Свобода
9 ноября 2022 г., 19:45
Антон спустился с лестницы. Запыхавшийся, измазанный пылью и собственной кровью из разбитой брови и сияющий улыбкой. Второй этаж встретил его испуганными лицами и молчанием. Только Арсений подлетел, обеспокоенно кладя ему руки на плечи.
— Что случилось?! — Он оглядывался по сторонам, будто из-за ближайшего цветка вот-вот выпрыгнет разбойник.
А Антон, наоборот, смотрел прямо в голубые глаза не мигая. Он сжал лицо Попова руками, заставляя смотреть на себя.
— Я просто понял, что кое-кого очень сильно люблю! — радостно сказал Шаст, сквозь собственную улыбку несколько раз быстро целуя ошалевшего Арсения в губы. Попов подумал, что упадет в обморок прямо сейчас. В глазах уже начало темнеть, а сердце неслось, словно танцуя конкисту. Только завоевали здесь, по всей видимости, его, а не Америку. Когда он подумал, что сознание покидает тело, Антон отстранился и на радостях обнял его, сжимая так, что боль в ребрах заставила душу Арсения вернуться. Некоторые из членов семьи издали звук, похожий на умиление, а вторая тетя закрыла своим детям глаза руками. Сестра, в этот момент поднимающаяся с первого этажа вместе с тарелкой, чуть не опрокинула еду. Ей даже захотелось перекреститься — галлюцинации что-ли?
Антон сжимал его талию, вглядываясь в лицо, когда сверху раздались невнятные оханья и скрип ступеней. Все повернулись на звук, меняя фокус внимания. Попов-старший (с уже синеющим фингалом) медленно спускался по ступеням. Арсений замотал головой, перемещаясь с Шастуна на отца и обратно. Татьяна всучила свой бокал кому-то, стремглав подскакивая к мужу и хватая его за лицо. Он зашипел, отстраняя от себя взволнованную жену.
— Что случилось?! — повторила она вопрос сына и с непониманием уставилась на Антона, будто это он здесь зачинщик. Тот встал боком к брюнету, придерживая его за талию. Арсений все еще находился в некой прострации.
— Да ничего, не волнуйся. Должен же я хоть какие-то воспитательные меры к зятю применить? — на последних словах Сергей обернулся к юношам, едва кивая Антону. — Пойдёмте-ка, пора и честь знать!
Семья не смела ослушаться, к тому же Попов-старший был прав. Значительно они засиделись. Расходиться не хотели только дети, и то, один мальчишка уже пускал слюни, развалившись на ковре. Арсений более-менее начал эмоционально отходить и сейчас его голова напоминала пчелиный улей: нужно срочно найти аптечку для Антона; что произошло на крыше; правда ли то, что сказал Шаст, или это часть их странного маскарада, выполненная специально для отца. Сердце надеялось, но разумом он знал, что Шастун скорее съест диван, чем скажет что-то подобное. Это у Арсения чувства. Это он сопливая ходячая проблема, резко осознавшая масштабы всей катастрофы. Нужно вести себя невозмутимо, не подавать виду, будто ничего не было. Вам еще месяц жить вместе, не выставляй себя дураком. Антон просто рассмеется тебе в лицо.
Перед самым выходом, Сергей сжал плечо Шастуна и склонился к уху:
— Если с ним что-то случится… я с тебя шкуру сдеру. Клянусь, — пророкотал он прежде, чем похлопать по спине и уйти восвояси.
Арсений повернул щеколду, закрывая дверь за гостями. Наконец, блаженная тишина. Только чужое дыхание на затылке не давало покоя. Он сделал невозмутимое лицо, на костыле разворачиваясь в сторону гостиной. Не подавай виду, не подавай виду, не подавай виду.
Антон схватил его за руку. Выбил опору. Прижал спиной к стене.
Брюнет рвано выдохнул. В глазах заплясали цветные точки. Он уперся ладонью в цветастую рубашку и зажмурился. Шаст запустил одну руку за талию, притягивая к себе. Арсений слышал пульс, непонятно свой или чужой. Жаркое дыхание коснулось его лица.
