Of Birthdays

Сириус всегда ненавидел свои дни рождения.     Дни рождения в Благороднейшем и Древнешем семействе Блэков были чисто формальными мероприятиями – для чистокровных подхалимов это был повод выставить напоказ свое богатство, а для родителей Сириуса – показать своего наследника. Из-за этого для самого Сириуса его день рождения никогда не был праздником, и он никогда не получал подарки, которые хотел бы получить ребенок его возраста – ему всегда дарили дорогие безделушки, единственным назначением которых было показать, сколько денег у дарителей.   Свой двенадцатый день рождения он, наконец, должен был встретить не дома, так что он был счастлив уже просто из-за того, что ему не придется иметь дело с еще одним семейным мероприятием. Он решил, что проведет этот день спокойно и тихо, так что он совсем не ожидал, что с утра проснется от того, что слишком веселый Джеймс прыгнет на него с криком «С днем рождения, прекрасный придурок» и швырнет в него плохо завернутый подарок.   Сириус сел, проморгался, пытаясь сбросить сон, и улыбнулся своему новому другу. Он немного подвинулся, когда Питер сел рядом с ним, сунув ему в руки еще один подарок, и поднял глаза на помятого после сна Ремуса, который нерешительно сидел на краю его кровати и улыбался ему сонной улыбкой.     — С днем рождения, Сириус.   Ремус протянул ему завернутый подарок, и он широко улыбнулся, чувствуя огромную признательность своим друзьям – Сириус не говорил им о своем дне рождения, они как-то выяснили эту информацию сами.   Сириус поспешно вскрыл пакеты, светясь от восторга. Ассорти сладостей из Сладкого Королевства от Питера, набор навозных бомб и магических петард от Джеймса, новейшее издание книги «Квиддич сквозь века» от Ремуса – впервые в жизни ему подарили подарки, исходя из его собственных интересов, а не интересов его семьи и его статуса чистокровного наследника. Кажется, он еще никогда не был так счастлив, так что он не смог сдержать порыв крепко обнять своих друзей, на что они ответили еще более крепкими объятиями. Если кто-то из них и заметил слезы в уголках его глаз, он ничего не сказал. На седьмом курсе Сириуса разбудили теплые руки на его коже и мягкие губы, шепчущие непристойности вперемешку с нежными словами. Не открывая глаз, он улыбнулся, наслаждаясь нежностью и любовью, которыми одаривал его Лунатик.   Он открыл глаза только тогда, когда тонкие пальцы обхватили его член, уже ноющий и твердый от ласк. Глаза цвета шторма встретились с янтарными, а улыбка Ремуса и нежное «С днем рождения, Бродяга» перед тем, как он погрузил член Сириуса во влажный жар своего рта, стали лучшим подарком на день рождения из всех, на который он только мог надеяться.     Его пальцы запутались в русых кудрях, а бедра сами дернулись вверх, когда Ремус взял его член до самого основания и тут же выпустил, проведя языком по всей длине и подразнив его кончиком щель на головке.   Сириус дрожал в нетерпении, его тело горело и жаждало большего. Он притянул Ремуса к себе, втянул его в глубокий поцелуй и, найдя толстый член любимого, медленно провел по нему рукой.   Задыхаясь от желания, Сириус прошептал «Трахни меня» в губы Ремуса.     Ремус, не колеблясь, оторвался от губ Сириуса и спустился к его шее, целуя и иногда легко покусывая ее, пока вслепую искал на прикроватной тумбочке баночку со смазкой.     Сириус улыбнулся в предвкушении, когда почувствовал, как скользкий палец обводит колечко мышц, и впился в губы Ремуса, когда один палец аккуратно вошел в него. Он обхватил плечи парня и застонал в его рот, когда почувствовал, как еще один палец присоединился к первому, медленно растягивая его. Когда Ремус добавил и третий палец и задел ими простату, Сириус прикусил его нижнюю губу и простонал: — Трахни меня. Сейчас. Ремус медленно вынул пальцы, вытер их о покрывало и смазал свой член большим количеством смазки, не сводя глаз с лица Сириуса. Нагловатая ухмылка на лице Ремуса сочеталась с полным похоти взглядом, и это, вкупе с видом того, как его длинные пальцы скользили вверх и вниз по его толстому члену, заставило кровь Сириуса кипеть в его жилах.     