Первая командировка

И она действительно рядом. Очень… рядом. При возможности — держит за руку. Или хлопает по плечу. Или хотя бы прикасается ботинком к сапогу. Наверное, быстрее было бы разделиться, чтобы собрать информацию о ценах… Или нет. Милли просто показывает на витрину и говорит: «Семпай, мои слева, Ваши — справа». Причём слева почему-то всегда товаров оказывается больше… Обед в столовой. Они садятся на лавочку рядышком, а не напротив, как обычно. Милли согревает — и телом, и взглядом. «Ну вот, половину сегодняшнего плана сделали». Пересчёт региональных коэффициентов страхования — сложная штука, нужно учесть много факторов. После полудня напарницы считают феминизацию («Семпай, вы считаете женщин, я — мужчин и детей»), среднюю этажность, транспортный спектр… Мэрил начинает замечать, как её взгляд непроизвольно останавливается на мужчинах — и вовсе не для того, чтобы подсчитать количество видимых предметов одежды или определить наличие оружия. Но каждый раз Милли берёт её за руку, повторяя, что она рядом, и потрясает планом, в котором медленно тают оставшиеся пункты. Вот наконец и гостиница. День пережит. В то, что ночью она сорвётся и побежит на поиски любви и приключений, Мэрил не верит. Но внизу живота уже пылает кое-что похуже, чем боль. Горячий чай и вкус пончиков не в состоянии это заглушить. — Семпай, нужно полечиться. — Милли, пожалуйста, давай я просто приму S-блокатор. — Нет, семпай. Сейчас станет легче. Одежда ровненько отправляется на стул — Мэрил целенаправленно занимает себя аккуратным развешиванием. Желание становится невыносимым. Вот наконец обнажённая девушка ложится на кровать, подставляя попу под укол. И уже лёжа понимает, что Милли просто не может не заметить… Но Милли не осуждает и даже не смеётся. Милли просто кладёт руку… такую большую, сильную, ласковую руку… а вторую на лоб… — Всё будет хорошо, семпай. Я рядом. Сейчас всё будет хорошо. Наверное, это неправильно. Впрочем, давиться S-блокатором в одиннадцать лет — тоже неправильно. И вообще, что на этой планетке правильно?.. Тёплая ласковая ладонь между ног. Неумелые, но нежные и бережные ласки. Пальцы другой руки пробегают по щекам, шее, груди, животу… Как же ярко! Разлетаются искры, и Мэрил, словно откуда-то извне своего тела, слышит свой короткий тихий вскрик и затихающие вздохи… — Легче, семпай? Правда ведь? — Да, Милли… Да… спасибо… — А теперь укольчик. Надо, семпай, надо. Сейчас в попочку укусит пчёлка… Иголка входит почти без боли. Снова сдвинутые кровати. Снова сцепленные руки. И сон.