Развлечение

      Кенни не знал, как быть со слезами.       Очевидно, он видел их раньше. В Подземелье было предостаточно слабых, голодающих бедняков, неспособных помочь себе. Они корчились в полных мерзости сырых углах с размазанными слезами и соплями на лице. Они ревели от неизбежности, от своей печали и нескончаемой боли.       В детстве он тоже плакал ночами, сжимая руку младшей сестры, пока за стеной родители выясняли как прокормить своих отпрысков.       С того момента прошло много лет. Теперь же незнакомцев, которых он встречал ныне можно не замечать, поскольку вскоре они всё равно забудутся. С того момента он вырос, окреп, а Кушель и подавно живёт собственной жизнью.       Кенни не лил слёз.       Пока на другой стороне жизни за него это делал Ури Рейсс.       Уже целый год Ури отправляет его на задания. Необходимо «справляться» с людьми, которых нельзя заставить забыть или замолчать одной лишь Силой Координаты. Всякий посторонний наблюдатель, оказавшийся не в том месте, может быть включён в новый список имён. Каждый раз лист передавался зловещему человеку в плаще. Со стороны казалось, что Ури был непоколебим и не беспокоился о судьбе, которую сам выбрал для этих людей.       Зато Кенни знал лучше.       Он был тем самым, кто увидел Ури спустя полгода. После того, как он пришёл к нему, Рейсс сидел на краю дивана, закрывая своё лицо руками. Всеми силами пытаясь замолчать, прекратить эти рыдания, от которых он задыхается.       Всё произошло, как несчастный случай. Ури попросил сообщить ему о проделанной работе. Однако он не ожидал, что Кенни вернётся той же ночью. Он даже не предполагал, что Аккерман так резко распахнёт дверь, словно это был его собственный дом, спрятанный от чужих глаз во владениях Рейссов.       Сначала никто из них не сказал и слова. Ури вскочил, пытаясь вытереть слёзы с заплаканного лица. Кенни сразу заметил это, но вида не подал. Его рука застыла на дверной ручке, как и тень от вечно присутствующей на голове шляпы, что наполовину скрывала лицо. Молчание длилось всего несколько секунд, но обоим показалось будто прошла вечность.       — Дело сделано, — Аккерман первый положил конец этой тишине. — Никто ничего не заподозрит, — он повернулся, закрыв за собой дверь. Спустя небольшую паузу он добавил, — Что ж, даже монстры чувствуют вину, верно?       Ури не проронил и звука с того момента, как Кенни тихо закрыл дверь. Не стал звать его. Не стал защищать себя.       Кенни в очередной раз получил список с именами – никто из них не обмолвился и словом об этом ни на следующий день, ни на последующий.       Время шло. Ури всё чаще и чаще стал лить слёзы, а Кенни всё чаще и чаще оставался. Ури просил его, хватал за руку, а потом смотрел на него глазами, полными смятения и безвыходности. Он выдыхал нерешительное «пожалуйста» и отказывался отпускать его руку, пока тот не сядет рядом.       Кенни никогда ничего не говорил, да никогда и не знал, что сказать. Он молча сидел, пока Ури плакал, иногда прижимаясь к нему плечом. Однако потребовалось не так уж много времени, чем ожидалось, прежде чем он почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы подарить Рейссу объятия. Так ясно ощущалось во сколько раз он меньше его самого, что, недолго думая, Аккерман стал крепко прижимать его к своей груди.       Целых шесть месяцев Кенни видел слёзы Ури гораздо больше раз, чем ему хотелось бы вспомнить.       Это стало последней каплей.       — Эй, — Кенни привычно ввалился в кабинет Ури, захлопнув за собой дверь. После он приподнял поля шляпы, чтобы отчётливо видеть его, — я на этой неделе даже никого не убил. А чё это у нас с «водопроводом»?       Ури поднял на него глаза. Одна из рук застыла в прядях волос цвета белого золота, а глаза окаймило краснотой. Честно говоря, «водопровод» был своеобразным преувеличением, поскольку недавно титулованный король не столько взаправду рыдал, сколько позволял слезам беспричинно стекать по своему лицу. Больше он не пытался скрывать это или оправдываться.       — Я в порядке, — тихо проронил Ури.       — Да, наверное и правда в порядке. Выглядишь пиздец каким счастливым, чёрт тебя дери.       — Кенни, не дави на меня, — Ури переключил своё внимание на стол, где лежали бумаги. Он старался осторожно перекладывать незакреплённые документы в аккуратную стопку других отчётов. Как долго он пытался понять суть написанного?       В комнате воцарилась тишина. Аккерман держал язык за зубами, проходясь взглядом по молодому королю. Но также он не пропустил и ловко спрятанную бумагу. Кенни степенным шагом двинулся вперёд настолько бесшумно, что его ботинки практически не издали звука скрипа, какой обычно бывает при соприкосновении подошвы с полированным паркетом. Он обошёл письменный стол и остановился рядом с человеком, которого уже научился называть другом.       — Тебе кто-то угрожал?       — Прости, что? — Ури тут же поднял на него свои глаза, которые слегка расширились от удивления.       — Тебе кто-то угрожал? — повторил Кенни. — Когда я впервые увидел, как ты плачешь – ты извинился и попросить позволить тебе жить своей жизнью и заниматься своими делами. Кто-нибудь угрожал тебе? — он положил свою руку на бедро, а затем откинул край плаща тем самым демонстрируя заострённый клинок на ремне.       