Магия крови.Туман бесконечности!

Кибутсуджи сводит гнев. Он настолько яростно пылает, что даже столь много замечаний от его «жены» тот пропускает сквозь уши. Чёрт, как же они надоели. Эта чёртова семья, что была для него лишь прикрытием, раздражала настолько, что хотелось даже в множеством потоке людей убить ее и этого жалкого ребенка, чтобы те, наконец, затихли со своими расспросами о настроении и самочувствии. Нужно избавиться от них, как можно скорее. —Милый, что с тобой? — в который раз обеспокоенно спрашивает женщина. —Да, что с тобой, папа? — подтягивает рёбенок, что всё ещё сидит у него на руках. Вот чёрт. —Ничего, —говорит он с холодом, что просто впивается в душу и замораживает всё надежди, присутствующие в сердце невинной женщины. Она застывает на месте и ее передергивает тем самым невыносимым холодом, что охлаждает тело, мысли и голову, сковывая движения. Кибутсуджи со ссущей безразличностью отрезает ответ, но потом, немного смягчил свой тон, прибавляет: — Я просто немного перетрудился, вот и всё. Ты же знаешь, я постоянно на работе, — и несмотря на то, что ещё несколько минут назад, до встречи с тем непонятным парнишкой, с мужчиной всё было хорошо, она поверила. Поверила, ведь знала, что он не станет врать. Он ее законный муж вот уже на протяжении четырех лет, так зачем переживать? Мужчина никогда не врал ей, не врёт, и никогда не будет врать, — эта мысль до конца успокоила женщину, что она расслабилась, и ещё недавно до боли прямая осанка немного опустилась. —Тогда не лучше тебе отдохнуть, милий? — обращается женщина к демону. —Да, было бы чудесно, — Кибутсуджи всё ещё задумано смотрит вдаль, на приближающейся поток людей, на здания с вывесками, когда отдает на рукы «жены» ее их дочь.— Прости, у меня есть кое-какие дела на работе. Мне нужно идти, — он даже не прощается со своей «семьёй», а в спешке уходит куда-то. — Милый! — кричит «жена» демону, но он быстро скрывается в бурном потоке людей, оставляя ее одну, с ребенком на руках. — Ты куда?.. — уже тише проговаривает она, понимая, что ее никто не слышит. « Чёртов мальчишка, да даже сейчас он не вылезает с моих мыслей «, — яростно твердит Кибутсуджи, идя всё далее и далее с этим потоком людей. Да ему всё равно, куда, главное подальше от этой «семьи» и их тупых вопросов. Бесит. «Нужно с ним поскорее разобраться», — демон заходит в темный переулок, где голоса луной отбиваются от стен и он будто пребывает в забвении, с головой окунувшись в туман и темноту ночи. Кибутсуджи вспоминает ярко-красные глаза, полны ярости и окутаны в полумрак, голос, пребывавший в таком же забытьё, как сейчас. Он останавливается. Ёриичи не дает ему покоя даже после смерти, чёртов мечник. Демон сжимает руки в кулак. Чёрные когти впиваются в кожу, хотя ранений не вызывают. Они и не успевают появится, как моментально заживают. И капли крови не проливается на чистую, не запачканную и не оскверненную землю около его ног, одетых в дорогие туфли. Кибутсуджи денег не зарабатывает, он нагло берет их, крадёт у кого-попало, а если есть время, то и в дорогих магазинах, ведь там-то капитала побольше. Он тратит их на что ему нужно, почти бездумно, уже не сумел отказать себе от удовольствия в дорогих вещах или отелях. Семьё своей говорит, что работает над бизнесом, хотя они в жизни его не видели. Да им-то без разницы, лишь бы финансы были. Кибутсуджи давно понял, что главное для людей сейчас — это деньги. Они за них готовы отдавать себя, да хоть душу свою, пахать на нескольких работах сразу, только чтобы получить это такие желанные, пустые бумажки. В неком смысле этого слова, прародитель демонов им сочувствовал. Ведь он имеет власть над теми жалкими людьми, что может взять то, что хочет, и работать ради этих денег ему не приходится. А им нужно. Люди безумно гонятся за деньгами — как Кибутсуджи за Синей Паучьей Лилией. Хотя он не понимает, зачем так отчаянно пахать за те бумажки, когда цветок может дать ему ещё бо́льшую бесконечность, вечность под солнцем, он станет непобедим, что те мечники, в силу обстоятельств, кинут свою работу. Демон, наконец, сможет убить всех столпов, а со своими подопечными и охотников, что так отчаянно пытаются истребить его ряди. Он осуществит свою заветную мечту — править миром, и тогда превращение людей в демонов будет ему не нужное. Кибутсуджи будет единственный в своем роде, но он сможет держать в страхе все деревни, города и страны, напуганы его силой и мощью. Это самое сладкое будущее, как мёд, что будет тянутся на протяжении вечности, когда даже несправедливая судьба ляжет ему под ноги, а все люди начнут кланяться ему одному, позабыл о существовании всех других богов, кроме его. Кибутсуджи станет их богом, нет, он был и есть им. Люди должны поклоняться ему и только ему одному, складывать дары, отдавать душу за него, лишь бы удовлетворить их бога. Мудзана, что поглощён в свои прекрасно-сладкие, но с нотой приторности мысли о том, что такого никогда не случится, не нашел он этот чёртов синий цветок, выбил из этого забвения неощутимый удар об плече. Он скривился, обернувшись взад, видя перед собой жалкого человека. Женщина была пьяна, что было видно по ее красному лицу, его тупому выражению и настойчивому взгляду, искоса смотря на демона. Куски одежды, скорее, тряпки, что были на ней, неприятно отдавали вонью, что хотелось закрыть нос. «В какой же помойке жила эта человечина, если от нее настолько воняет», — Кибутсуджи уставился на женщину, прожигая ее взглядом. Любого другого, но не пьяного человека, стоящего перед ним, пробрало бы холодной дрожью во всем теле. — Извините, — безразлично отрезал демон, будто пребывая в другой вселенной и вообще не находясь возле женщины. Ему не время разбираться, кто и в кого врезался, поэтому он просто извинился, и продолжил свой путь в самый темный угол этого переулка. Дорогу демону снова прерывают, хватая за верх дорогого костюма. Да, чёрт побери, что эта дамочка от него хочет?! — Ты чё, нарываешься, столп? — и Кибутсуджи даже не обращает внимание на уродливое обращение к нему, равняя демона к его истребителю (хоть женщина и имела в виду другое), он просто придавливает человека к ближайшей стене, оставляя своим кулаком большие вмятины на ней. В миг, лицо жертвы от дерзости переходит к большому испугу, и ее зрачки бегло осматривают местность вокруг себя, ища выхода из смертельной хватки прародителя. Впрочем, она будет последней, что увидит женщина, когда под силой рук демона глотка у человека сломается, кровь будет наполнять ее горло, что она будет задыхаться в собственной крови, а от недостатка воздуха та скончается, вздрагивая в конвульсиях. Кажись, самую прекрасную картину могут застать ярко-алые глаза демона. Они пребывают в молчаливом ожидании воплощения мыслей в реальность, что так и хочется растянуть этот момент на дольше, понаблюдать за этим испугом на лице, а потом и взять в смертельную хватку эту женщину, что так нагло сумела остановить прародителя. Пускай познает всю его силу, пускай до смерти боится, пускай страдает. Одним вдохом женщина жадно хватает как можно больше воздуха, что ее легкие сгорают от его количества в них. Она заливается кашлем, держась за горло, и вне силы что-то сказать, человек, в страхе, даже не подводит взгляд на демона. Женщина падает на землю коленями, прерывисто дыша и смотря куда-то сквозь мрак, одной рукой опираясь и стараясь отдышаться. Эта невесомая аура давит на нее, заставляла поклониться, признать свое поражение в качестве смерти и не говорить ничего, пока тебе не позволят. Кибутсуджи отходит от женщины на несколько шагов, с удовольствием наблюдая за ее движениями. В его глазах пылает огонь. Кошачью зрачки, от ярости, сужаются к минимуму. В сердце — безумный вихрь, наслаждение от страха и понимания безвыходности этого мерзкого человека, а в мыслях — сплошной туман и непонимания того, что делает. Не контролирует, не контролирует себя, но что тут поделать с таким удовольствием? «Умрёт ли эта женщина от одного лишь страха?» —Что ты делаешь, ублюдок? — мужчина не успевает сказать ни слова больше, когда кулак прилетает ему в череп, превращая его в бесформенную кашу с костей и крови. Тело с грохотом валиться на землю около женщины, алая жидкость заливает всё и формирует лужу. Кровь подходит к дорогим туфлям демона, пачкая их. «Чёрт. Придеться покупать новые» Женщина вскрикивает, когда к руке приближается что-то тёплое. Она в спешке встаёт и прижимается к стенке.