадит — сам не знает, наверное, просто любит этого ботана, совсем не умеющего пить, но всё равно без возмущений принимавшего этим вечером всё, что ему предлагали, а сейчас так мило устроившегося и посапывающего на его плече, ближе прижимающегося в поисках тепла. И Чонгук обнимает, делится с ним теплом, исходящим прямо из сердца, пока сам пытается не провалиться в сон, хоть веки уже и смыкаются. Но мы в ответе за тех, кого приручили, а Чонгук Тэхёна, можно сказать, именно приручил. Привязал к своему вниманию, своей защите и заботе, тому, что, когда он рядом, можно не переживать. Поэтому продолжает держать открытыми тяжёлые веки, когда те намереваются опуститься и дать уставшим глазам отдохнуть. — Эх, — вздыхает устало Тэхён, когда Чонгук открывает перед ним дверь своей комнаты, пропуская вперёд, — я ведь понимал где-то на подсознательном уровне, что если поеду на вечеринку, то снова окажусь этой ночью здесь… — Не хочешь? — звучит из-за спины, и Тэхён поворачивает голову. Конечно же, Чонгук повёл его к себе домой, потому что, во-первых, ему не хотелось тревожить родителей Кима, которые уже наверняка спят, а во-вторых, он бы ни за что не упустил возможность лишний раз поспать в обнимку с Тэхёном. Особенно сегодня, когда они всё выяснили, поговорили, наконец, начистоту. Чонгук так соскучился по Тэхёну за последние две недели, что остаться сейчас без него не представляется возможным. — Мм? — Спать в моей комнате, — уточняет Чонгук. — Или спать со мной? Спать со мной в моей комнате? Тэхён помнит, что отец Чонгука уже спит, ведь время давно перевалило за полночь, но не может удержаться от тихого смеха. Он стягивает через голову толстовку, кидая её прямо на пол. Лёгкая укладка, над которой так старалась мама Ким несколько часов назад, безбожно испорчена. Чонгук окидывает этого одуванчика взглядом и закусывает губу. Как можно быть таким милым? — Вовсе нет, — отвечает Тэхён. — Ты горячий, как печка, а я по ночам бывает мёрзну. Поэтому я совсем не против того, чтобы поспать с тобой. — Практический подход, значит? — Чонгук усмехается, упирая руки в бока. — Именно. Тэхён сдёргивает с кровати покрывало, откидывая его на пол. Сил заботиться о чистоте и порядке сейчас нет, хочется только поскорее дать сознанию возможность отключиться. И как же хорошо, что завтра выходной. Можно спать и спать, столько, сколько того потребует уставший организм. — Будешь спать стоя, как конь? — спрашивает Ким с хитрой улыбкой, уже забравшись под одеяло. — Или это ты не хочешь спать со мной? Спать со мной в твоей постели? Чонгук улыбается и качает головой. Он уже говорил, что Тэхён чертовски милый? — Пойду быстро приму душ. Можешь меня не ждать, — он берёт чистые вещи и выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Тэхён смотрит на неё недолго, после чего натягивает одеяло до самого подбородка и прикрывает на пару секунд глаза. Он подождёт. Остался ещё один вопрос, не задав который, заснуть он не имеет права. Поэтому ждёт. И ждёт. И ждёт. И ждёт… Борется с тяжестью в голове, так и утягивающей в свои манящие сонные дали, пока всё же не проигрывает. Уже спустя время, сквозь сон Тэхён чувствует обвивающие его талию руки, но открыть глаза кажется выше его сил. Он устраивается удобнее в согревающих объятиях и окончательно засыпает. Всё остальное подождёт до завтра. Но завтра совершенно неожиданно наступает быстрее, чем он думал. Тэхён открывает медленно глаза, и ему кажется, что прошло от силы пару минут. Он смотрит в сторону окна, не понимая, спал ли вообще, и видит там слабые просветы раннего утра. «Сколько сейчас времени?» — проносится в голове, и Тэхён морщится. Выпил вчера хоть и не так много, но голова всё равно слегка побаливает. Он явно не выспался, но сознание кажется бодрым и готовым к новым приключениям, ожидающим его этим днём. Тэхён поворачивается набок и тянется рукой вниз, зная, что Чонгук всегда оставляет телефон там, у кровати. Он всё хотел спросить, почему брюнет не поставит рядом тумбу или что-то вроде этого, так ведь удобнее, но либо момента подходящего не было, либо забывал. Телефон, ожидаемо, находится на привычном месте. Тэхён проверяет время — семь утра. Со вздохом он откидывается на подушки. Сбоку слышится тихое копошение, и, повернув голову, Тэхён натыкается взглядом на безмятежное лицо Чонгука. У того губы во сне надулись бантиком, словно он ожидает пробуждения утренним поцелуем, и Тэхён бы поцеловал, но не хочет будить так рано. Пусть хоть один из них нормально выспится. Поэтому он просто поворачивается набок и любуется спящим парнем. Своим парнем. Они ведь теперь… и правда встречаются? Не хочется портить такое хорошее утро очередными удушающими размышлениями, поэтому Тэхён тихонько выбирается из постели и, одолжив у Чонгука чистую одежду, идёт в душ. Вчера ему так лень было идти умываться, о чём сейчас жалеет, но понимает, что перебороть сонливость всё равно не смог бы. Хотел ведь дождаться Чонгука, но даже это не осилил. Он старается быть как можно тише, крадётся как мышка, очень аккуратно, лишь бы ничего нигде случайно не задеть, не уронить. Зная свою неуклюжесть по утрам, он на это вполне способен. Отец Чонгука хоть и спит на первом этаже, но парень-то на втором, и будить не хочется ни Чона-старшего, ни Чона-младшего. Однако, когда Тэхён, посвежевший и взбодрившийся ещё больше, возвращается в кровать, его приход всё же не остаётся незамеченным. Чонгук внезапно сгребает его в свои объятия, утыкается носом в шею и говорит тихо хриплым ото сна голосом: — А я уже подумал, что ты решил сбежать с утра пораньше. Горячая рука Чонгука пробирается под футболку, оглаживая низ живота, и в любой другой момент у Тэхёна бы в эту же секунду спёрло дыхание. Но пальцы спускаются к боку и пробегаются по нему, заставляя Тэхёна дёрнуться и хихикнуть от совершенно неожиданной атаки щекоткой. Он тут же хватает Чонгука за руку, заставляя парня остановиться. — И что, — улыбается Тэхён, — даже не побежал следом, чтобы остановить меня? — Он