Пернатая история

Для них прошла вечность, на деле оказавшаяся всего лишь одной минутой, стоя в этом маленьком коридоре, отделяющим зал для постителей и комнаты для персонала. —Ой,—выкрикивает Алик, вздрогнув от боли. Этот крик привел в чувства обоих, заставляя вспомнить где они и что произошло недавно. Габриэль сразу же встрепенулся, вытянув руку перед собой чтобы помочь, но отдергивает себя. —Пойдём,—аккуратно обходит голубоглазого, позвав за собой. Они заходят в комнату напротив, оказавшуюся уютным местечком с диванами, столом и небольшой кухней,—Посиди здесь. Я переоденусь и провожу тебя,—указав парню рукой на диваны, бармен вышел из комнаты. —П-погоди,—заикаясь позвал парень. Когда он обернулся, дверь уже была закрыта, а в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь приглушенной музыкой с танцпола. *** Прошло 5 минут с того момента как Крис ушёл, может больше или меньше, часов в помещении не было, а телефон оказался разряжен. Истерика постепенно начала охватывать омегу, но как только слёзы собирались скатиться по щекам, дверь открылась и на пороге показался Роттерман, закутанный по самые уши в тёплую одежду. Вид недавно грозного и такого крутого альфы, в этой одежде немного поднял настроение Алика. Хоть он и осознавал что его Крис оказался тем самым Габриэлем, который на дух его не переносит. —Ну что, пойдём?—вопрос заданный всё тем же хрипловатым и таким родным голосом, вывел Бархатова из мыслей. —А как же работа?—спросил он не задумываясь о чём он говорит. —Уже всё решили,—спокойно ответил бармен, показывая жестом в сторону коридора напоминая что пора выходить. —А моя куртка?—насупившись и не желая покидать насиженного места, тем более что альфа уже здесь и бояться было нечего. Воцарилось молчание, прерванное лишь тихим: "Блять" со стороны старшего. Тот унёсся в направлении зала для посетителей, что заставило тихо хихикнуть Алика. *** Весь путь до дома они провели в гробовом молчании, и лишь редкие вздохи боли от омеги и обеспокоенные: "Всё хорошо?", прерывали эту воцарившуюся тишину. Мелкие снежинки кружились в воздухе, предвещая ночной снегопад. Фонарь возле подъезда омеги привычно мигал, скорее всего он скоро потухнет совсем. Дойдя до этого самого фонаря, парни встали. Привычных поцелуев и объятий не было, это было бы слишком неловко и странно, хотя и очень хотелось. Простояв глядя как красиво падают снежинки на свету лампы, первым прервать тишину решается альфа, опуская глаза на младшего. —Доброй ночи,—говорит наконец старший,—И прости за это. Роттерман разворачивается чтобы уйти, как вдруг его хватают за рукав куртки. Он оборачивается и видит полные слёз глаза смотрящие на него с неприкрытым страхом и мольбой, но о чём мужчина даже не догадывается. Альфа сразу же растерялся, ожидая чего угодно, но точно не такого поведения Алика. —Нам нужно поговорить,—буквально выдавливает из себя омега,—Останься, пожалуйста.. Парень дрожал. Непонятно от чего больше то ли от холода, то ли от подступающей истерики. Старший выдохнул сквозь сжатые зубы и, переборов желание сгрести в охапку омегу, лишь кивнул, не смея что-либо сказать. *** Поднявшись на 5 этаж пешком, двое зашли в квартиру. Поднимались они молча, также молча снимали верхнюю одежду и обувь, и не проронив ни единого слова сели на диван в гостиной. Не успел альфа и рта открыть, как к нему на колени падает голова голубоглазого. Истерика. Именно она накрыла парня в данный момент. Паника от ситуации, боль от хватки того альфы и воспоминания давно минувших дней захлестнули его как только парень позволил себе расслабиться. Щека, упирающаяся в ледяную кирпичную стену какого-то здания. Вонь помойки в этом гребаном переулке. Два мерзко гогочущих альфы и сжатая на горле рука, после которой останутся синяки. Всё это стало ужаснейшим воспоминанием, ломающим Алика каждый чёртов раз. В тот момент, парень не мог ничего сделать, лишь замер от страха и боли, что смешались внутри в ядовитый коктейль. Тот день омега помнит во всех деталях. Как он после школы возвращался домой, и проходя мимо очередного переулка его схватили