купола на его спине

— В машину его! Живее, живее! — брызжа слюной, кричал незнакомец. Белые полоски на его спортивном костюме кое-где окрасились в красный. Он помог закинуть брыкающееся тело с мешком на голове в фургон и сам залез следом. Скрипя шинами, авто тронулось, пробуксовывая на месте. Под свист пуль, люди внутри задвинули дверь. — Снимите-ка с него мешок.       Кто-то рывком сдернул с головы пленника ткань, чуть не вырывая следом смоляные волосы. Арсений таращил глаза и безумно оглядывался. Три человека в кузове, еще один за рулем. Тот, что был выше остальных, приставил к лицу похищенного пистолет, надавливая, чтобы он повернул голову. Похититель выглядел скорее как неформал, чем как бандит. Спортивный черный костюм самого популярного бренда среди алкашей, изгвазданный в крови. На пальцах серебристые кольца, звенящие браслеты и цепь на шее. Амбассадор ограбления ювелирных магазинов. Руки и шея синели разнообразием татуировок, а волосы… зеленые. Цвета темной тины. — Много мы за тебя получим, как думаешь? — ухмыльнулся похититель. Арсений сжал губы и отвернулся. Вспышка. В глазах на секунду погасло, юноша подумал, что теряет сознание. Но щеку обожгло острой болью. Он испуганно посмотрел на человека перед ним. — Смотри на меня, пока я с тобой разговариваю.       И Арсений повернулся. Вперил взгляд в болотные глаза напротив. Было страшно, ужасно страшно. Ничего хуже он никогда не испытывал. Но в тоже время в нем проснулся некий азарт, доля истерики. Он склонил голову, черная прядь упала вбок. — Ты похож на Джокера.       Двое приспешников посмеялись, как-то по доброму. Антон цыкнул и улыбнулся. Он поднялся с корточек и развалился на ближайшем кресле. Машина неслась по ухабистой дороге и Попов был бы тоже рад пересесть на что-то помягче, чем железяка, к которой его приковали наручниками. «Такой же клоун» — пронеслось в мыслях, но озвучивать Арсений не стал.

☠☠☠

      Антон ходил из угла в угол, мельтеша своей зеленой макушкой. Они приехали на какой-то пыльный советский завод, обросший не только паутиной и пылью, но и граффити на бюстах Ленина. За проведённое с похитителями время, Арсению удалось выяснить несколько важных вещей. Джокера, или (как он в более смешном варианте начал называть его у себя в голове) «жокера» на самом деле зовут то ли Шаст, то ли Шастун. Понятнее не стало, что это: титул, имя, фамилия или просто кличка. Но Шастун здесь определённо главный. И, судя по тому, что он пока никому не отзванивался с отчетом — стереотип из сериалов про криминал — главный и во всей шайке-лейке. Арсения похитили понятно зачем — он сын очень влиятельного политика. Попов-старший подхватил нелепую волну хайпа и важность на мировой арене приобрел только в последний месяц. Вот тебе и здрасте, теперь украли сына. Спасибо, папаша. Это радовало хотя бы тем, что Арсений им нужен живьём и, желательно, целый.       Жокер остановился. Попов повернул голову. Тот смотрел в пол, вероятно, принимая решение. Он поднял глаза, встретившись взглядом с пленником. Затем, качнул головой и резко развернулся на пятках, шагая прочь. — Уходим, — гаркнул он, разбивая ногами поднявшуюся пыль.       Они снова погрузились в машину. Арсения, конечно, невероятно бесило, что его кидают туда сюда как мешок с картошкой, но лучше так, чем с простреленной ногой. — Домой, живее. Что-то не так, — бросил зеленовласый водителю, прежде чем запрыгнуть в кузов. Непонятно, почему бы не ехать на переднем, но, видимо, причины были. Он уселся все на то же место, подпаливая сигарету. Авто резво тронулось. — Его не было двадцать минут. Как думаете, с концами накрылось? — Что нам теперь с этим делать? — кивнул на пленника мужчина нерусской внешности. Попов забегал взглядом по похитителям. Его же не убьют из-за сорванной сделки? — О, о! Засуетился! — Я что-нибудь придумаю, — вызвался второй, более крупный. — Не, Макар, я сам, — под тряску кузова, Жокер опустился перед пленником, усаживаясь в недопозу лотоса. Арсений поморщился от резкого запаха табака. — У тебя как? Почки, сердце? Здоровые?       