Проклятие Гекаты

— Чонгук… Тихий шёпот растворяется среди звуков давно проснувшейся природы. Они смотрят друг на друга широко распахнутыми глазами. Пытаются понять, что не так, почему они не поменялись телами, ведь… Это же навсегда, так? Думали, что да. Они ведь уже смирились с мыслью, что будут вот так жить до конца своих дней. — Ребята, чего стоите тут? — к ним подходит Ли-сонсэнним, прерывая немые переглядки, и оглядывает с ног до головы. — Не замёрзнете так? Сейчас довольно прохладно. Идите, накиньте что-нибудь и обуйтесь, а потом, раз уж вы уже выспались, поможете нам с завтраком. Тэхён отмирает первым. Кивает сонсэнниму и залезает обратно в палатку. Садится на свой спальник, тянется руками к рюкзаку, чтобы достать верхнюю одежду, но замирает. Взглядом зависает в одной точке перед собой, но смотрит словно сквозь. Перед ним всё ещё стоит яркий образ растрёпанного Чонгука в лучах восходящего солнца. И, казалось бы, всё хорошо, они оба должны радоваться тому, что не поменялись в очередной раз телами, прервав этот дьявольский круг. И Тэхён не то чтобы не рад остаться в своём теле… Просто он настолько привык за прошедший месяц проспаться в чужом теле, которое чужим уже и не кажется, что теперь ищет очередной подвох. Он больше не надеялся вернуться к прежней жизни и теперь растерян. Если всё это было для них наказанием за что-то, то не могли же их в один прекрасный день просто взять и простить? Или, может быть, они снова что-то сделали или сказали не так и их опять ждёт что-то, только на этот раз похуже, чем обмен телами? Тэхён даже боится думать об этом. Понимая, что вновь даёт волю ненужным и совсем не радостным мыслям, парень мотает головой и возвращается к рюкзаку. А стоит вылезти из палатки и поднять голову, Тэхён вздрагивает и прижимает руку к груди, нервно выдыхая. — Напугал. Он смотрит недовольно на стоящего у палатки Чона, который от нетерпения топает носком кроссовка по земле. Его появление здесь было ожидаемо-неожиданным. Конечно же, им нужно поговорить о случившемся, точнее о том, чего не случилось. Почему-то. И, конечно же, как только Тэхён застёгивает молнию на палатке, чтобы не мешать досыпать двум оставшимся внутри парням, Чонгук хватает его за руку и тащит за собой по тропе вперёд, подальше от палаток. Ведь, конечно же, их не должен никто услышать, потому что точно сочтут сумасшедшими. — Почему мы не поменялись? — спрашивает Чон, как только останавливается и разворачивается к блондину. Выходит слишком резко и звучит как претензия. И Тэхён иррационально, сам не понимая почему, вдруг начинает себя чувствовать виноватым из-за того, каким тоном Чонгук это произнёс, словно это он этим процессом обмена телами управляет и забыл нажать кнопочку, выполняющую соответствующую команду. Но в этом нет его вины. — Я не знаю… Тэхён смотрит на Чона, который тоже ничего не понимает и нервничает из-за этого, а когда он нервничает, то очень легко раздражается. Приходится прикусить язык, чтобы не озвучить рвущееся наружу «Не бесись, успокойся, мы во всём разберёмся». Тэхён и хотел бы попытаться успокоить Чонгука, потому что сам тоже из-за чужого беспокойства нервничать начинает, но в то же время он всё ещё помнит не такое далёкое время, когда их общение оставляло желать лучшего, и боится, что чужое раздражение может быть выплеснуто на него. Поэтому молчит и смотрит. — Не знаешь… Конечно. Да, я тоже не знаю. — Чонгук зарывается рукой в волосы, зачёсывая их назад, и шумно выдыхает, словно пытается взять себя в руки. — Что это может быть? Должна же быть причина. У тебя есть варианты? — Нет, я… Я не успел ещё толком обдумать ничего. Но ты прав. Думаю, как и тогда, когда всё это началось, должна быть причина, чтобы прекратилось. Но я… Я даже представить не могу, что. Что может быть причиной? Любое слово, действие, что угодно. Мы ведь даже не уверены, является ли та ссора в музее отправной точкой. — Разве ты не думал именно так? — прерывает размышления парня Чонгук. Тэхён поднимает на него взгляд. — Разве не предпочёл считать, что причиной всему эта богиня? А теперь говоришь, что не уверен, так ли это? — Не это сейчас важно, Чонгук. — Тэхён качает головой, не понимая, почему Чон снова цепляется за старые размолвки, он думал, это уже пройденный этап. — Мы сейчас в своих телах, не поменялись. И это хорошо, да? Этого мы и хотели с самого начала, хотели, чтобы всё прекратилось. Но вдруг завтра мы опять поменяемся? Мы же не можем быть наверняка уверены, что всё закончилось, правильно? Это было бы глупо. — Да, глупо. Чонгук отворачивается и отходит на пару шагов. Сжимает руки в кулаки, чтобы скрыть мелкую дрожь. Он немного нервничает. Ладно, возможно, не немного. И уверен, блондинчик это заметил, но вряд ли тот знает почему. Наверняка думает, что Чонгук просто шокирован сложившейся ситуацией, и это действительно так. Но нервничать его заставляет совсем другое. Он поворачивается обратно к Тэхёну, когда слышит его голос. — Думаю, не стоит пока делать поспешных выводов. Давай подождём до завтра, посмотрим, поменяемся ли снова телами или нет, и уже от этого будем отталкиваться. — Что ты имеешь в виду? — подходит ближе, сдвигая брови к переносице. — Имею в виду, что дальнейшие наши действия будут зависеть от того, прекратилось это всё или нет. Мы встретимся и поговорим, обсудим всё. Хорошо? — Чонгук долго молчит, продолжая сверлить лицо хмурым взглядом, но в конце концов кивает. — Хорошо. Тэхён облегчённо выдыхает. Он не был готов к подобным разговорам этим утром, и уж тем более не был готов к очередным резким переменам в жизни и серьёзным взглядам тёмных глаз. И становится немного легче от осознания, что этот разговор удалось немного отсрочить, он хотя бы успеет всё хорошенько обдумать, взвесить. Он уже разворачивается, собираясь вернуться к палаткам, сонсэнним ведь просил их помочь с завтраком, но Чонгук останавливает его, схватив за запястье. — Подожди. Тэхён оборачивается. — Насчёт нашего вчерашнего разговора… Всё ведь ещё в силе? Ты не передумал из-за… этого? Оба понимают, что Чонгук имеет в виду под этим. Это — это то, что они не поменялись телами. И оба понимают, почему он задаёт такой вопрос. Вчера, когда Чонгук предложил быть вместе, а Тэхён согласился, они не думали о том, что когда-то это всё прекратится, что они вновь вернутся к тому, что было до, когда их тела принадлежали только им. Они думали, что в любом случае связаны друг с другом на всю оставшуюся жизнь. И вроде бы симпатия есть, и поцелуи были, и близость, и их жизни тесно переплетены — чем не повод для того, чтобы называться парой? Но теперь… Если они перестанут так нуждаться друг в друге, если перестанут быть привязанными друг к другу проклятием… Чувства всё ещё останутся? Не были ли они вызваны лишь тем, что они просто оказались в таком положении? Если да, если это всё прекратится… Будут ли они всё ещё вместе? Чонгук задаёт эти вопросы с надеждой. Надеждой на то, что всё, что было между ними, — не навязано лишь проклятием. Он в своих уже чувствах уверен. Уверен, что и с проклятием, и без хочет быть с Тэхёном. Но Чонгук боится, что Тэхён не захочет быть с ним, если их обмен телами вдруг прекратится. — Я… А Тэхён теряется. Рот раскрывает, но ответ выдавить из себя не может, потому что его нет. Он не знает, что ответить, ведь совсем об этом забыл, шокированный утренним сюрпризом. — Я пока… Прости, Чонгук. — Он смотрит растерянно на парня, замечая, как тот поджал губы. — Но я не могу сейчас ничего ответить на этот вопрос. — Но! — прерывает его Чон. — Ты же вчера согласился. — Согласился, да. Но сейчас… Это всё меняет, неужели не понимаешь? Чонгук понимает. Он понимает, что Тэхён имеет в виду, и именно это он и боялся услышать. — Но, — продолжает тем временем блондин, — как я и сказал, подождём до завтра и решим всё. Сейчас я ни в чём не могу быть уверен и не могу дать тебе точного ответа. Прости. Тэхён убирает чужую руку со своего запястья, разворачивается и идёт в сторону палаток, где возле складных столиков маячат сонсэннимы. Чонгук провожает его спину взглядом, подавляя разрывающее изнутри чувство отчаяния, что начинает окутывать его всё сильнее и сильнее, заставляя задыхаться. Стоит только им с Тэхёном стать ближе, как тут же по какой-то причине отдаляются, и чем ближе они соприкасаются душами, чем сильнее чувства захватывают Чона, тем дальше их потом откидывает друг от друга. Словно бушующий во время шторма океан накрывает своей волной корабль: тебе кажется, что он хочет обнять, укрыть под этим надвигающимся огромным полотном, но слишком поздно осознаёшь, что тот пытается твой корабль затопить. И если понимаешь, что трагедия неизбежна, волна ведь вот она — совсем близко, стоит ли покинуть корабль? Попытаться спастись? Или же остаться, покрепче сжать штурвал и с неприкрытым вызовом посмотреть в лицо судьбе? Настоящий капитан всегда предпочтёт пойти на дно вместе со своим кораблём, перед этим попытавшись сделать всё, чтобы вырваться из лап неукротимой стихии.

