купола на его спине

      Шастуна в больницу так и не пустили. Зато, Арсений смог выписаться уже через неделю и, ковыляя с костылем, завалился в отцовскую машину как побитая псина. Тот настаивал на семейном ужине, но Попов предложил перенести на завтра. И черная иномарка вальяжно довезла его в любимую многоэтажку. Да, когда-то давно семья настаивала на коттедже за городом или огромном коттедже за городом, но Попов-младший скромно выбрал двухъярусный пентхаус на крыше высотки. Отец, несмотря на все упорство, помог ему добраться до самой двери и слинял, в очередной раз пригрозив завтрашним ужином.       Сверкнув голубыми глазами, Арсений позвонил в звонок собственной двери.       Заспанный Шаст приоткрыл дверь, опираясь на нее плечом. Он был в одних спортивках, с торчащей резинкой боксеров. Попов скользнул взглядом по исписанному татуировками телу, дыхание сбилось. У Антона, по всей видимости, тоже. Он выпучил глаза и ступил вперед, но когда браслет на ноге предупредительно пикнул, броском вцепился в чужие грудки и втянул испуганного Арсения в квартиру. Костыль со звоном упал, выбитый внезапными объятиями. Шаст сомкнул руки так сильно, что хозяину квартиры выбило весь воздух из легких. Он зашипел, случайно заваливаясь на больную ногу. Болотные глаза напугано расширились, он секундно придержал калеку, чтобы закрыть дверь и повернуть замок. Одноногий, хватаясь за чужую руку, попытался присесть за костылем. Оценив чужие потуги, Антон отпнул железяку с дороги и одним движением подхватил Попова на руки. Тот удивленно взвизгнул и обхватил шею. К лицу подступил жар стыда и смущения. Он молился всем богам, лишь бы Шаст списал это на какое-нибудь давление.       Жокер осторожно усадил больного на диван в гостиной и, опустившись на колени перед ним, заглянул в глаза: — Есть будешь? Чай? Спрайт? Нога болит? Может тебе обезбола? Предложил бы пиво, но доставки его не возят. — И тебе привет, — улыбнулся Арсений. Он нисколько не жалеет, что отсрочил ужин. Дома, все-таки, намного лучше. Хотя теперь он слегка преобразился: тут и там валялись неопознанные носки, а на всех горизонтальных поверхностях колыхались зеленые листья цветов. Он что... заставил помощников отца перетащить его вещи с заброшки? Хозяин беспорядка проследил за взглядом и неловко сказал: — Извини, я тут слегка… расположился. Могу их убрать. — Не, они симпатичные, — улыбался Попов. Даже пахнуть здесь стало как-то иначе. Это яблоко? Или лимон? — О! Точно! — Шастун подскочил и, проскальзывая по паркету на одном из ковров, метнулся к встроенным шкафчикам под плазмой. Арсений хранил там всякие провода, коробки от техники и большой ящик всевозможных документов. Видимо, гость проследил тенденцию, потому что в его руках мелькнула ржавая корочка паспорта. Он по детски спрятал ее за спину, возвращаясь обратно к дивану, но на этот раз усаживаясь рядом. — Угадай что-о-о? Бум!       Он вытянул вперед документ, улыбаясь во все тридцать два. Попов осторожно перенял удостоверение, как какое-то сокровище и раскрыл на ламинированной странице. С фотографии на него смотрело знакомое, слегка ассиметричное лицо, а в строке ФИО горделиво напечатано «Антон Андреевич Шастун». — Приятно познакомиться, Антон, — хихикнул он, впервые узнав настоящее имя того, из-за кого прострелил себе ногу. Даже если это было придуманное для документа имя, теперь оно стало настоящим. — Выпьем за знакомство? — А есть что? — поднял бровь юноша, наблюдая, как Попов перелистывает к странице с пропиской. — Ну, если ты еще не добрался до мини бара на втором этаже… — Здесь есть второй этаж?! Где?! — Антон огляделся, будто лестница сейчас появится из ниоткуда. Хозяин квартиры хлопнул себя по лбу: наверняка отец перекрыл большую часть квартиры, дабы незнакомец не обнес ее. — Тащи костыль, — скомандовал Попов. Шаст подорвался в попытке снова подхватить его на руки, за что по ним получил. — Никаких больше аттракционов!       