Попов вздрогнул. Мгновенно побледнел, словно покрылся известью. И замотал головой так рьяно, что та чуть не отвалилась. Шаст засмеялся и, давясь дымом, начал кашлять. — Шучу! Шучу! — хрипло сказал он. Но по тишине в салоне стало понятно — не шутит. — Ты же не девка подзаборная, найдём куда тебя продать. Наш перекуп отвалился, но ты же хочешь обратно к папе? Вот. Значит договоримся.       Территория недостроенного торгового центра на окраине города была мало того, что огорожена забором, так еще украшена колючей проволокой. Выглядело это место не лучше, чем тот заброшенный завод. Арсению удалось осмотреть его, только когда его вывели из машины, ведь окна в кузове отсутствовали. Поэтому он не совсем понимал, как они попали на территорию . Его ввели в покосившуюся дверь и брюнет словно попал в иной мир. Мрачный, страшный и холодный. Бетонное здание изнутри было почти достроено, даже облицовано. Однако, работу прорабов перекрывали слои граффити и случайные брызги краски, царапины, сколы. Многие из окон забиты фанерой или прочим мусором, которого здесь было хоть отбавляй. В укромных углах разбросаны спальные места. Где-то аккуратно сложенные паллеты с матрасом, пледом и даже подушкой, а где-то просто брошенная на пол перина. Свет в здании работал, но по паре сгоревших розеток стало понятно, что лучше бы не работал.       По холлу слонялись люди. Некоторые жестом приветствовали Шастуна, кто-то просто разговаривал. Особо напрягали личности, которых Попов смог зацепить взглядом только издалека — будем называть их «группка под чем-то». Полуголые, искусанные красными пятнами-побочками, с редеющими волосами и зубами. Не все, конечно. Большая часть выглядела нормально, только некоторые странно качались или зависли на месте. Шаст махнул рукой приспешникам, мол дальше сам справится, и проследил за взглядом подопечного. — Мда, мне они тоже не симпатизируют, — цокнул он и кивнул вверх, в сторону неработающего эскалатора. — Идем.       Второй этаж был более чистым, как в плане мусора, так и вплане людей. Их можно было пересчитать по пальцам. — Хвост, — Шастун присвистнул, подзывая к себе невысокого мужчину. — Метнись, пж, узнай чё там с нашим перекупом для малого.       Арсений не совсем понимал, почему похититель называет его, «малым» уже в который раз, если даже визуально понятно, что возраст у них примерно схож. А может, Попов даже старше.       Они перебросились еще парой фраз на бытовом сленге и разошлись. Шастун пихнул пленника в бок, сменяя маршрут в дальний закуток. Отсюда просматривался весь первый этаж, а сама комната задвинута массивной дверью, в отличие от большинства остальных, на которых едва колыхались занавески. Жокер вытащил из кармана вязь ключей и провернул замок, впуская Арсения вперед. Тот неловко переступил порог и забегал глазами по стенам.       С виду обычная комната, никаких ножей или самогонных аппаратов. Справа по коридору ещё одна дверь с покореженной табличкой «САНУЗЕЛ», обклеенная какими-то стикерами времен жвачек 90-ых. — Иди, че встал, — фыркнула шпала и подпнула пленника вперед. Антон обошёл его и, хватая за цепку наручников, потянул за собой. Комната была схожа со спальней подростка-неформала: какие-то постеры, коллекция растений и безделушек, гитара в углу. Складывалось такое впечатление, что Шастун просто сбежавший из дома ребёнок, который не смог пройти миссию с вертолетиком в GTA, поэтому решил устроить GTA in real life. Единственное, что сейчас напрягало Арсения помимо того, что он блять похищен и привезён в какой-то притон, это двуспальная кровать у окна. Похищение, наручники, двуспальная кровать…       К счастью, Жокер просто усадил его на пол. Он осмотрелся, приоткрыл окно и закурил. — В окно не прыгай, — бросил он напоследок, сверкая зелёной макушкой в дверном проеме. Замок защелкнулся.