поворачивает назад голову, пытаясь разглядеть чужое лицо, и выгибает вопросительно бровь. — Знаешь, я начинаю сомневаться в правдивости и искренности твоих чувств. — Прости, но недосып взял верх над чувствами. — Боже… — выдыхает шокировано блондин, — ты величайший романтик всех времён, знал об этом? — Догадывался. — Как ты можешь говорить мне такое? Всё, между нами всё кончено. Так и не начавшись. Снова. Отпусти меня. Тэхён начинает извиваться, пытаясь вырваться из крепких объятий цепких рук, но Чонгук не зря не пропускает ни одной тренировки. Тэхёну его силе остаётся только завидовать. Маленький бунт оказывается быстро подавлен, Чонгук просто подминает парня под себя, приподнимаясь на руках и нависая сверху. Разглядывает разрумянившееся лицо, заставляя Тэхёна своим пристальным взглядом замереть. А после быстро наклоняется и чмокает его в губы. — Ни за что и никогда, — говорит, смотря прямо в блестящие глаза. — Больше ты никуда не уйдёшь. Я не позволю. Всё тело покрывается мурашками, и дыхание прерывается. Тэхён тянет уголки губ вверх, улыбается, довольный ответом. Это именно то, что он хотел услышать, чтобы развеять окончательно все свои сомнения. И вот, услышал. Тэхён касается рукой щеки Чонгука, поглаживает большим пальцем скулу, губы свои облизывает. Чонгук это действие незамеченным не оставляет, прослеживая за движением чужого языка, склоняется ближе к лицу и прижимается к губам. На этот раз обходится без нежностей. Внутри всё просто закипает от вида такого Тэхёна, который лежит под ним. В его одежде. На его постели. Весь от и до его. Чонгук проникает языком внутрь, сразу углубляя поцелуй, свободной рукой начиная водить по телу блондина. Оставляет обжигающие нежную кожу следы, ведёт пальцами по рёбрам, цепляет тазовую косточку, добирается до бедра, не скрытого под тканью коротких шорт. И пусть видеть Тэхёна в своей одежде одно удовольствие, сейчас Чонгук совершенно не против, чтобы тот остался без одежды вовсе. Многого для того, чтобы возбудиться, не нужно, достаточно одного Тэхёна, который отвечает на ласки, всем телом отзывается на них. Чонгук поцелуями спускается к его груди, задирает футболку и осыпает часто вздымающуюся грудную клетку следами-поцелуями. Он поднимает голову и смотрит исподлобья на парня, шепчет, обдавая горячим дыханием кожу: — Хочу тебя. Тэхён тихо стонет, тут же зажимая зубами нижнюю губу. Бросает быстрый взгляд на закрытую дверь и возвращается к Чону, устроившемуся между ног. Тянется руками к его макушке и прижимает ближе к своей груди. — Со вчерашнего вечера хочу, — продолжает добивать Чонгук. — Так сильно, ты не представляешь… — Почему же не взял? — шепчет с придыханием, чувствуя, как чужое возбуждение упирается в бедро. — Я бы не отказал. — Поэтому и не взял. Не хотел делать это на нетрезвую голову. — А с больной с похмелья головой, значит, хочешь? Чонгук усмехается. Ловит чужой взгляд и пальцами начинает медленно вести от груди к низу живота. Тэхён громко сглатывает, наблюдая за этой картиной. Он весь уже одна сплошная эрогенная зона, покрытая мурашками. Дотронься — и исчезнет, просто испарится. — С моей головой всё в порядке, — рука замирает у кромки шорт, вместе с ней замирает и дыхание Тэхёна. — Потому что в отличие от некоторых я знаю свой алкогольный максимум. — А моя вот немного побаливает. — Так позволь мне забрать твою боль, — шепчет Чонгук, оставляя почти невесомые поцелуи на животе. Изводит, наслаждается, словно видит очередной мокрый сон, решая погрузить в него и Тэхёна. — Забери. Несколько секунд на то, чтобы в глазах напротив увидеть, понять, что происходящее реально. — Уверен? — всё же уточняет Чонгук. — Да. Тэхён кивает в подтверждение, потому что да, точно уверен. Он тоже Чонгука хочет и не видит смысла что-то откладывать, дожидаться какого-то определённого момента. Он уверен, что всё происходит в своё время, именно тогда, когда и должно произойти. Лёгкая дрожь расползается по телу, когда Чонгук опускается на кровать, кидая рядом смазку и презервативы, но не от страха, скорее от предвкушения. Тэхён ловит чужой взгляд и замечает там вопрос. — Как ты хочешь? — спрашивает внезапно Чонгук. А Тэхён и не знает. Он как-то даже не думал, решил полностью довериться брюнету и совсем не ожидал, что его будут о чём-то спрашивать. О желаниях, предпочтениях. Возможно, это не самое подходящее время для подобных мыслей, но, чёрт… Какой же Чонгук заботливый. Даже в том, что касается секса. Этот парень не перестаёт удивлять, ломая все стереотипы на свой счёт. — Я… Я не знаю… — Волнуешься? — Угу, — и отводит взгляд в сторону, внезапно смущаясь. — Боишься? — Чонгук же смотрит цепко, любуясь розовым румянцем на щеках. — Немного. Я просто… — Всё в порядке. Если хочешь, я всё сделаю. Позабочусь обо всём. Тэхён кивает. Сказать что-либо вслух не позволяет смущение, хотя ему здесь вообще не место. Сколько уже раз они видели друг друга обнажёнными? Сколько касались? Смущение — это не про их случай. И всё же… Лёгкий страх его подпитывает. Страх сделать что-то не так, не оправдать ожиданий, разочаровать. Кто бы мог подумать, что за маской лучшего ученика, который хоть и словом, но может всегда за себя постоять, на самом деле скрывается неуверенность и целая куча страхов. Но знал бы Тэхён, насколько Чонгуку нравится каждый миллиметр его тела, весь он, всё, что он говорит или делает. Каждый жест. Взмах пышных ресниц. Его милые привычки. Родинки на лице, которые только целовать, целовать, целовать. И с каждым поцелуем, каждым касанием Чонгук словно становится всё более и более одержим. Если бы Тэхён знал, то, вероятно, ужаснулся бы. Или сошёл с ума. Но сейчас он сходит с ума из-за горячих поцелуев, которыми помечен почти каждый сантиметр его тела, из-за пальцев Чонгука внутри себя — ощущение уже подзабытое, всё ещё непривычное и немного дискомфортное. Но он Чону полностью доверяет, потому что знает: если он сказал, что обо всём позаботится, что сделает хорошо, то ему будет хорошо. И становится