***

Завтракать садятся, когда последние сони вылезают из своих спальников и палаток. К тому моменту начинает становиться немного теплее, и пока сонные подростки поглощают завтрак, запивая его горячим чаем, сонсэннимы рассказывают о планах на сегодняшний день. — Что ж, как вы поняли, вчера мы приехали позже, чем планировалось, поэтому мы с Кан-сонсэннимом решили перенести восхождение на гору на сегодня. Ваших родителей известили ещё вчера, что вернёмся мы позднее, ближе к вечеру. Поэтому план следующий! — Ли-сонсэнним повышает голос, чтобы все его слышали наверняка, и в своей излюбленной манере поднимает вверх указательный палец. — Сейчас заканчиваем завтракать и быстренько собираем вещи. На обратном пути мы сюда возвращаться не будем, а двинемся сразу к автобусу. — Сонсэнним! Эта прогулочка тянет на зачёт по физической подготовке, вы так не думаете? — Нет, Джэюн, не думаю. В эту поездку вы отправились по собственному желанию, вас никто не принуждал, — улыбается довольно Ли, — поэтому никаких автоматических зачётов не ждите! Слышится дружный хор разочарованных стонов и парочка возмущений, но в конце концов все поднимаются и идут собирать свои вещи. Через двадцать минут они группой выдвигаются к нужной тропе, оставляя позади кемпинговую площадку. Воодушевлённая вчерашним поцелуем Соён снова не отлипает от Чонгука, шагая рядом с парнем и без умолку болтая, напоминая тем самым Тэхёну неприятный белый шум, от которого хочется поскорее абстрагироваться. Поэтому он идёт в самом конце группы, замыкая её. Тэхён видит, что Чон надоедливую одноклассницу демонстративно игнорирует, поражаясь тому, как он терпит эту трещалку, и на душе спокойно. Чонгук не соврал, ему до Соён, кажется, и правда дела нет, а может, он просто сейчас так же слишком занят своими мыслями, что не замечает ничего вокруг. Может быть. Тэхён старается не думать конкретно об этом и опускает глаза в землю, предпочитая смотреть на дорогу, а не цирковое шоу далеко впереди. Большую часть его размышлений сейчас занимает вновь кардинально изменившаяся реальность. И это здорово отвлекает и скрашивает большую часть пути. Ближе к обеду они добираются до своей цели — на вершине небольшой горы обустроена обзорная площадка, где можно разместиться и передохнуть после довольно тяжёлого восхождения. С одной стороны в целях безопасности выступ огородили небольшим деревянным заборчиком, так как с той стороны резкий обрыв, а под ним быстротечная река. Все подростки с огромным облегчением сбрасывают с себя рюкзаки и садятся прямо на землю, какое-то время просто переводя дыхание, после чего устраивая небольшой перекус. Все с удовольствием поглощают ещё утром сделанные сэндвичи, наслаждаясь завораживающим видом, что открывается с этой вершины. Восхищённо выдыхают даже те, кому изначально было лень подниматься. Когда голод был утолён, силы восстановлены, а глаза вдоволь насладились шикарным видом, было решено начать обратный спуск, ведь и до автобусной стоянки им идти пешком. Однако перед этим решили сделать общее фото на память. Фотографом вызвалась быть Соён, в любую поездку берущая с собой селфи-палку, которую она тут же вытащила из рюкзака. Закрепив телефон, Соён подходит поближе к деревянному ограждению, призывая остальных тоже сдвинуться вперёд. — Иначе будет не видно вывеску и вид справа. А если встанем вот тут, всё влезет. — Ладно, — соглашается всё же Ли-сонсэнним, — только не подходите слишком близко к ограждению, оно не выглядит слишком уже крепким. Все подходят ближе к Соён, пытаясь сгруппироваться плотнее, чтобы точно поместиться в кадр. Девушка вытягивает вперёд руку с телефоном, разглядывая, все ли попадают. Позади кто-то бормочет и спорит, толкается, не могут разобраться с местом. А потом всё происходит в один момент. Кто-то слишком резко дёргается, толкая Соён локтем. Девушка отшатывается, делает шаг вперёд, хватаясь одной рукой за деревянные перила хилого ограждения, и накреняется вперёд. Она визжит и жмурит глаза, потому что чувствует, как опора наклоняется вперёд, утягивая её с собой, а потом крепкие руки хватают её за талию, оттаскивая назад. Соён тут же хватается обеими руками за крепко вцепившиеся в неё чужие руки. Чьими бы они ни были, она не хочет их отпускать, боясь, что тогда те отпустят её, и она упадёт. Девушка всё так же жмурит глаза, не замечая, что её уже оттянули от обрыва назад на приличное расстояние. — Эй, Соён. Посмотри на меня, Соён, ты меня слышишь? Раскрыв, наконец, глаза, она видит прямо перед собой взволнованное лицо Джиуна, за которым столпились остальные перепуганные одноклассники, рядом замечая и сонсэннимов. Соён опускает взгляд на свои подрагивающие руки и в ужасе распахивает глаза ещё шире. — М-мой телефон… Она говорит тихо, голос дрожит, как и всё тело. Соён резко вскидывает голову и повторяет, смотря на парня перед собой. — Где… мой телефон? Джиун непонимающе хмурится. — Телефон? Твою мать, Соён, ты серьёзно?! — Студент Ким, следите за словами! — выкрикивает ошарашенный всем произошедшим за последние минуты Кан-сонсэнним. Явно не этого он ожидал от просто школьной поездки, каких немало уже было за время работы. Но взбешённый безрассудством одноклассницы, Джиун его слова игнорирует и продолжает наседать. — Ты чуть вместе с ним вниз не полетела, идиотка! Зачем было за ним тянуться? Скажи спасибо, что жива осталась. Соён раскрывает рот, намереваясь возразить, но её перебивают. — Да, если бы не Джиун, плескалась бы ты сейчас в той реке. — С-спасибо, Джи, — выдавливает она всё же из себя, опуская глаза и присаживаясь на землю, ноги в один миг стали словно ватные. Все начинают отходить, решив дать однокласснице осмыслить произошедшее и перевести дух. Хилый заборчик обходят стороной, не решаясь больше к нему и близко подходить. Сонсэннимы благодарят Джиуна за быструю реакцию, объявляя парня героем дня. Спустя пару минут, убедившись, что Соён пришла в себя, их группа начинает выдвигаться в обратный путь, осторожно спускаясь с горы. Впечатления, полученные на её вершине, все точно запомнят надолго, и прекрасный вид, к сожалению, будет не на первом месте в воспоминаниях. По пути к автобусной стоянке Чонгук продолжает изредка поглядывать на идущую под руку с подругой Соён. Он, конечно, тоже испугался за девушку. Какими бы ни были отношения между ними, он не желал ей ничего по-настоящему плохого. Того, что могло бы случится на вершине той горы. Им повезло, что у Джиуна такие хорошие рефлексы и реакция и он успел вовремя перехватить Соён. Но Чонгук не будет обманывать самого себя. В момент, когда понял, что телефон одноклассницы исчез из её рук и отправился в свободный полёт с обрыва, он облегчённо выдохнул. Потому что вместе с этим телефоном исчезла и мучавшая его проблема — больше Соён нечем его шантажировать. Без доказательств никто не поверит её словам. И теперь они с Тэхёном свободны от неё, однако впредь нужно быть более осторожными. Только если это впредь вообще будет.