Человека трясет от пронизывающего каждую часть тела страха, жуткого страха, что ноги подкашивают, а дыхание сходит почти на ноль. Его грудная клетка быстро вздымается, а кровь с заманчивыми звуком течет по жилах, что мысли демона пропитываются голодом, хотя слегка тухлым, ведь мерзкий запах алкоголя и грязи всё ещё исходит от женщины. И не от одной ее. Сзади раздаются мокрые шаги. К обуви человека приплывает что-то жидкое, но он не обращает на это внимание. Пройдя немного дальше, тот натыкается на твердый предмет. « Тут не было камней в тот раз, как я была здесь » — женщина аккуратно переступает «камень» и только сейчас замечает, что возле нее кто-то есть. — Кто ты? — холодно проговаривает она. Взгляд алых глаз демона направляется на человека, что стоит за его спиной. « Как же задолбали эти чёртовы люди. С ними и про то, зачем пришел сюда, забываешь » — Чувак, ты такой бледный, что хуже некуда. Как мертвец ходишь, — с долей насмешки говорит женщина, когда ей в миг вырывают голову. Глотка хрустит под руками демона, кровь капает на и так залитую алой жидкостью землю, а человек, что остался стоять на коленях возле стенки, судорожно всхлипывает и не может даже поднять взгляда от наполняющего его страха. Пламенного страха, горящего настолько сильно, что психическая боль переходит в физическую. Адская боль в животе, эти гнилые бабочки от только нарастающее волнение делают своё, что женщина чуть не падает в обморок от такой кровавой картины. Ее испачканная в грязи одежда заливается чужой кровью, а руки поглощаются в алую жидкость. Гнилой для человека, и прекрасно-сладкий для демона запах разливается по округе. Кровь. Много крови. Ее очертания можно увидеть везде, куда не посмотри. Красные лужи жидкости колеблется от порывов ветра, создавая маленькие волны, что быстро растворяются, не успел начаться. Холодный выдох пролетает над спиной женщины, отчего она судорожно вздрагивает. Море мурашек проходятся по всему ее телу, смотря на видимый силуэт демона возле себя. Запачканный кровью костюм уже вряд-ли можно будет отстирать. Обувь тоже. Только шляпа осталась такова, какая она была до этого. Неизменное осталось и выражение лица демона, что холодно смотрело на то, как медленно с краев глотки его жертвы стекает кровь. Такая желанная, сладкая до приторности, как мёд, она манила к себе, чтобы попробовать, познать ее вкус и наконец насладиться ею, почувствовать как в жилах закипает чувство голода, что руководит тобою и приводит в забвение. Такое же сладкое на вкус и вязкое, что говорит тебе поглощать ещё, врезаться зубами в нежную плоть и прокусить ее, отдирать от тела больше куски мяса и наслаждаться, до того наслаждаться, пока запах крови остаточно не заполнит тебя полностью, до остатка чего-либо. Демон роняет голову человека, что до этого своими когтями держал за светло-коричневые волосы, и она с хлюпаньем падает на землю. Волосы женщины пачкаются в алую жидкость, а пряди расплываются в разные стороны. На ее лице навечно застывает гримаса ужаса и боли. Брови сведены в одну, тонкую линию, зрачки стремительно расширены, а уста, с которых не успел вылететь предсмертный крик, полу-открыты. В миг демон перемещается к живому человеку впритык, врезает его в стенку и держит за горло, выдавливая болезненный стон от до смерти напуганной женщины. — Я тебе тоже кажусь бледным? Будто мертвец, правда? — говорит он с холодом, что сразу врезается в лицо. Осколки льда покрывают кожу, заживо вцепившись своими острыми концами и принося боль. И только ее одну. —Я…я не… Громкий, бо́льной визг. Демон вонзает свой когтистый палец в лоб жертвы, когда она истерически извивается под его руками. — Человеческое тело настолько слабое, что не может выдержать много демонической крови , — женщина хватает руку прародителя, стараясь отодвинуть ее. Вены на лице человека вздуваются, глазные яблоки закатываются за веки, оставляя лишь один белок с лопнувшими сосудами. Рот открытий в молчаливом крике, что так и не выходит с уст женщины. — Оно вздувается, наполняясь ей, а когда не выдерживает, то лопает, как шарик, оставляя по себе лишь лужу кровы, — глаза женщина наливаются алой жидкостью, когда Кибутсуджи продолжает вливать ей свою кровь. А потом происходит то, про что говорил демон. Человеческое тело разбухает, его руки и ноги стают водными, что только одного касания хватит на то, чтобы кожа лопнула и взорвалась фонтаном крови. Лицо женщины, с гримасой боли, вздувается, а вены, не выдерживая столь многого потока крови, взрываются. После звука хлопка что-то падает на землю. Куски кожи разлетаются в разные стороны, когда алая жидкость каплями оседает на стене с вмятиной от удара, и медленно стекает вниз к луже крови и тел, превратившейся в одно лишь мясо. Кибутсуджи невинно уходит с этого мерзкого и пропитанного вонью места, оставляя по себе следы его недавних злодеяний. Убийства людей для него ничего не значат, это лишь забава, что удовлетворяла его жестокость и желание. Следы от туфлей демона, что могли были быть доказательством, расплываются и смываются приближающейся кровью, что всё ещё градом стекает с тел. Да если бы полиция и нашла их, то обувь уже давно бы лежала на свалке, вместе с костюмом и другими вещами. Лучше было и вовсе сжечь их, но смысла в этом Кибутсуджи не выдел. Единственные, кто хоть как-то становят ему угрозу, это истребители — мерзкие люди, что ещё пытаются убывать демонов своими жалкими дыханиями, а не власть. Но они не сильны, они совсем слабы и беспомощны, что Кибутсуджи уверен — его смерть, что должна была наступить, уже давно засохла в попытках убыть его, вместе со смертью Ёриичи. Этот чёртов охотник был единственным, кто мог лишить его жизни, и больше волноваться за свою бесконечность ему незачем. Но вот, совершенно спонтанно, когда демон наиболее этого не ожидает, появляется он. Мальчик, с такими же вьющимися волосами, ярко-красными глазами, огненной меткой на лбу и даже карточными серьгами как у его. С такой же давящей и нежеланной аурой, что даже у демона, прародителя всех других, холодом проходятся мурашки по спине и закипает кровь в жилах от понимая, что это его смерть наступает, что он моментально сгорит, как на солнце, от алого клинка этого жалкого мечника. Кибутсуджи уверен, что потомков у охотника не осталось: — Так кто же этот мерзкий мальчишка, питающий наследовать его? —сквозь звонящею в ушах тишину, его вопрос отбивается луной в собственной голове и остается без ответа во мраке этого переулка. Молчание. Это всё, что он хотел услышать. Шаги возле него участились. Гёта глухо ударяются