Обычно, когда Кенни проявлял заботу или защиту – Ури отвечал на это ласковым жестом, а в этот раз ему стало плохо от увиденной картины настолько, что аж скрутило живот.       — Нет, никто не угрожал мне. Пожалуйста… убери это.       — Тогда что произошло? — лезвие всё ещё оставалось на виду.       «Скольких людей я приговорил к смерти от этого клинка?»       — Разве ты ещё не пришел к выводу что я… Как ты говорил? Сердобольный олух?       — Не уходи от вопроса.       — Тебе не о чем беспокоиться, — Ури снова вернулся к бумагам в попытке игнорировать серые глаза, которые буквально сверлили его.       Кенни опять позволил тишине поселиться между ними. Прям как в то время, когда они оба ею наслаждались, сидя на берегу озера, или когда Ури читал в гостиной, а Кенни рядом чистил оружие. Вот только теперь это безмолвие было другим – оно было напряжённым, сдавливало лёгкие. Но Аккерман привык и к этому. К противостоянию. Атмосфера стала холодной и хрупкой, подобно первому льду на озере ранней зимой. Они оба сейчас застыли в ожидании, что кто-нибудь тронется с места и разобьёт этот лёд.       — Ладно, можешь ничего не говорить мне.       Ури немного напрягся, потому что чужой тон не прозвучал раздражённо, как должен был. Спустя краткое мгновение, его стул рывком отодвинули от стола. Он только успел поймать происходящее взглядом и вскрикнуть. Чужое тело вмиг заполнило пространство между ними, а спина закрывала вид на стол.       — Эй! — Ури вскочил с места, хватаясь за ткань плаща перед собой.       — Полгода. Не думаешь, что я заслуживаю знать, какого хрена я должен стирать пятна слёз со своего плаща? — Аккерман проигнорировал схватившиеся руки. Его внимание в данный момент было сосредоточено на сложенных бумагах.       — Хватит! Это личная и секретная информация!       — Так в этих делах ты, мать твою, ёбаный титан или король, Ваше высочество? — Кенни скомкал пальцами листы бумаги, которые до этого ровно сложили. — Ты чё, надеялся, что я не увижу?       — Кенни! Положи обратно! — Ури попытался пронырнуть под его рукой и выхватить бумаги, однако противник оказался быстрее и выше.       На этот раз Кенни использовал рост в своих интересах. Он поднял кипу документов над головой, продолжая листать их. Аккерман лишь усмехнулся на то, как Рейсс отчаянно схватился за его руку и попытался дёрнуть её вниз, чтобы силой опустить к себе. Ещё несколько секунд он молчал, а затем и вовсе зашагал дальше от стола.       — Верни обратно! — побежал за ним Ури, неуклюже повторяя каждый шаг или поворот, сделанный другом. Его раздражению не было предела. Тем не менее оставалось лишь наблюдать, когда тот начал выбрасывать листы из общей груды по одному, словно они не были чем-то существенным.       — Если бы ты просто сказал мне. Я бы… Что-то беспокоит тебя, и я хочу знать что! — Кенни внезапно остановился, заставив Ури врезаться в свою же спину с характерным звуком. В его руках остался лист с изящным и аккуратным почерком. В эту секунду они оба не находили места словам. Рейсс наконец отпустил рукав светлого плаща и осторожно отступил назад. Мысленно он готовился к презрению, которое наверняка вот-вот нахлынет оглушительной волной.       Имена. Это всё были имена. Кенни узнал каждое из этих имён – он видел их раньше. В его руках находились списки всех людей, которых он когда-то заставил замолчать: еретики, теоретики и даже те, кто просто слишком много знал. Внезапно его сапоги тихо скрипнули о пол и тогда Ури понял, что к нему повернулись лицом. Яркие глаза бездумно устремляли свой взгляд в стену. Ури не смотрел на него, да ему и не было это нужно, чтобы понять — он требует объяснений.       — У них были семьи, друзья… Люди, которые их любили… — его голос был спокойным.       — Я думал, ты говорил о том, что им нужно умереть, чтобы сохранить мир или ещё какое-то там дерьмо.       — Так и есть, но это не значит, что мне это нравится…       — Поэтому ты мучаешь себя этим. Очевидное объяснение твоей вины.       Ури почувствовал, как его окатило волной раздражения. Разве он ещё не понял? Это был не только его выбор! Есть ещё вещи, которые необходимо выполнять. На Кенни обрушился взгляд, горящий гневом и болью.       — Ты думаешь, мне это нравится?! — он словно взорвался, застав Кенни врасплох. Его серые глаза даже округлились, завидев бурлящие эмоции молодого короля. — Думаешь, это так же просто для всех, как для тебя? Я отдавал приказы, но их кровь на моих руках!       — Эй, Ури, — Аккерман поднял руки в знак капитуляции, вот только его попытку умиротворения вновь прервали.       — Мне не нравится убивать людей, Кенни! Я не хочу продолжать составлять эти списки! — неожиданно для самого Ури чувства наконец вырывались наружу. Спокойствие покинуло его, оставляя сердце бешено колотиться в одиночестве. В этот миг он вспомнил всё, даже то, как впервые превратился в титана. — Я не хочу вспоминать, как сожрал своего собственного отца! Я не… Я не… — комки рыданий уже рвались из его горла, как вдруг он подумал о конце, который ждёт его в будущем. Гнев сменился на страх. — Я не хочу умирать…       — Эй, — Кенни крепко схватил его за плечи, пытаясь заглянуть глубже глаз, — ты не умрёшь, пока я здесь. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.       «Ты не в силах остановить это…»       Ури закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он не был готов признать это. Пока ещё нет. На какое-то безумное мгновение он пожелал, чтобы Кенни оказался прав, чтобы смог защитить и спрятать его от неизбежного будущего. Но знал, что он не сможет. Неважно, что он может сказать или сделать – ничто не сумеет спасти его от злостной участи.       «Папа тоже так боялся вначале?» — спросил он самого себя.       Кенни стушевался, видя, как его заверения оказались бесполезным. Да и в целом, он не был в этом хорош. Эмоции и чувства не были привычными вещами для его размышлений. Привычнее врезать кулаком какому-нибудь отморозку – лучшее успокоение, если сталкиваешься с гневом. И не было такой печали и боли, от которой нельзя было не спастись перепихоном или выпивкой. А Ури был другим. Ури нуждался в заботе. А что он, крыса из трущоб, мог предложить ему, чего не предлагали раньше?       «Я не хочу…»       Конечно, Кенни не знал, как остановить его слёзы. Однако он знал, как можно отвлечься от рыданий.       Одиноко согнувшийся палец под подбородком Ури, мягко приподнял влажное от слёз лицо наверх. Когда Кенни опять заговорил, в его голосе чувствовалось притворное веселье:       — Все твои проповеди о любви, мире и прочем дерьме звучат так самоотверженно. Будто ты ёбаный святой. Дай угадаю, это типа для образа, да? — он прыснул от насмешки. — А теперь посмотри, к чему тебя это привело. Ради бога, блять, думай о себе время от времени. Пусть напыщенные ублюдки подождут, — и его голос смягчился. — Чего ты хочешь, Ури?       Глаза, мокрые от слёз, множеством цветов переливались от света свечей. Ури подумал о людях, которым хотел помочь, о цели, которой хотел достичь. Эти терзания никогда не покидали его. Вскоре мысли стали более приземлёнными, когда он подумал о тех книгах, что ему приходилось прятать под кроватью, дабы брат не нашёл их и не выбросил. Было ли это эгоистично с его стороны? Это ведь были просто книги, если бы их никто не нашёл, то какой вред они могли бы причинить? Затем пришли личные размышления: вещи, о которых он никогда не думал, но всегда хотел спросить. Это произошло! И тогда…       — Я… Я хочу, — под силу ли ему сказать это вслух. Безусловно, он видел будущее – конец всего, неподвластный никому, даже этому дикому, непредсказуемому воину из Подземелья. Но может быть… Всего на мгновение, он притворится, что не видел никакого будущего.       Его рука обвила шею Кенни вокруг, затем рывком притягивая его к себе настолько близко, чтобы их губы слились в горячем поцелуе.       По крайней мере, он попытался. Тяжёлая ладонь Аккермана, надавившая на его плечо, помешала ему сократить расстояние между ними. Он впал в замешательство, когда увидел взгляд из-под полуприкрытых глаз над ним. Ни один из них не тронулся с места. Ури всё ещё держал руку на шее Кенни. Он слишком сильно желал этого, чтобы упускать момент. У истоков разума раздался шёпот, говорящий ему, что, возможно, стоило бы постыдиться, ведь, в конце концов, его попытка не увенчалась успехом. Ему отказали настолько же быстро, как и приняли. Однако Аккерман не отстранился совсем, значит нельзя было посчитать это за полный отказ, не так ли?       — Какого чёрта ты творишь? — прозвучал низкий баритон Кенни. Он не отводил свои глаза от взгляда Ури. Не было ни резкости, ни пренебрежения, а лишь небольшое замешательство. Что он действительно пытался сказать?       — Что? Тебя никогда раньше не целовали? — Рейсс издал короткий напряжённый смешок, изо всех сил стараясь выдать застенчивую полуулыбку. Он неловко кашлянул, прежде чем снова встретиться взглядами уже с большей решимостью. Шею Аккермана слегка сжали тонкие пальцы. — Ты только что сказал мне подумать о себе. Собираешься отказать мне в том, чего я хочу сейчас?       — Это то, чего ты хочешь? — одна из тёмных бровей слегка изогнулась. — Я – то, чего ты хочешь? — слова Кенни лились настолько ласково, едва ли скрывая удивление в них.       Отводящий в сторону взгляд, Ури смущённо прикусил нижнюю губу. Он глубоко вобрал воздух в лёгкие и сызнова посмотрел в глаза напротив посерьёзневшим взглядом. Его голос был чуть громче шёпота, когда он кивнул, и на выдохе выдал тихое: «Да».       Рука с его плеча перешла к подбородку. Большой палец с огрубевшей кожей мягко коснулся его нижней губы. Молодой король шумно выдохнул, слегка приоткрыв рот, в то время как в его груди нарастало тёплое чувство.       — Да… — повторил он. — Кенни, да…       — Как интересно... — голос Аккермана сохранял мягкость, как прежде. Он слегка наклонил голову набок, взглядом блуждая по лицу Ури, стараясь уловить каждую эмоцию, которую тот проявлял. После бледные губы прошептали, — Почему?       — Потому что я не могу контролировать тебя, — большой палец Кенни продолжал своё завораживающее медленное путешествие по нижней губе. Это отвлекло Ури больше, чем он предполагал. Внутри себя он боролся с желанием закрыть глаза и полностью погрузиться в ощущения, — Потому что я знаю, если мы сделаем это… Если ты позволишь этому случиться… Это значит, что и ты хочешь этого. Я никак не управляю тобой. Я могу лишь поверить в то, если ты согласишься. И это значит, что ты хочешь этого так же сильно, как и я.       — Ты просто веришь в то, что не можешь контролировать, — грубый смешок Кенни раздался в голове Ури настолько больно, что он был уверен – это заставило бы его постыдиться, разве что это не было бы настолько приятно. — Очень опасно думать так, Ури, — он наклонился ближе к лицу напротив, а его глаза теперь прожигали взглядом другие. — Ты когда-нибудь был с мужчиной раньше?       Ури медленно покачал головой, в то время, как его сердце учащённо забилось в груди. Это «да»? Он говорит «да»?       — Что ж, — пробормотал Кенни, — просто не будем торопиться, — после этой фразы он обвил руками талию Ури и поднял его, усаживая на край стола. Его действия одобрили послушным тоном. Он не мог сдержать нахлынувшее возбуждение, когда молодого короля ощутимо пробила мелкая дрожь. Одной рукой Аккерман опёрся о стол, а другой обхватил чужой затылок. Даже не моргая, чтобы вкрадчиво видеть его лицо – наклонился, пустившись в жадный поцелуй его губ.       Ури чувствовал себя мальчишкой, который получает свой первый поцелуй снова и снова. Сердце было готово разломать его рёбра; живот наполнялся ощущением трепета; лицо становилось горячим. Он смежил веки, когда Кенни наклонился и резко выдохнул, когда их губы, наконец, встретились.       Поцелуй был медленным. Губы Кенни были грубыми там, где губы Ури были нежными, потрескавшимися там, где другие были мягкими, и тонкая кожа слегка прилипала, когда они соединялись. У Ури перехватило дыхание. Так медленно, что он боялся, не окажется ли это всё сном, и не проснётся ли он в любой момент. Он приложил ладонь к щеке Кенни, чувствуя, как лёгкая щетина царапает его кожу. Когда Аккерман не исчез – Ури провёл рукой до его шеи, пальцами вцепившись в густые чёрные волосы под полями шляпы. Трепет удовольствия пробежался по его спине, когда действия, которые он совершал вызывали у партнёра довольное урчание. Не торопясь, он позволил своей свободной руке обхватить край открытого плаща Кенни, мысленно не желая, чтобы тот внезапно отстранился.       Кенни ехидно усмехнулся, прижимаясь ещё теснее, как только хватка на его плаще стала сильнее. Подрагивающее дыхание Ури окатывало жаром его щёку. Он разместил свою широкую ладонь на чужой пояснице и прижал разгорячённое тело к своему, рассеивая любые опасения, что он откажется от этого момента.       И что за момент это был – Кенни не мог вспомнить. Не мог вспомнить, когда в последний раз он чувствовал, как внутри него медленно разгоралось горячее возбуждение. Большинство его партнёров были результатом спонтанных решений, которые принимались после немалого количества алкоголя. Или если свезло иметь лишних деньжат на красивое личико из публичного дома. Но все из них были использованы для удовлетворения потребностей и никогда не были больше, чем «прямо здесь и прямо сейчас». А сейчас было по-другому. Ури был другим. Голод разрастался постепенно. Не нужно было никуда спешить. Речь шла не о быстром сеансе удовлетворения. Ури доверился ему. И, если честно, Кенни должен был признать, что за всё это время он тоже стал доверять ему.       Ури слегка дёрнулся от первого невесомого касания чужого языка. Уши явно уловили влажный звук, когда их губы расстались друг с другом между поцелуями. Он нетерпеливо выдохнул, позволяя губам в очередной раз приоткрыться для следующего ощущения.       Прикосновения бережливо сохраняли неторопливость, а вместе с тем Кенни углублял поцелуй. Нежное прикосновение здесь, дразнящее прикосновение там. Он едва дотянулся до зубов Ури, упрашивая партнёра вовлечь язык в действие. С губ напротив сорвался тихий стон, в то время, как он усмехнулся, про себя отмечая, что вкус напоминает чёрный чай с мёдом. Когда Аккерман почувствовал касание языка Ури о свой – он тут же притянул его вплотную, проникая в его рот глубже, пока зубы не щёлкнули друг о друга, а кончик языка не коснулся нёба. Кенни расслабился только после того, как услышал прерывистое дыхание. Он слегка отстранился, покусывая опухшую от поцелуя нижнюю губу Рейсса.       Ури глубоко вздохнул. Он чувствовал жар, настолько сильный, что каждое прикосновение Аккермана лишь больше разжигало огонь внутри его живота. Он хотел большего. Блестящие голубые глаза встретились с серыми, соединяясь в одно воспламенённое желание. Уголки рта Кенни изогнулись в пошлой ухмылке, когда его рука потянулась, дабы снять шляпу. Одно лёгкое движение отбросило её в сторону. Ури почти задохнулся от внезапного прилива страсти, который охватил его. Не в силах ждать и секунды, пока Аккерман наконец поторопится – он вцепился обеими руками в чужой плащ и опять втянул его обратно, в водоворот кипящих похотью поцелуев. Кенни сразу же ответил взаимностью: его пальцы путались в локонах волос из светлого шёлка, а короткие ногти врезались в кожу головы. Внезапно Рейсс прервал их состязание, поскольку задохнуться теперь было крайне легко. Аккерман своими силами наклонил его голову, чтобы провести губами по очерченной линии подбородка, а после усмехнуться от того, как податливо Ури подставлялся под его движения. Рука обхватывала белокурые волосы со всех сторон, в то время, как Кенни проходился горячими поцелуями с приоткрытыми ртом по линии подбородка до ключицы. Его юркий язык медленно обволакивал бледную кожу.       