Первое, что видел человек, посещая квартиру — широкий, но короткий коридор, открывающий вид на просторную гостиную. Из нее можно было попасть в остальные части дома. Сразу по окончании коридора, справа, располагался вход в кухню-столовую. Сразу на ней, все по той же правой стороне, в нише, находилась дверь в гостевой санузел. А за ним, в самом углу, где правая и дальняя стены сходились в угол, уже за перегородкой, располагался… шкаф? Ничего себе, эта выемка и впрямь, будто для него… — Погоди, а где ты спал? — повернулся Арсений, отвлекаясь от нового предмета мебели, что так хорошо вписывался в интерьер и даже был наполнен его вещами. — Точно не в шкафу, — склонил он голову вбок, оглядывая хозяина квартиры как умалишенного. — Двигай, — скомандовал больной и отошел к стене. Делать нечего, сказали — выполняй. Антон ухватился за край шифоньера, в пару рывков сдвигая его. Арсений уверенно проковылял в материализовавшийся проход, пока новый друг стоял как истукан, ошарашенный гигантскими пространствами. За скрытой аркой находилась лестница, ведущая на платформу, на которой ступени поворачивали в обратную сторону, уходя наверх, намекая, что над ними есть еще этаж. — А ты думал, я сплю на диване? И… вот тут мне нужна будет твоя помощь.       Ни слова больше, Шастун нырнул на лестницу, подхватывая больного на руки вместе с костылем. Тому, к слову, было совсем некомфортно. И дело было не в больной ноге или просьбе о помощи… просто, Антон все еще был без футболки. И, кажется, его это совершенно не смущало, а вот Арсений почему-то реагировал странно. Наверное, у него просто какая-то нездоровая реакция на татуировки. «Или на стройное мужское тело, я же гей» — шутливо хмыкнул он про себя. И похолодел. От того, как эта теория легко ложилась на язык. — Ахуеть! — выдал долговязый, ни капли не запыхавшись. Встав на ноги, Арсений крутанул выключатель, осветив обширное пространство. Оно было вдвое меньше нижнего зала из-за того, что половину занимала отгороженная стеной и дверью спальня. Оставшееся пространство больше походило на кабинет… или компьютерный клуб. Вместо кухни — бар. Полноценный бар, с барной стойкой и стульями, а на стенах блестела коллекция электрогитар. — Ты так удивляешься второму этажу. Я даже боюсь представить, что будет, когда ты увидишь третий, — указал Попов на продолжение лестницы. — Иди посмотри, а я пока найду нам что-нибудь выпить. — Ахуеть! — повторил он, ловко взбираясь наверх. Послышался звук открывающейся двери. И тишина. Попов стоял на месте и с каждой секундой затишья все шире улыбался. Он чувствовал себя как Дед Мороз. Только одноногий. Внезапно издалека послышался восторженно-испуганный крик. — ЗДЕСЬ ЕБУЧИЙ ВЕРТОЛЕТ!!!       Арсений рассмеялся и удалился к бару. Тот насчитывал с полсотни дорогих спиртных напитков, но до них они еще успеют добраться. Сегодня он хотел сделать что-то особенное. Интересно, какие коктейли предпочитает его новый друг? Или он и вовсе не пьет коктейли. Сделать ему мохито или дайкири — банально. А может… Попов открыл холодильник для фруктов. Их было не так много, по всей видимости люди отца наняли клининг и те повыбрасывали все, что хоть как-то отклонялось от нормы свежести. Но яблоки были, даже зелёные. И лимон.       Минут через пять дверь на крыше хлопнула и в помещение влетел светящийся Шастун. Арсений как раз заканчивал коктейль, натирая сверху цедру лайма. Напиток вышел полностью зелёным и напоминал волосы того, кому он предназначался. — Арс! Ты шейх?! Если бы у тебя на крыше был просто гигантский кинотеатр, джакузи и еще хер пойми что, я бы, конечно, удивился. Но все это и ЕЩЕ ВЕРТОЛЕТ. Зачем тебе вертолет??? — Он словно вот-вот начнёт прыгать от переполняющих его эмоций. Бармен гордо поднял подбородок и подвинул вперед готовый напиток. — О, что это? — Тебе, — Арсений сидел за барным стулом и сейчас подпер голову руками, смотря на Шастуна изподлобья. — Я не знал, что ты вообще пьешь, поэтому намешал такое. Твои волосы вдохновили. — Спасибо, — он осторожно перенял коктейль и медленно втянул напиток через соломинку. Попов замер в ожидании рецензии. Антон сделал еще несколько быстрых глотков. — Я в раю! — Я рад, — улыбка не сползала с его лица. В попытках смешать идеальный зелёный коктейль, Арсений совсем забыл про себя, поэтому принял решение вкусного и сердитого варианта — водка с энергетиком. Он не был уверен, можно ли алкоголь и энергетики смешивать с назначенными лекарствами, поэтому принял мудрое решение, которое в народе называют «будь что будет». Едва достав стопки, Арсений смешал в них вышеперечисленные напитки. — Если я угадываю факт о твоем прошлом — ты пьешь. Если нет — пью я. Каждый раз после ответа «нет» меняемся. Играем? — Играем! — Тогда сгоняй, если не сложно, на кухню за закусками, иначе мы допьемся до состояния этиловых вурдалаков.