☠☠☠

      Вернулся Шастун где-то через час. Попов уже провел полный осмотр комнаты: пепельница на подоконнике, разбросанные инструменты на одних полках с цветами (к слову, следили за ними очень хорошо). Даже оценил вероятность выживания при падении с окна. Не ноль, конечно, но, учитывая пятиметровые потолки ТРЦ, метров десять-двенадцать наберется. Даже если он каким-то чудом останется цел и невредим, весь периметр наглухо закупорен белым плиточным забором с венком из колючей проволоки. Поэтому, потеряв интерес к окружению, Арсений задремал на полу, опираясь спиной на кровать. Скрип двери кое-как вывел его из дремы, а вот убийственный запах еды и вовсе вознес к небесам. Живот заурчал на всю комнату и Попов тут же сел ровно, вспомнив, где находится.       Антон поставил перед ним бумажный пакет и сам уселся рядом. Вереница ключей снова забренчала, а в следующую секунду одна из кистей пленника оказалась на свободе. Прекрасное чувство. Арсений покосился на подставленный пакет. — Тебе, тебе, — кивнул Жокер, так же разворачивая свою еду.       Первые пару минут они оба ели, разгоняясь до скорости пол бургера в секунду, но когда желудки перестали урчать, Антон вытер щеки салфеткой и качнул коленом, тыкая им в пленника. — Расскажи-ка, как там на свободе?       Арсений чуть картошкой фри не подавился. — Это ты здесь свободный. — Я же снял наручник, поесть принёс, на органы не продал… — Да я не об этом, — фыркнул Попов.       Он никогда не считал себя свободным. Современный мир требовал подчинения и пунктуальности. Юный Арсений должен был оправдывать все возложенные на него ожидания. Есть по расписанию, посвящать весь свой день учёбе. У него даже не было хобби. А у этого клоуна вон… и банда, как в фильмах, и наклейки на стене, и цветы в горшках. Арсений не завидовал, просто никогда не задумывался. Окружение, друзья и враги, школьные и университетские — все следовали ритму жизни, носили форму. И, в ранней юности, он, конечно, чувствовал себя особенным, словно его пульс прыгает выше общественного ритма. Это выливалось в многочисленные конфликты с родителями, а позже в упрямый и линейный характер. «Бестолковый» — слово ему в пору. — Что ты хочешь от меня услышать? — поднял бровь Попов. — На кого ты учишься? — Выдал зеленоволосый, моргая глазами. Что еще за дружеская беседа, это допрос в стиле «я хороший, я хороший»? Хотя, судя по лицу вопрошающего, он вправду заинтересован. — У вас что нет досье на меня? — после нервотрепки последних часов, Арсений уже совсем не следил за языком, вклиниваясь в ежедневное язвительное русло. Жокер цокнул. — Я просто хотел бы поступить куда-нибудь, — Он почесал затылок. О нет, он что похитил Арсения, чтобы излить душу и не ходить к мозгоправам? Ну точно, ребенок с травмами. Какой ужас, его похититель — дединсайд. — Но у меня даже документов нет, не считая полсотни паленых. Поэтому, хотя бы ты расскажи, тебе все равно здесь время коротать, пока Серега с отчетом не вернется.       Арсений хмыкнул, размышляя, что Шаст, в принципе, прав. И начал отвечать на вопросы. Поначалу на простые, более широкие. Отвечал без конкретики, односложно, но видя энтузиазм в глазах похитителя, Попов увлекся. Краткие ответы медленно перетекли в полноценные речевые конструкции, которые в свою очередь складывались в истории и шутки. Шастун периодически что-то вбрасывал в ответ, сетуя на уличную жизнь и годы шатания по помойкам. Арсений так увлекся, что с режима «я борщевик, не трогайте» переключился на режим «лучшая подруга-сплетница». — А девчонки что? У тебя в универе уже была? — Антон параллельно напильником стачивал маркировки с патрон. — Я гей, — смеясь, автоматически выдал Арсений, совершенно не задумываясь. И тут же замер. Вот же блять, вот же блять.       