не просто хорошо, становится невыносимо. Сначала от лёгкой боли, когда Чонгук оказывается внутри него, а потом постепенно нарастает удовольствие. Тело будто горит, а от прикосновений чужих рук жар только усиливается. Словно лава растекается по венам. Низ живота стянуло тугим узлом, а в горле образовался ком, позволяющий выдыхать только неразборчивые хрипы. Тэхён цепляется пальцами за чужие предплечья и с силой их сжимает, оставляя следы от ногтей на коже. Чонгук же сжимает его талию, одной рукой придерживая за бедро. Толчок за толчком он выбивает из лёгких Тэхёна весь воздух, наслаждаясь удовольствием в блестящих глазах, наблюдая за блондинчиком сверху вниз. Когда тот впервые выстанывает его имя, для Чонгука схлопываются все вселенные. Он утягивает Тэхёна в поцелуй, терзая припухшие от укусов губы. А с трудом от них оторвавшись, помогает парню подняться на колени и, развернув, прижимает спиной к себе. Кожа к коже, очень горячо, запредельно близко и так приятно. Так правильно. Чонгук поцелуями спускается по шее и впивается в её изгиб. Втягивает и прикусывает кожу, продолжая частыми толчками вбиваться в разгорячённое, податливое тело. Тэхён глаза зажмуривает и вновь прикусывает губу, лишь бы не застонать в голос. А так хочется. Очень хочется несдержанно сдаться окутывающему его наслаждению. Он чувствует приближающуюся разрядку и начинает чаще дышать, запрокинув назад голову. Сил не остаётся совсем, и дрожащие ноги не держат, единственное, что удерживает Тэхёна в горизонтальном положении, — крепкие руки Чонгука, прижимающие к себе. Тэхён низко стонет, содрогаясь в удовольствии, и, как только Чон его догоняет и выходит из размякшего тела, заваливается вперёд, прямо на запачканные простыни. Чонгук ложится рядом, убирая с его лица мокрые от выступившего пота пряди волос. — Гадость какая… — выдыхает Тэхён, сморщив лицо. Чонгук усмехается. — Я настолько плох? — Я про постель, идиот, — закатывает глаза. — Мало того, что весь потный, так теперь ещё в собственной сперме. — Отдохнём и пойдём в душ. — Ты хочешь пойти вместе? — удивляется. Чон играет бровями, но Тэхён не разделяет его игривости на этот счёт. — А если твой отец проснётся? Если поймёт, что мы там вдвоём? — Тебя это так сильно пугает? — хмурится Чонгук. — Не то чтобы прям пугает… Я хочу, чтобы родители знали, но… не сейчас. Точно не сейчас. Я и сам ещё не готов к тому, чтобы об этом знал кто-то, кроме нас с тобой. — Я тебя понимаю, не волнуйся. — Чонгук смотрит в глаза, и в них Тэхён видит, что тот не врёт, что правда принимает его желание пока никому ничего не говорить. И это невероятно сильно греет душу. — А также я понимаю, что нам нужно в душ и поменять постель, иначе… — Да, — обрывает парня Тэхён и садится, — поэтому я в душ, а ты меняешь постель. — Эй, чего? Стой! Ким смеётся, быстро натягивая на себя футболку и нижнее бельё, и бежит к двери. — И ещё, — останавливается, схватившись за ручку, — принеси мне чистую одежду, — Тэхён скрывается за дверью, оставляя ошарашенного Чонгука сидеть с раскрытым ртом. — Меня только что… обставили? Уже позже, чистые и довольные, они в обнимку лежат на кровати, заменив постельное на свежее. Тэхён удобно устроился у Чонгука под боком, положив голову ему на грудь, а с лица не сходит улыбка. За окном уже светло, и им пора бы вставать, но так не хочется прерывать этот волшебный момент, где никто и ничто их не беспокоит, нет проблем, нет предстоящих экзаменов, общественного мнения и осуждения; где есть только они, тёплые объятия и лёгкие поцелуи. — Гук? — зовёт Тэхён. — М? Ким поворачивает голову и ловит взгляд парня. — Просто… Хотел сказать, что я не жалею. И мне… Мне было хорошо. Ответом служит тихий смех, и Тэхёну приходится шлёпнуть Чона по бедру. Ему, между прочим, до сих сложно даются такие признания, а этот идиот ещё и смеётся. Тэхён дует губы, показывая своё недовольство. — Что смешного? — Ничего. Я и так понял, что тебе было хорошо. — Интересно. И как это? — По твоим стонам. Чонгук смеётся, любуясь алеющими щеками и шоком на чужом лице, а Тэхён снова шлёпает его, но на этот раз по груди. — Прекрати смущать меня! — Поздно уже смущаться, ботан. Тэхён поджимает губы и, схватив Чонгука за подбородок, отворачивает его голову в сторону двери. Сам укладывается обратно, устраивая голову на груди парня. Чувствует, что Чон, всё ещё тихо посмеиваясь, повернул голову обратно, и сам невольно начинает улыбаться. А потом вспоминает вопрос, задать который хотел ещё вчера, но не успел, проиграв сонливости. — Гук? — зовёт снова. — М? — А мы же теперь… Ну, мы теперь вроде как… вместе, да? Встречаемся? — Что за глупые вопросы? — зарывается рукой в блондинистые волосы, разлохмачивая их. — Конечно, мы вместе. — Хорошо. Тэхён обнимает его крепче, носом втягивая запах кожи и аромат геля для душа. Он сам тоже им пахнет, и что-то внутри довольно урчит от мысли о том, что они пользовались одним на двоих гелем для душа. Словно самая настоящая парочка. Но так ведь и есть. Они парочка. Теперь да. В обнимку в постели они валяются ещё примерно час. Всё это время Тэхён продолжает гонять в сознании то одни, то другие мысли. И понимает, что одну конкретную хочет озвучить. Хочет, чтобы Чонгук непременно знал об этом. Поэтому зовёт снова. — Гук? — М? — с улыбкой. — Я сейчас очень счастлив… — Я рад. — …но у меня болит задница и я хочу в туалет. Чонгук, наверное, и не вспомнит, когда в последний раз столько смеялся. Но Тэхён — его бесконечный повод для радости и улыбок, его уютный, маленький, но в то же время такой огромный мир, который не хочется покидать, к которому всегда хочется возвращаться. И этим утром он снова и снова заставляет Чонгука смеяться и улыбаться, и влюбляет в себя заново, всё больше с каждой секундой. Приходится разорвать объятия и выпустить невольного их пленника в свободный мир. И очень вовремя, потому что, как только Тэхён подходит к двери, та открывается и чуть было не бьёт его по лбу, но парень успевает сделать шаг назад. — О… Отец