☠ ☠ ☠

— Ты сбежал из дома? — С бара они быстро перебрались за диван, стоящий в той самой «зоне компьютерного клуба». Игра шла хорошо, но, сказать честно, они больше пиздели, чем пили. А Арсений и вовсе почти не чувствовал градус. — Ну теоретически... и да, и нет, — Отпил Антон половинку шота. — По факту, я не считал ту квартиру домом. И не сбегал, мать просто дала мне выбор и я его сделал. — Во сколько это было? — Да... лет в тринадцать? - на секунду задумался Шаст. — В тринадцать?! И на что ты жил? — Попов поднял брови. Он думал, что Антон промышляет шатаниями по улицам от силы пару лет, а паспорт просто потерял или специально уничтожил. Оказывается, он его никогда не делал! — Ну, первое время на деньги, которые взял из дома. Потом начал попрошайничать, но это не особо приносило. Устроился раздавать листовки и там меня объебали с зарплатой. Тогда я понял, вот она настоящая жизнь, — Шастун допил шот. — Потом пошел по объявлению в тату салон, нужен был уборщик. Я рассказал им всю ситуацию и меня взяли без проблем, неофициально, конечно. Спал я там же, на кушетках. На еду хватало. А потом появился Позов. — Позов? — эта фамилия звучала впервые. — А ты спроси, — он кивнул на полную стопку. Арсений задумался. — Какой-нибудь глава якудза, который сделал харакири и передал тебе все в подчинение? Так юный Антон-сан стал самым молодым криминальным авторитетом в стране.       «Антон-сан» рассмеялся и замахал рукой. — Не-ет, пей! — Так кто это был? — Спросил Арсений, осушив рюмку. — Он был стоматологом. — Э, — юноша посмотрел взглядом типа «ты сейчас серьёзно?». — Да нет, правда! Расскажу, если выпьешь еще шот. — Это против правил! — проворчал Арсений и, вместо шота энергос-водка, налил себе чистой и осушил в один присест, не моргнув глазом. — О как… Ладно, — Антон тоже налил себе беленькой, в чистую. — Дмитрий Позов был стоматологом и близким другом нашего тату-босса. Тот видать рассказал про меня, без злого умысла. А Позов зацепился и решил воспользоваться ситуацией, предложив мне «работенку не пыльную». Дело в том, что многие из лекарств, что он использовал, можно было толкать как наркотики. Он мне так и сказал. А еще сказал, что меня никто подозревать не будет, ведь я ребенок. И в итоге, я довольно долго проработал на него курьером, лет до шестнадцати. Там уже начал забиваться татухами, сам научился использовать индукционную тачку и собирать ее из моторчика, лески и ручки. Получалось хорошо, пошли клиенты, в основном нелегальные — несовершеннолетние. Так и познакомился с Матвиенко, затем, постепенно, с другими. И тогда произошёл переломный момент. Позов предложил крупное дело — нырнуть на склад веществ и унести оттуда нужный ему контейнер. Это стало концом для наркоторговца-стоматолога, который до сих пор сидит. Но началом для нашей маленькой банды. Поэтому, в итоге, да. Я стал самым молодым криминальным авторитетом в стране. — Впечатляет, — хмыкнул Арсений. — Набьешь мне что-нибудь? — Спрашиваешь! — довольно закивал тату-мастер. Он поднял взгляд, упираясь им в голубые глаза напротив. Попов немного стушевался и склонил голову, будто с интересом рассматривает содержимое рюмки. — Та-ак, моя очередь… У тебя был секс?       