Из низов, где-то под грудью Ури, вырвался стон. Тогда он закрыл глаза, в полной мере наслаждаясь каждым прикосновением. Кенни оставлял жгучий след на поверхности кожи, а то, как его ногти врезались в кожу головы у корней волос, вызывало сладко-острое покалывание по каждому позвонку. Неимоверное желание быть ближе, чувствовать больше. Рейсс скользнул руками по каменному торсу перед собой. Его пальцы торопливо сжались вокруг ремня с целью притянуть к себе настолько плотно, насколько это возможно. Вмиг проворные руки начали стягивать треклятый ремень, чем вызвали гортанный смешок, который ударил своим запретным плодом прямо по ушам.       — Уже невтерпёж? — пробормотал Кенни прежде, чем обвести языком край ушной раковины.       — Не дразни меня… — выстонал Ури, попутно расстёгивая его брюки.       — Не сегодня, — Кенни опять поцеловал его шею. Руки наскоро расстегнули рубашку Рейсса, затем стягивая её одним плавным движением с плеч и вниз до запястий. Губы в очередной раз обласкали ключицы, скользя языком по углублению между ними, а после ниже. Сбрасывая рубашку на пол, он поднял руки выше, дабы огладить упругость кожи. Напоследок Аккерман подарил Ури поцелуй и отстранился, любуясь его обнажённостью.       Тело молодого короля обладало гибкостью, тонкой талией и бархатистой кожей. Кенни даже захотел сожрать его, уж слишком вкусно оно выглядело. Мозолистые руки изучали плавный изгиб чужой талии: то спускались вниз по плоскому животу, то поднимались вверх по груди. Кончики пальцев легко очертили розовые соски, чем вызвали у Ури судорожный вздох. Не было ни одной отметины, которая бы омрачила его светлую кожу. На секунду Аккерман задумался: не стёрлись ли какие-нибудь детские шрамы титанической силой, которую не так давно получил Ури.       — Ты прекрасен.       — Никогда бы не подумал, что ты можешь быть льстецом, — Ури чувствовал, как его щёки краснеют от такого комплимента.       — Может я и груб, но не слеп, — ладони Кенни плавно перешли вниз по его бокам.       — Спасибо… — Ури чувственно поцеловал его, прежде чем скинул светлый плащ с плеч напротив. Аккерман позволил ткани скатиться по своим рукам на пол. Он замер, когда чужие пальцы расстёгивали рубашку. Вскоре она присоединилась к беспорядочной груде плаща, и даже оба ботинка отправились следом.       Ури, в свою очередь, стал исследовать тело перед собой. Кенни был крупнее, чем он сам в несколько раз. Хоть он и был стройным для своего телосложения, однако его торс был очень рельефным после стольких лет боёв. Очерченный пресс, широкие плечи, слаженные, мускулистые руки и грудь с красивой россыпью тёмных волос. В дюйме над поясом его брюк они плавно перетекали в чёрную линию, которая уходила дальше. Ещё тело покрывали шрамы: некоторые из них представляли собой ровные линии на один-два оттенка светлее его кожи, некоторые были выпуклыми, неровными и обесцвеченными. Рейсс предположил, что эти рубцы от лезвий. Один из них простирался на боку, между грудью и ребром, а другой на левом бицепсе, который, очевидно, получен в результате пулевого ранения. Он с полной нежностью изучал их, позволив своим пальцам пройтись по каждой линии и отметине. Когда Ури поднял голову, чтобы удостовериться одобрению своих действий, то изумился, как Кенни наблюдает за ним. Он тотчас прекратил всё.       — Хочешь, чтобы я остановился?       — Нет, всё в порядке. Просто интересно, что ты о них думаешь.       — Ты расскажешь мне о них? — взгляд Ури вернулся к покрытому шрамами туловищу. Кончик пальца обвёл контур длинного бледного шрама на рёбрах.       — Когда-нибудь, если захочешь, — почти пропел Кенни.       — Хочу… — мягкие губы прижались к тому же шраму в нежном поцелуе, негласно завершая дискуссию. Бархатистые ладони блуждали по твёрдым мышцам, нащупывая каждую впадину. Как только Ури насытился, то ухватился большими пальцами за край расстёгнутых брюк и спустил их вниз настолько, насколько мог, а с остальным справилась гравитация. Отныне и они покоились скомканной кучей на полу.       — Твоя очередь, — Кенни одарил Ури поцелуем в макушку, наспех расстёгивая его штаны. Рейсс приподнял нижнюю часть тела, дабы остатки одежды было возможно стянуть через округлость его ягодиц и бёдер. Аккерман плавно опустился на колени, а вместе с тем стянул туфли и штаны, отправив их в очередной вещевой ком. Его губы прижались к узкому колену. Взгляд устремился вверх, с целью видеть лицо Ури, пока он переносит свои поцелуи на внутреннюю часть бедра.       — Нам нужно масло, — шёпот, который проходил сквозь кожу Ури, заставил его мелко задрожать.       — П-подожди, — он боком откинулся на столешницу, с намерением дотянуться до ящиков с другой стороны, в то время, как Кенни продолжал целовать его бедро. Рейсс едва слышно застонал от ощущения жгучего дыхания возле паха, что сразу исчезло. Блуждающие губы продолжили своё странствие на другой ноге.       Ящик стола тихо скрипнул при открывании. Ури быстро запустил туда свою руку, небрежно отбрасывая бумажки и карандаши по ходу. Спустя несколько секунд поиска пальцы сжали стеклянный флакон, принося Ури вздох облегчения. Выпавшая возможность неожиданной паузы для того, чтобы найти масло, ему не понравилась. Руку слегка потряхивало от явного желания. Ури вытащил из треклятого ящика маленький пузырёк и протянул его Кенни.       