Чонгука смотрит удивлённо, растеряв все слова, что хотел сказать. Тэхён, стоящий рядом с ним, чувствует себя не менее потерянным. Не так он хотел встретить отца своего парня. Явно не в футболке и трусах его сына. — Здравствуйте! — сгибается резко в поклоне почти под прямым углом. Тэхёну на самом деле, больше всего на свете сейчас хочется провалиться под землю. Он ни разу в жизни ещё не был в подобных ситуациях. И он не знает, стоит ли сказать Чонгуку спасибо за то, что тот продолжает открывать ему всё новые и новые грани неловкости и смущения. — И тебе привет, — хмыкает отец Чонгука, очень напоминая этим своего сына. — Тэхён, верно? — Да. Ким Тэхён. Тэхён распрямляется, но смотрит вниз, на свои голые ноги, не в силах поднять глаза на Чона-старшего. — Ага, точно. Сосед, — тот переводит взгляд на невозмутимого сына, так и оставшегося сидеть на кровати. Они смотрят друг на друга какое-то время, после чего Чон-старший делает шаг назад. — Спускайтесь завтракать. — Пять минут, — кидает отцу Чонгук и кивает на дверь. Одним взглядом просит оставить их поскорее и не смущать гостя, который стоит, замерший каменной статуей. Намёк понимают и оставляют их, окинув напоследок прищуром тёмных глаз. Тэхён, как только дверь закрывается, поворачивается к Чонгуку и кричит шёпотом, распахнув широко глаза: — Он всё понял?! Мать моя женщина, — хватается руками за голову и начинает расхаживать нервно по комнате. — Почему он так смотрел? Точно тебе говорю, всё понял. Твой отец один в один, как моя мама. У них не глаза, а рентген, видят всё, что видеть не должны. Ничего от них не скроешь. Что делать теперь? Как всё объяснить? Чонгук наблюдает какое-то время за этой тихой истерикой, усмехаясь про себя, и всё же встаёт с кровати. — Тэхён, — Чонгук хватает парня за плечи, останавливая и разворачивая к себе. — Успокойся. Всё в порядке. Он ничего не понял, ничего не знает. Просто никто у меня до этого на ночь не оставался, вот отец и удивился. И всё. Всё хорошо, слышишь? — Но… Но что если он всё же… — Эй, — Чонгук накрывает ладонью его щёку, — посмотри на меня. Я даю тебе слово, что всё. Будет. В порядке. Веришь мне? — Угу, — кивает блондин заторможено, не отрывая своих глаз от чужих. — Хорошо. Отлично. А теперь, — быстро чмокает в губы и кивает в сторону двери, — беги в туалет, а то нам не избежать катастрофы. — Иди ты, — хмыкает Тэхён и бьёт Чона кулаком по груди. Он действительно немного успокоился после его слов. — Давай, давай, — Чонгук достаёт из шкафа чистые штаны и кидает их Тэхёну. — И спускайся сразу на кухню. Я тоже скоро подойду. И хоть Тэхён не впервые находится в этом доме, он уже знает его почти так же хорошо, как свой, когда они с Чонгуком спускаются на первый этаж и проходят на кухню, он чувствует себя немного неловко и словно не на своём месте. Он знает, что по выходным у отца Чонгука есть чуть больше свободного времени, поэтому тот всегда готовит им с сыном на завтрак сэндвичи с тунцом или ветчиной. И сегодняшний день не исключение — на столе уже стоит две тарелки, третью господин Чон ставит, когда они садятся за стол. — Спасибо, — благодарит Тэхён. Он косится в сторону Чонгука, который сразу схватил один сэндвич со своей тарелки. Видимо, очень голодный. — Так и почему же ты, Тэхён, ночевал сегодня у нас? — спрашивает Чон-старший, отпивая свой кофе. Тэхён давится сэндвичем, который только успел надкусить. Чонгук тут же протягивает к нему руку, похлопывая по спине, и отвечает вместо него, спасая: — Перебрал вчера у Юджина. — Да? — удивляется Чон, вскидывая брови. Чонгук кивает и вновь надкусывает свой сэндвич. — Сильно перебрал? Прокашлявшись, Тэхён делает глоток чая и, подняв несмело взгляд на отца Чонгука, отвечает: — Не сильно, но… Свыше своей нормы точно. — Хах, молодёжь, — усмехается господин Чон, понятливо кивая, — успеете ещё от похмелья помучиться, какие ваши годы. Занялись бы лучше учёбой, а то все эти ваши вечеринки… — А мы и занимаемся, пап, — вставляет Чонгук. — Мы с Тэхёном. Он меня подтягивает. — Да? — взгляд обращается на Кима, а тот снова так невовремя кусает свой сэндвич, и всё, что ему остаётся, — согласно кивнуть. — Ну, это хорошо. Хорошо. — Да, — прожевав, говорит Чонгук. — Он, знаешь, самый умный у нас в школе. У Тэхёна щёки и уши покрываются румянцем, он чувствует. Они просто горят от смущения, и всё из-за Чонгука. Что этот парень творит? Сидит и нахваливает его перед своим отцом, не замечая или просто делая вид, будто не замечает, что вгоняет Тэхёна в краску. — Знаю, конечно, — со странной улыбкой отвечает отец. — Так что я, можно сказать, своей ролью его личной охраны на вечеринках отплачиваю ему за занятия со мной. Тэхён выгибает бровь, со смешком во взгляде смотря на Чонгука, а тот улыбку давит. Весело ему. Тэхён надеется, что тот прочтёт немой вопрос «Что ты несёшь? Какая ещё охрана?», но получает только так же изогнутую в вопросе бровь, мол «А что такого я сказал?». И за своим безмолвным разговором они совершенно не замечают пристального взгляда Чона-старшего, которому теперь всё становится предельно понятным. Он лишь качает с лёгкой улыбкой головой и возвращается к своему завтраку. И на какое-то время на кухне повисает тишина. Каждый наслаждается своим завтраком, и только взгляды друг на друга по очереди кидают. Пока отец Чонгука снова не спрашивает, уже закончив со своей порцией: — Так… А когда вы двое успели подружиться? Оба перестают жевать и синхронно смотрят друг на друга. Вопрос хороший, только ответа на него нет. А всё потому, что дружбой тут и не пахнет. Между ними дружбы не было, нет и никогда не будет. Но отцу об этом не скажешь ведь, по крайней мере, не сейчас. Чонгук ещё не знает, как тот к подобному относится. Ему бы сначала всё как-то, не вызывая подозрений, выведать, а потом уже решать насчёт столь громких откровений. И Чонгук не знает, что ответить отцу сейчас, смотрит растерянно на Тэхёна. Умоляет одними глазами придумать что-то. Спасти ситуацию. — Ну… В сентябре мы попали в