Ремус потерся членом об отверстие Сириуса, дразня их обоих, слегка вдавив головку, а затем снова вытащив ее. Он повторил это движение несколько раз, и, в конце концов, Сириус, который уже дышал через раз, не смог больше терпеть эту сладкую пытку и, обхватив ногами талию Ремуса, уперся пятками в его задницу, подталкивая его вперед.     Ремус хмыкнул, но этот звук почти сразу превратился в громкий стон, когда он медленно погрузился в Сириуса.     На мгновение, пока Сириус привыкал к ощущению наполненности, они оба замерли, наслаждаясь чувством невероятного единения.     — Черт, Бродяга, — выдохнул Ремус и начал медленно двигать бедрами, выстраивая ритм, под который Сириус подстроился ответными толчками.  Ремус вращал бедрами, пока не нашел угол, под которым его член с каждым движением проезжался по простате Сириуса, и тот зажмурился в экстазе.     — Посмотри на меня.   Сириус открыл глаза, затуманенные страстью, и вид любимого, который, задыхаясь от желания, снова и снова погружался в его тело, послал дрожь по позвоночнику. Прикусив губу, Сириус вцепился одной рукой в широкие плечи Ремуса, а другой потянулся к своему члену, сочащемуся и ноющему, и стал надрачивать себе в такт толчкам Ремуса.   От наслаждения у него кружилась голова, огонь полыхал в животе, а все чувства были сосредоточены на члене Ремуса внутри него и коже Ремуса, прижимающейся к его. Ремус ускорил свои движения, все быстрее вбиваясь в податливое тело Сириуса и каждым толчком разжигая огонь внутри них обоих.   — Кончи для меня.   Хриплый приказ и пристальный взгляд потемневших глаз – все, что потребовалось Сириусу, чтобы почувствовать, как раскручивается спираль в животе, и сперма испачкала его руку.   Ремус прикусил губу, чтобы не застонать в голос, когда сокращения мышц Сириуса подтолкнули его к его собственному оргазму. Обессиленный, он рухнул на своего парня, их неровное дыхание, пока они приходили в себя, было единственным звуком, который можно было различить в комнате.     Ремус медленно выдохнул, перекатился на бок и крепко притянул Сириуса к себе.     Блэк повернулся, чтобы встретить губы своего любимого в мягком поцелуе, и с довольным вздохом опустился обратно, прислоняясь головой к его груди.     — Я люблю тебя, Бродяга. С днем рождения, — прошептал Ремус, перебирая пальцами темные волосы.   Сириус улыбнулся, выводя пальцами свое имя на руке Ремуса, как бы подписывая его, помечая, что Ремус Люпин принадлежит Сириусу Блэку. — Я тоже тебя люблю. Сириус всегда думал, что его худшие дни рождения были проведены на Площади Гриммо в окружении семьи, которая должна была любить его, но вместо этого ненавидела его за то, кем он являлся, и за все то, кем он не был. Он ошибался.   Худшим днем рождения в его жизни был его первый день рождения, который он встретил в Азкабане всего через три дня после того, как его лучший друг – его брат – был жестоко убит, через три дня после того, как два его лучших друга – его семья – погибли от рук их друга-предателя, грязной крысы. Его отчаяние и мучительное чувство вины бушевали внутри, накапливаясь, пока не вырвались наружу. Он колотил по каменным стенам своей камеры, его руки были в крови, а пересохшее горло саднило от криков и воя, но ему не стало легче, нет, его страдания только усилились. Первые два дня в своей тюрьме он был в такой ярости, что она выжгла сама себя и оставила его опустошенным. Теперь он чувствовал, как вина заполняет все внутри него и пожирает его изнутри, и все, что он мог – качаться в углу своей камеры, сжавшись на полу, прижавшись лицом к коленям и беззвучно капая слезами на тонкую тюремную робу.   Он должен был знать, что это Хвост, бесхребетный трус. Он должен был быть там, чтобы помочь Джеймсу сразиться с Волдемортом. Он должен был забрать его, Лили и Гарри и бежать. Гарри. Все, что осталось от его лучших друзей. Сириус понятия не имел, где и с кем сейчас ребенок. Каким крестным отцом он был? Как он мог так ужасно подвести своего мальчика? Он не должен был допускать мысли о том, что Лунатик может быть предателем. Именно с того момента, когда ему в голову пришла эта мысль, все пошло так ужасно неправильно. Ремус.   