Арсений вздернул подбородок, снова разбиваясь о чужой взгляд. Он медленно поднес к губам шот, наблюдая, как Антон сжал зубы — на челюстях дернулись желваки. Да, у него было с Аленой несколько раз. Не сказать, что прям таки удачных. Он был одним из тех, кто после первого раза повесил на себя клеймо «секс переоценен» и предпочитал справляться руками. И водку Попов, разумеется, выпил, закусывая каким-то подвернувшимся бутербродом. — Так ты мне соврал тогда? — Шаст сидел на диване полубоком, едва касаясь коленом чужого бедра. Рука с алкоголем была закинута на спинку. Он поднес ее к себе, осушая напиток, а рюмку со звоном отставляя на кофейный столик.       Все произошло слишком быстро. Шастун положил руку на здоровую ногу и, как бы опираясь, приподнялся к чужому лицу. Зрачки Арсения сузились, он почувствовал как тонкие пальцы ложатся ему на затылок, а губы обжигает горячим дыханием. Ресницы Антона дрогнули. Губы соприкоснулись. Все внутренности словно резко ухнули куда-то, как на американских горках. Ладонь на колене сжалась, Арсений открыл рот, чтобы втянуть воздух. Под ребрами потянуло, завыло. Он чувствовал будто тонет, задыхается. В глазах потемнело и он уперся руками в чужую грудь, отстраняя. Легкие никак не хотели принимать кислород, заставляя юношу ощущать себя как рыба на суше. Руку с колена Шаст не убрал, только расслабил пальцы, медленно скользя выше. Попов резко схватил его за запястья, отнимая от себя. — Что. Ты. Делаешь? — тихо прошептал Арсений, боясь поднять взгляд. Выдыхать получалось рвано. — Ты разве не за этим меня купил? — Боже, — Попов прислонил чужие ладони, утыкаясь в них лбом, как бы извиняясь. Он замотал головой из стороны в сторону, так и держа его руки перед собой. — Как ты мог так подумать? Боже, это я виноват, прости меня…       Антон расслаблено выдохнул, так же прерывисто. — Ты бы знал, как я себя накрутил! — истерично улыбался он. Арс поднял голову и выпустил его руки из хватки. Шастун затих на секунду, а затем прыснул и рассмеялся. Крича громкое «Бля-я-ять!», он откинулся назад, вздымая руки в воздух. — Хвала богам! Я не был готов к ебле в жопу!       Попов подхватил истерию, заливаясь смехом. Хотя в себе уже не был так уверен…

☠ ☠ ☠

— Спать можешь либо здесь, либо в гостевой, — Арсений поднял одну бровь и изобразил пальцами жесты-пистолеты. — Ну либо со-о мно-ой.       Антон хихикнул. После случившегося Попов объяснился, почему тогда назвался геем и тема гейских шуток раскрутилась настолько, что это «я гей» подхватил и Шастун тоже. Стало намного легче, как-то проще, словно они перешли на новую ступень. Арсений из прошлого удивился бы, как всего за пару дней общения он смог настолько прирасти к кому-то. Но Арсений из настоящего понимает: это просто потому что этот «кто-то» — Антон. Есть ли на свете человек ярче него? — Спасибо за предложение, Вашество, но я пожалуй выберу диван на первом. Я к нему уже прижился, — Шастун пытался играть в дартс. Но Антона мазало, мазал и Антон. — Завтра семейный ужин… И, вероятнее всего, они все приедут сюда, я же бедный больной, — тяжело вздохнул Попов. Мама обязательно заставит всех приехать именно в гости. Во-первых, она очень любит ездить в гости. Во-вторых, «зачем тебе лишний раз напрягаться, береги здоровье». — Спустишься к столу? Один я с ними точно умру… — Только если представишь меня как своего парня, — не останавливался чеканить шутки пьяный Антон. Больно быстро он перескочил от ярого гомофоба до анекдотов про двух геев в бассейне. Попов посмеялся и откинул голову на спинку дивана. Завтра будет тяжёлый день.