По факту, Арсений геем никогда не был. Просто, его нормально так ебала учёба и времени на прочее уже не оставалось. А родители все детство талдычили ему, что он вот-вот найдёт свою принцессу и будут они жить долго и счастливо, окружённые сворой детишек. Ему повторяли подобное настолько часто, что оно въелось красным клеймом в подкорку. И тогда, на одном из семейных ужинов, он сгорел. Когда отец на пару с бабушкой нахваливали какую-то Машеньку. Твердили, что Сеня с ней должен обязательно познакомиться, вот это будут детки красивые! Он что, кобель на случку? Арсений, не до конца обработав варианты, резко поднялся из-за стола, бросил гордое «я гей» и, сверкая пятками, скрылся в своей комнате. Семейную бурю после этого можно только представить. Зато потом, все как-то свыклись и говорить «я гей» стало своеобразным обрядом на любом застолье. Такой… бытовой мем.       Но девочки у Арсения все же были. Одна, Анна, в старших классах. Первая романтика, лепестки роз, ночные встречи и… выгорание за месяц. Вторая уже на первом курсе, Алена. Добрая, милая, одним словом — славная, но только наедине. На людях она превращалась в ревнивую фурию и Арсений так устал от вечных тисков, что купил для нее вид на жительство в стране мечты, как прощальный подарок. Девушка счастливо помахала ручкой в аэропорту и навсегда исчезла из его жизни, укатив в Испанию.       Боги, что он ляпнул. Арсений сжал губы в тонкую полоску. Лицо Шастуна окаменело и он на мгновение напомнил истукана с острова Пасхи. Затем, он весь как-то ни то побелел, ни то посинел и тотчас подорвался на ноги. — Ты… э… Блять, это пиздец. Это пиздец, не верю. Они же… вы же, в жопу ебетесь! — выплюнул он какой-то набор слов и звуков. В голосе чувствовалась серьёзная претензия, которую юноша каким-то образом сумел скомбинировать с нелепой неловкостью. — Тебе не мерзко? — Да у меня… никогда и не было, — честно пожал плечами Арсений. Он готовился к тому, что после такого каминг-аута ему сразу же прилетит удар в ебучку, но Жокер, закалённый боями и травмами, был настолько социально неловким, что Попов подумал, а как ему вообще удаётся содержать на своих плечах львиную долю криминального мира? — А как ты тогда понял? Что тебе нравится в жопу ебаться? — видно, что слова даются ему с трудом. Он стоял в отдалении, словно Арсений переносчик страшного вируса, а пальцы сами тянулись к сигаретам.       Попов шагал по ахуенно тонкому льду, поэтому слова пришлось подбирать аккуратно, мало ли что может стать триггером. Ну, конкретно эта группировка точно не жила по понятиям, иначе Арсения бы (понятий он не знает, только предполагает исходя из нескольких встреч с неприятными персонажами на улицах, которые так и норовили затереть что-то про масть) отпиздили, да бросили на один из матрасов или сразу на пол. А стоило сделке сорваться, так его бы пустили на корм рыбам…а, нет, это пираты.       Вообще, эту тему разгонять не хотелось, ведь, несмотря на столь смелое заявление, Арсений позиционировал себя как гетеросексуала. Но Шастун смотрел так, словно увидел короля призраков: когда не веришь в происходящее и не понимаешь, убегать, бояться или попытаться выйти на контакт. И эта эмоция подогревала азарт. Что мы делаем с человеком, который боится пауков? Верно, показываем ему всех пауков, которых сможем найти, даже если раньше мы тоже их боялись. — Ну-у, — Арсений медленно входит в образ, злобно хихикая про себя. Наверное, последние крупицы здравого ума были съедены стрессом. — Вот тебе в девушках что нравится? — Ну… там… сиськи, — ответил Шастун как быдло в авангарде. Затем обвел руками в воздухе форму, схожую с талией. — Формы. О, и волосы длинные нравятся. — Ну а мне, — Попов показушно провел взглядом от чужих глаз к низу и обратно, как бы разглядывая. Он заметил, как на руках у Шастуна выступили мурашки и тот отошел ещё на шаг назад, в сторону выхода. — Больше симпатизирует другой фасон. — Вот и поговорили, — буркнул Антон, спешно ретируясь за дверь. — Вот и поговорили! — продублировал «гей», едва сдерживая позывы смеха. Жаль, рассказать некому, а такой бы анекдот получился.