***

Обратная дорога занимает чуть меньше времени, и до Сеула они добираются не слишком поздно. Но когда все выходят из автобуса на школьной парковке, вокруг темнота, разбавляемая лишь высокими фонарями. Ребята прощаются и расходятся: кто на остановку, кто до метро, а за кем-то приехали родители. Тэхён и Чонгук в обоюдном молчании направляются в сторону остановки. Они сегодня после той утренней беседы больше не разговаривали, однако Чонгук всё думает и думает, что сказать. Не хочется заканчивать этот день вот так: толком ничего не обсудив, не поговорив и с недомолвками. Между ними словно повисла неприсущая им неловкость. И всю дорогу до дома Чонгук кидает на Тэхёна пронзительные взгляды, однако тот смотрит в окно, не замечая или делая вид, что не замечает. Только когда они уже подходят к своим домам, он останавливается и задаёт мучающий его весь день вопрос. — Ты так ничего не решил? — Тэхён тоже останавливается и поворачивается к нему. — Насчёт нас. Тэхён вздыхает. Он очень устал. Много думал и переживал, подъём на гору и обратная дорога высосали из него все силы. Вчера ему казалось, что он уже разобрался в себе, всё понял и принял, но тогда обстоятельства были другими. А сейчас всё снова поменялось, они находятся в подвешенном состоянии, не знают, чего ждать от завтрашнего дня. Как он должен что-то сейчас решить? — Чонгук, пожалуйста… У меня в голове сейчас такая каша. — Я правильно понимаю, что, если и завтра мы не поменяемся телами, то это будет значить, что мы… не вместе? Тэхён опускает глаза и поджимает губы. Он не может сейчас сказать «Да», но и не может ответить «Нет». Ему просто нужно ещё немного времени, чтобы всё обдумать с учётом новых обстоятельств. Но Чонгук воспринимает его молчание по-своему. Кивает сам себе, сделав вывод. — Хорошо, я понял. До завтра, — он разворачивается и идёт к своему дому, впервые не продолжив прощание таким привычным «…в моём теле, ботан». Чонгук закрывает за собой дверь, разувается и поднимается на второй этаж. Собственная комната встречает тишиной, темнотой и пустотой, точно как и его сознание сейчас. Сбросив на пол рюкзак, Чонгук заваливается на кровать и прикрывает глаза. Неужели ему показалось? Неужели только он один действительно начал что-то чувствовать? Влюбился. Тэхён ведь и правда так сильно запал ему в душу, и предложил он ему быть вместе вовсе не из-за того, что они тем проклятьем связаны на всю жизнь. Были связаны. Теперь-то уже нет. Последовательность была нарушена. Только-только установившийся в их жизнях порядок вновь изменён. И к этому, к своей обычной жизни, что была до, нужно будет привыкать. Как же абсурдно и дико это звучит. И как же неприятно влюблённому разуму осознавать, что Тэхён вчера согласился быть вместе не из-за ответных чувств, а от безысходности. Тогда ведь им обоим казалось, что выбора нет. Всё воспринималось иначе. И возможно, если бы Чонгук по-другому сформулировал и озвучил свои мысли, так, как он именно чувствовал, то и ответ мог быть другим. Сейчас этого в любом случае уже не узнать. Ещё вчера их с Тэхёном будущее виделось неизменно совместным, а теперь… Теперь Чонгук лежит один в темноте своей комнаты и очень хочет, открыв завтра глаза, увидеть светлые стены и аккуратно убранную комнату. И миску с любимыми карамельками, которую в последнее время Тэхён перестал убирать, как и перестал выкидывать сладости из неё. Смирился? Чонгук отказывается верить в то, что Ким к нему ничего не чувствует. Но если он так легко готов оборвать их связь, если завтра ничего не изменится, несмотря на всё то, что между ними было, то, наверное, да — не чувствует. А что же тогда делать Чонгуку со всем этим? Со своими чувствами, мыслями, ревностью, желанием постоянно быть рядом, касаться, обнимать и целовать? Как теперь жить без Тэхёна? Так и не разобрав вещи, Чонгук засыпает с огромной надеждой на то, что завтра всё вернётся к тому, что было, — они поменяются телами.

***

Чуда не происходит. Стоит ли вообще называть чудом их обмен телами? Или же чудом стоит считать то, что это, наконец, прекратилось? Спросить нужно у кого-то другого, потому что Чонгук не может дать ответ на этот вопрос. Он соврёт, если скажет, что не ощутил едкое чувство разочарования, когда, проснувшись этим утром, понял, что они с Тэхёном телами снова не поменялись. И это значит только одно. Проклятьем то было или нет, но оно прекратилось. Больше Чонгук не будет Тэхёном, а Тэхён — Чонгуком. И как бы ни было прекрасно вновь каждый день просыпаться и понимать, что ты — это ты, и ты можешь не переживать о том, а как там подселенец проведёт в твоём теле день, не скажет ли чего лишнего, не сделает ли что-то не то… Но, собираясь в школу, Чонгук смотрит на своё отражение и понимает, что скучает. Он скучает по времени, когда был не собой, а им — своим соседом, парнем, в которого по воле судьбы и такой жестокой её шутке втрескался по уши. А по дороге в школу он вспоминает первые дни в начале сентября, когда они оба ещё не могли понять и смириться с тем, что произошло. Вспоминает, как они огрызались и изводили друг друга, как он сам Тэхёна доводил и не понимал, почему от эмоций, так ярко на чужом лице пылающих, всё тело дрожью прошибает и хорошо, очень хорошо становится. Быть может, он уже тогда, уже давно был подсознательно ботаном очарован, ещё, возможно, не влюблён, ведь не знал его так, как знает сейчас, но его точно тянуло. Чонгук вспоминает, как они зависали в комнате Тэхёна после школы, пытаясь найти ответы на вопросы, решение проблемы, как тот пыхтел над докладом и как его щёки покрывались румянцем, стоило сказать или сделать что-то провокационное. Он идёт по школьному коридору мимо раздевалки и на секунду замирает, вспоминая, как там после игры он Тэхёна впервые поцеловал, не мог больше сопротивляться ни себе, ни желанию дикому. И это было самое потрясающее, что он испытал за последнее время. А стоит подойти к их классу, Чонгук застывает прямо в дверях, взглядом натыкаясь на блондинистую макушку. Он видит только затылок, но сердце пропускает удар, затем ещё и ещё. Тэхён сидит за своей партой, так привычно уткнувшись в учебник. Готовится к уроку. И эта картина заставляет Чонгука просто окаменеть, он зависает на месте, вглядываясь в фигуру ботана. — Чего застыл? На него со спины наваливается Юджин. Друг закидывает руку на плечо, приобнимая, и прослеживает за взглядом. Брови взлетают вверх, когда он понимает, на кого смотрит Чонгук. Губы расплываются в шкодливой улыбке. — На ботана залип что ли? Это тут же отрезвляет. Чонгук отмирает и поворачивается к другу. Тянет губы в ответной ухмылке. «Знал бы ты, как сильно я на него залип», — думает он, но вслух произносит, конечно же, другое. — Скажешь тоже. Чонгук проходит вперёд, направляясь к своему месту. И когда уже садится, поднимает голову, встречаясь с его взглядом. Кадык дёргается, когда он сглатывает, замечая, что Тэхён прослеживает за этим его действием. Они смотрят друг на друга недолго, но достаточно для того, чтобы Чонгук осознал, что не понимает ни выражение лица, ни чужие эмоции. Как будто, прекратив обмениваться телами, они перестали и так же легко понимать друг друга. Тэхён отводит взгляд первым, возвращаясь к чтению учебника. Чонгуку же от него взгляд отвести сложно, но приходится. В класс заходит сонсэнним и объявляет тему. С трудом, но удаётся и не думать о ботане во время уроков. Чонгук не решается к нему подойти в течение дня, надеясь, что если Тэхёну есть что сказать, тот, наконец, сам сделает первый шаг. Но он так и не делает. День ощущается потраченным впустую. И, возвращаясь домой с тренировки, Чонгук обречённо думает, что теперь, без Тэхёна, каждый день будет ощущаться именно так.