☠ ☠ ☠

      Утром пришло сообщение от матери, что к обеду она отправит персонал «помочь Арсению». Жаль, что прочитал это сам Арсений только к обеду — его разбудила какая-то возня внизу. Наспех одевшись, он подхватил костыль и поковылял прочь из комнаты, где его почти нос к носу встретил растрепанный Шастун. — Я хотел постучать, — встрепенулся он, отклонившись от чужого лица. Его взгляд метался, обходя лицо Арсения. — Там это, я персонал впустил. — Молодец! — хлопнул по плечу. — Лучше нам спрятаться куда-нибудь, пока они нас не замели… Ты там не видел такую грозную тучную женщину? С темными волосами. — Видел, — Антон скорчился и подвинулся, чтобы друг мог пройти к дивану. Он теперь смотреть даже на этот диван не может. — Она меня испугалась, погнала метелкой… поэтому я решил подняться сюда. — Мудрая капитуляция, — хмыкнул юноша. Эта женщина работала у них уже лет десять и все эти годы держала каждого смертного в страхе, независимо от того работник он или член семьи, гость, собака… За прямоту и открытость мама ее и любила. Арсений потер виски. — Как я и говорил, ужин будет здесь. Так что до вечера вниз лучше не спускаться… Слушай, поищи таблетку какую от головы, вон там в ящике что-то должно быть…       Это просто прием пищи с членами семьи, поэтому вычурно одеваться Арсению не хотелось. Он нацепил какое-то чёрное мешковатое худи и такие же широкие брюки. А вот Антон нервно перерыл весь свой гардероб в поисках хоть чего-то свежего и официального. — Кстати, откуда у тебя все эти вещи? Я думал, ты большую часть оставил в той заброшке… И, я уже говорил, что тебе необязательно присутствовать. — Ты сам сказал, что тебя там заживо съедят, — парировал Шастун. Он снова был по пояс обнажен, потому что перемерил уже все майки и футболки. Арсению подумалось, что эти татуировки сами по себе как вторая кожа. Интересно, они есть на бедрах? Жокер повернулся спиной, расписанной в разномасть. Ближе к затылку линии собирались в подобие церковных куполов, а далее спускались, как фрески Боттичелли. Узоры, словно в пляске переходили в островатые росчерки, напоминающие трайблы. Какое-то кибер-барокко. Арсений представил, как сдвигает резинку штанов, осматривая чернила на чужой пояснице, подвздошных косточках. Он закусил губу, а самого пробрал холодный пот. В попытке избавиться от пугающих мыслей, он зажмурился, откидывая голову на спинку дивана и невольно закрывая лицо руками. — А вещи… По правде говоря, я пересекся с Матвиенко, отдал ему пятьдесят кусков, а он любезно сгонял за моим хламом. Ты че, тебе плохо? — Нет-нет, нормально, — Арсений понял, что босые шаги приближаются и только сильнее зажмурился. Он слышал дыхание рядом, но недолго — собственный пульс в ушах перекрыл все звуки мира, когда его руки стряхнули с лица, заменяя широкой ладонью. Антон прислонил ее ко лбу, измеряя температуру. Попов через прищур различил долговязый силуэт, разглядывающий его с суровым выражением. — У тебя жар, — отрапортовал Шаст, убирая руку. — Что-то болит? Тошнота? Горло? — Только голова. — Принесу циклоферон какой-нибудь, — «нет, Антон, лучше сразу принеси веревку и мыло». — Долго засиживаться не будем, станет плохо — сразу мне скажи. — Шаст. — М? — Надень что-нибудь из моих вещей.       В итоге, Арсений сам подобрал ему рубашку. Пестрая, с какими-то листьями и коротким рукавом. Антон был в восторге, но единственное, в чем они разошлись — вариант носки. — Если застегнешь только на верхние пуговицы, то тату будет видно! — Может я не хочу, чтобы их было видно! Это же солидное мероприятие, а я как детская раскраска. — Но так ты подчеркнешь свой… ээ… нрав? Ну посмотри, — Арсений плечом опирался на стенку, а Антон стоял рядом, крутясь у зеркала, как юла. Попов не мог подойти сам, поэтому вытянул руку, рывком дергая юношу на себя. Тот, едва не потеряв равновесие, по всем законам жанра уперся руками по обе стороны от темной макушки. Удивительно, но Арсений не растерялся и продолжил делать вид, словно так и планировалось. Он цепкими пальцами вытащил заправленную рубашку и начал расстегивать пуговицы. Первые пошли быстро, но чем дольше это продолжалось, тем непослушнее становились его руки, и на четвёртой пуговице он замедлился до скорости ленивца. Антон оттолкнулся от стены, расстегивая оставшиеся пуговицы самостоятельно. Кроме последних верхних, как и хотел Арсений. — Слишком вульгарно, — вздохнул Шаст. — С-самое то.