о черепицу, а приближающийся порыв ветер заставляет пошатнуться верхушки деревьев, что располагаются возле. Луна заходит за тёмно-синие, влажные, тяжелые облака, и до этого ещё хоть как-то освещая переулок, она перестает делать это вовсе. Тьма полностью поглощает эту узкую улицу. Шум людей сзади немного затихает, а вот свет, что исходит от различных фонарей на главной улице, станет более выразительным и видным издалека, особенно в кромешном мраке. Хаори, развивающееся от порывов ветра, стремительно поднимается наверх, когда о’ни спрыгивают с крыши многоэтажного дома. Шуршание одежды, звук тупого удара о землю, и перед демонов стоят двое подчинённых. Силуэты склоняют свои головы возле их господина, стал перед ним на одно колено. Он смотрит на них ожидающее, разрешая говорить. — Вы нас звали, господин? — спрашивает женский голос. — Для вас двоих есть задание, — ледяным голосом проговаривает демон, не сводя своих ярко-алых глаз с подчинённых. — Приведите мне мальчика в клетчатом хаори, с длинными, бордовыми волосами и карточными серьгами Ханафуда, как можно быстрее. Это всё, что вам нужно знать. Если хорошо постараетесь, получите мою кровь, — и только голос прародитель утихает, двое о’ни сразу же исчезают с его поля зрения. Только зрения. Кибутсуджи всё ещё чувствует, как они довольно медленно удаляются от него. Эти демоны слабы, но кто знает силу охотника? Рисковать было бы некстати. Если это и вправду потомок Ёриичи, сейчас, необдуманно послал одну с лун, он мог лишиться ее. Сначала нужно узнать силу врага. Эти незначительные действия помогут развеять все его сомнения по поводу мальчика, ведь Кибутсуджи почти уверен, он — ничто, против его сыли. Ведь внешность бывает обманчива, она лишь оболочка, что скрывает настоящее, то, что не видно глазам под слоями кожи. Есть то неописуемая сила, талант к истреблению демонов, или же пустое место, слабость, капля удачи, что дала этому мальчишке вступить в ряды охотников. Он просто ничтожество по сравнению с другими, и скоро в этом Кибутсуджи удостоверяется самостоятельно. И если бы всё было так просто. Этот мальчишка принесет ему ещё уйму проблем. *** Пламя. Охваченное огнем здание медленно сгорает, дым клубками поднимается в воздух, а ветер ещё больше раздувает этот пожар. Наконец, языки пламени подступают к траве. Она быстро и ярко вспыхивает, перекидывая огонь на ещё бо́льшую территорию. Потрескивания дерева звучит возле уха. Совсем близко. Яростный огонь отдает жаром на коже. Языки пламени доходят до крыши, плавя железные поручни. Металл горячими каплями стекает на землю. Плюсовая температура становится адской и невыносимой. Едкий дым впивается в ноздри. Пламя охватывает автомобиль, стоящий возле. В багажнике машины стоят канистры с бензином. Когда огонь подберётся к ним, они взорвутся, ещё больше разжигая пожар и так огромной территории. Задняя часть автомобиля может сгореть до тла, если пожарные не приедут вовремя. Но крики людей и шум, что исходит от здания, говорят об обратном. Такое невозможно не заметить. За рулем сидит человек. В области солнечного сплетения его белая рубашка насквозь пропитана алой жидкостью, а сладкий и дурманящий запах всё ещё доходит до обоняния демона. Лицо человека выражает смешанную эмоцию страха, а если приглядеться, то можно увидеть и колющую боль в момент смерти, когда того жестоко пырнули ножом, задевая жизненно важные органы. Никто уже не сможет его спасти. Никогда. Руки тянутся к земле. С ещё теплого тела струей стекает алая, прекрасно-сладкая жидкость. И его тело утопает в своей же крови. Испачканный костюм и другая одежда небрежно кинуты на заднее сиденье. Стекло автомобиля темнеет, а темно-красные языки пламени вьются, охватывая крышу транспорта. Они шатаются от порывов ветра, когда неконтролируемый огонь разрастается всё больше. Так он сможет избавиться от улик и отвести от себя любые подозрения, кинутые в его сторону. Красные лепестки пион сгорают в падении, не успел осесть на чёрной, как уголь, земле. Цветы быстро поджигаются, также быстро превращаясь в порох. От клумб возле здание не остается ничего, кроме воспоминания. Его документы лежат там, где ещё не высохла кровь убитого им человека. Жестокое убийство, скрытое темнотой ночи, останется навсегда неразгаданным и окутанным пеленой загадочного тумана, до конца непонятно никому, даже его владельцу. Лицо превращается в уголь. Тело человека не выдерживает давления. Его кожа приобретает темный и мрачный, чёрный цвет горели. Алая кровь засыхает, скапливаясь в сгустки и меняя свой цвет на более тусклый и невыразительный. Окончательно сгорая, сгорает и сладкий запах, до сих пор манящий демона к себе. Звук взрыва разрезает воздух почти в то же время, как и напуганные людские крики. Обломки металла разлетаются в разные стороны, а дым от пламени поднимается все выше и выше к облакам. Сам черт принял его «подношения». Душа убитого человека прискорбно наблюдает, как его плоть постепенно сгорает, превращаясь в прах. Он побеспокоился о том, чтобы это выглядело будто его убийство. Тело в оставшейся части автомобиля выглядит лишь как тень прошлого, затменённая «настоящим». Чистая ложь, принятая за горькую правду. Огонь подбирается и к нему, поджигая край его дорогого хаори. Демон небрежно проводит рукой по месту подпала, туша пламя, и отходит на несколько шагов назад, всё больше окутываясь в темноту ночи. Но это не то, что его сейчас беспокоит. « Когда власти заметят пожар? » —и, будто в ответ на его мысли, кто-то с криком подбегает к зданию. Шум разрезает ночной воздух крайних улиц города. Гул машин и быстрые шаги людей раздаются возле адского пламени, что всё больше и больше поглощает здание своими ярко-красным языками. Это всё, что ему было нужно. Треск стекла, удар мелких осколков о землю и крики. Да, в здании ещё оставались живые люди, но как же ему наплевать на это. « Нужно убираться отсюда «, — и демон не переживает, что не успеет этого сделать, ведь к рассвету ещё далеко, а с демонической сущностью он сможет сделать это в одно мгновение. Он разворачивается, медленно шагая по тротуару в даль. Не важно, куда, нужно просто уйти отсюда, пока его не заметят. Охваченный пламенем офис, в котором «работал» демон, находился именно в конце города. Как удобно. Здесь нету многочисленного потока людей и машин, что гудели и шумели на каждом шагу, создавая какофонию для ух и могли бы заметить его действия. Не было тут и множество давящего на глаза света, что заменял небесное светило ночью, освещая улицы. Оно могло бы сделать видной картину убийства человека на крыше здания, в то время окутанного в тишину полумрака. Шум пламени за спиной всё удаляется, голоса становятся тише, а гул машин постепенно прекращается. Резкие, холодные порывы ветра, что до этого свободно разгуливали мало освещенными улицами утихают, укутывая пригород в бледное лунное сияние. » Люди так доверчивы. Они верят во всякую ложь, даже если она будет совершенно абсурдной, лишь бы закрывать глаза на горькую правду и отдавать себя полностью сладкому, как мёд, вранью, что так и греет твою душу пустыми надеждами и мечтаниями. » И именно это может сыграть с ними очень плохую шутку. Ведь весь этот пожар, продумывание плана до идеала, чтобы никто не заметил, не понял, что это всё лишь жалкая подстава, были сделаны только ради того, чтобы увидеть уже обыденную человеческую смерть. Наблюдать, как люди умирают от твоих рук, конечно, не менее приятно, но когда они совершают самоубийство ещё и при этом ты знаешь