Аккерман принял флакон в свою руку без единого комментария. Их глаза вновь встретились, пылая похотью. И в ту же секунду Кенни опять двинулся губами по бедру Ури. Наглая ухмылка озарила его лицо, когда чужое дыхание сбивалось в предвкушении. Не отрывая взгляда, Аккерман поставил пузырёк на пол, затем обеими руками обхватывая стройные бёдра, дабы неспешно прислониться губами к основанию его эрекции.       Ури закусил нижнюю губу, зарываясь пальцами в густых тёмных волосах. Он пристально смотрел, ощущая, как сердце колотится в груди и то, как Кенни водит языком по его члену. Из него вырвался хрип, а сам он боролся с желанием смежить веки, отчаянно стремясь продолжать смотреть в глаза своему возлюбленному. Удовольствие захлестнуло его, когда влажное тепло рта Кенни окружило его чувствительный член. Горячее соприкосновение шершавости языка и нижней половины его члена выбили из Рейсса громкий стон. Он запрокинул голову назад, его рот слегка приоткрылся и глаза закрылись. Пальцы поглаживали тёмные пряди, а ноги начали дрожать, когда голова между ними начала подниматься и опускаться.       Захватывающий дух – это был единственный способ на данный момент, каким Кенни мог описать человека, лежащего на столе. Шея и грудь Ури мгновенно раскраснелись – бледная кожа стала розовой. Звуки, которые доносились до Кенни, были подобны наркотику. Он хотел слышать больше и больше. Иногда в такт слышались постанывания, как только член полностью оказывался во рту и нос вжимался в золотистые волосы на лобке. Задержавшись на мгновение, он сглотнул, чем подарил своим ушам сдавленный вскрик от того, как горло сжалось вокруг головки.       — Кенни… — в голос простонал Ури, изо всех сил пытаясь сохранить тишину на случай, если кто-нибудь случайно пройдёт мимо двери его кабинета. — Пожалуйста… Мне нужно… Я хочу…       Кенни медленно отстранился, напоследок мазнув языком по вене на нижней половине члена. Затем он собрал горько-сладкий предэякулят с края головки и облизнул свои губы. Он встал во весь рост, выкручивая пробку из бутылька с маслом. Аккерман передал открытый флакон Ури, а после потянулся за его спину. Взмах одной из его рук очистил стол, отчего бумаги и все остальные предметы разлетелись по полу. Поцелуй остался на губах Рейсса прежде, чем он успел высказать какие-либо недовольства по поводу беспорядка. Кенни забрал бутылёк и щедро вылил его содержимое на свои пальцы одной из рук. Флакон через мгновение оказался на углу стола, в то время, как чистой ладонью он надавил на грудь Ури.       — Ляг на спину.       Сказано – сделано. Ури откинулся на локти, наблюдая, как Кенни трёт смазанные маслом пальцы, чтобы разогреть скользкую жидкость. Он удивлённо ахнул, когда его ноги развели в стороны: одна из них была поднята так, что его лодыжка умещалась на мускулистом плече, а другая согнулась вокруг левой руки Кенни. Мелкие разряды прокатились по спине Ури, поскольку его самые откровенные части тела открылись для прохлады воздуха и голодного взгляда.       Левая ладонь Аккермана вцепилась в край стола, из-за чего Ури уже сам расставил ноги. Кенни скользнул своими склизкими от масла пальцами между напряжённых ягодиц, проходясь по десятку складок. Мышцы под кончиками его пальцев сразу же напряглись, и он услышал, как Ури боязливо вдохнул от прикосновения. Кенни сохранял терпение, не торопясь обводя небольшую розоватость, иногда надавливая на неё ногтём указательного пальца. Он продолжал своеобразно ухаживать, пока не ощутил, что мышцы стали расслабляться под его пальцами. Одним из них он провёл по тугим связкам и внутрь. Послышался слабый стон, когда вокруг его пальца сжалось плотное тепло.       Ури подавился воздухом, в очередной раз запрокинув голову. Давление изнутри казалось посторонним, однако не было болезненным, каким он представлял его раньше. Он закусил губу, чувствуя, как чужой палец вращается внутри него, трётся о внутренние стенки. Вскоре в сознании наступило доверие, что Кенни не причинит ему вреда. Ури медленно раскинул руки в стороны и перелёг на спину, дабы самому свободно ухватиться за столешницу. Прикрытые глаза и тихий стон оповестили о движении пальца внутрь и наружу, который время от времени сгибался и давил на мышцы.       Восприятие происходящего заставило слегка подпрыгнуть, сжать руками стол и даже немного напрячься, в то время, как в первый палец стал упираться второй.       — Тише, — Кенни прекратил свои попытки, чувствуя, как мышцы напряглись, — постарайся расслабиться.       Ури кивнул на предложенные наставления. Плавный глубокий вдох напомнил ему о том, что он всё ещё хочет этого. Он постарался расслабить своё тело, прислонившись к столу. Затем Рейсс услышал влажный звук, вместе с чувством, как оба пальца входят в него.       — Вот так… — Кенни наблюдал за исчезанием своих пальцев, — Чёрт возьми, ты выглядишь великолепно, Ури, — вместе со своим комплиментом он неторопливо двигал рукой, проникая глубже. Наконец настигло чувство, что тело становится более податливым, раскрываясь для движений, а после принимая его пальцы до костяшек. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Я чувствую себя прекрасно… — тихо постанывал Ури. Его голова слегка поднялась, чтобы посмотреть на Кенни. Вмиг наступило лёгкое жжение от растягивания, но оно рассеялось так же быстро, как и появилось. Осторожное движение пальцев внутри него умалило остаточную болезненность. Теперь Аккерман перешёл на ритм ленивых толчков, словно раззадоривал своими действиями. Возникло тоскливое чувство, будто бы его пытались подразнить перспективой предстоящего. Однако зайди Кенни чуть глубже – оно тут же оборвалось.       Кенни напряг пальцы так, что Ури силой припечатал ладонь ко рту, заглушая собственный вскрик. Вместо этого он услышал пару громких смешков Аккермана.       — Нашёл, — с довольной ухмылкой Кенни прижал подушечки пальцев к простате Ури. Они медленно прошлись вокруг чувствительной области, заставляя Рейсса стонать в свою руку и с глухим стуком подпрыгнуть на столешнице. — Эй, не вырубайся сейчас.       — Т-тише… Хах, пожалуйста, не останавливайся… — бёдра качнулись вниз, самостоятельно насаживаясь на чужие пальцы в нём.       — И не собирался, — Аккерман раздвинул пальцы внутри с напряжёнными связками, и как только мог, снова вдавливал их лишь бы только Ури остался доволен.       — Кенни… Ты нужен мне сейчас же, — Ури посмотрел на Кенни. Лицо его раскраснелось, а зрачки расширились от возбуждения. Подобное зрелище заставило Кенни отчаянно захотеть оказаться поскорее внутри него, отчаянно услышать больше этих звуков. Он прочувствовал внезапную волну потребности – слышать собственными ушами то, как Ури выстанывавает его имя, будучи захваченным в плен своего удовольствия.       — Блять, Ури… — Кенни быстро убрал свои пальцы. Член дёрнулся от чужого хныканья и резкого движения. Не теряя ни секунды, он смазал свой ствол маслом и перекинул ноги Ури так, что они обхватывали его бёдра. Его сердце отбивало барабанную дробь, а по венам текла раскалённая лава. Взяв себя в руки, он направил головку члена ко входу и медленно погрузился в плотный, окутывающий жар. — Блять!       Ури мёртвой хваткой вцепился в край стола, пока другая ладонь заглушала громкий голос. Кенни крепко обхватил ноги напротив своих, начиная покачивать нижней частью тела с неглубокими толчками, которые понемногу помогли продвинуться до тех пор, пока его тазовые кости не вжались в заднюю сторону бедёр Ури.       Глубокий рык вырвался из груди Кенни. Ему потребовалось всё имеющееся самообладание, чтобы удержаться и не свалиться на Рейсса под ним. Ощущение чужого тела, которое судорожно сжималось вокруг его члена, было слишком сильным, чтобы сопротивляться ему.       — Ты в порядке?       — Со мной всё хорошо, — улыбка и кивок были дополнением его ответа.       Ури разместил ладонь на собственном животе, как раз там, где он мог чувствовать член Кенни внутри себя. Он чувствовал, как его тело обволакивающе сдавливало твёрдость длины. Из него вырвалось хныканье вперемешку со стонами.       — Кенни, пожалуйста, двигайся…       — М-м… Ты так мило говоришь «пожалуйста», — Кенни вновь перехватил ноги, зацепив изгиб колен за локти. Он наклонился корпусом вперёд, дабы упереться руками по обе стороны от Ури.       Ури затрепетал от действий, пребывая в шоке от удовольствия. Он собирался дать ответ или выпалить что-нибудь дразнящее по поводу сладости в голосе Кенни. Вместо этого с его губ сорвался полукрик, когда Кенни отвёл свои бёдра назад и толкнулся в него. Вот что значит «эффектно перебить».       Кенни одобрительно рыкнул в том же моменте, в каком Ури схватил его за плечи, впиваясь концами мягких ногтей в кожу. Положившись на гибкость Рейсса, он наклонился ещё ниже, отчего стройные ноги натянулись струной. Шершавый язык скользнул по тонкой шее до самого уха. Низкий, паляще жаркий, хищный, пошлый голос пробормотал:       — Ты мой.       Нежная кожа под мочкой уха легко поддалась укусу. Вдохновение тотчас озарило его своим вознаграждением в качестве слабого звука. Кенни опять немного отстранился, а вместе с этим почувствовал, как руки с его плеч осторожно перешли спине. Он плавно двинулся вперёд, задавая медленный, но твёрдый ритм.       Ури уткнулся лицом в изгиб шеи напротив, прислушиваясь к ропоту изнутри или рычанию в те секунды, когда их тела соприкасались шлепками. Он осознавал, что стал намного громче, чем предполагал изначально, вот только не мог заставить себя переживать на этот счёт. Отныне его разум был чист, а вокруг не осталось ничего, кроме блаженства. Впервые за долгое время он почувствовал себя в полной безопасности без чувства вины. Шёпот, исходивший от таинственных сил Координаты наконец-то стих. Этот момент принадлежал только ему.       Пальцы тянуще переплетались с густыми чёрными прядями, пока Кенни не повернул голову и их губы не встретились в неуклюжем поцелуе. Ури бессильно застонал, как только член Аккермана скользнул по его простате. Ноги сжались вокруг крепких рук, которые их придерживали. Кенни ответил собственническим полухрипом, отстранившись от поцелуя. Он укусил как раз подставленную белую шею, чтобы оставить на ней тёмные пятна, что исчезнут к утру. Из его груди вырвался плотский бас в то время, как Ури провёл ногтями по мускулистой спине, оставляя приятные жгучие линии.       