пару по докладу, и часто встречались у меня дома, чтобы поработать над ним. Так вот и… подружились. Да, это звучит хорошо. Это звучит правдоподобно и убедительно. Потому что так оно и есть. В пару попали? Попали. Над докладом работали? Работали. Лучшая ложь — та, в которой есть доля правды. И этот ответ, кажется, действительно убеждает отца Чонгука, потому что он кивает и встаёт из-за стола, забирая свою посуду. Перед тем, как уйти, он просит сына позже помочь ему в ресторанчике, если тот не занят, и Чонгук говорит, что придёт. Тэхён понимает. Как бы он не хотел провести этот день вместе с Чоном, но у каждого из них есть своя жизнь, свои личные дела, к тому же учёбу и экзамены, до которых уже рукой подать, никто не отменял, и нужно готовиться. Не только ему, но и Чонгуку. А времени и возможностей побыть вместе у них теперь будет предостаточно. — Увидимся, — говорит Тэхён, уже стоя на пороге. — И спасибо, что одолжил свои вещи. Я всё постираю и верну. — Можешь не торопиться, — улыбается Чонгук. Ему совсем не жалко, более того, ему приятна мысль о том, что Тэхён в его вещах. — Хорошо. Ким улыбается и тянется вперёд, чтобы поцеловать своего парня. Касание быстрое, лёгкое, как взмах крыла бабочки где-то на другом континенте, но ощущаемый волной удовольствия для этих двоих здесь. — Пока, — кидает Тэхён и быстро выбегает за дверь, чтобы порозовевшие щёки не успели заметить. Чонгук проводит языком по губам и улыбается. У него внутри этими бабочками всё заполнено, того и гляди, вырвутся наружу. Он возвращается на кухню и подходит к окну, наблюдая за возвращающимся домой Тэхёном. Такой милый и всё ещё смущающийся, несмотря на всё, что между ними было, несмотря на то, что они в телах друг друга были. Этот период их совместной жизни оба не забудут никогда. Такое разве забудешь? И как бы Чонгук не скучал по времени, когда он выводил ботана на эмоции, наслаждаясь каждый раз такой живой и непременно яркой реакцией, сейчас он наслаждается эмоциями, которые Тэхён ему сам показывает. И это стоит всего, и даже больше.

***

«Разве стоит придавать безумию такое уж большое значение, если оно делает тебя счастливым?» — эту фразу Тэхён вычитал в книге немецкой писательницы Катарины Херцог «Книжная деревушка в Шотландии». Из всей книги именно она привлекла его внимание и запомнилась больше всего, потому что так точно описывает его жизнь за последние два месяца. Одним прекрасным утром в начале сентября Тэхён проснулся в теле своего соседа, с которым у них, кроме взаимной неприязни, не было ничего общего. Одним прекрасным утром он с ужасом смотрел в зеркало и видел напротив чужое лицо. Он в шоке смотрел в окно и видел своё лицо напротив так же ясно и чётко, как чёрные буквы на белой бумаге. Настоящее безумие. И разве можно назвать это как-то иначе? Тэхён не верил в магию. Не верил в заклятия, проклятия, предсказания, шаманизм и богов. Какие-либо другие высшие силы. Он жил свою обычную, давно распланированную жизнь, где каждый день был расписан практически по минутам. И вдруг эта жизнь куда-то исчезла, оставив лишь неизвестность и чистое сумасшествие. Как ещё назвать всё то, что с ними происходило? И Чонгук, его невольный товарищ по несчастью, легче не делал. Вроде тоже не был доволен их обменом телами, но очень быстро с этим смирился и как будто даже наслаждался. Тэхён ни заметить, ни понять не успел, в какой момент привычные подколы со стороны Чона сменились на своеобразные заигрывания, флирт и ревность. В какой момент это всё переросло во влюблённость. Ещё большее безумие. Но он неосознанно этому безумию тоже начал поддаваться. Ничего не мог поделать. Каждый раз словно что-то подталкивало, подговаривало его соглашаться. Чонгуку было невозможно отказать. И всё чаще Тэхён начал ловить себя на мысли, что ему нравится, ему приятно, ему хорошо. Это безумие, но оно делало его счастливым. Так стоило ли всё отрицать и бегать? Стоило ли придавать этим мучениям столько значения? Пускай два месяца, возможно, и не такой уж большой срок, но всё же… Сейчас Тэхён невероятно рад, что понял и принял нового себя, свои и Чонгука чувства. Потому что стоило это сделать, как жизнь заиграла новыми, яркими красками. Они с Чонгуком теперь пара. Самая настоящая. Они встречаются. Они целуются, обнимаются. У них было уже три свидания, на одном из которых Тэхён хотел дать Чону по голове, потому что тот вздумал угостить его кофе, тогда как Тэхён хотел сделать это сам, как минимальную, но компенсацию за то, что так долго тупил с принятием своих чувств. Они обмениваются говорящими за себя взглядами, в которых только им понятное «я люблю тебя», «я соскучился», «ты такой прекрасный, что расцеловал бы тебя прямо здесь, при всём классе». Они встречаются, но решают не афишировать свои отношения в школе, среди друзей или знакомых. Не говорят и родителям. Но Тэхён думает, что позже они с Чонгуком обязательно обо всём им расскажут. Когда это «позже» наступит, пока неизвестно, наверное, как и всё другое — в своё время. А пока они наслаждаются своим тихим счастьем, когда остаются наедине. На лестничной площадке у пожарного выхода в школе, в комнатах друг друга после неё или на выходных. Они теперь свободно и нормально общаются друг с другом и при других в классе. Для всех это выглядит как внезапное не просто примирение, а совершенно неожиданная дружба двух заклятых соперников. Кто-то, наверное, думает, что один из них всё же проиграл или уступил, но правда в том, что проиграли оба. Сдались во власть своих чувств. И не жалеют. Тэхён продолжал бегать по утрам со своим парнем, пока к середине ноября для этого не стало слишком холодно. Под чутким наставничеством своего личного тренера в лице Чонгука он стал бегать на более длинные дистанции и при этом не умирать от изнеможения. В свою очередь Тэхён действительно начал помогать Чону с подготовкой к экзаменам в свободное время, а иногда и занимались вместе, ведь так интереснее. Правда, такое мнение разделял только Чонгук, не