их долгое время — это самое лучше чувство, что когда-либо испытывал Кибутсуджи. И понимать, что причиной в этом стал именно ты, настолько будоражит мысли, что холод окутывает спину. Кибутсуджи готов на всё, чтобы оно так и было. Если потребуется, убьет ещё и ребенка, чтобы она уж точно убила себя. Его нелепая жена, которая так слепо верит самому демону, должна была умереть от своих же рук. Разве не прекрасно? Он уже выдит, как женщина обвиняет себя в «его» смерти, как ломает голову в своих бессмысленных раздумьях и вырывает на себе волосы, а в конце концов либо напивается таблетками, либо прыгает с крыши. Она была уже пятой, с кем он так поступает. Кибутсуджи доводит своих жен до самоубийства, развлекая себя таким способом и раскрашивая этим свои серые, демонические будни, в очередном поиске Голубой Паучьей Лилией. Чёрт, даже ему когда-то надоедает. Но мечты о том, что он сможет перебороть солнце делали свое, что он, в безумии, гнался за этим цветком. Когда приблизился рассвет, небо постепенно стало терять свои тёмные краски. Оно залилось сначала синим, а потом всё более светлым оттенком, приближаясь к нежно-голубому — такому цвету, который восходил лишь днём под лучами жарко палящего солнца. Но пока бледное в эту пору года светило так и не взошло, а Кибутсуджи всё ещё медленно шагал в сторону города. Когда уличные пейзажи ему надоели, в голову пришла мысль о том, справились ли те жалкие демоны со своим заданием. « Вряд ли тот мальчик настолько силен, чтобы быть спроможним их одолеть «, — размышлял прародитель, полностью поглощён в свои мысли. Где-то вдали послышался звук пения птицы, что обозначало скорое наближения рассвета. Не успел демон подумать об этом, как в его голове раздался луной откатившейся треск. О’ни напрягся, он свёл брови почти в одну, сжал бледные губы, а на лбу от напряжения появились морщины. На яростном лице выступили светло-лазурные вены, по жылах каких текла особенная кровь, ведь не нашлось бы демона, который не желал бы получить с рук прародителя эту алую жидкость, что смогла бы сделать его в рази сильне, и не нашлось бы охотника, который бы не хотел пролить эту невыносимую кровь на землю и наконец обезглавить могущественное существо, что не давало спокойно жить уже нескольким поколениям. « Эти жалкые демоны не смогли оправдать мои ожидания. Чёртов мальчик, как он убыл их?! » — и снова, такое знакомое ощущение гнева наполняет его, от головы до самых кончиков пальцев оно пропитывает и так черствое сердце новыми негативными эмоциями. Поток мыслей становится всё быстрее, что Мудзан и сам не может уловить хоть что-то со смыслом, ведь всё слова перемешиваются в один, хаотичный клубок. Его ожидания и мысли не стают действенностью и это столь раздражает как и это веками палящее солнце и то, что остаётся неизменным — демон всё ещё не может его победить. Даже самая крошечная ошибка несёт за собой последствия, что может вдребезги разбить твое будущее, ведь даже та деталь, что Кибутсуджи переоценил сыли мелких демонов, уже сделала его в этой битве проигравшим. Только в этой, и никакой больше. Тот мальчик с карточными серьгами ещё расплатиться перед судьбой, что вообще родился на этот мрачный свет. Он — просто очередной человек, мусор, что стал на дороге к совершенному иделу демона — прародителю всех этих существ. Но почему же всё кажется иначе? Почему интуиция подсказывает, что это именно он стал на пути этого мальчика, а не наоборот? Почему его силуэт всё ещё не выходит с головы? Почему на шее всё ещё чувствуется пламенный ожог от его клинка? Почему демон всё ещё чувствует давящую ауру? Это же его должны боятся, не он то точно! Лютая ярость, разлившаяся по телу прародителя, быстро накоплялась в нём. В пылу злости он потерял бережность и совсем не заметил наближение смертоносных лучей солнца, что медленно подкрадались к его лицу. Даже инстинкты не спасли Кибутсуджи в этот раз, настолько сильно разогрелись эмоции в развитом теле. Когда дыхание смерти легко коснулось его, демон на доли секунды оцепенел, осознавая, что совсем потерял рассудок в этом гневе. Зрачки о’ни почти столкнулись с благодатным светом, но за миг его образ оказался в безопасном, тёмном месте. Здесь монстру и судилось пережить день, за который его гнев не утихает, а только усиливает свои обороты. В пылу злости красные глаза наливаются кровью, становясь ещё более алыми, а в темноте надвигающейся ночи они — едыствение источки света. Ведь в то мгновение, столько подходящее на туманное, излишне наполненное кровью, забвение, будет съедена не одна семья, и ни один человек не скроется от гнева того, кто пришел за его душой. *** Сколько бы Томиока не старался найти время для того, чтобы написать ответ Урокодаки, ничего не получалось. В последние месяца времени не было даже чтобы на несколько минут остаться с собой наедине, не говоря уже о полноценном отдыхе. Хотя демон не нуждался в нем и мог работать и днём, и ночью, такой график работы сильно надоедал и становился чём-то таким привичним и моннотоним, что рукы будто на автомате выполняли всё движения, а будни казались серее, чем обычно. Ещё и этот голод, что съедал заживо, и долгими ночами мучал его, что хотелось просто врезается зубами в любого встречного человека, а кровь после очередной миссии становилась всё слаще и слаще на запах, и интерес к ее вкусу всё возрастал. Вечерами или ночью, находясь в дороге и освободившись от своей надоевшей одежды и этой шляпы с звенящими шариками, Томиока подолгу размышлял о вкусе манящей, алой жидкости. Какая же она на самом деле? Такая же сладкая, как и ее запах или противная, гнилая и горькая, как был ее запах тогда, когда хашира воды чувствовал ее ещё при жизни человеком? Ломал голову над одним лишь этим вопросом, Гию проживал дни и недели. В погоне за ответом становились неинтересны и безразличны всё слова, кинутые в его сторону, а миссии хотелось выполнить поскорее, лишь бы снова вернутся в своё поместье и хоть на пару минут побыть на едине, не в окружении этих раздражающих людей, а в четырех стенах и в тишине темной ночи. Небрежность к ранам всегда была отличительной чертой охотника, но как демон, он стал ещё меньше их замечать, а иногда даже и вовсе не обращать на их внимание. Гию же — демон, отрегенирирует эти куски плоти на раз плюнуть, так зачем переживать из-за этого? А Шинобу всё отрицательно покачивала головой и перебентововала повреждение, ведь регенерации такой, у демона, не было. Ведя записи и наблюдения за столпом воды, от части даже не из-за поручения Убуяшики, а по своей воли, Кочо заметила уже месяца три назад, что раны перестали регенерировать и затягивались очень долго, в отличии от других демонов. Это, в скоре, было из-за отказа Томиоки от крови, но как же больно было смотреть на его больше не человеческое, бледное лицо, эти синяки под глазами, что остались у него и в облике демона, и немного пугающим кошачьи зрачки в тёмно-синих, как бездонное море, глазах. Они уже не пугали сквозь этот безразличный взгляд расслабленных зрачков, но заставляли девушки ещё больше волноваться о ее друге. Сколько бы она не говорила хашира воды быть осторожнее, всё повторялось снова и снова. Даже признаваться, что ранен, Гию не счел за должное, и только осматривая его времени от времени можно было увидеть всё шрамы, полученные в недавних боях. Кочо не знала, чувствовал ли Томиока при получениях ран боль, но невольно заглядываясь на их количество ей и самой становильно больно. Иногда, казалось, что это не демоны