☠ ☠ ☠

      Арсений нервно постукивал пальцем, когда с ресепшена ему сообщили, что гости прибыли. Снаружи раздались звонкие шаги, сопровождаемые знакомыми голосами. Он закатил глаза, глубоко вдохнул и натянул приветливую улыбку. Дверная ручка опустилась. — Сеня, дорогой! — с самого порога мать взметнула руки в воздух и прижала к себе сына на пару секунд. За ней толпилась целая орава: отец, сестра, обе тетки и их детишки, несколько лиц персонала. — Привет, мам, — юноша вытянул руку в сторону гостиной. — Раздевайтесь, проходите!       Они галдели, разуваясь и раздеваясь. Успели засыпать вопросами о здоровье и ноге, на что Попов-младший только отмахивался, утверждая, что все в порядке. Детишки (штук пять, не меньше) сворой щенков вбежали в общую комнату, сминая длинный ковер и чуть ли не спотыкаясь о него. Остальные вошли следом, сестра даже успела вывести Арсения на какой-никакой диалог, сетуя на моросящий дождь. С костылем он управлялся лихо, поэтому по пути даже успел поправить задравшийся ковер. Народ усаживался за длинный стол, вынесенный и накрытый персоналом. Конечно, блюда тоже готовили они. Не хватало только хорошего алкоголя, за которым калека-Попов послал более шустрого Шастуна. Тот должен вот вот объявиться. Арсений поднял взгляд к лестнице, не спеша садиться. Помяни черта.       Антон резво спускался по лестнице, вперив взгляд в две зеленоватые бутылки в руках. Края аляпистой рубашки на ходу распахивались, а в сочетании с белыми классическими штанами выглядело это особенно зрелищно. К тому же он успел нацепить своих серебристых побрякушек на руки и шею. Арсений улыбнулся, представляя какой эффект произведет его появление из тени лестницы в таком образе. Про вульгарность заметка была верной… А если дополнить образ сигарой — никак дон мафии получится! — Я не был уверен, что лучше взять, так что… — за два шага Шастун преодолел расстояние до стола и поднял взгляд с таким выражением, будто только сейчас осознал — он в полной жопе. Сказать по правде, он осознал это, только бросив взгляд на хитрющую улыбку хозяина квартиры и непонимающие лица гостей. Пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, юноша подошел к Арсению и осторожно поставил алкоголь на скатерть. — Мам, пап, остальные, — кивнул гостям виновник торжества и сцапал Антона за руку. Тот неосознанно сжал ее, одними губами шепча «Блять». — Это мой парень, Антон. Антон это Татьяна и Сергей, мои родители. — Оч-чень приятно, — кивнул он под гробовое молчание. Только дети улюлюкали где-то на фоне. Он бросил взгляд на довольного, просто пышущего счастливой аурой Арсения — тот явно упивался моментом. Вот же подстава, эх, Шастун, Шастун, зачем ты тогда это сказал? «Только если представишь меня как своего парня». Получите, распишитесь. Попов указал на место рядом с собой, у самого края стола, и «парень» сел, неловко опуская руки на стол. — Наконец-то, Арсюша! Я уже начала думать, что так один и будешь до старости куковать! — пригрозила одна из теток вилкой. Ее тон был, как и всегда, ворчливый, но вся семья знала, что это только от упрямства. Она