☠ ☠ ☠

— Подъем! — эхом раздалось в комнате. Арсений резко дернулся открывая глаза: Шастун ворвался в комнату и начал бегать в потёмках скидывая какие-то вещи в спортивную сумку. — Давай-давай, живее, пошли.       Попов откинул с себя невесть откуда взявшийся плед, потёр озябшие руки и едва поднялся с пола, на котором, по всей видимости, так сидя и уснул. Шаст подлетел к нему, застегивая обратно второй наручник и под локоть подпихивая к дверям. Стоило им выйти за двери, как похититель прибавил ходу, то и дело подгоняясь. Арсений обвел взглядом прежде оживленную заброшку и с откровенным удивлением и даже неким ужасом понял, что здесь больше никого нет. Похоже на то жуткое ощущение, когда засыпаешь на семейном застолье, а просыпаешься от тишины, потому что родители ушли провожать гостей. Но эти пару минут страха в темной тихой квартире и непонимание происходящего…              Они погрузились в единственную оставшуюся во дворе машину — точно лада, но в темноте цвет было не разобрать. Задние сиденья были битком завалены сумками, среди которых одиноко колыхался небольшой зеленый островок в горшке. Машина дала газу и быстро покинула территорию — на пункте шлагбаума тоже было пусто. Только выехав на плюс-минус оживленную дорогу, Антон включил фары. — Батин номер наизусть знаешь? — стрельнул Жокер глазами и, получив положительный ответ, бросил пленнику телефон. — Звонишь, говоришь, что жив здоров и твой выкуп двадцать пять тысяч долларов. Наличкой. Под Новым Мостом через час. Я могу надеяться на честную сделку?       Арсений хмыкнул. Что-то вероятно случилось, раз планы изменились настолько резко и «слить» пленника Шастун едет один. Максимальная глупость, но шкурой все же рискует не он, поэтому будь что будет. Тем более, что сумма на самом деле крохотная. Попов-младший приложил смартфон к уху. Зеленая макушка мельтешила в поле зрения, смотря то на дорогу, то на пассажира. — Ало, пап. Да, все хорошо. Да. Нет, не били, со мной хорошо обращаются, — Голос отца был крайне обеспокоенным. Наверняка, он поднял на уши все поисковые группы города. — Послушай… Я договорился с одним человеком из их группы и он помогает мне сбежать. Но нужно пятьдесят тысяч долларов, сможешь доставить их под Новый мост через час?       Антон выпучил глаза, благо они стояли на светофоре. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но слова не ложились на язык. Арсений окинул его взглядом и добавил: — Да и… нужна будет помощь с документами. Да, ничего сложного. Спасибо, пап, увидимся через час.       Попов самодовольно улыбнулся, передавая телефон владельцу. Тот так и сидел с открытым ртом. — Зелёный, — заявил голубоглазый. — Что? — Светофор зелёный, поехали! — Шаст дёрнул головой туда обратно и втопил газ, да так, что в салоне упало несколько коробок.       Через несколько минут молчания на очередном красном светофоре Попов все же решил прояснить произошедшее, потому что лицо похитителя с каждой секундой становилось мрачнее тучи и, по всей видимости, он беспричинно накручивал себя. — Ты понял, зачем я так сказал? — Я не продам жопу за пятьдесят кусков, — ляпнул Шастун. Так во-о-от что было у него в голове. Арсений ни то хрюкнул, ни то засмеялся. — Сделаем тебе доки и, если захочешь, поступишь в любой вуз страны или за ее пределами. — Предлагаешь мне бросить своих людей? — после некоторого молчания задал вопрос Антон, медленно вдавливая газ.       Ночной город был особенно красив сегодня. И по какой-то причине, Арсений не мог оторвать взгляд от татуированных пальцев, сжимающих руль на фоне ночных огней. — Свобода, — он на секунду бросил взгляд к собственным рукам, закутанным в наручники. — Я просто даю тебе шанс.       Шастун тяжело вздохнул. В его глазах мерцала дорожная полоса. — Я распустил их на время. Нам сели на хвост. Из-за тебя, кстати. А теперь, ты предлагаешь мне продать их? Тех, кто остался. Хвост, Макар, Нурлан. Тебе их имена ни о чем не говорят, но они — моя семья. — Отдай деньги им, не вижу проблемы, — повел Арсений плечами. — Для тебя сейчас это большие деньги, но, пятьдесят тысяч это меньше пяти процентов от моих личных накоплений, что уж говорить об отце? Я же вижу, ты не плохой человек. — Я убивал людей. — А я заказывал убийства людей.       