— Можно? — в самые губы спросил Антон. Попов открыл глаза. Зря. Тот был слишком близко, сверкал своими русыми ресницами. Сердце сбивалось с ритма, когда Арсений сжал руку на рубашке и невесомо кивнул.
Шастун снова его поцеловал.
Он медленно прислонился к губам. Попов, не выдержав его подрагивающих ресниц, закрыл глаза, погружаясь в омут с головой. Он приоткрыл рот, отвечая на поцелуй. Целовал медленно, пока все внутренности стягивались в тугой комок. Антон на мгновение отстранился перевести дыхание, но Арсений потянулся вслед, просовывая руки под рубашку и перехватывая инициативу. Шаст дернулся от прикосновения холодных пальцев. В ход пошел язык. Попов чувствовал, как его мозг плавился, как легкие сделали кульбит, когда Антон приподнял его, усаживая на комод неподалеку. Арс обводил пальцами линии пресса, бока, грудь, пока руки не добрались до шеи. Шастун испытывал что-то похожее на ток, исходящий от прикосновений. В ответ на них, он слегка покусывал губы. Рваное дыхание смешивалось. В глазах темнело, а голова уже начинала кружиться от недостатка кислорода. Но Арсений не отпускал, обнял его лицо руками и целовал. Антон что-то простонал, его пальцы сжались на талии, обжигая брюнета холодным металлом. Попову даже показалось, что он почувствовал этот металлический холод у себя на губах. Оставив еще пару поцелуев, он отстранился, резко вспоминая о рассеченной брови.
Уже покрывшаяся корочкой ранка вновь открылась, но Антон, похоже, не чувствовал. Пытался отдышаться. Боги. Они целовались. Да, они уже целовались раньше, но все было не то, не так. Сейчас — по настоящему. Арсения хватил тремор от переизбытка адреналина. Каждое прикосновение отдавалось пульсацией, а собственное тело невольно выгибалось под тонкими пальцами — он не мог себя контролировать даже сейчас, хотя Антон просто стоял между его ног, перемещая руки с талии на бедра. Если это сон, то пусть он никогда не проснётся. Снова увидеть Шастуна в роли обычного соседа по квартире стало бы самым страшным кошмаром.
Арсений потянулся руками вперед, осторожно притягивая лицо юноши к себе. Он смазал пальцем алую дорожку и оставил невесомый поцелуй на ране.
— Сходишь за аптечкой?
☠ ☠ ☠
Путь от коридора до кухни показался Антону дорогой пилигрима. Радость осознания была сбита с ног восторгом поцелуя, а сейчас она медленно скатывалась в лужу надуманных проблем. Вы не подумайте, Шастун не менял своей позиции к нетрадиционным отношениям. У него просто не было позиции на этот счет. С самого детства он рос в неблагоприятных условиях, поэтому воспитание как таковое ему дала скорее улица и друзья, чем родители. А там такие серьёзные темы как ЛГБТ поднимались только на уровне «эй, пидор». До знакомства с Арсением, геи представлялись как разукрашенные, одетые в перья и платья мужчины. В голове Шастуна и вовсе рисовался образ, напоминающий фею-подсказку из игры «Шрек 2». Это был какой-то несуразный сказочный образ, который вдребезги разбился при первой же встрече с голубыми глазами незнакомца. «Ты мне понравился сразу…» — подумал Шаст про себя, стыкуя в голове моменты, взгляды, касания. Как пазл. Когда Арсений впервые ляпнул «я гей», пошутив следом еще что-то про фасон, Антон сбежал. Он даже от перестрелок не убегал, а здесь… Видимо, оказался намного слабее, чем предполагал. Когда он сбежал, то пытался отвлечься, занять себя делами. Но что бы юноша ни делал, все сводилось к одним и тем же мыслям. Как карусель. А на каруселях его, кстати, укачивает. Поэтому, когда Матвиенко вернулся с отчетом, Шастун понял, что им сели на хвост, и объявил эвакуацию. Помогал собрать вещи, спрятать неотправленные партии веществ и оружия. Даже лично выносил одну из девушек, что под кайфом не могла и пальцем пошевелить. И все думал, думал, думал. Мысль