оставляющий попыток урвать поцелуй другой или провести рукой по бедру, спине, зарыться ей в волосы. Тогда Тэхёну приходилось прибегать к угрозам, а те были и правда страшными для одного изнывающего по своему парню Чонгука: если не выкинет из головы всё лишнее и не возьмётся за учёбу, то на две недели останется только со своей рукой в помощь. Угроза каждый раз срабатывала на отлично. А Чонгук, возвращаясь к учебнику, всё пытался понять, как у этого ботана получается из него верёвки вить. По ночам он ещё несколько раз, не иначе готовясь к прослушиванию на роль Питера Паркера, залезал к Киму в окно. В первый раз он чуть не довёл Тэхёна до обморока, когда обнаружил, что окно закрыто, и начал стучать по стеклу. Ким материл его потом на чём свет стоит, Чонгук впервые слышал от него столько бранных слов. Он в принципе впервые слышал от ботана нецензурную лексику. Конечно, Тэхён впустил его тогда, потому что на улице уже давно не лето, а этот идиот вышел в одной пижаме, но долго бесился и не успокаивался, пока Чонгук просто не заткнул его поцелуем. И Тэхён, наверное, никогда не скажет об этом Чону, но ему волнительно до мурашек по телу каждый раз, когда тот забирается к нему через окно. Чёртов романтик. Это вызывает улыбку и будоражит. Тэхён не может дать объяснение такой реакции, да и не хочет. Его, в целом, всё устраивает. Ещё два с половиной месяца назад он и подумать не мог, что чувства, полностью им завладевшие, иногда даже затмевающие разум, о которых он раньше только читал, будет сам испытывать. Особенно к своему невыносимому соседу. Конечно, не всё идёт идеально гладко. Период экзаменов выдаётся очень стрессовым и напряжённым для Тэхёна. Он хоть и понимал сам, что готов, и усердно занимался каждый день, всё равно нервничал. Да порой так сильно, что срывался на Чонгуке, который пытался его всеми возможными способами в такие моменты подбодрить, но, когда Тэхён взрывался, успокоить его не получалось даже поцелуями и объятиями. Он просто не подпускал к себе. Тогда Чонгук оставлял его в покое. Он не уходил к себе, а оставался, смиренно дожидаясь, когда эмоции утихнут и его вечно собранный ботан снова возьмёт себя в руки. Он понимал, что для Тэхёна это очень важно. Тот трудился столько времени не для того, чтобы по итогу не оправдать хотя бы собственных ожиданий, и естественно сейчас, когда первый в его жизни настолько значимый, буквально поворотный момент настал, нервы сдают. Но Чонгук понимает, что это просто нужно пережить, и потом всё наладится. Как и всегда. Поэтому он оставался, не лез и не пытался успокоить, но своим присутствием говорил: «Если понадоблюсь — я здесь. Я рядом». И для Тэхёна это значило куда больше любых слов и признаний. К счастью для обоих, этот период, как и многие другие тяжёлые моменты в жизни, заканчивается. Тэхён, как и ожидалось, получает высокие баллы и, смотря на результаты, не сдерживает слёз. Влага застилает глаза, и экран ноутбука размывается одновременно с тем, как из груди вырывается первый всхлип. Он так устал, что больше не мог держать в себе все переживания и эмоции, вылившиеся по итогу в небольшую истерику. В какой-то момент это всё огромным тяжёлым валуном навалилось на плечи и начало придавливать к земле. Ведь от того, насколько хорошо Тэхён сдал бы экзамен, зависело и его будущее в мире жесточайшей конкуренции. Вдобавок к этому, дополнительным грузом ответственности и стимулом, побуждающим добиться наилучших результатов, был пример успешных родителей, которых Тэхён не мог и ни в коем случае не хотел подвести. Поэтому, увидев, что все его старания окупились, он даже не пытался сдерживать слёзы. На шокированные взгляды и тут же посыпавшиеся взволнованные вопросы родителей и Чонгука он сквозь всхлипы и рыдания пробормотал, что это слёзы счастья и облегчения. Зато после, выплакавшись, Тэхён очень живо и искренне радуется, когда видит результаты своего парня. Чонгук сдал намного лучше, чем все учителя от него ожидали. И он не перестаёт благодарить Тэхёна, зацеловывая его, когда они позже остаются одни, ведь если бы не помощь ботана, он бы, наверное, и до проходного минимума не дотянул.

***

Новый год они решают встретить вместе. Их первый Новый год как пары. Хан Юджин устраивает грандиозную вечеринку, куда Чонгук, конечно же, не может не пойти. А Тэхён не может отпустить его одного. Нет, он доверяет своему парню и его словам о том, что никто, кроме Тэхёна, его не интересует. Однако доверия не вызывают самоуверенные девчонки из других школ, которые понятия не имеют, что этот альфа-самец уже занят, и они совершенно точно не в его вкусе. Никто об этом не знает, думая, что Чонгук свободный и на всё согласный, и это даёт им всем зелёный свет. Поэтому Тэхён не раздумывает ни минуты, соглашаясь на предложение парня пойти на вечеринку вместе. Родители оказываются не против, даже радуются тому, что их сын наконец начал вливаться в социальную жизнь, потихоньку выбираясь из своей скорлупы. Ключевым фактором оказывается фраза: «Чонгук тоже там будет. Мы пойдём вместе». Размышления о довольной маминой улыбке Тэхён решает оставить на потом, не желая в данный момент думать, что бы это могло значить. В доме семьи Хан, вероятно, редко бывает абсолютная тишина, понимает Тэхён, когда они с Чонгуком заходят на порог. В этот раз здесь действительно не протолкнуться. Людей как будто в полтора, а то и в два раза больше. Глаза разбегаются в попытке найти более-менее свободный уголок. — Пресвятые угодники… — ошарашенно выдыхает Тэхён. — Здесь что, половина Сеула собралась?! Ким поворачивает голову на довольно улыбающегося Чонгука, который закидывает руку ему на плечо, прижимая к своему боку. — Почти. Родители Юджина сегодня тоже здесь и позвали своих друзей, а те, возможно, своих, ну и… — Ты серьёзно? Чонгук пожимает плечами и начинает продвигаться вперёд, утягивая с собой Тэхёна. — Они, может, и серьёзные люди, которые все в командировках, сделках и контрактах вечно, но пару раз в год эти деловые снобы