Шастун резко повернулся: — Врешь.       Арсений предпочёл промолчать.       Где-то через двадцать минут после разговора, машина подъехала к частному сектору на окраине города. До моста оставалось меньше пяти минут езды и, когда Арсений подумал, что они приедут значительно раньше назначенного, Антон крутанул руль влево, въезжая в стройный ряд косых домов. Они припарковались у особенно ветхой развалюхи, чему пленник уже не удивляется — нужно же из страшных мест выбрать самое страшное. — Успел! Он здесь, а вы говорили! — Во двор выглянула знакомая макушка. — Здарова, Хвост, все внутри? — Ну как все… только мы.       Антон подтолкнул Арсения вперед, наклоняясь к самому уху: — Держи язык за зубами, они не я.       Изба насквозь провоняла пылью и сыростью, что скрашивалось только легким потрескиванием огня в печи. Та, к слову, была в доме, вмонтированная в стену и тоже обмазанная голубоватой известью, прямо как в сказке "по щучьему велению". Только эта стояла на месте.       Внутри, вокруг стола собралось человек пять, среди которых те самые Макар и Нурлан. Хоть Шастун и сказал, что имена ничего не дадут, но Арсений запомнил этих ребят еще с поездки в фургоне. Вся делегация осматривала пленника нечитаемым взглядом, ему даже захотелось прикрыться. — Куда нам его везти? — Кивнул русый парень с искривленным носом. Вот кто точно был похож на бандита, а не эта шайка КВН.       Антон выставил руку вперёд: — Есть две новости. За него дадут пятьдесят кусков, долларов, — По толпе прокатились восторженные возгласы и одобрение. — И второе, я ухожу.       Уже поникший Арсений поднял глаза на говорящего. Толпа же, наоборот, сменила свой рокот. — Что? — После моего ухода… — начал лидер, несмотря на попытки его перебить. — Шаст… -… вашим новым лидером станет Сергей Матвиенко, Хвост.       Матвиенко был больше всех погружен в ситуацию и сейчас он был буквально готов вцепиться в Антона, ставшего близким другом. — Куда ты пойдешь? Побираться? Или в монастырь? — закипал Хвост. — Я устал от постоянных пряток, от вмазанных людей вокруг. Я устал рисковать собой и вами, поэтому да, я сдаюсь. И, если так вам будет проще меня отпустить, я вас бросаю. Надеюсь ты, Серёга, направишь их на верный путь, — он добавил уже тише, так, чтобы слышал только стоящий рядом Хвост и подслушивающий Арсений. — Ты единственный здравомыслящий здесь. Возьмите деньги и откройте плюс-минус что-то легальное, там и гляди, может выгорит? У тебя всегда был талант что-то впарить. — За добрые слова спасибо, но ты же не с моста прыгать собрался? — так же тихо шепнул Серёжа. — Нет, — сердце сжалось в груди Антона. — Но, быть может, мы больше никогда не увидимся.       Матвиенко молчаливо вздохнул, потер глаза, будто на них вот-вот выступят слезы, которые никак нельзя показывать, и вытянул вперед руку. Шаст сжал ее, положив вторую поверх. Остальные тоже подошли ближе. — Иди, если ты так решил, — сказал Хвост, отпуская чужую руку. Рукопожатие подхватили другие товарищи. — Давай, брат, — Нурлан. — Жаль, на рыбалку так и не съездили! — Макар. — Удачи! — Хоть весточки шли… — Не забывай, чему я тебя учил…

☠☠☠

      Когда они вновь оказались в машине, Шастун ухватился за руль и долго смотрел вникуда. Будто он сейчас выбежит из авто, вернется в дом и прокричит «Это все шутка! Я остаюсь!». Но головой он знал, что долго там не проживет. Если не словит пулю, то точно откинется от ветра промозглых заброшек. А если не откинется, либо угодит на зону, либо сопьется. Даже если с документами ничего не выгорит, бросить нужно сейчас. Это верно, что «одинокий волк не перенесет зиму, но стая будет жить». Антон бросил стаю добровольно. Он молчаливо потянулся за ключами и кивнул Арсению. Наручники со звоном упали и пленник блаженно потер покрасневшие запястья.       Впереди дорога к мосту на ту сторону.