***

Последние пару дней проходят в полном раздрае. Тэхён как будто вернулся в начало сентября, когда в один момент жизнь стала узкой извилистой дорожкой, ведущей неизвестно куда, и сойти с неё нет возможности. Разум отказывается сотрудничать с сердцем. Душа и сознание не могут договориться. С утра понедельника Тэхёна словно разделили на две части, каждая из которых требует дать ей право выбирать, как жить и что делать дальше. И эти внутренние терзания весь следующий день не давали сосредоточиться на учёбе, особенно после того, как он увидел Чонгука. Лишь наткнувшись на его пронзительный взгляд, Тэхён сразу вспомнил его вопрос прошлым вечером, в котором так явно чувствовалась не озвученная, но спрятанная глубоко внутри надежда. Он ведь не дал парню прямого ответа, не сказал на корню обрубающее всё возможное «нет», но и не дал согласия. Не мог обнадежить, потому что нужно ещё раз всё хорошенько обдумать, так же как и не мог отказать, потому что что-то определённо есть, ведь иначе Тэхён не согласился бы быть вместе тем вечером. И он хотел сказать об этом Чонгуку, хотел объяснить, но тот снова не дал ему такой возможности. Как любит это делать, Чон просто ушёл, оставив последнее слово за собой. Словно по молчанию Тэхёна уже сделал свои выводы. А Тэхён понятия не имеет, почему смолчал, тогда как слова нужные крутились на кончике языка. Он не хотел, чтобы Чонгук делал поспешные выводы, но из-за собственной нерешительности, так и получилось в итоге. А ему всего-то нужно немного больше времени, чтобы разобраться в себе, обдумать все возможные варианты дальнейшего развития событий. Потому что Тэхён, он вот такой — неизведанное и неизвестное его настораживают, заставляют прорабатывать примерный план действий, просчитывать возможные исходы. Он не любит терять контроль над ситуацией, не любит резких перемен, а в последнее время только они и окружают его, выбивая твёрдую почву из-под ног. Жизнь стала похожа на самые сумасшедшие американские горки. И лучше держаться покрепче, не то выпадешь. И эти бесконечные мысли, казалось бы, должны настолько утомить, что стоило бы коснуться голове подушки, Тэхён тут же провалится в сон. Но нет. Он лежит и не может глаз сомкнуть, смотрит и смотрит через окно на соседское, а мысли не покидает Чонгук. Снова и снова вспоминаются все те моменты, когда парень пожирал глазами, касался кожи руками, дыханием, словами и поцелуями, неизменно вызывая дрожь во всём теле. Тэхён понимает, что не хочет забывать эти моменты так же сильно, как не хочет терять и того, по кому сердце и душа тосковать с каждой минутой всё сильнее начинают. И словно сама вселенная даёт ответ на все бесконечные ответы разом, этой ночью ему снится Чонгук. Снится их очередное свидание в бесконечно счастливом будущем, где они вместе. Идут за руку по осеннему парку, согреваемые тёплым солнцем, а лица озаряют улыбки. Всё выглядит так реалистично, так правдоподобно, что утром Тэхён не сразу понимает, что всё было только сном. И именно тогда, прижимая руку к груди, где дико колотится сердце, он окончательно убеждается в том, что карамельный идиот надёжно обосновался где-то внутри, сидит и согревает своими объятиями неспокойное сердце, которое из-за этого сходит с ума. Теперь Тэхён очень хорошо понимает сказанные Чонгуком слова, потому что видеть его в школе, снова отстранённого, так терзает душу. Не чувствовать на себе его взгляд — тоже. А подойти и заговорить он не решается. Почему и чего боится — сам не знает. После занятий какое-то странное чувство окутывает Тэхёна с ног до головы, когда он выходит за ворота школы. Так и застывает на месте, ноги отказываются вести его в направлении дома, но тянут в центр города. Туда, где находится музей. И сопротивляться этому ощущению не получается, Тэхён идёт как будто по заранее установленному маршруту и, войдя в здание музея, понимает, что тянет его в один конкретный зал. Он останавливается напротив статуи Гекаты и выдыхает. Смотрит, отмечая каждый залом, каждую царапину и потёртость, разглядывает высеченное из камня лицо, пустые глаза. Их безжизненный взор направлен прямо, но кажется, что стоит лишь отвести свой взгляд, они начнут за тобой наблюдать. Тэхён видит и понимает, что находится в этом помещении один, но словно чувствует чьё-то присутствие совсем рядом. На всякий случай оглядывается, однако никого кроме него нет ни в самом зале, ни у входа в него. Тэхён снова поворачивается к статуе богини. Он чувствует себя глупо из-за того, что собирается сделать, но слова так и рвутся из него, просятся быть озвученными. — Что ж… Я не знаю точно, не уверен в этом, и ответа мне дать никто не может. Но я чувствую, что-то подсказывает, что это ты сделала это с нами. Со мной и Чонгуком. И я понятия не имею, чего ты этим хотела добиться, и почему вдруг всё прекратилось, но вот итог… Вот к чему всё привело. Тэхён тянет на лицо печальную улыбку и мотает головой, сам поражается мыслям в своей голове. — Мы ведь с Чонгуком не дружили даже. Особо не общались, хоть и были соседями уже несколько лет. И вдруг наши жизни в один день оказываются так тесно переплетены друг с другом… Столько всего начинает происходить и меняться, что только думая об этом, хочется рвать на себе волосы. В конце концов, — Тэхён отводит взгляд в сторону, не в силах больше смотреть на эти пустые глазницы, — Чонгук сказал, что я ему нравлюсь. И это казалось мне таким странным. Я не мог поверить, не мог понять. Ни его, ни его чувств, ни своих реакций на его слова и действия. Но потом… Потом смог. Он улыбается мягко, вспоминая о собственных долгих мучительных размышлениях, и крепче сжимает лямку рюкзака. — Смог понять Чонгука, когда осознал, что сам начал испытывать те же чувства. Я не мог и всё ещё не могу выбросить его из головы. Всё время думаю и вспоминаю о том, что между нами было. Это и есть любовь? — Тэхён поднимает голову, смотря на каменное лицо. — Как та, что описывается в книгах? Даже если она такая странная и неправильная? Ответа не следует, его никто и не ждёт. Тэхён поджимает губы. — Но что теперь поделать? Чонгук думает, наверное, что с моей стороны никаких чувств нет, а мне просто потребовалось чуть больше времени, чтобы понять, что они есть и сильны настолько, что без них и без него я себя ощущаю неполноценным. Он может так думать, я знаю. Сколько раз я его отталкивал? И сейчас мы как незнакомцы друг другу… Но я не такой смелый и решительный, как он. Нет. Я не могу подойти и так же просто сказать: «Ты мне нравишься, давай встречаться». Понимаешь? И что теперь делать дальше, тоже не знаю. Видимо, мы снова постепенно вернёмся к тому, что было до… До всего этого. Тэхён думал об этом весь сегодняшний день, но, озвучив, осознал окончательно. Как же глупо всё получается. Они словно играли в «тяни-толкай», и в итоге в один момент кто-то толкнул настолько сильно, что обратно не притянуть. Всё ли дело в том, что они оба и правда слишком разные? Настолько, что даже вечно упёртый Чонгук не выдержал долгие размышления и неуверенность в себе и собственных чувствах Тэхёна. И бред всё это, что противоположности притягиваются. Быть может, на какое-то время, короткий срок, как было и у них, но не навсегда. Вряд ли они, такие расходящиеся в характерах и мышлении, смогут долго протянуть вместе. — Я даже не знаю, зачем пришёл сюда. Но что-то тянуло, и вот я здесь. Стою и душу изливаю. Надеюсь, — усмехается Тэхён, — камеры не записывают звук. А то, если кто увидит, что я со статуей разговариваю, могут подумать, что у меня точно с головой не всё в порядке. Ощущение, будто с плеч сняли тяжёлую ношу, накрывает Тэхёна, когда он заканчивает говорить. Он не знает, что сказать ещё, но определённо чувствует облегчение от того, что поделился своими душевными переживаниями. Даже если слушателем стало безжизненное каменное изваяние. Но именно здесь всё началось, и именно здесь Тэхён собирается всё закончить. Вряд ли он за оставшееся время наберётся смелости, чтобы подойти к Чонгуку и признаться, хоть и понимает, что порой нужно переступать через свою гордость, выходить из зоны комфорта, преодолевать страхи и брать верх над своими слабостями. Но первый и последний раз, когда Тэхён, подчинившись поглотившей его ревности и перешагнув через собственную гордость, вышел из своей зоны комфорта, закончился тем, что он напился, и последовавшей за этим вынужденной ночёвкой в доме соседа. Поэтому страх вновь сделать что-то не так и потерять контроль над ситуацией объясним. Лучше будет и дальше оставаться в привычном мире, где ничто не выбьет тебя из колеи. Тэхён не знает, должен ли он попрощаться, должен ли сказать что-то ещё. Это последний раз, когда он видит эту статую, потому что в следующем месяце экспозиция закрывается и отправляется в другой город, в другую страну. Однако слов больше не находится, поэтому он поджимает губы и поворачивается в сторону выхода из зала. Уходит молча.