оставляют на нем след, а он сам вырезает каждый шрам из-за своего нежелания жить в этом подобие. От этих мыслей Шинобу каменела, но потом снова продолжала работу как не в чем не бывало. Она не знала всей правды, и видимо, не узнает, поэтому не стоило что-то придумывать себе. В последнее время она больше, чем всегда, переживала и заботилась о Гию, как о старшем брате, который всегда влезал в неприятности. Возможно, даже больше, чем просто родственнику или просто другу, но у девушки не было времени на раздумывания об этом. Гию был каким-то исключением из ее правил, не другом и врагом, не семьёй и не незнакомым человеком, он просто был, есть и будет чем-то особенным в ее отношениях к людям. Ведь не всегда свои эмоции можно понять, а когда ты ещё и скрываешь их под маской бо́льшую половину времени и лишь за одиночества снимаешь ее, то понять их нельзя совсем, настолько запутанными они становятся. Ее образ милой девушки уже пересекается с настоящими чувствами, и понять, где ложь, а где правда, не удается с тех пор, как Шинобу приняла решение стать, как сестра. Вряд ли у нее получилось, но весь этот «маскарад» уже стал ей на порядке вещей. Смотря на мутно-алую кровь в пробирке, которую хашира Насекомых приблизила к лицу для ее изучения, Гию непринуждённо засмотрелся на стену, что размещалась за спиной у девушки. « Такая же бледная, как и она «, — подметил Томиока. В прочем, интерес к стене у него не пропадал уже давно, с момента, когда о’ни в очередной раз позвали в этот мрачный кабинет. В отличии от всего поместья, что так и пылало красками, это место казалось демону серым. Даже серее, чем его будни. Почему-то казалось, что Шинобу проводит тут всё своё время без сна и отдыха, тоже превратившись в демона, но на половину. Ведь выдержит ли такое смутное состояние человек? Томиока давно не тот мальчик, что, испуганно, впервые пересёк порог поместья Убуяшики и повстречался взглядом со столпамы, а после уже и сам стал им, неопитным, слабым и с кучей страхов, хашира воды. Вряд ли он тогда был достоин этой должности, если и сейчас ее не заслуживает. Но наивность юноши растаяли ещё с первыми брызгами крови на лице и запачканной катаной, когда в нем пылал гнев, а ярость кипьятила кровь. В который раз демон понимает, что Шинобу не та, какой кажется. За этой маской «милой» девушки живёт монстр, и лишь она сама понимает, насколько он опасен, сними она эту маску. Да и за ней кроется много секретов, Гию в этом уверен. Мрачное и тёмное прошлое, что есть почти у каждого охотника, не минуло и её стороной, потуже затягивая во свою плеть. В прочем, на продолжение размышления у Гию не было ни сил, ни какого-то большого интереса. Когда тонкий и приторно спокойной голос окликнул его, демон обернул голову к источнику звука. — Гию, можешь идти, —проговорила девушка и снова сосредоточила своё внимание на пробирке. Демон поднялся и собирался уходить, но услышал скрежет стула о деревянный пол и поэтому остановил свой шаг. Кочо поднялась со стола и тихо, неуверенно, как будто не определись, стоит ли такое говорить, прошептала самими кончиками губ: —Береги себя, Гию. Твои раны плохо затягиваются и я не знаю, как это может повлиять на твое здоровье и в каком ключе. Поэтому скажи, как сильно поранишься на задании, хорошо? — Шинобу будто осознала смысл своих слов и напряжённо поджала губы. Пути назад нет. Безразличное «Как скажешь» — окунуло ее в темноту полумрака. Единый источник света — свеча, что стояла у Столпа Насекомых на столе, медленно тухла с новыми и новыми потоками ветра. Бледное, как фарфор, лицо, напоминало куклу. И именно в этот момент оно сломалось. Слёзы ручьем потекли по щеках, за несколько секунд после того, как шаги хашира воды растворились во тьме ночи. Охотница поспешно вытерла капли воды с лица, но они всё лились и лились не прекращая, стекая на ее хаори. Узор бабочки смялся в складки, Шинобу опустила голову и сжала руки в кулак. —Почему? Почему ты отвергаешь меня, Гию? — и вся забота, которую она доставляла, ушла в пустую. — Я всего лишь хотела помочь… «Помочь? Какая ещё помощь? Разве ему нужна помощь от неудачницы, которая даже себе помочь не может?» — твердило самовнушение. Кочо не нашлось, что сказать. Она не знала как оправдаться, ведь это была чистая правда. Разве она не неудачница?.. —Почему? Почему он каждый раз отвергает меня? Разве стал демоном он совсем лишился чувств? Разве ему не выгодно, если я помогу? Если разберусь с его особенностями, если изучу магию крови? «Демон нуждается в помощи хрупкой девушки, которая даже не может обезглавить ему подобного? Совсем беспомощного демона, разве ты можешь снести ему голову? Разве ты кому-то нужная? Разве тебе кто-то обращается в помощи? Ты даже сестру спасти не смогла. Она умерла. Из-за тебя. Ты забрал ее жизнь, ты лишила ее будущего, ты, только ты испортила всё, грязная тварь!» —Я не хотела. Я не смогла ее спасти. Я. у меня просто не было времени! «Она умерла на твоих руках.» —Шинобу. Ласковый голос нежно позвал Кочо, когда она подняла голову и в ступоре устремила взгляд на человека. Канаэ. —Сестра! — Шинобу хотела подняться, но упала. Она смогла лишь взяться за край хаори девушки и вытирать им свои слезы. —Я думала, ты оставила меня… —Шинобу.—снова повторила Канаэ и взяла лицо охотницы в свои рукы.—Взгляни на меня. Кочо медленно подняла голову и взглянула на лицо Канаэ. Она по-доброму улыбалась, разглядывая ее. Ее глаза блуждали по каждой извилине лица девушки, будто пытаясь запомнить ее навсегда. Но, когда взгляд Канаэ пал на глаза, она резко изменилась. Девушка свела брови от недоумения. Канаэ встала от Шинобу и отошла на несколько шагов от нее. —Я устала видеть в твоих глазах смерть, — со сменившейся тоном произнесла она. —Смерть?.. —Шинобу, почему ты не спасла меня тогда? —Я не могла…—тихо ответила девушка и опустила взгляд в пол. На глаза снова наворачивались слезы. —А может, ты просто не хотела? Просто не пришла ко мне, хотела, чтобы я умерла. Ты желала мне смерти? —Никогда! Я никогда не желала тебе смерти! —Ты не спасла меня тогда. Этого достаточно. Ты навсегда умерла в моих глазах. Острый вкус железа заполонил ротовую полость, что Шинобу мало не стошнило. Худые ладони тряслись от паники, кости будоражило. Девушка взялась за голову, не понимая, что с ней происходит. Прядь волос упала на землю, а Кочо чем крепче взялась за кожу, мотая головой со стороны в сторону. С коридора подуло холодом, и Шинобу поняла, что не закрыла дверь после демона. Повернувшись от двери к окну она взглянула на восходящее солнце. «Как долго я в таком состоянии?» —здравый ум вернулся к хашира, только когда первые лучи светила коснулись к ее лицу и дёргнули от будоражищего страха, что исходил от девушки. Она поднялась, взяла с земли свое хаори, и быстро направилась умыться, чтобы никто не узнал про случившееся ночное происшествие. Солнце осветило разбросанные по комнате запачканы бумаги, разбитые пробирки и тёмную лужу крови, что почти впиталась в деревянный пол. *** Томиока бегло окинул взглядом стол и лежащие на нем письменные принадлежности вместе с другими предметами быта. Возле палящей свечи лежал свёрток, который остался лежать ещё со времен, когда демон впервые прочитал его. Медленно развернул письмо, Гию пробежался по его содержании и взял в руки перо, чтобы начать писать ответ. Чистый лист быстро оказался под его рукой, и охотник начал выводить иероглифы. " Спасибо, что оповестили. Я очень рад, что Танджиро прошел отбор. Надеюсь, он станет хорошим