☠☠☠

— Стойте! Стойте-стойте! — стоило им покинуть автомобиль, как из-за ближайших препятствий выскочила целая опергруппа. Шастун почувствовал крепкую хватку и упирающийся в спину глушитель Калашникова. Он выругался про себя, мгновенно закидывая руки за голову. Арсений суетился рядом, пытаясь остановить людей в брониках. — Пап! Останови их!       Вдалеке замерцали красно-синие огни. Грузные шаги медленно подошли к сыну, Шастун не видел, только едва-едва слышал за шумом операции. — Ты как? Целый? — он похлопал Попова-младшего по плечам, осматривая с ног до головы и прижал к себе, целуя в макушку, как котенка. Сын уперся руками перед собой. — Мы так не договаривались! — прорычал он. — Не волнуйся, что они с тобой делали? Мы его накажем, всех поймаем, всех, — Арсений забрыкался, вырываясь из хватки. Антону удалось ухватить его взглядом: взбешенный и растрепанный, стоящий в поднявшейся пыли. В свете огней мигалок он был чем-то похож на бездомного пса. — Ну тише, тише…       Отец вновь попытался приблизиться к сыну, но тот извернулся, отходя на несколько шагов от группы. Он попал точно в поле зрения Антона, который теперь отлично видел, как тот, кто недавно был пленником, ловко цепляет из-за спины пистолет. Шастун расширил глаза и оскалился. Вот сученыш! Когда только успел спиздить его пушку? Или… он предполагал, что такая ситуация может произойти. Тогда он сученыш вдвойне. Антон хрипло рассмеялся, его сильнее придавили к земле коленом. — Отпускай! — Арсений медленно отходил назад, чтобы оперативники его не достали. Он приставил пистолет к собственному боку. — Я серьезно!       Отец побледнел, но кивнул силовикам, чтобы те решили ситуацию. Два человека в форме начали медленно обходить цель. — Ты не выстрелишь, сынок, мы оба это… — ласково начал отец. Попов-младший окинул ситуацию взглядом и злобно улыбнулся. Он опустил оружие ниже, приставляя его к бедру. Зажмурился. Шелест ткани. Звуки раций. Топот. Далёкие сирены и городской шум придали уверенности. Спусковой крючок щелкнул, наполнив округу громогласным звуком выстрела.       Кроме шума в ушах, Арсений почувствовал тремор на руках. Кровь мгновенно брызнула в стороны, окрашивая рану, штаны, прибивая поднявшуюся пыль красными каплями. Нога подогнулась и, пока еще не чувствуя боли, Попов прислонил оружие к подбородку. — Отпустить! — испуганно закричал отец. Опера как ошпаренные отскочили от Антона и бросились к Арсению. Тот расслабил руки. Жжение в ноге сменилось резкой болью, простреливающей до самого позвоночника. В глазах замерцали краски, как бензин, вспышками расплываясь от центра зрения. Он упал на четвереньки, оперативники подхватили его под руки. Остальное юноша видел вспышками: как его несут в сторону мигалок, как затаскивают в скорую, как ярко слепит лампа над каталкой и как Антон в последний момент запрыгивает следом, несмотря на рьяные попытки его остановить.