***

Чонгук выглядывает из-за колонны. Он провожает удивлённым взглядом удаляющуюся фигуру и полностью выходит лишь когда та исчезает из поля зрения. Сердце бьётся как сумасшедшее, его удары звоном стоят в ушах. Чонгук поверить не может тому, что услышал. Но факт остаётся фактом. Тэхён только что был здесь и, стоя перед статуей Гекаты, сказал, что влюблён. Влюблён в него, Чонгука. Это и есть то, что люди называют судьбой? Звёзды сошлись? Планеты встали в ряд? Грядёт конец всего? Чонгук понятия не имеет, как объяснить то, что он, как и Тэхён, уже собираясь идти домой почувствовал, что его неимоверно сильно тянет сюда, в музей, в этот самый зал. И он пришёл. Стоял, смотрел молчаливо и хмуро на статую богини, разглядывал её. А потом услышал приближающиеся шаги и, повернув голову, заметил его. И почему зашёл за ближайшую массивную колонну, спрятавшись от чужих глаз, Чонгук тоже понятия не имеет. Его туда словно кто-то потянул. И не зря. Кто знает, не спрячься он за колонной, услышал бы когда-нибудь такое долгожданное и желанное признание? И пусть не для него оно произносилось, но ему предназначалось. Чонгуку хотелось скатиться вниз по опоре, к которой он спиной прижимался, потому что всё, что говорил Тэхён, было за гранью его ожиданий. Он сказал, что не может выкинуть из головы, что думает и думает, вспоминает. Чонгук ведь тоже. Всё то же самое делает. Скучает дико и понять не может, как всё так глупо получилось. Они оба просто два идиота. Столкнулись в самом начале лбами и не видят на своём пути ничего, только препятствие, которое непременно нужно преодолеть. И Чонгук уже готов был сдаться. Почти сделал это. Но услышанное им только что всё меняет. Чонгук понимает, что сдаваться нельзя. Как он только мог подумать об этом? Как мог позволить подобной мысли закрасться в сознание? Сдаваться нельзя никогда, особенно если дело касается его ботана. До конца учёбы осталось меньше двух месяцев, и Чонгук не может позволить, чтобы они с Тэхёном вот так нелепо разошлись, каждый в свою новую жизнь. Нет. Они пойдут только вместе. В их новую жизнь.

***

Прошло чуть больше недели с того дня, когда Тэхён, поддавшись какому-то необъяснимому чувству, пошёл в музей и окончательно принял свои чувства. Восемь максимально странных дней, в течение которых он ощущал себя потерянным в пространстве и времени, не зная, куда деваться. Всё вроде бы вернулось на круги своя, в привычный для него когда-то ритм жизни, но с одним небольшим дополнением в виде чувств к соседу. И по этой причине будущее всё так же видится неясным, размытым пятном. Пройдёт ли это когда-нибудь? Сможет ли Тэхён забыть то, что с ними произошло? Сможет ли когда-то забыть Чонгука и все те моменты, что с ним связаны? Пройдёт ли эта влюблённость? Если да, то как скоро? Сколько он будет изнывать от тоски в ожидании момента, когда бушующий ураган чувств утихнет? Вряд ли это случится сейчас, когда он видит Чонгука каждый день. Их отношения теперь можно назвать приятельскими. Пожалуй, это самое подходящее слово. Как ни странно, но на этот раз никто никого не избегает. Между ними установился негласный нейтралитет по отношению друг к другу, где нет места подколкам и неприкрытым попыткам задеть, как было раньше. Нет места и обжигающим кожу касаниям, поцелуям и выбивающим из лёгких весь воздух фразам. На следующий день после посещения музея в школе перед первым уроком Тэхён набрался неизвестно откуда взявшейся смелости и подошёл к Чонгуку, который только пришёл и его ещё не успели окружить друзья. Но всё, на что Кима хватило, — это спросить, как у брюнета дела. Чонгук ответил молчанием и странным взглядом, который Тэхёну не удалось распознать. Казалось, парень ждёт чего-то ещё, но потом он, видимо, понял, что ничего более не последует за этим вопросом, и кивнул, говоря, что всё отлично. На этом диалог был закончен. А перед сном Тэхёна посетила идея, которую он не мог не претворить в жизнь. Утром следующего дня он проснулся под такой привычный трек рок-группы на своём будильнике, который ещё пару лет назад разрывал его ушные перепонки. Нет, Тэхёну он не то чтобы нравиться стал, просто ничто другое не смогло бы его вырвать из сна в такую рань. А встать немного раньше обычного ему потребовалось для того, чтобы привести себя в порядок перед тем, как отправиться на пробежку. Ведь там он может встретить Чонгука. Они определённо пересекутся. И Тэхён ждёт не дождётся реакции карамельного идиота на эту неожиданную встречу ранним утром октября. Прошлым вечером он снова думал перед сном о Чонгуке и вспомнил их утренний разговор у парня дома после вечеринки. Тогда Тэхён попросил его сказать родителям, если те спросят, что он был на пробежке. Почему бы не обернуть эту маленькую невинную ложь в действительность? Ведь зачёт по физической подготовке никто не отменял, а его выдержка всё ещё оставляет желать лучшего. И реакция оказывается именно такой, как Тэхён и предполагал. Чонгук удивлённо смотрит на него, когда выходит из дома и замечает у крыльца блондинистую макушку. Тэхён тянет уголки губ в улыбке. — Привет. — Привет, — это больше похоже на вопрос, растерянность так явно отражается на лице Чонгука, что Тэхёну не удаётся сдержать смешок. — Что… Что ты тут делаешь? — Ну, как ты, наверное, успел заметить, я не очень-то дружен со спортом. А экзамены и зачёты уже не за горами, вот я и решил оставшееся время бегать по утрам. — И что, — улыбается, подпирая рукой бок, — добежал аж до моего дома? — Ха, ха, — язвит Тэхён, — какой ты юморист. — Девчонкам нравится, — выпаливает Чонгук быстрее, чем думает и тут же прикусывает язык, замечая, как дрогнул уголок губ на лице напротив. — Верно, им нравится, — поджимает губы. — Так… Гхм, ты что-то хотел? — Эм, да. В общем, я подумал, может, будем вместе бегать? — Вместе? — Ага. Только сразу говорю, что каждый день не смогу. От недосыпа загнусь. Чонгук ничего не отвечает, только улыбается и кивает в сторону тротуара. И ему не удаётся сдержать смех, когда уже на восьмой минуте Тэхён полностью выдыхается и говорит, что не чувствует ног. Хоть это и стоит ему неимоверных усилий, двух стаканчиков крепкого кофе в течение учебного дня и в разы усиливающегося ощущения тоски, когда Чонгук просто рядом, но Тэхён продолжает через день бегать с соседом по утрам. И каждый раз просто глядя на него сердце словно тоже на бег срывается. Его так не хватает. И пусть они виделись каждый день, изредка перекидываясь парой слов во время утренних пробежек или в школе… Хотелось совсем другого. Но Тэхён всё трусил подойти и сказать Чонгуку о своих чувствах. Стоило только подумать об этом, и его всего дрожью пробирало. А сегодня с самого утра всё тело охватило непонятным волнением и взволнованностью. Сегодня Тэхён Чона ещё не видел, потому что тот вновь освобождён от занятий из-за подготовки к игре, которая должна начаться уже меньше чем через десять минут. Последняя игра для выпускников. И на этот раз Тэхёна приходить никто не заставлял, он сам хотел. Просто не мог не пойти. И даже пришёл пораньше, чтобы занять место на первом ряду трибун. Сидит и за кажущееся бесконечным время ожидания уже который потирает вспотевшие ладони о ткань школьных брюк. Сердце пропускает первый удар, когда Чонгук с командой выходит на площадку, и они встречаются взглядами. Тэхён коротко кивает ему в знак поддержки, на что получает довольную улыбку. И хоть в правилах игры он до сих пор не разбирается, всё равно внимательно наблюдает и искренне переживает не только за Чонгука, но и за всю их команду. Ведь для него это важно. Не проиграть, не подвести команду, тренера и всех, кто за них болеет. И каждый раз, когда кто-то из своих зарабатывает очередное очко, Тэхён не сдерживает счастливой улыбки. Когда до конца игры остаётся чуть меньше двух минут, обе команды дышат друг другу в спины. Счёт равный. Тэхён судорожно бегает глазами по мельтешащим на площадке игрокам и кусает от волнения нижнюю губу. Это можно назвать ожесточённой схваткой за мяч, борьбой за победу, да такой, словно на кону стоит чья-то жизнь. Тэхён до боли сжимает пальцами свои колени и подаётся корпусом вперёд, когда Чонгуку удаётся перехватить мяч. Он боится моргнуть или отвести от парня взгляд. Дыхание спирает, а сердцебиение по ощущениям замедляется, будто боится помешать хозяину наблюдать за этим волнующим моментом. Утекают последние секунды. Игрок подпрыгивает, совершая бросок. Мяч пролетает мимо чужих рук, которым почти удалось его коснуться, и попадает в кольцо, проваливаясь в него и звонко ударяясь о паркетное покрытие. На весь зал раздаётся свисток, одна половина зала взрывается восторженными криками и аплодисментами. Только Тэхён среди ликующей и подскакивающей со своих мест толпы остаётся сидеть. Он наблюдает за Чонгуком, за своим карамельным идиотом, которого окружили члены команды. Ребята чуть ли не разорвать его готовы от радости, потому что он в последние секунды, хоть и рискуя, но успел заработать очко, решившее исход этой игры. И в один момент Чонгук поворачивает голову и смотрит в сторону трибун. Тэхён ловит его искрящийся радостью взгляд. Дыхание в очередной раз спирает, отбрасывая обоих парней почти на месяц назад, когда во время прошлой игры они точно так же нашли друг друга среди прочих. Точнее, Чонгук нашёл Тэхёна. И Тэхён улыбается, вспоминая тот день, и оттого, что рад за Чона. В ответ ему посылают такую же искреннюю улыбку, заставляя сердце болезненно сжаться. Он эту улыбку старается запомнить во всех деталях и отложить бережно в шкатулку самых счастливых воспоминаний. Там теперь хранится радостная улыбка центрового баскетбольной команды их школы, который принёс очередную — последнюю, но не менее ценную, чем первую — победу. После игры Тэхён решает дождаться Чонгука у выхода из раздевалки. Ему непременно хочется поздравить парня с победой. Ожидание занимает больше получаса. Может, и целый час, Тэхён не знает. Он снова весь в своих мыслях и чуть было не пропускает момент, когда Чонгук наконец-то выходит. Чон замечает его первым, видит, что блондинчик над чем-то задумался, поэтому зовёт. — Тэ? Что ты тут делаешь? — подходит ближе. — Почему до сих пор не ушёл? — А, я… Хотел поздравить тебя. Ты очень хорошо сыграл. Чонгук усмехается. Так некстати он вспоминает, как и в прошлый раз Тэхён остался, чтобы поздравить его с победой, и закончилось всё поцелуем в раздевалке. — Спасибо. И за то, что пришёл на игру, тоже. — Ну, у меня в любом случае не было выбора. — Как это понимать? — Как хочешь, так и понимай. Чонгук щурится, вглядываясь в лицо напротив и закусывает губу. Тэхён уводит глаза в сторону. — Знаешь, мне даже понравилось наблюдать за игрой. Возможно однажды я всё-таки смогу понять и запомнить правила. — Конечно, — улыбается Чонгук. А Тэхён умалчивает, что наблюдать ему понравилось именно за его игрой. — Вечером у Юджина снова будет вечеринка. Придёшь? — Я? — Чон кивает, а Тэхён теряется. Он не уверен, что это хорошая идея. В прошлый раз ему там было неуютно, а напиваться больше не хочется. — Не знаю, Чонгук… Не думаю, что мне стоит ехать. Не моё это всё… Щеки касается горячая ладонь. Тэхён вскидывает голову, натыкаясь на любимые чёрные омуты. Невольно сглатывает от близости Чонгука, которой ему так не хватало всё это время. — Я понимаю. Но всё же буду ждать тебя. Чонгук поглаживает подушечкой пальца скулу и отпускает, отходит назад. Он прощается и уходит. А Тэхён стоит, пытаясь выровнять дыхание и успокоить глупое сердце, что не желает этого карамельного идиота ни отпускать, ни забывать. Только и делает, что рвётся к нему. Чонгук сказал, что будет ждать его. И почему Тэхёну кажется, что говорил он не только о вечеринке?