охотником. " — Томиока скрутил трубочкой письмо и перевязал его нитью. —Кандзабуро, — ворон, что сидел на окраине окна, вздрогнул, — отнеси это письмо господину Урокодаки. —Кар-р! Сейчас же отпр-равлюсь в дорогу! — взмахнул крильями, птица вилетела через окно и удалилась, наконец нашел для себя работу после нескольких дней, проведенных в блуждении по округу. Гию вздохнул, смотря в след уходящего пернатого, и мыслями перенёсся в то место, где сейчас мог бы находится Камадо. «Он прибыл с задания или уже на новом?» — Гию перевел взгляд с темного неба на зелёные деревья возле окна. «Так быстро летит время, вот уже скоро лето» — Томиока недовольно сощурился от мысли, что придется терпеть невыносимую жару под солнцем. Даже зимой оно его раздражало и неприятно пощипывало под слоями одежды, а летом придется и вовсе отказаться от дневных заданий. Что ему будет делать целыми днями, ожидая ночи? Возможно, размышлять о чём-то. Или о ком-то. Это не имело значение, главное было не сойти с ума, сидя целыми сутками в одиночестве. Это напрягало. «Как бы то не было, я уже много времени провёл в одиночестве, и ещё несколько лет до моей смерти можно и потерпеть. Много ли времени понадобится штабу охотников, чтобы осознать свою ошибку?» Вдруг Гию передёрнуло. По спине, вмиг, холодом прошлись мурашки. Демон напрягся и сосредоточиться на своем состоянии. «Что случилось?» Томиока пребывал настороже, крепкой хваткой держа катану и пока не решаясь достать ее с ножен. По лицу скатилась холодная капля пота. «Это естественная реакция на демона, сильнее тебя? Будто нужно ему покорится? Высшая луна возле моего поместья?» К счастью, его догадки оказались ложными. За несколько мгновений Гию отпустило это странное чувство, но даже тогда он не спустил глаз с окна и руки с рукояти катани. «Что вызвало такое состояние?» — Томиока вспомнил свои слова, что сказал минутами ранее. «Я подумал, что штаб выбрал неправильное решение. Подумал, что глава ошибся. Разве он когда-то ошибался? Разве это мимолётная мысль быть причиной этого… Страха? Переживания? Я не знаю.» Должна была быть причина. Но, кажись, она крылась не в том, что хишира воды решил, что Кагая ошибся. Было что-то ещё. В тот момент, когда демона прошибло холодом, о чем он думал? «Танджиро.» Имя этого мальчишки демон успел уже и позабыть. А ведь именно он, в тот день, можно сказать что спас его. Не побоялся, решил помочь даже несмотря на свое состояние и с каким-то непонятным демону рвением. И тогда, когда какой-то совсем незнакомый Гию человек спас его, он думает лишь о своей смерти. Так для чего ему помогли? Для чего этот мальчишка так старался? Чтобы потом он, никчёмный хашира воды, просто взял и умер? «Я должен отблагодарить его. Не только его, а и Убуяшики, всех столпов и своего учителя за то, что спасли меня. Разве я хоть раз говорил им спасибо? Разве я когда-либо делал что-то для Танджиро?» Он только и делал, что помогал демону и это его ответ на всю доброту, подаренную этим мальчиком? «Уже не мальчиком. Нет. А настоящим охотником за демонами. Ради своей семьи он стал убивать тварей, ради мести за всех убитых людей он стал на сложный путь, чтобы защищать их.» И разве только ради их он всё это делал? «Я не достоин его доброты. Как демон, так и как человек. Но теперь, пройдя этот путь, разве можно умирать?» *** Гию шел по усыпанной камнями дороге. Ветер неизвольно дул на его лицо, ветки деревьев клонило к земле, а шелест листьев полностью заполнял его слух на протяжении всей дороги. Переваливало за полночь. За верхушками зелени будто начал виднется розжарений диск солнца. Нужно было поскорее найти укромное место, чтобы спрятаться от смертоносных лучей. Возвращаясь с задания, Томиока ощущал себя очень уставшим. Несмотря на свою демоническую сущность, охота за себе подобными очень выматывала. Тело ныло, просило об отдыхе, ноги едва ступали очередной шаг, а руки опускались к земле, тянули за собой, как обуза. —Кар-р! Письмо от господина Ур-рокодаки! — Кандзабуро легко подлетел к охотнику и ожыдал, пока тот витянет руку, чтобы он смог сесть на нее. Гию мляво протянул свою кисть вперёд и поёжился от едва ощутимой боли на запястье от лап ворона. —Что там? — спросил Томиока аккуратно разгортая свёрток. —Информация о мальчишке Танджир-ро! —крикнул ворон. Демон поморщился от слишком громкого звука и начал читать письмо. « Танджиро не возвращается с задания уже вторую неделю. После первого, он направился в провинцию Асакуса, но так и не вернулся. Вестей от Камадо тоже нет. Я беспокоюсь о нём. Не послали ли его на слишком сложное задание, которое ему не под силу? » — Гию сжал лист бумаги. По венам прошелся поток горячей крови. Он будто пробудил от затянувшегося сна демоническое тело, что так долго страдало от боли, пребывая в туманном забвении. Всё порезы и шрамы затянулись, а тело будто прошибло электрической молнией, после которой мысли спутались воедино. Голова пребывала в тумане. Томиока не мог держать контроль над своими эмоциями. Его кидало то в жар, то в холод. Когда прекратился порыв злости, демона сразу охватила паника. «Всё ли хорошо с Танджиро? Не ранен ли он? Где же сейчас находится? Его найдут? А если он мёртв?» После горечь. «Почему я отпустил его? Почему согласился на его помощь? Почему не отговорил от роли охотника? Почему я дал ему стать им? Почему наразил на смерть? Почему заставил убивать?» Эмоции сменяли одна другую. Сложно было разобрать причину их появления или разобраться в этом скоплении вопросов, что не требовали ответа. Голова разрывалась. Демонические инстинкты кричали об опасности. Резкий порыв разного рода эмоций сменил страх. « Солнце » — не требовалось более причин, чтобы угомонить свои мысли и наконец скрится в тени деревьев. Жар пронизал тело. После стольких месяцев демон понял, насколько сильно он устал. Отрегенерировал все рани, сил оставалось только чтобы завалиться на сырую после дождя землю, и наконец, уснуть глубоким сном. Или же просто уйти в забвение? *** Танджиро поморщился от неприятного света, что резко падал на глаза. Проморгал несколько раз, он начал вспоминать происшествия вчерашнего дня. Токио, встреча с Кибутсуджи Мудзаном и демон, что мало не утащил его с собой. Что за чёртовщина происходила с ним в последнее время? Зачем он был нужен какому-то демону? Это был план Кибутсуджи? Но зачем ему охотник, что своей силой ниже любого столпа? В чём его особенность? Всё это ощущалось слишком нереально, будто сон. Голова гудела. Танджиро поднял руку, чтобы приложить ее ко лбу, но ощутил резкую боль в рёбрах. «Немало мне досталось»—пролетело в мыслях Камадо и он через боль привстал на кровати, опираясь на руки. В комнате было пусто и тихо. Лёгкий запах лекарств витал по округу. Это было собрание различных трав и цветов, смешанных воедино, что Танджиро не смог различить ни единого ингредиента, которого он бы знал. Охотник оглянул комнату, где кроме кровати располагалась только тумба, и нашел на ней свое клетчатое хаори. «Как хорошо, что оно сохранилось» — подумал Танджиро и быстро надел его на форму. Настроение сразу поднялось, ведь ему вспомнились улыбающиеся лица отца и матери, в момент, когда ему подари хаори. Тепло было вспоминать о родных, и холодно было осознавать, что их больше нету в живых. «Странно, что я не слышу запаха Тамаё или Юширо. Но, возможно, это визвано демоническым искусством крови » — Камадо заострил свое внимание на том, что несмотря на то, что он не чувствовал конкретного запаха одного с демонов, он всё ещё ощущал их