за руку и затянули в него, сразу прижимая к стене. В тот же миг как его прижали он услышал противное: "Какая куколка здесь гуляет совсем один" и мерзкие руки что полезли под его школьную рубашку. Наконец немного отойдя от шока, голубоглазый попытался освободиться, за что руки были закручены и сдавлены у него за спиной, заставляя искры боли сверкнуть перед глазами. —От-тпусти, сволоч-чь,—сквозь сжатые из-за боли и омерзения зубы, выдавил Ал. —Не волнуйся. Мы сможем доставить тебе удовольствие. Отвратительно, мерзко, противно всё что проносилось в голове у Бархатова. Он больше не пытался сопротивляться, лишь тихо плакал, пока эти мрази лапали его и что-то между собой обсуждали. Из состояния транса, омегу вывела резко отпустившая его руки боль. Поднимая опухшие глаза, он замечает двух полицейских, что прямо сейчас одевали наручники на альф. —Ты в порядке?—отправив насильников в машину, офицеры подошли к Алику, что всё ещё стоял у стены боясь даже шелохнуться,—Где ты живёшь? Мы проводим тебя. Бархатов назвал адрес, тихо, почти шёпотом. Полицейские переглянулись и один из них ушёл к машине уезжая куда-то, второй же вновь повернулся к пострадавшему, спрашивая: —Сможешь сам идти?—ответом послужил лишь кивок,—Хорошо. Пойдём. Я отведу тебя. Аккуратно отойдя от омеги, дав ему пространство, оба пошли к оживлённой улице, на выход из проулка. Добравшись до дома младшего, по пути почти собрав все столбы и людей проходивших мимо, ведь рыжик всё ещё был в прострации, полицейский дождался пока Алик откроет дверь подъезда и войдёт внутрь. Поднявшись до своей квартиры, парень трясущимися руками начал открывать дверь, чуть не выронив ключи в какой-то момент. Когда замок издал щелчок и дверь была открыта, он тут же ввалился в квартиру, запираясь на все имеющиеся замки. Квартира была как обычно пустой, ведь родители были на работе, это как раз было кстати. На негнущихся ногах, он вошёл в ванную комнату, тут же набирая воду чтобы окунуться в неё и смыть все эти тошнотворные прикосновения, которые он ощущал до сих пор. Выйдя из воды, омега по привычке подошёл к зеркалу. Отражение, которое он увидел, повергло его в ужас. На него по ту сторону смотрел парень с опухшими глазами, наливающимся синяком на щеке и шее. —"Что я скажу родителям?"—завертелась мысль в голове. Хоть тот случай и не оставили в покое и альф посадили, но Ал ещё два года не мог оправиться от всего этого, периодически чувствуя приступы удушья. Буквально рыдая на коленях Криса, омега ощущает как большая тёплая ладонь начинает гладить его сначала по спине, неуверенно и аккуратно, а позже перебралась на голову. Это успокаивало и убаюкивало младшего. Когда слёз не осталось, а всё тело ломило из-за напряжения, Алик начал засыпать. Рука всё также продолжала гладить голову и перебирать пряди окрашенных волос. Закрывая глаза и проваливаясь в царство Морфея, голубоглазый услышал тихое: —Спокойной ночи,— и аккуратный поцелуй в макушку. *** Утро. Самое нелюбимое время дня. Особенно не любимое, когда ты почти всю ночь хлестал алкоголь, а потом тебя накрыла волна слёз и боли, вытекающая сейчас в дикую головную боль. Разлепив глаза, Алик замычал и пытаясь перевернуться на живот, чего не позволила сделать резкая боль в боку. Не понимая что это может быть, парень садится на кровати, потирая глаза кулаком, и поднимает домашнюю футболку. Слева виднеется россыпь синяков, напоминающих ладонь. Это привело в недоумение рыжего, ведь он не помнил чтобы где-то мог так ударится, а после воспоминания о вчерашнем вечере и ночи нахлынули на всё ещё не проснувшийся мозг, заставляя головную боль разыграться с новой силой. С кухни послышался грохот. Насторожившись, омега решил выйти и посмотреть что там случилось. Аккуратно встав с кровати, парень вышел за дверь, тут же ощущая вкусный запах доносящийся из соседней комнаты. Крадясь к заветному помещению, он тихо заходит внутрь. Возле плиты стоял Габриэль. Привычные рубашка и брюки, были заменены на обычную водолазку, никак не скрывающую накаченное тело, и чёрные джоггеры. На лице всё те же неизменные очки, а