***

Промучившись в размышлениях всю дорогу до дома, Тэхён всё же решает поехать на вечеринку. Только на этот раз он не сбегает украдкой, словно вор, а спускается на кухню к родителям, которые только вернулись с работы и сели ужинать, и прямо им об этом сообщает. — Значит, победу отмечать? — вздёргивает бровь отец, делая глоток чая. Тэхён косится на него, нервно сглатывает и кивает. Мама улыбается, посматривая то на одного, то на другого. — Конечно, поезжай. А то мы с папой уже начали думать, что ты ни одной ногой не ступишь на тропу нашей шальной молодости. — Ма-а-ам… — Тэхён смотрит на неё жалостливым взглядом, умоляя пощадить, но та только пожимает плечами. — Не такая уж и шальная она была, не накручивай, — усмехается отец и переводит взгляд на сына. — Мы не против, езжай. Только не напивайся там сильно, даже если завтра суббота. — Я не! — Брови взлетают вверх, пока Тэхён шокировано смотрит на родителя. — Я и не собирался! Просто хотел поздравить и… И поддержать. Мама встаёт из-за стола и подходит к сыну, разворачивая его к лестнице. — Пошли, помогу тебе приодеться. Не поедешь же ты в этом? Тэхён только вздыхает и плетётся за матерью наверх. На одном выборе наряда она, конечно же, не остановилась и немного уложила ему волосы, хоть Тэхён и пытался отпираться, аргументируя свой отказ тем, что это уже слишком, но в итоге всё равно потерпел поражение. — Ну вот, отлично. — Женщина окидывает сына оценивающим взглядом и довольно кивает. — Всё, иди. И удачи тебе в охмурении того самого человека. Тэхён застывает в дверях и поворачивается. Смотрит хмуро на маму, не понимая, почему она использовала такую странную формулировку. Неужели догадывается о чём-то? Нет, это бред. Ему уже просто кажется всякое на фоне выбивших из колеи событий последних недель. Поэтому Тэхён решает не заострять на этом внимание и вызывает такси. У него сохранился адрес дома Юджина с прошлого раза. Только в этот раз Тэхёну не так страшно туда ехать, потому что он уже знает, чего ожидать. И да, всё повторяется. Музыку слышно ещё на пороге, шумная толпа, полутьму освещают лишь разноцветные огни стробоскопов. Тэхён сразу направляется вглубь дома, помня, где в прошлый раз был тот, ради кого он приехал. И сейчас его снова находят раньше, только не Чонгук, а тот, кого Тэхён не особо хотел бы видеть ещё раз. Его за плечо разворачивает к себе парень по имени Джихо, который запомнился очень хорошо, потому что всё лез тогда с вопросами, пока не пришёл Чонгук. — О! Это и правда ты! Не думал, что увижу тебя здесь ещё раз, одноклассник Гука. Парень закидывает на плечо свою руку, а Тэхён не убирает её только потому, что ему нужно узнать, где Чонгук. — Ты случайно его не видел? — кричит он, склоняясь к чужому лицу. — Что? Кого? — Чонгука. Не могу его найти. Джихо тянет губы, и это могло бы походить на дружелюбную улыбку, но Тэхён никому здесь не доверяет, кроме Чона, поэтому ему видится только хищный оскал. Совсем не дружелюбный. — Пошли. Парень тянет его за собой — снова к тем кожаным диванам. Кажется, это у них что-то вроде vip-зоны для звёзд не только сегодняшней, но и всех других вечеринок. Место для избранных. И Тэхён не уверен, стоит ли ему радоваться тому, что он удостоился чести сидеть там. К счастью, на одном из диванов он замечает Чонгука и облегчённо выдыхает. А после видит, как чужое лицо вытягивается в удивлении. Чонгук, наверное, не ожидал, что он правда придёт. Ждал, но не надеялся, что это случится. — Смотрите, кого я встретил, — кричит Джихо, когда они останавливаются возле небольшого столика, заставленного стаканами. Он прижимает Тэхёна к себе, словно обнимает друга или давнего знакомого. Тэхён смотрит растерянно на Чонгука, который наблюдает за ними с хитрым прищуром. Джихо, не теряя времени и пользуясь чужой растерянностью и нерешительностью, тянет Кима за собой на диван и усаживает рядом. Ситуация повторяется почти один в один. Тэхён снова в этом доме, сидит на этих дурацких кожаных диванах, в той же компании, и снова не особо понимает причину своего присутствия здесь. Просто Чонгук позвал, а Тэхён не смог отказать, хоть ему и дали понять, что ответа не ждут, и если он не придёт, то всё поймут. Но вот он здесь, сидит, не особо улавливая суть текущего разговора. Её, сути, и нет — темы сменяются быстро, одна за другой. Тэхён лишь потихоньку тянет коктейль, который ему всунули в руки, односложно отвечая на редкие вопросы, когда его о чём-то спрашивают. А взглядом всё следит за расслабленным и довольным Чонгуком, тот сидит прямо напротив, и вариантов не смотреть на него просто нет. А сам Тэхён расслабиться не может даже после пары коктейлей. Он всё видит. Замечает все взгляды, что сидящие тут девчонки из других школ бросают на Чона, — восхищённые, голодные, пожирающие, мечтающие. Замечает каждый их жест, явный намёк, особую интонацию голоса, неприкрытый флирт. Он видит и по лицу Чонгука понимает, что тот тоже всё это замечает. И чёрт бы его побрал, порой брюнет дарит ответные улыбки, тут же пряча глаза в своём стакане. И это неприятно. Это тянущей, ноющей болью отзывается в груди. Сдавливает всё. Выбивает из лёгких воздух. Ядом растекается по венам. Неужели все его признания были так — лишь для красного словца? Неужели Чонгук так просто сдался, когда Тэхён даже прямого отказа ему не высказал? Или что? Ему надоело ждать? Тэхён ему разонравился? Осознал, что это всё же не его, что короткие юбки привлекают его больше? Тэхён понимает, что ему нечего Чону предъявлять, но сердцу этого не объяснить. До него не донести, что хозяин сам во всём виноват, всё медлил и медлил, а теперь вот сидит и по собственной глупости страдает, наблюдая, как другие могут с лёгкостью забрать то, что могло бы ему принадлежать. В этот раз время, по ощущениям, тянется медленнее. Тэхён не знает, сколько прошло с момента, как он начал ревностно следить за каждым взглядом и жестом в сторону Чонгука. Он уже даже в чужие разговоры не вслушивается, отставляет третий по счёту пустой стакан на столик и откидывается на спинку дивана, складывая руки на груди. Взглядом пытается прожечь дыру в столе, надеясь, что тогда все отвлекутся на это, и претендентки на звание «пикми этого вечера» наконец отлипнут от карамельного идиота, которому такое внимание к собственной персоне словно в радость только. Но всю эту флирт-атмосферу разрушает сам Чонгук, когда встаёт с дивана и внезапно протягивает через стол руку. Тэхён поднимает голову, вскидывая вопросительно брови. — Пошли потанцуем? У Тэхёна сильнейшее чувство дежавю. Разве в прошлый раз Чонгук не говорил так же? Разве не увёл его после этого подальше от своих друзей и… Дальше вспоминать не хочется. И