присутствие. Парень поднялся с кровати и подошёл к выходу с комнаты. Он открыл сёдзи и увидел лишь пустой коридор. Прошел по нём, перед взором открылись две двери. Пока Танджирорешал, в какую из них зайти, его окликнул знакомый, грубый голос. —Ты чего здесь стоишь?! — крикнул на парня Юширо. Танджиро замялся и не знал, что сказать. В каком смысле демон это спрашивал? —Я ищу кого-то. В моей комнате было пусто и я думал, что вы с госпожой Тамаё ушли. —Только из-за тебя, придурка, мы тут и остались! Все эти дни мы пребываем в опасности, разве ты не знаешь, как сложно скрывать запах человека?! Ещё и демоны, что проникли к нам, наверняка вычислили наше местонахождение, так что мешает другим сделать это?! Я говорил госпоже Тамаё кинуть тебя и просто уйти, но она попросила меня подождать, пока ты очнешься! Чёртов охотник, ты пролежал тут целую неделю! И скажи ещё, что у тебя что-то болит после всего этого! «Мне нечего сказать…» — Танджиро отвернул голову и машинально потер рукой макушку, запутавшись ней в своих длинных волосах. —Танджиро, я вижу ты уже проснулся. Как твоё самочувствие? — Тамаё вышла со своей комнаты, что скривалась за первой дверью и стала возле охотника. —Г-госпожа Тамаё! —воскликнул Юширо, —Разве вы не работаете? «Хоть бы она не услышала, что я говорил этому мальчишке, чёрт бы его побрал.» —Я отвлеклась от своей работы, когда услышала крики в коридоре, — прокомментировала демоница. —Простите, но этот мальчишка сам нарвался! Целую неделю прохлаждался и мы должны были подвергать себя опасности, чтобы укрыть его! Разве это не нагло? — решил оправдаться демон. —Юширо, —голос Тамаё стал более строгим, —Не имеет значение, сколько мы должны были прикривать охотника. Помни, что именно он помог нам справится с нападением демонов. Вряд ли мы вдвоем отбили бы его. «Госпожа, вы и не с такими демонами сможете справиться…» — пролетело в мыслях у демона. —Но если бы этот охотник не пришел, демоны и не явились вовсе! — снова возразил Юширо. —Хватит уже, — Тамаё устремила свой взгляд на демона. В ней так и читалась закипающая ярость. «Кажется, я спятил» — запоздало осознал Юширо и наконец умолк. —Танджиро, так как ты? — более мягко обратилась к нему демоница. —Я в порядке! — воскликнул Камадо. —Хорошо, давай пройдем в комнату и я осмотрю тебя на всякий случай. «Почему она обращается с ним, как с ребенком?» — Юширо недовольно смотрел на то, как Тамаё разматывала бинты на торсе парня. Его заживо поглощала зависть. Танджиро то, Танджиро сё, он ребенок что-ли? Разве он сам не может о себе побеспокоиться? И почему только Тамаё помогает ему… Кажется, Юширо хотел только самим своим взглядом просверлить в Камадо дыру и съесть его. От этого становилось некомфортно. —У меня уже ничего не болит, спасибо, что беспокоитесь, — в смятении проговорил парень и устремил свой взор в пол. —Я вижу, кости у тебя ещё не до конца срослись. Вот здесь, — демоница немного надавила в области рёбер, чтобы продемонстрировать, и Танджиро слегка прошипел.—Зачем врешь? Камадо промолчал на этот вопрос. Ему стало ещё больше неловко в этот момент. —Мне нужно возвращаться—тихо ответил парень, уже не врал. «По словам демонов, я пролежал здесь целую неделю, и наверняка принес много хлопот. Не можно здесь задерживаться ещё и из-за того, что я подвергаю госпожу Тамаё на большую опасность. Разве не так говорил Юширо? Наверняка я ему сильно не понравился и уже успел надоесть…» —Ты можешь остаться здесь на то время, которое посчитаешь нужным. Не нужно вслушиваться в слова Юширо. Демон, услышал своё имя в таком контексте, опешил. —Я долго не выходил на связь со штабом. Нужно хотя бы сообщить, что я жив и не умер от лап какого-то демона. Сенсей, наверное, беспокоится… После последних сказанных слов комнату окутала тишина. Танджиро всё ещё ощущал яростный взгляд Юширо на своей спине. Было очень не по себе, когда он находился в его компании. В воздухе витало напряжение, а также… зависть? Ему завидовали? «Наверное, я ещё не пришёл в себя после долгого сна» — предположил Танджиро. Ведь объяснить запах ревности, что исходил от Юширо, он не мог. «Тогда не стоит пологатся на свое чутьё в течении нескольких часов» — решил для себя охотник и вдруг вспомнил об одной важной детали. —Госпожа Тамаё, вы помните, как я рассказывал вам о своем друге-демоне? — резко задал вопрос парень. —Да, помню, — спокойно произнесла она. —И именно тогда одна с демонов разнесла нам стену своим мячом. — недовольно пробурчал Юширо. Его не покидало чувство того, что в этом всём виноват Танджиро. «Он говорит про демонов, как про чудовищ, хотя и сам им является» — обратил внимание Камадо. —Тогда вы сказали, что нужно прийти к вам с ним, чтобы снять проклятье Кибутсуджи. Но что делать, если он вспомнит о новообращённым демоне раньше? Тамаё напряглась от такого вопроса. Она явно не предположила такой расклад событий. Сначала демоница несколько минут молчала, а потом подошла к стеллажу с каким-то баночками и стала рассматривать их содержание. Несколько жидкостей в стеклянных бутылочках прошло через ее руки, когда она нашла нужно и вскоре подошла к охотнику. —Это сильное снотворное. Действует даже на демонов. Хотя действие небольшое, всего несколько часов, но оно поможет выиграть время. Когда ты спишь— ты не думаешь. Даже если Кибутсуджи попробует связаться с демоном, он не сможет. Возможно посчитает, что он мёртв. Ведь демоны не спят, а лишь впадают в некоторое состояние, когда не способны думать. Не назовешь это сном, но всё же. Демоны не видят снов, но иногда, даже когда не спят, видят воспоминания. Со мной тоже такое случалось, но я полностью не разобралась в этом. Поэтому, это только мои предположения. Но, если прародитель всё же обратит свое внимание на твоего демона, то дай ему это. Тогда свяжись с нами, и мы уже решим, что делать, смотря на то, в какой ситуации ты будешь находится,— закончила свое наставления Тамаё. Танджиро внимательно вслушивался в слова демоницы, а потом ещё несколько мгновений переваривал всю информацию. «Стоп. Как это, "твой демон"?» — по неведомой причине охотник обратил внимание именно на это, а не на другую, более важную информацию. Парень ощутил, как начинают пылать его щёки и градус тела поднимается, но не мог перестать думать о этой чёртовой фразе. «Твой демон»— ощущалось, будто Танджиро имел власть над им. «Твой демон»— сладко раставало на язике, когда он хотел попробовать сказать это. «Твой демон»— ощущалось очень смущённо, но вместе с этим и приятно. Горько было осознавать, что это не правда. «А хотел бы я, что бы это стало правдой?»— мысли становились более, на мнение парня, неправильными, поэтому он , силой воли, оторвался от их. —Как я могу связаться с вами?— всё же спросил он и поднял взгляд на Тамаё, что внимательно смотрела на его реакцию после ее слов. «Наверное, ему больно осознавать, что дорогой человек в опасности»— сделала вывод демоница и всё же перестала так внимательно глазеть на охотника. —В нужный момент просто позовы Чачамару. Это моя кошка. Она сразу придет и может передать нам твое сообщения. Тогда, будь добр, держи при себе свёрток и какой-то предмет, чем можно было бы писать. —Кошка? Простите, но как она должна придти ко мне?