Мерлин, его сердце разрывалось при мысли о том, что Ремус теперь один, что он думает, что это Сириус предал их всех, что это Сириус виновен в смерти их любимых. Он едва мог вынести эту боль, и только безумные крики из соседней камеры не давали ему окончательно утонуть в трясине ужасных мыслей.   Он бросил взгляд в крошечное окошко в углу и увидел, что единственный источник света в его камере – убывающая луна. Его грудь сдавило тисками, когда он понял, что сегодня его день рождения. Они с Джеймсом планировали провести этот день, обучая малыша Гарри летать на его крошечной метле в саду Поттеров. И вот теперь он встречает свой день рождения в тюремной камере под аккомпанемент безумных криков заключенных, в то время как Джеймс – его холодное тело, лежит глубоко под землей. Сириус, снова уронив голову на колени и, медленно покачиваясь, на мгновение позволил себе вспомнить, как его друзья каждый год в его день рождения будили его рано утром, заваливаясь к нему на кровать и закидывая подарками, и тут же спрятал это воспоминание как можно глубже в своей памяти, чтобы защитить его от дементоров. Запах крепкого кофе вырвал Сириуса из его сна.     Он открыл глаза, повернулся на бок и увидел рядом с собой в постели пустое место, которое накануне занимал Ремус.   Стараясь подавить нахлынувшую волну паники, он напомнил себе, что запах кофе означает – он не один, Ремус просто на кухне. С тех пор как Дамблдор приказал ему залечь на дно, они с Ремусом использовали появившееся у них время и уединение, чтобы медленно налаживать свои отношения: разговаривали, иногда ссорились и орали друг на друга, трахались, стараясь наверстать тринадцать лет, которые у них украли.   Несмотря на искреннюю радость, которую он испытывал от того, что наконец-то оказался рядом с любовью всей своей жизни, иногда Сириусу казалось, что пропасть между ними слишком полна сожалений, полуправды и обвинений, чтобы они когда-нибудь смогли полностью преодолеть ее.   Медленно поднявшись с кровати, Сириус натянул на себя футболку, которую небрежно бросил на пол предыдущей ночью, и отправился на поиски Лунатика. Он нашел его на кухне, стоящим у плиты спиной к нему. Ремус повернулся, вероятно, почувствовав присутствие Сириуса, мягко улыбнулся и поставил тарелку на маленький кухонный стол.     Подойдя к Сириусу, Ремус приложил руку к его все еще слишком худой щеке, и он прильнул к ней, прикрыв глаза от такой простой, но такой важной ласки.   — Я приготовил тебе завтрак. Сириус открыл глаза, и на его губах появилось подобие улыбки, когда он увидел во взгляде Ремуса отражение былой любви и заботы. — Спасибо.   Они сели за стол и принялись за яичницу-глазунью, бекон и тосты. Сириус все еще удивлялся вкусу настоящей еды и кофе после стольких лет выживания на тюремных объедках.     Они ели в тишине, но, когда они закончили трапезу, и принялись за кофе, Ремус протянул руку и обхватил ладонь Сириуса, мягко поглаживая пальцами тыльную сторону. — Счастливого дня рождения!   Глаза Сириуса расширились от удивления.   — Правда?   На покрытом шрамами лице, которое Сириус так любил, появилась нерешительная улыбка. Седина пробивалась сквозь русые кудри, годы тяжелой жизни отразились на лице и теле Ремуса, но для Сириуса он никогда не был красивее, чем в этот момент.     Против них были трудности и проблемы, у которых, казалось, нет решения, надвигающаяся война, годы недоверия и боль, которая все еще таилась в сердцах обоих из-за потери друзей. Но он знал, что любит Ремуса сейчас так же сильно, как когда они были молоды, беззаботны и счастливы, если не больше. Он будет бороться за их будущее ради Гарри, ради памяти Джеймса и Лили, ради них самих. От этой мысли в его груди расцвела надежда.   Он сжал руку Ремуса и улыбнулся.  — Это уже счастливый день рождения.