повторения не хочется тоже, но, как и в прошлый раз, сидеть здесь ещё дольше желания нет. Однако от того, чтобы тут же встать и уйти с Чоном, Тэхёна останавливает не это. Чонгук ловит на себе несколько удивлённых взглядов тех, кому градусы ещё не до конца ударили в голову. — Хах, чего? — звучит вопрос от Джихо. Парень едко усмехается, переводя взгляд с Чонгука на Тэхёна и обратно. — Потанцуем? — А что? — Чонгук щурится. — Хочешь что-то сказать, говори, Джихо. Они сверлят друг друга взглядами, ведя немую борьбу. Джихо проводит языком по нижней губе и, улыбнувшись, откидывается на спинку дивана. — Да нет, ничего. Хмыкнув, Чонгук вновь переводит взгляд на Тэхёна и кивает на свою руку, до сих пор протянутую над столом. Ким смотрит на раскрытую ладонь несколько секунд и всё же неуверенно кладёт в неё свою, поднимаясь с дивана. Чонгук снова тащит его глубже в толпу, подальше от компании на диванчиках. А у Тэхёна вместе с разноцветными бликами стробоскопа перед глазами мелькают воспоминания. Всё повторяется. И Тэхён готов утонуть, остаться в этом моменте навсегда. Пока его рука в руке Чонгука, пока не сказано ни одного слова, пока не сделано ни одного крошечного шага, который может разрушить хрупкое равновесие, установившееся между ними. И он мысленно умоляет Чонгука ничего не делать и не говорить. Надеется, что тот поймёт, почувствует. Но он кричит в пустоту. Когда Чонгук останавливается и разворачивается к Тэхёну, сразу притягивает его к себе за талию и прижимается всем телом. Слишком близко для просто соседей. А у Тэхёна в который раз за сегодняшний день спирает дыхание. Потому что Чонгук снова рядом, почти так, как он и хотел, обвивает его своими теплыми руками, почти обнимает. Это одновременно и приятно до дрожи, и убивает мучительно весь здравый смысл. Чонгук склоняется ближе и говорит в самое ухо, обжигая кожу. — И ты снова пришёл, — он ведёт носом по скуле и шее, Тэхён чувствует его горячее дыхание, от него мурашки бегут вниз по позвоночнику. — И я снова спасаю тебя от компании, в которой тебе явно некомфортно, но ты почему-то не уходишь. Почему же? — Чонгук, — выдыхает нервно, — прекрати. — Я ничего не делаю. Тэхён сглатывает. Прикрывает на секунду глаза, собираясь с мыслями, а после отталкивает Чонгука. Пытается найти в его взгляде объяснение тому, что вытворял только что, но глаза парня сливаются с окружающей полутьмой. Ничего не разобрать. Поэтому Тэхён обходит его, толкая плечом, и идёт в знакомом направлении. Прямо за углом лестница, ведущая на второй этаж, и там же Чонгук в прошлый раз прижал его к стене. Тэхён на неё даже не смотрит, сворачивает сразу на лестницу. И только поднявшись наверх, понимает, что сглупил. Нужно было идти к выходу, выбраться на улицу, подышать свежим воздухом, проветрить голову, быть может, вообще уйти домой. Но он зачем-то поднялся сюда, загоняя себя в ловушку. Ладно, это не важно. Ему нужно просто какое-то время побыть одному, скрыться от толпы и шума, привести мысли в порядок. Потому что кулаки сжимаются от раздражения и злости на самого себя. Тэхён дёргает ручку первой попавшейся двери, та оказывается не заперта. Поэтому он заходит в чью-то спальню, аргументируя для себя это тем, что, если бы не хотели, чтобы сюда зашли, то заперли бы дверь. Тэхён проходит внутрь, захлопывая дверь, и шипит себе под нос раздражённое «Чёрт». Он ведь знал, что так будет, знал, что рядом с Чонгуком ему свои чувства контролировать в разы сложнее, как и сдерживаться. Знал, но всё равно пришёл на эту вечеринку. И теперь проклинает свою слабость перед этим парнем. Ведь так было с самого начала. Чонгук непонятным образом воздействовал на него, и Тэхёну огромных усилий стоило давать ему отпор. Каждый чёртов раз. — Дерьмо! — выкрикивает Тэхён, не боясь быть услышанным, потому что музыка внизу слишком громкая, и бьёт кулаком по комоду, после опираясь на него руками. Жмурит с силой глаза. За спиной слышится звук вновь закрывающейся двери и щелчок замка. — И что же тебя так разозлило? Тэхён открывает глаза и медленно поворачивает голову, смотря на Чонгука. Ну конечно, кто же ещё это мог быть? Он отворачивается, снова закрывая глаза, и поджимает губы. Ответить нечего. — Молчишь? — Чонгук подходит ближе. — Снова не хочешь со мной разговаривать? Хочет. Очень хочет. Но собственная трусость заставляет проглотить язык. Чонгук кладёт руку ему на плечо. — Посмотри на меня, Тэхён. Тот мотает головой, отказывается поворачиваться к парню. — Что опять не так? — Всё не так, Чон. Всё. — Объясни. Я не пойму ничего, если ты не расскажешь. Вспоминаются слова мамы, которая точно так же перед поездкой советовала ему просто поговорить. Но знали бы эти двое, как Тэхёну сложно начать такой разговор. — Тэ, — зовёт Чонгук, и сердце пропускает удар от того, как мягко и нежно это звучит. Тэхён с силой зажмуривает глаза. — Кажется… уже слишком поздно. — Он делает глубокий вдох и продолжает, всё так же стоя к Чонгуку спиной. — Я осознал и принял свои чувства, но сделал это, кажется, слишком поздно. — О чём ты? — Чонгук встаёт у него за спиной, и Тэхён вздрагивает. — Что значит «поздно»? — Ты ведь больше… не чувствуешь ко мне ничего. Я вижу, вижу всё. На других ты смотришь, а на меня больше нет. И улыбаешься другим. — Когда это я улыбался другим? — В голосе слышна улыбка. — Да вот, несколько минут назад. Далеко ходить не нужно. — Глупый, — смеётся Чонгук, — я улыбался не им. Мне стало смешно с того, что они всячески пытались привлечь моё внимание и даже не подозревали, что шансов у них нет. Ни единого. — Он разворачивает Тэхёна за плечи и поднимает лицо, заставляя посмотреть на себя. — Потому что в моей голове, в моём сердце один только ты. — Н-но… — А вот что в твоей глупой ботанской голове, это большой вопрос, волнующий меня аж с прошлого понедельника. — Но ты… Я думал, ты мои слова тогда как отказ воспринял и всё… Раз мы теперь не связаны проклятием, то я тебе больше не нужен. Чонгук смеётся. Его глаза словно блестят, и Тэхёну непонятно, что парня так веселит. У него самого сейчас сердце остановится от переизбытка эмоций. — Сначала я думал, что ты согласился быть со мной как раз из-за проклятия, выбора у нас особо не было. — Что? Ты ведь сам сказал тогда, что раз уж мы всё равно связаны до конца жизни… — Ух ты! А ты всё слово в слово запомнил… Я поражён. — Он улыбается и закусывает губу, когда видит, как Тэхён недовольно хмурится. — Да, сказал. Но лишь чтобы тебя убедить. Боялся, что откажешь, не захочешь со мной быть, ведь ты всё сомневался и сомневался. А потом всё прекратилось, и ты пошёл на попятную. — Нет! Я… Я просто испугался. Это так резко произошло. Слишком неожиданно, я запутался. — Понимаю. Ну, в