Стол под весом двух людей протестующе скрипел в такт нарастающим движениям и громким шлепкам кожу о кожу. Ури цеплялся за спину Кенни, зажмурив глаза, и скандировал его имя, словно молитву. Гортанный стон пронёсся мимо ушей Ури, когда его тело сжималось вокруг твёрдого члена, а мышцы чаще сокращались в ожидании приближения кульминации. Ощущение необходимости оставить свой след и претендовать застелило всё остальное. Кенни врезался зубами в мягкую кожу в том месте, где соединялись шея и плечо. Приглушённый голос выместился в кожу Ури вместе с глубоким толчком, от которого бёдра плотно прилипли друг к другу.       Рот Ури открылся в немом крике, а ногти впились в спину Кенни, когда он подтолкнул его к финалу. Удовольствие захлестнуло его волной, отправляя в то место, где всё казалось удивительным и ничто не могло быть неправильным. Он лишь краем разума осознавал, как Кенни кратко прохрипел и замер, затем излив своё густое семя глубоко внутрь него.       Возвращение из истоков наслаждения приходило медленно, а кайф от оргазма отступал, зато наградил ощущением тепла и полного удовлетворения. Они оба находились неподвижно затем, чтоб позволить своему пульсу вернуться к нормальному ритму. Ури провёл пальцами по волосам Кенни, пряди прилипали к его шее от пота. Послышалось басистое мычание, коим он был награждён за особые усилия.       Слабые полустоны вырывались из него вместе с ощущениями, как Кенни ёрзает над ним. Ури обхватил руками мускулистые плечи в надежде удержать Аккермана неподвижно. В ответ на свои действия он получил только пару гортанных смешков, а в остальном его попытки были напрасны. Кенни отстранился и его расслабленный член легко выскользнул из подрагивающего Ури.       — Здесь есть тряпка?       — Нет, — Ури приподнялся, оперевшись на локти. Его взгляд сразу привлекла влажная липкость на обоих животах. На его губах появилась ленивая улыбка, — Не хочу вставать, чтобы искать её.       — Тц. Тогда придётся сделать так, — Кенни наклонился, дабы поднять с пола рубашку Ури. Потом он поднялся, замечая выражение лица своего друга, чему слабо ухмыльнулся, — Я не буду брать свою рубашку. В конце концов, это не мой срач.       Ури не мог заставить себя негодовать настолько, чтобы вступать в спор. Он наблюдал за тем, как Кенни вытирается, прежде чем принять сидячее положение, после которого он протянул руку за своей очередью на рубашку. К его удивлению, Кенни будто бы не заметил вытянутую руку и подошёл ближе, начав вытирать его небрежными, но с особой нежностью, движениями. Ури прикрыл глаза и склонил голову на плечо напротив, расслабившись от прикосновений. Чувство успокоения и изнурения дарили желание поскорее свернуться клубком на своей мягкой кровати и уснуть.       — Не засыпай на мне.       Ури хмыкнул в ответ, а Кенни закатил глаза, перед тем как вновь отстраниться. Пришлось проигнорировать Ури, который едва ли держал себя в руках. Аккерман наклонился за одеждой, вмиг натягивая брюки и ботинки. Его длинный плащ уже был в руках, когда он повернулся к Ури. Вскоре этот плащ накрыл стройные плечи, а тело взмыло в воздухе, с лёгкостью удерживаемое руками Кенни под коленями так, будто бы он его невеста. Прислонившись головой к груди Кенни, он ещё больше прижал к себе полы плаща, что полностью закрывал его.       — Ты меня балуешь.       — Хочешь, я тебя отпущу?       — Не совсем, — Ури улыбнулся, слыша привычную грубость Кенни.       — Тогда цыц, — Кенни вынес Ури из кабинета и прошёл по коридору в его спальню, с осторожностью открывая двери в покои. Очень скоро они захлопнулись с помощью пинка и Ури оказался уложенным на свою постель. Тёмные брови вопросительно изогнулись, когда запястье сжали прежде чем уйти прочь.       — Кенни, как мы это назовём?       — Развлечение, — он на секунду прикрыл глаза. — Тебе это было нужно, — их взгляды встретились снова, выражая настороженное выражение.       — Развлечение, — кивнул Ури, немного приподнявшись. — Я знаю, Кенни, ты плохо спишь. Может быть, если тебе что-нибудь будет нужно, то я мог бы предложить тебе развлечься.       Кенни ответил не сразу. Прошло достаточно много времени с тех пор, как он разделял постель с одним из множества партнёров. Обычно он уходил без предисловий после веселья или просил их самих уйти. Куда проще спать, не беспокоясь о том, что ночью тебе приставят нож к горлу. Но это не была обычная ночь, а Ури не был его обычным партнёром.       Лёгкое пожатие плечами и он присоединился к Ури в ложе, перед этим снова сбросив штаны и ботинки на пол. Ури тут же прижался к нему сбоку, а предплечье использовал в качестве подушки. После бесшумного зевка цветастые глаза скрылись за закрытыми веками. Его настигло ощущение безмятежной безопасности.       — Доброй ночи, Кенни.       — Ночи, Ури, — Кенни лежал молча, погрузившись в наблюдение за тем, как Ури засыпает. Его глаза блуждали по тёмным пятнам на тонкой бледной шее, которые он сам оставил. Взгляд перетёк на спящего Ури, и его лицо выглядело гораздо спокойнее, чем в тот момент, когда Кенни вошёл в кабинет этим вечером. Слёзы больше не текли по лицу, между бровями не осталось нахмуренной складки, а мягкая улыбка, казалось, навсегда застыла на его светлых губах.       Медленно, дабы не потревожить грезящего Ури, Кенни с особой осторожностью поднял руку и провёл ею по мягким волосам. Наконец-то он позволил своим губам расплыться в лёгкой улыбке перед тем, как закрыть глаза и погрузиться в спокойный сон.