волосы завязаны в их обычный хвост. —С добрым утром,—замечая вошедшего, объект слежки кидает через плечо,—Ты наверное голоден,—выключает плиту тот,—Садить быстрее за стол. Сказать что Алик был замешательстве, это очень мягко сказано. Увидеть омегу который к тебе подкатывал(и которому ты отвечал взаимностью) и узнать что это твой же студент, а после миленько улыбаться и готовить ему завтрак–это очень странно. Но всё же младший неуверенно садится за стол, поджимая ноги под себя. Омега начал наблюдать за гостем. Он казался слишком большим для этой маленькой кухоньки, рассчитанным буквально на одного человека. Старший начал накладывать в тарелки только что приготовленную яичницу, ставя их на стол. Тарелка с едой с небольшим стуком приземлилась на стол, что заставило Алика вынырнуть из своих мыслей. На столе перед парнем стояла яичница, стакан кофе и облатка таблеток. Голубоглазый кинул непонимающий взгляд на старшего. —У тебя наверняка болит голова,—ответил тот, пожимая плечами,—Но советую сначала хоть немного поесть. Альфа сел напротив, взяв в руки вилку, начиная поедать свою порцию. Рыжик тем временем сидел насупившись даже не пытаясь притронуться к еде, пока в один момент его живот не издал звуки умирающего кита, заставляя покраснеть и всё же взяться за еду. Старший лишь тихо прыснул от такого милого поведения и продолжил есть, как будто так и должно быть и всё на своём месте. Взяв вилку в руку, Бархатов принялся медленно есть. Откусив один кусочек, парень промычал и начал всё быстрее запихивать в себя бедную яичницу, которая точно не ожидала такого поворота событий. —Он похож на хомяка,—в слух подумал сидящий напротив мужчина, заставляя Алика поперхнуться. Габриэль тут же подал ему кружку с кофе, которую парень принял и начал пить. Наконец откашлявшись и тяжело дыша Бархатов поднял глаза на Роттермана. Тот сидел с обеспокоенным видом, явно перепугавшись за младшего. Голубоглазый ещё пару секунд смотрел на него, а после выдал: —Прости, за то что называл козлом. Заразный смех разрезал тишину, возникшую после фразы Алика. Смех, что так редко можно было услышать от Криса, заражал всех находящихся вокруг. В данный момент рядом был лишь омега, наконец расслабившийся, понимая что от мужчины можно не ждать чего-то плохого. —Всё в порядке,—ответил старший, прекратив смеяться,—Я уже давно начал догадываться что это было обо мне,—эта фраза заставила покраснеть Бархатова. Воцарилась гробовая тишина. Когда же еда была почти съедена, а кружки пустые, младший решился начать разговор: —Кхм,—кашлянул Алик, привлекая взгляд сидящего напротив человека,—Так что теперь...между нами?—парень замялся на середине, пытаясь правильно подобрать слова,—И что мы теперь будем делать?—упираясь взглядом в стол, голубоглазый ожидал чего угодно, но не: —Хуй его знает,—казалось Габриэлю было вообще наплевать что происходило в данный момент на этой маленькой кухне. Такого ответа младший явно не ожидал. Эта неопределённость начинала злить его и подняв злобный взгляд на гостя, выдал: —Предлагаешь мне решать?! Когда ответа на вопрос не последовало, он вскакивает с места и со всей силы бьёт мужчину в плечо. —Да какого хрена?! Почему ты ведёшь себя так, словно нихуя не было? Почему ты так спокоен, и какого хера тебе так похуй на весь этот пиздец?! - возмущался младший. Поток матов в перемешку с ударами вылетали из Алика - Ну почему ты молчишь?! Замахнувшись для очередного удара, парень успевает лишь ойкнуть, не ожидав от Габриэля каких-либо действий. Мужчина перехватил руку омеги и завёл её за свою спину, сгребая в охапку свободной рукой, стойко выдерживая достаточно сильные удары по спине. Как только парень в руках Роттермана успокоился, мужчина отпустил его руку, теперь уже двумя руками обнимая Бархатова, положив освободившуюся ладонь на талию парня. Инстинктивно, пара начала тихонько качаться из стороны в сторону, успокаивая и себя и партнёра. Младший, до конца успокоившись, почувствовал как до головы касаются уже столь родные губы и тихо говорят: —Успокойся. Теперь всё хорошо,—сжимая медвежьи объятья ещё крепче.