общем, я особо ничего и не ожидал от тебя. Но потом, в один день, что-то так сильно потянуло меня отправиться в музей, к той самой статуе. И там я услышал один очень интересный монолог… — О нет… — У Тэхёна всё тело разом каменеет, когда он понимает, что Чонгук имеет в виду. — Боже! Ты… Ты всё слышал?! Конечно же слышал! Тэхён снова отворачивается к стене и сжимает руками края комода. Как это могло произойти? Чонгук всё слышал… Всё, что он там наговорил. Господи, Тэхён готов прямо здесь и сейчас провалиться под землю. Но кто бы ему позволил. — Эй, ботан, — зовёт его Чонгук и разворачивает к себе. Пытается заглянуть в глаза, но Тэхён опустил голову и не смотрит. Чонгук вздыхает. — Эй, посмотри на меня. Хочу тебе кое-что показать. Страшно даже представить, что. Вдруг Чон заснял его на видео и теперь будет шантажировать этой записью при любой удобной возможности? Вдруг потребует что-то? Что тогда Тэхёну делать? Глубоко вдохнув и выдохнув, он поднимает голову. Сердце болезненно сжимается. Не может этого быть. Зрачки судорожно бегают, Тэхён смотрит то Чонгуку в глаза, то на его руку. Раскрывает рот, но слова застревают внутри, не может ничего произнести. Только воздух, так сейчас необходимый, глотает. — Ч-что это? — А ты не видишь? Не понимаешь? Глаза увлажняются, ещё немного и Тэхён прокусит нижнюю губу от того, с какой силой её закусил. Чонгук с такой реакции парня только и может, что растянуть губы в улыбке. — Чонгук… — почти шепчет, — ты с ума сошёл. Тэхён берёт дрожащими пальцами чужую ладонь и подносит ближе к себе. Поверить не может. Но видит своими глазами: у Чонгука на запястье чёрные чернила, которые на его коже теперь навечно. Краснота, по-видимому, только-только сошла, позволяя во всей красе рассмотреть короткую витиеватую надпись, очень похожую на ту, что на его собственном запястье скрыта под рукавом толстовки. У Чонгука на запястье теперь красуется: «Th's». И оно там навсегда. Тэхён поднимает взгляд на Чонгука. — Но как… Когда ты.? — После того, как услышал тогда в музее… — Боже, — жмурится Тэхён, — просто забудь об этом. Пожалуйста, забудь. Никто не должен был этого слышать. Чон хмыкает и свободной рукой касается щеки Тэхёна, поглаживает её. Тот приоткрывает глаза и видит напротив мягкую улыбку. Так непривычно видеть такое на этом лице, адресованное ему — Тэхёну. — В общем, тем вечером я вывернул все свои карманы и заначки, — продолжает Чон, — и сделал. И подумал, что нужно это как-то красиво тебе преподнести, что-то вроде романтичного признания, но… Получилось, как получилось. Чонгук смотрит прямо, словно пытается заглянуть в самую душу, и у него это получается. Взгляд становится серьёзным, вместе с ним меняется и интонация голоса, когда он говорит то, что уже долгое время крутится в голове. — Я люблю тебя, Тэ. И это не просто слова. Это, — Чонгук кивает на тату, — как доказательство того, что весь я, моя душа и моё сердце — всё принадлежит тебе. — Чонгук… Всё, на что Тэхёна хватает, — это ошарашенно выдохнуть из лёгких весь воздух. Сказать что-либо ещё он не успевает, Чонгук резко притягивает его к себе, склоняется к лицу, останавливаясь в паре сантиметров. — А ты? — Тэхён моргает, облизывает губы, языком случайно проходясь по чужим. И это действие не остаётся незамеченным. — Что насчёт тебя? — Я тоже. Тоже люблю тебя, Чонгук. Сказать это оказывается так легко. Намного легче, чем он думал, подавляемый собственной нерешительностью. Чонгук собственным признанием придал ему смелости, подтолкнул. И он вновь проявляет инициативу, первым сокращая мизерное, никому не нужное расстояние между их губами. Оба ждали так долго, по ощущениям целую вечность, чтобы вновь ощутить их вкус, самый желанный, самый любимый. Тэхён сквозь поцелуй чувствует улыбку Чонгука и сам улыбаться начинает. Эта улыбка перерастает в тихие смешки. Тэхён отстраняется первым, кладёт ладони на крепкие плечи и, опустив глаза в район ключиц Чонгука, говорит, мягко улыбаясь. — Знаешь, я так рад, что именно с тобой нас связало это проклятье. Что именно с тобой мы менялись телами. И, — всё же поднимает голову, хочет сказать, глядя парню в глаза, чтобы у того не было сомнений в правдивости этих слов, — хоть ты бесишь меня порой невыносимо, и вообще невероятно раздражающий тип, если быть до конца честным… — Вот спасибо, — скалится Чонгук. Тэхён бьёт его легконько по плечу. — Об этом я и говорю, — смотрит наигранно-сердито исподлобья и обиженно дует губы, тут же получая в них быстрый чмок. Чон вскидывает брови, как бы спрашивая «Так что ты там хотел сказать?», и Тэхён продолжает прерванную мысль. — Если бы вдруг появилась возможность что-то изменить, вернуться назад во времени или ещё что, то я бы не стал. Я бы в любом случае выбрал тебя. И выбирал бы снова и снова. На несколько секунд повисает тишина. В ней отчётливо слышны тяжёлые басы музыки с первого этажа. Тэхён бегает глазами по нечитаемому лицу напротив и уже начинает думать, что поспешил с таким признанием, потому что брови Чона вдруг сдвигаются к переносице. — Чёрт, — выдыхает Чонгук и упирается лбом в лоб Тэхёна, — ты даже не представляешь, как я рад это слышать. Я бы тоже ни за что, ни за что на свете ничего не поменял. Он обвивает руки вокруг талии парня и прижимает его ближе к себе, сжимает в объятиях. И Тэхён спустя пару секунд обнимает в ответ. Чонгук о таком и не мечтал. Он мог надеяться только на возможную ответную симпатию, хотя бы на неё, но это… Он клянётся, что никогда в жизни ещё не был так счастлив, как в этот момент. Даже первая выигранная игра и первый поцелуй с ботаном в раздевалке рядом не стоят. И Чонгук не хочет, чтобы этот момент заканчивался. — Мне тут ещё кое-что в голову пришло… Тэхён отстраняется, но руки с чужих плеч не убирает. — Что же? — Ты не думаешь, что всё, что с нами произошло, — судьба? — Чонгук в вопросе приподнимает бровь, и Тэхён, вздохнув, поясняет. — Ну, вдруг мы были предначертаны друг другу судьбой и этот обмен телами нужен был для того, чтобы свести нас вместе? Мы бы, не случись всего этого, ни за что не сблизились бы вот так. Чонгук закусывает изнутри щёку, сдерживая улыбку, но Тэхён всё замечает и снова бьёт его рукой по плечу. — Только не смейся! — Я и не думал, — поднимает руки в сдающемся жесте. — Ну да, конечно, знаю я тебя. — А если серьёзно, — Чонгук берёт руку Тэхёна в свою, переплетая их пальцы, и смотрит прямо в глаза, — я не знаю, так это или нет, виновата ли во всём та богиня, и мне, в общем-то, нет до этого дела. Главное — это то, что мы в итоге вместе. — Пф, ты просто идиот, — улыбается Тэхён и подаётся вперёд, чмокая своего парня в губы. — Но мой любимый карамельный идиот. — Взаимно, ботан.