отходят на второй план, а на первый выходят те, кто в студенческие годы не пропускал ни одной вечеринки. — Откуда ты знаешь? — Как-то катался с семьёй Хана на Чусок в их загородный дом. Его отец, знаешь ли, такой любитель поболтать, когда пара рюмок соджу опрокидывается внутрь. — Вот как, — немного удивлённо бормочет Тэхён, осматриваясь по сторонам. Он планировал сильно не напиваться и бдеть самым страшным стражем за своим парнем, но совершенно забыл, что их пара — случай наичистейшего безумия. И невозможно предсказать, в какой момент что-то может пойти не так. Тэхёну, как и в прошлые разы в этом доме, было не особо интересно вникать в суть оживлённого разговора Чонгука с друзьями, поэтому оставалось лишь потихоньку потягивать свой коктейль и наблюдать за веселящейся толпой. Но потом Чонгук пошёл вместе с друзьями к компании парней из другой школы, уточнив перед этим, не хочет ли Тэхён пойти с ним. Идти не хотелось, как и непонятно зачем стоять рядом и скучать. Поэтому он остался сидеть на диване, потягивая коктейль за коктейлем. А те шли всё легче и легче, и даже настроение стало догонять остальных. И вот Тэхён, у которого разгорячённая градусами кровь кипит и подгоняет его влиться в общее веселье, уже не сидит и скучает, а присоединяется к толпе. Он ищет своего парня, повисая на нём коалой, когда находит, и тянет танцевать. По итогу тем, за кем весь вечер нужен глаз да глаз, оказывается сам Тэхён. А планировавший хорошенько оторваться Чонгук Новый год встречает, придерживая своего так и не знающего собственную меру в алкоголе ботана над унитазом. — Чонгу-у-ук… — тянет Тэхён, обнимая руками фарфорового друга. — Скажи честно, я умираю? Язык заплетается, и говорить более-менее складно даётся очень тяжело. Тэхён сжимает пальцами края унитаза, чувствуя, что со следующим приступом тошноты его желудок определённо вылезет наружу. Ощущения просто отвратительные. — Не умираешь, — вздыхает Чонгук, поглаживая парня по спине. — Ну, всё? Встать можешь? — Не-е-ет… Оставь меня. Тэхён отмахивается от парня одной рукой и отворачивает голову. Хоть и еле остаётся в сознании, но не хочет, чтобы его, такого разбитого сейчас, видел Чонгук. Вдруг он ему разонравится? Вдруг Чон решит, что Тэхён ему не нужен, раз пить не умеет и на вечеринки с ним не походишь? Тэхёну от этих мыслей только хуже становится. — Тебе нужно подняться, слышишь? И я доведу тебя до кровати. — Нет-нет, — бормочет бессвязно, заплетающимся языком, — здесь хорошо, так свежо… — Господь, — с отчаянием выдыхает Чонгук, поднимая глаза к потолку, — за что ты так со мной? Я был слишком счастлив в последнее время или что? — О-о-о... — тянет Тэхён, мотая головой, — поверь, это всё чушь. Он нас не слышит... Иначе я бы не был сейчас твоим самым любимым... самым... — Так, — Чонгук всё же тянет Тэхёна на себя, отрывая от унитаза и поднимая на ноги. — Мягкий матрас на втором этаже очень ждёт тебя. Давай не будем заставлять его ждать ещё больше. Он бережно умывает Тэхёна и помогает тому прополоскать рот, с улыбкой выслушивая сбивчивые, пьяные признания в любви, а также о том, какой он всё-таки чудесный и заботливый и как сильно раньше раздражал Тэхёна. Чонгук хмыкает, думая, что если ботан вспомнит об этом завтра утром, то, вероятно, сгорит со стыда. А уж он сам такое точно не забудет. С трудом дотащив Тэхёна наверх, в ту самую спальню, где они пару месяцев назад наконец-то поговорили и решили все свои проблемы и недомолвки, он стягивает с парня одежду и укладывает в кровать, укрывая одеялом. Благо в этом огромном доме есть несколько гостевых спален, включая эту, в которой они с Тэхёном, очевидно, останутся на ночь. Чонгук думал спуститься вниз, чтобы найти стакан и бутылку воды, и на всякий случай какой-то тазик или ведро — хоть Тэхён уже, кажется, и оставил всё содержимое своего желудка в унитазе, будет лучше перестраховаться, чем потом всё убирать, — но его останавливают, хватая за руку. — Нет, не уходи, — вяло бормочет блондин, — останься со мной. — Я сейчас вернусь, хорошо? — отвечает Чонгук, присаживаясь у кровати и поглаживая парня по волосам. — Я быстро, только схожу тебе за водой. — Обещаешь? — Обещаю. Чонгук целует Тэхёна в уголок губ и уходит. И как хорошо, что он уже не раз был в этом доме, поэтому прекрасно знает, где находится кухня и где там найти стаканы и бутилированную воду. Но когда Чонгук возвращается в комнату, его пьяное чудо уже вовсю посапывает, пуская слюни на подушку. Оставив стакан и воду на тумбе рядом, Чонгук поправляет сползшие на лицо Кима волосы и, усмехнувшись своим мыслям, идёт к двери, на всякий случай запирая ту. Он укладывается у Тэхёна за спиной, притягивая того к себе за талию, и засыпает с лёгкой улыбкой на лице. А утром просыпается от мученических хриплых стонов и не без удовольствия наблюдает за умирающим от головной боли Тэхёном. Чонгук поздравляет парня с чудесным началом года, получая приглашение в дальнее пешее и пинок пяткой в бедро. Потом он всё же решает смилостивиться и, поднявшись, отправляется на поиски аптечки, попутно заказывая самую большую доставку похмельного супчика для тех из их компании, кто остался на ночь здесь. Чонгук оплачивает заказ с карты друга, прекрасно зная, что тот его потом только поблагодарит, ведь сам наверняка тоже лежит где-то на первом этаже ни живой ни мёртвый. И пока возвращается к своему парню, держа в руках аптечку, поражается тому, что впервые после такой масштабной вечеринки, о подробностях которой он вряд ли должен был вспомнить на утро, он оказался единственным, кто остался самым трезвым и всё прекрасно помнит. Всё — это вполне неплохое начало вечера, а потом попытки угомонить своего парня и его обнимашки с фарфоровым другом. Но что удивительно, Чонгук ни о чём не жалеет. С момента, как его сердцем завладел один блондинистый ботан, он наслаждается каждой минутой рядом с ним. Поэтому даже пропущенная новогодняя вечеринка для него не кажется потраченным в пустую временем. С Тэхёном всё по-другому.