☠☠☠

      Конечно, Арсений не ждал романтичного пробуждения в светлой палате с караулящим его Шастуном. Он, вероятно, едва набросил бы белый халат на плечи и курил прямо в комнате. Но очнуться в операционной было намного более неожиданно и травмирующе. Ему как раз зашивали ногу. Куски кожи торчали в разные стороны, измазанные йодом, а врач умело цеплял их крючком-иглой, пока медсестра придерживала кровоотсос. Именно она и заметила пробуждение пациента, холодно скомандовав «увеличить дозу». И юноша провалился в туман. Затем, словно через секунду, проснулся уже в постоперационной. Трубки давили на горло и Попов начал закашливаться. Каждое смыкание глаз грозило новой сонной комой. Неизвестно откуда выплыла медсестра, мигая в его зрении как слайдшоу. Совсем молодая, наверное только начинает работать. Она неуверенно и ласково что-то говорила. Арсений ничего не понимал, не понимал даже кто он и где. Без ИВЛ стало легче, он четко распознал, как девушка сказала, что теперь засыпать нельзя. Все, что он смог ответить — «пить». Хрипло и тихо. Медсестра говорила, что пить никак нельзя, но юноша повторял одно и тоже. Местами проваливался в сон и пробуждался от хлопков по щекам. В конце концов, девушка сжалилась и прислонила сырую вату к его губам. Удовлетворенный хотя бы этим, мозг расслабился и позволил Попову безвольно пялиться в потолок, пока его не увезли в палату, по дороге в которую он снова уснул. — …где Шаст? — одними губами прошептал Арсений. Он беспокойно дремал, пока не услышал шелест халата и скрип стула подле койки. Еще отходящий от наркоза мозг подкидывал пестрые несуразные картинки, искривляя реальность. Юноша едва поднял веки, смутно различая лик отца. Он прислонил руку к его лбу, как бы измеряя температуру, а потом клюнул губами меж бровей. Арсений поморщился от колючей щетины. — Ну ты даешь, пацан, — покачал Попов-старший головой, ласково поглаживая волосы сына. Уютно. Он даже задумался, не стрелять ли в себя почаще, чтобы получать столько внимания? Хотя, пробуждение в операционной того не стоило…       Арсений попытался приподняться, но отец ладонью приложил его обратно. — Где Шаст? — выдавил из себя хрип Попов. Голос совсем пропал — последствия наркоза. Мужчина закатил глаза и достал смартфон, клацая по экрану. — Он запрыгнул в скорую за тобой и всю дорогу орал на врачей, что те ничего не делают. А что делают, все не так. Так мне передали. В больницу его не пустили, поэтому он ломился в двери, когда мы подъехали. И на нас наорал, — он передал экран сыну, шел звонок по видеосвязи. Гудки длились недолго, звонок приняли и по ту сторону всплыло взбудораженное лицо Шастуна. Зеленые волосы вздыбились, как перья попугая. — Арс?! Ты как? — криком-шепотом. — Где ты?       Антон молча показал в камеру окружающее пространство. Желтые стены какого-то кабинета, заставленного шкафами с сотнями папок и бумаг. За столом напротив девушка в форме терпеливо заполняла бланки. — Оформляемся в обезьянник, — очень тихо добавил Жокер.       Арсений поднял непонимающий и слегка злобный взгляд на отца. Он открыл рот, чтобы поднять истерику, но нервный импульс ударил в больную ногу, заставляя юношу зашипеть сквозь зубы. — Тебе нельзя нервничать! — сказал криминальный авторитет по ту сторону экрана. — У меня просто нога прострелена, а вы вдвоем делаете такие лица, будто я сейчас ее отброшу, как ящерица… — под нос выдал он целое предложение. На язвительность ушли последние силы и он молча поднял бровь, кивая на экран. — Ему нужно будет отсидеть месяц на домашнем, но есть одна проблема. Твой друг, очевидно, нигде не прописан, поэтому придется… — Пропиши его у меня. — Что? — одновременно удивились оба. Антон даже перехватил телефон двумя руками, а девушка шикнула на его громкий возглас. — Мы хотели определить его под надзор моего старого друга, там за ним будет осуществляться ежедневный контроль! — К кому? — К майору Шеминову, помнишь его? — больной дернулся и скривился. Да у этого Шеминова любая муха начнет по струнке ходить. — Нет. Ко мне, — произнес он, глядя в экран. Антон расплылся в благодарной улыбке. Арсений кивнул ему, помахал рукой и завершил звонок. Глаза сами собой закрывались, а руку с капельницей начинало жечь. — Я все сказал.