— удивился охотник. —Она тоже демон, поэтому ей не составит труда найти тебя. —Хорошо, я понял. «Не знал, что животные тоже могут быть демонами. Стоит это учесть.» —Я экспериментировала и превращала разных животных в демонов, с помощью моей крови. Потом я решилась, чтобы обратить человека. Поэтому не беспокойся, ты не встретишь животных-демонов. —Спасибо, это правда принесло мне облегчение,— улыбнулся парень и снова ощутил взгляд Юширо на себе. —Я очень благодарен вам, что вы помогли с моими ранениями и на время дали убежище. Я обязательно отплачу вам такой же добротой, если вам это потребуется. Можете обращаться! —Спасибо, но не забудь наведаться к нам в скором времени. Если тебе и правда важна жизнь демона, то попроси его прийти к нам, сразу же как встретишься с ним. —Я так и сделаю!— Танджиро не переставал лучезрадно улыбаться, а после его силуэт уже отдалялся от убежища демонов. —Надеюсь, мы больше никогда его не увидим,— прошипел Юширо, смотря на удаляещего парня. —Мы не могли выйти на переговоры со штабом охотников уже долгое время, но даже несмотря на то, что это просто рядовой охотник, я полагаю надежды на то, что он поможет нам в этом. —Не стоит так верить этому парню. Возможно, он имеет нехорошие намерение. С чего бы ему так легко согласится на нашу помощь? —Потому что ему дорог тот демон, кем бы он не являлся. Возможно, это его брат или сестра, или один с его родителей. Юширо всё равно не понравилось такое объяснение, поэтому он лишь закатил глаза на такие высказывания. —Пойдём, Юширо, у нас есть ещё много дел,— проговорила Тамаё и зашла внутрь дома. Демон не имел большого желание оставаться здесь, поэтому тоже прошел внутрь. Тем более, всходило солнце. *** Багряные волосы развивал ветер. Они прилипали к лицу из-за пота и уменьшали поле зрения. Танджиро всегда поправлял их и смахивал рукой, но непослушные пряди выбивались с хвоста и так и норовили вывести из себя парня. Камадо проходил через рисовые поля, где вовсю трудились жители одной маленькой деревни. Он видео крыши домой впереди, и это, почему-то, придавало уверенности. —Кар-р, Танджиро, направляйся на юго-восток!— вцепилась в охотника ворона, после того, как он вышел за пределы Токио. —Эм, хорошо?— неловко проговорил парень, питавшейся скинуть ворону с себя.—Можешь слезть с меня? —Кар-р! Конечно!— птица наконец отцепилась от него и послушно села на плече. Они остановились сначала в лесу, а потом возле деревни в заброшенной хижине, когда к полудню наконец добрались к очередной деревне. —Долго ещё идти к горе Натагумо?— спросил Танджиро, медленно шагая по дороге. —Кар-р!После этой дер-ревни начинается лес, где и находится гора!— прокомментировал ворон. —Хорошо,— ответил охотник и начал что-то активно искать у себя в карманах.— Вот, держи, Танноджу,— в его пальцах был кусочек моркови, который, минутами ранее, он приобрел у какого-то жителя деревни. —Карр!— птица набросилась на кусочек, что подбросил парень, и схватила его клювом.— Вкусно! Танджиро выдал короткий смешок и продолжил дорогу. Когда, непонятно откуда, послышались визги. —А-а, меня чуть не съел демон!— кто-то громко кричал, а потом Камадо увидел лишь чью-то жёлтую макушку, когда его обвиняли за талию. «Это ребенок?»— когда Танджиро опустил взгляд, то увидел парня, который казался очень знакомым. «Кажется, я видел его на отборе»— пронеслось в мыслях и перед глазами сразу предстала картина с всеми вижившими после отбора. Хотя это было не так давно, охотник уже успел забыть, как выглядели лица всех этих людей. «Как будто там была ещё девочка с заколкой бантика, как у столпа насекомого, и раздраженный парень, что накинулся на девочек. Он мне тоже кого-то напоминает, но не помню точно, кого»— пока Танджиро размышлял, желтоволосый шмигнул носом и снова начал что-то говорить. —Пожалуйста, выйди за меня, я не хочу охотится за демонами, они меня съедят!— Камадо вышел с мыслей и опешил. «Какого чёрта?» —Я такой слабый, только чудом прошел отбор, и вскоре точно умру от какого-то демона! Пожалуйста!— парень снова начал плакать.— Если мы не поженимся, я точно умру, разве тебя меня не жалко? Танджиро скривился и решил, для начала, убрать руки этого парня от себя. Но той не давал. —А-а, ну пожалуйста, давай поженимся! У нас будут дети и мы...— его перебил грубый голос охотника. —Я парень. —Что-о?!— плакса сразу отскочил от него и изобразил гримасу рвоти. —И не говори, что не можешь противостоять демонам. Зачем же ты пошел в охотники, если не можешь выполнить свой долг? -А-а, не кричи на меня! Меня дедушка заставил, я вообще не хотел никуда идти, но пришлось, и в итоге я целый отбор просидел, прячась от демонов. Я же такой слабый! И удара не сделаю, как моя голова слетит с плеч! Танджиро искренне хотел сдержать свои эмоции, но не получилось. Почему-то, но также слова вызывали у него чувство тошноты. —Если твой дедушка полагал на тебя надежды, а ты себя так ведёшь, то я сочувсвую ему, что у него такой ученик,— это задело сердце незнакомого парнишки, и он снова начал плакать. —Не говори так! Всё демоны сильнее меня, и я просто не могу ничего сделать! —Если они сильнее, то тренерируйся. Если будешь только плакать, то никогда не сможешь одолеть их,— грубо сказал Танджиро. Незнакомец начал вытирать слезы рукавами своего жёлтого хаори, усеянного белыми треугольниками. —М-можно я пойду с тобой? Мне некуда идти, и я не хочу идти на миссии,— произнес парень. —Если ты охотник, то ты должен сделать всё, чтобы защищать людей, а не плакать передо мной. —Я б-буду стараться...— кажется, Танджиро даже немного напугал его. «И зачем я это сделал?» —Ах, слушай. Прости, что так грубо с тобой общался,—Камадо подошёл к незнакомцу, что сидел на земли и витирал слёзи.— Поднимайся,— парень простяг ему руку и тот встал с земли. —Ничего. Я понимаю, что делаю неправильно, прося о помощи, но ничего не могу поделать. Мне страшно, я боюсь демонов. Н-но.. ты сказал правду. Я буду тренироваться и стану таким сильным, как ты! Я видел тебя на финальном отборе. От тебя исходил такой сильный звук, что я аж испугался! —Сильний звук? Ты о чём? —Ну, с детства у меня хороший слух. Я могу услышать то, что находится на довольно большом расстоянии от меня. Так же по звукам я могу определить силу человека, распознавать эмоции. « Это почти то же, что у меня с обонянием.» Танджиро полностью окунулся в свои мысли, когда возле незнакомца он услышал чьи-то крики. —Зеницу, ты совсем разленился! Не ходишь на задания ещё и пристаешь к каждой встречной девушке! Твой сенсей очень раздражен таким поведением! Скорее вставай и отправляйся на задания!— писклявый голос звучал где-то на земли, и, приглядевшись, Танджиро увидел воробья. «Разве касугайгарасу могут быть воробьями?И этого парня зовут Зеницу?» —Почему ты не слушаешь своего воробья? —А? Как не слушаю? —Твой касугайгарасу жалуется на тебя, говорит, что ты не ходишь на задания и на твоё поводение зол сенсей. —Что-о? Воробей умеет говорить?! Зеницу сразу подскочил к Танджиро и обвил его руку своими двумя. —Разве ты его не слишишь? —Я думал, это демон... Танджиро выдал смешок от наивности этого охотника. —Не смейся с меня!— разозлился он. —Прости за это,— извинился Камадо.—Мне уже надо идти. Скоро темнеет, я хочу добраться до горы, пока солнце не зайдёт. —М-можно пойти с тобой?— с надеждой спросил Зеницу. —У тебя есть своё задания, прости, я не могу взять тебя с собой, но, надеюсь, мы увидимся ещё раз!— Танджиро мягко улыбнулся. —Хорошо, я буду ждать нашей встречи!— крикнул парень вслед Камадо, когда он быстро скрился с его поля наблюдения. «Всё же придется отправиться на задания, о котором говорит этот воробей»—Зеницу взглянул на птицу и взял ее на руки. С уходящими во тьму ночи воронами Танджиро смотрел на гору, на которой предстоит его следующее задание.