***

На второй неделе января они узнают о результатах зачисления. Тэхён натурально визжит от восторга, узнав, что его приняли в Сеульский национальный, и прыгает с объятиями на Чонгука, наплевав даже на то, что рядом стоит мама и смотрит на них, раскрыв рот. Благо, что не с поцелуями накинулся, иначе одним удивлённым взглядом от мамы Ким они бы не отделались. Чонгук похлопывает своего парня по спине и шутит, что знает, к кому будет обращаться в будущем, если понадобиться юридическая помощь или консультация. Сам же он проходит на спортивную стипендию. Отец не может нарадоваться, для него это настоящий праздник, и его он решает отметить так, чтобы радовались все и знали, какой его сын молодец. Целую неделю в их семейном ресторанчике висит поздравительный плакат, а любимые блюда Чонгука из меню можно заказать со скидкой. Тэхён делает миллион фото на фоне плаката, пока сам Чонгук тихонько умирает от неловкости — кто бы мог подумать! — в сторонке, то и дело получая поздравления от знакомых из их района, заходящих перекусить. Тэхён смеётся, наблюдая за страданиями, так явно отражёнными на чужом лице, и говорит, что ему никуда не деться, остаётся это только пережить. Пережил ли Чонгук? С трудом, но да.

***

Примерно за неделю до начала семестра Тэхён всё же решается завести разговор, который очень долго откладывал, не зная, как подступиться. Они лежат в обнимку в его комнате и смотрят выбранный Чоном сериал. Кинув осторожный взгляд на парня, Тэхён отстраняется и принимает сидячее положение. Чонгук поворачивает к нему голову и только собирается спросить, что случилось, как Тэхён выпаливает всё сразу, решая обойтись без ненужных предисловий. — Давай съедемся. Как отрезал. Не так уж и сложно было. Сложнее только сейчас в нетерпении смотреть на лицо напротив, вытянувшееся в удивлении. Тэхён сглатывает и ёрзает на месте, у него даже руки вспотеть успели за эти жалкие секунды. А Чонгук сидит и заторможено моргает. Раз. Второй. Третий. Ему не послышалось? — Чего? — Ты не хочешь? — хмурится Тэхён. — Нет-нет, стой, — тут же возражает Чонгук. — Я… Я просто немного в шоке. Не то чтобы я не хотел, но… Так внезапно? — Ну… — кусает губу блондин. — Я всё равно планировал жить отдельно от родителей, когда поступлю. Они согласились помогать с оплатой квартиры первое время. А потом, может, удастся найти работу или хотя бы подработку… И, в общем, я подумал, я бы очень хотел жить вместе. И нам обоим во многом было бы проще, тебе так не кажется? — Интересно, — усмехается Чонгук, — во многом — это в чём же? Чон толкается языком в щёку, смотря точно в глаза, на что Тэхёну остаётся только закатить их к потолку. Ну вот как всегда! Чон Чонгук — всегда остаётся Чон Чонгуком. — Пошляк! — пыхтит возмущённо. — Я имел в виду… не только это. — Ага, значит, и это, — передразнивает интонацию блондина, — в том числе. И у кого из нас практический подход? — Проехали, — вздыхает Тэхён. — Так ты согласен или нет? — А как ты собираешься объяснить это нашим родителям? — интересуется Чонгук. — У них точно будут вопросы. Они ведь о нас не знают, а тут два парня, которые раньше вообще не ладили, хоть и были соседями, решили жить вместе. Надумают ещё себе чего… Тэхён закусывает губу и молчит. Конечно, он об этом думал. Думал не одну неделю. — Мне кажется, — говорит, хмуря брови и рассматривая свои пальцы, — что мама уже о чём-то догадывается. И, возможно, давно. Или как минимум подозревает. — С чего ты так решил? — Она… Ну знаешь, она такая, что ничего от неё не скроешь. А я ведь её сын, меня она как открытую книгу читает. Всегда понимала, если я или папа пытались от неё что-то скрыть. И я только недавно об этом вообще задумался. Вдруг она… Вдруг с самого начала всё поняла? — Но она ничего не спрашивала? Не говорила? — Тэхён мотает головой. — И никаких знаков или намёков, что знает, не подавала? — Нет. Но её эти взгляды… — И тебя это пугает? — Чонгук чуть наклоняется вперёд, пытаясь заглянуть в глаза. — То, что она может знать? — На самом деле не очень. Скорее я даже рад, — он поднимает голову и кивает в подтверждение своих слов. — Да, я буду рад, если не придётся ей ничего объяснять. Если она скажет, что уже всё знает. Так что, думаю, если вопросы и будут, мы на них честно и без утайки ответим. — А знаешь, — воодушевлённо говорит Чонгук, — мама Ким замечательная женщина. И я был бы рад стать её официальным зятем. — Чего? — усмехается Тэхён, изгибая бровь. — Кем-кем стать? Мне не послышалось? — А что, не хочешь быть моим муженьком? — Иди ты, муженёк, — смеётся Тэхён, когда Чонгук на него наваливается, прижимая к матрацу. — Ну так что? — Чонгук замирает совсем близко, обдавая тёплым дыханием губы. — Я согласен жить вместе. А ты бы согласился стать моим мужем? — Чонгук, — Тэхён закусывает губу, бегая глазами по лицу напротив. — Мы же встречаемся всего ничего, а ты уже хочешь меня окольцевать? А вдруг мы не подходим друг другу? Вдруг не сможем вместе ужиться? — Глупости это всё, — морщится брюнет. — Выкинь их из своей прекрасной головы и запомни-ка вот что: я люблю и хочу только тебя. Я в этом уверен и знаю, что так будет и впредь. Что бы между нами ни произошло, как бы мы ни ссорились, в моём сердце только ты. Я всегда буду возвращаться к тебе. Тэхён сглатывает. — Вау, — выдыхает шокировано. — Скажи честно, ты стащил одну из моих книг? Или где-то ещё научился так красиво говорить? Чонгук смеётся, качая головой. И почему его парень вечно пытается серьёзные разговоры свести в шутку? — Я унесу этот секрет с собой в могилу. Никто не узнает, — он снова ловит взгляд Тэхёна и смотрит пристально. — Я всё ещё жду ответ. Ты будешь моим навсегда? Тэхён улыбается и тянется вперёд, чмокая парня в губы. — Ты такой идиот, Гук. Ещё спрашиваешь… Конечно, буду. — Может я и идиот, — расплывается в счастливой улыбке, — но зато твой любимый идиот. — Да, самый любимый.