указала столовым прибором на Антона. — Ну-ка, сынок, дай на тебя посмотреть. Ага, ага, весь разукрашенный. Сам нарисовал? — Ну… да, типо… — Теть Маш, не смущай его, — посмеялся Попов-младший, цепляя вилкой картошку. Остальные тоже потихоньку отмирали. — Маш, он же… мальчик! — шикнула мать, косым взглядом осматривая довольного сына. Это по любому вновь его проделки. Зря она в прошлый раз пригрозила, что женит его на дочери Министра Здравоохранения, если он не найдет партию до нового года. И ведь нашел же. — И что, что мальчик? Арсюша вам сколько раз говорил, а вы что? «Это возрастное, это пройдет», «он просто хочет нас довести»! — вновь вступилась тетка. Антону стало как-то неудобно, кончики ушей уже начали рдеть. Хотя, теперь он понимал: этот маневр, вероятно, обойдется Арсу в какое-то время спокойного существования.       А вот глава семейства был мрачнее тучи, его лицо хоть как-то позабавило Шастуна. Ведь Сергей Попов был в курсе всех тонкостей и лично привез его в эту квартиру. Можно только гадать, какой хаос происходил сейчас в его голове. — И как вы познакомились? — недоверчиво подняла бровь сестра, наматывая карбонару на вилку. Она-то точно знала, что Арсений никакой не гей. Ведь давным-давно именно ее безумной идеей и стало вбросить что-то подобное, дабы родители наконец отвязались. Тогда было смешно. Как юный Попов громко заявил «я гей!» и ускакал в свою комнату. И как позже сестра умчалась следом за ним, едва стоя на ногах от смеха. И как они до ночи вместе развозили эту тему, параллельно смотря «Сумерки». Сейчас уже не так смешно. Клоунада зашла слишком далеко, раз брат даже заставил (судя по лицу этого бедняги именно заставил) кого-то играть роль его молодого человека. Либо она настолько плохо знает Арсения? Нет, этот вариант точно исключаем! Сестра помнила все романтические рандеву, о которых рассказывал брат. И пусть они были не совсем удачными, но тот вкладывал в них всю душу и силы. — М-м, долгая история. Может, мы расскажем как-нибудь потом, — протянул брюнет. На этих словах Сергей медленно хмыкнул себе под нос. Арс слегка толкнул Шастуна плечом и добавил немного тише, но так, чтобы остальные все равно слышали. — Тош, передай вино. — Полусладкое, как ты любишь, — такой же приглушенный ответ, прямо в самое ухо. Сыграем по твоим правилам.       Арсений слегка прокашлялся в кулак, пока его молодой человек наполнял бокалы: — Как вы добрались? — брюнет решил все же сменить тему. Антон поставил перед ним дурманящий бокал, звеня по стеклянной ножке кольцами. Пока завязывалась беседа, пальцы Шастуна опустились ниже, под завесу скатерти, и легли на чужое колено. Попов секундно выпучил глаза и развернул голову, встречаясь с самодовольно поднятой бровью. Он скользнул ладонью под скатерть, пытаясь смахнуть руку, но Антон дернул кистью и переплел их пальцы. Кадык Арсения дернулся. Опять это чувство падения, стискивающее внутренности. Еще один такой финт и его укачает. Пока Шастуну задавали какие-то вопросы за столом, он поглаживал большим пальцем чужую кисть, вынуждая Арсения заходиться в приступе паники.

☠ ☠ ☠

      Антон поднялся на крышу курить, пока основное празднество перебралось на второй этаж — дети захотели поиграть в PlayStation, а оставлять их без присмотра придет в голову только безумцу. Он много думал о происходящем и в какой-то степени даже жалел, что это все меньше, чем на месяц. Дело даже не в деньгах, крутых приставках, удобной мебели и дорогом алкоголе. Нет, в них, конечно, тоже. Особенно после тех бараков, в которых ему приходилось останавливаться. Семья Поповых оказалось вполне приличной и милой, несмотря на преобладающую гомофобию. Хотя не Антону об этом говорить. Татьяна перестала воспринимать его в штыки после получасовой беседы. И тут неизвестно, подействовал ли на нее алкоголь, или Шастун правда оказался выше ее ожиданий. Так что, свекровь его приняла. Он втянул никотиновое облако и посмеялся собственным мыслям. Что с ним происходит? Променял своих людей на чужую семью, притворяется геем. Продолжает им притворяться, даже когда никто, кроме Арсения не видит. Это нелепо. Старый Шаст давно бы застрелился, а Шасту-новому это все приходится по душе. — Кажется, я постарел, — шепнул он, завидев краем зрения тень. Антон повернулся, предполагая, что так подкрасться может только Арс, и растянулся в улыбке.       Но это был не Арс. Крепкая рука впилась в шею, сильным ударом припечатывая юношу к стене. Дым вырвался из легких с хрипом, а сигарета упала на бетонный пол. Шастун барахтался, скребя ногтями по толстой руке. — Слушай сюда, пидор, — Попов-старший сверкнул глазами. — Я и знать не хочу, что там у вас, но завтра же съебываешь. Мне похуй как, усёк? Хоть на тот свет. А если сам не уйдешь…       Сергей кивнул в сторону края крыши. — Пошел ты, — прохрипел Антон. Хватка на гортани усилилась, а затем рука пропала. Его впечатали снова, но на этот раз в пол. — Блять. — Ты что, думаешь, в сказку попал?! Чем ты ему угрожаешь?! — рычал Попов. — Я его отец! Я его знаю, он бы не… — Вы ничего… не знаете, — Шастун перестал брыкаться. Пальцы смыкались на затылке и руках. Точно останутся синяки. — Ничего? Я ничего не знаю?! Я все знаю! Весь твой план! Ты похитил Арсения, угрожал ему, заставил прикрыть тебя, сделать документы, прописать у себя, а теперь это. Что дальше? Квартира? Имущество? Уже планировал, что заставишь его написать в завещании, а?!       Антон расширил глаза. Он по змеиному извернулся, прилагая все усилия. Даже укусил Попова-старшего за руку, пока тот зазевался. Он пнул Сергея в живот, импульсом отскакивая назад и поднимаясь на ноги. — Это ложь! — надрывисто прокричал Шаст. После сказанных слов он почувствовал больше боли, чем от простого удара о стену и асфальт. Все же было так хорошо. Семья, теплые беседы, улыбки. И Арсений. За него было обиднее всего. За всю эту ложь и клевету, что произнесли губы родного отца. — Ложь! — А ну иди сюда, пиздюк! — Сергей сбросил пиджак и буквально подплыл к юноше. Он замахнулся кулаком, заставляя Антона отскочить. Быстро сократив дистанцию, Попов-старший навалился с серией ударов. Шастун прошел много уличных драк, но вот простое правило: если противник шкаф два на два — беги. На крыше бежать некуда, поэтому он сконцентрировал все силы в уворотах. Ребра ныли. Антон споткнулся, потащив за собой соперника, и драка переросла в горизонтальное положение. Несмотря на многочисленные пропущенные удары, юноша смог приукрасить главу семейства фингалом и порванной рубашкой. После чего откатился в сторону, в один прыжок оказываясь чуть ли не на другом конце крыши. Адреналин играл в крови. А вот организм Сергея уже был староват для подобных выкрутасов, поэтому тот просто остался сидеть на бетоне, пытаясь отдышаться. — Я никуда…не уйду! — запыхался Шаст. Разбитая перстнем бровь начала кровоточить. — Уйдешь-уйдешь…куда ты денешься… — Нет! — почему-то хотелось плакать. Не от боли, а от отчаяния и безысходности. Неужели прав был… да не важно кто, главное что «словами можно смерть предотвратить, словами можно мертвых оживить». Словами можно и убить. Антон никогда не верил в это, а сейчас прочувствовал на собственной шкуре. Он прокашлялся, облокотился на стену, болезненно опуская голову и замолчал. Глаза были скрыты за зеленой челкой. Сергей тоже перестал пыхтеть и чего-то ждал. Шаст поднял красные глаза. Сначала провел по ним тыльной стороной руки, а затем повернул ее, проходясь по всему лицу ладонью, в попытке согнать наваждение. Осипшим голосом, ловя взгляд Сергея, Антон произнес. — Я люблю его.       Сказал, и был таков. Направился к выходу с крыши, а спиной чувствовал, как Попов-старший медленно встает и идет следом.