эта не давала ему покоя настолько, что вернуться в комнату он осмелился, когда все уже дали деру вместе со своими пожитками. Макар уговаривал брать заложника и ехать с ними, но Антон просто отмахнулся, сказав, что решит все сам. Он рассчитывал по-быстрому сбросить Арсения, даже если это с какой-то вероятностью будет стоить ему срок. Зато остальные будут в безопасности. И когда тот по телефону попросил сумму в два раза больше заявленной, да к тому же упомянул документы, Антон завис. Волосы на руках встали дыбом. Вот так и попадают в рабство, да? Сам виноват — сказал себе Шастун, каждую секунду напоминая, что это все для ребят. Когда его повалили лицом в пол, он с одной стороны был счастлив, что не попадёт в рабство, но с другой стороны… заключение могло быть хуже. А когда Арсений вытащил пистолет, Антон и не знал, что думать. По настоящему страшно почему-то стало, когда раздался звук выстрела. Он эхом разнесся по округе, сопровождаясь свистом сирен, скрежетом рации оперативника над самым ухом и криками. Это было какое-то состояние аффекта, заставившее его влететь в машину скорой помощи и вести себя как безумная истеричка. Все то время, пока Арсений находился в больнице, Антон накручивал себя. Такие хоромы точно лучше, чем зона. Но неизвестность пугала. Кружила черными птицами над головой, заставляя читать статьи, штрудировать сайты. Начал он с чего-то безобидного, типо история борьбы за права ЛГБТ. Затем перешел на видео блоггеров-геев, в какой-то мере оценив, что некоторые из них люди вполне приятные. И когда он подумал, что готов, то уверенно открыл черно-рыжую вкладку. Он не был готов. Больше подобный жанр он не гуглил. И начал только больше себя накручивать, ожидая выписки Попова, как второго пришествия. Когда Арсений переступил порог, опираясь на металлический костыль, сердце Антона сделало кульбит. Страх, нервозность и ожидание смешались в дикий коктейль, приправленный чем-то положительным. Из-за этой маленькой ложки меда в бочке дегтя, Антон снова поехал крышей, как в тот раз в скорой. Ему хотелось находиться рядом, не в благодарность за жилье и документы, а просто так. И с каждой произнесенной фразой, Шастун чувствовал себя увереннее. А бочка почти целиком превратилась в медовую, за исключением пары черных капель, которые так и шептали на ухо «тебя выебут в очко». Антон решился. Спросил про секс. И Арсений выпил, без слов выражая: «Да, был. Да, я занимался сексом, долбился в очко, трахался в жопу. И да, я соврал тебе тогда, чтобы не напугать. А прямо сейчас я тебя спаиваю, чтобы выебать, ты разве не понял?». У Шастуна и в мыслях не было, что секс мог быть и с женщиной — зацикленный мозг просто откинул этот вариант за горизонт событий. Ну, что ж, он ведь знал, что так будет. Поэтому решил действовать, лучше уж по своей воле. А дальше… дальше вы знаете. Рука на колене, неловкий поцелуй. Приближаясь к губам Арсения, он не чувствовал стыда или отвращения, только тепло. Теплое дыхание, затем теплые губы. И что-то горячее, расползающееся от самых лёгких, вгрызающееся в вены и артерии, как ток. Как наркотик. Как музыка. Как поездка по ночному городу. Как хорошая перестрелка. Как восторг. И Антон уже не был в себе так уверен.☠ ☠ ☠
— Тц-ц, — отстранился Антон от спиртовой ватки. Арсений придержал его за подбородок, чтобы тот не уворачивался. — Терпи, — сказал он. Лишь бы не загноилась, царапина была довольно глубокой. Попов смочил вату еще раз, шепча под нос. — И что мы будем со всем этим делать… — Хряпнем, плюнем и надёжно склеим пластырем. — Шаст, я не об этом, — вздохнул временный врач и демонстративно перевёл взгляд на руки Антона, лежавшие на его коленях. — Я об этом. Антон повел плечами и хмыкнул: — Я тебе не нравлюсь? — Дурак, — серьёзно подметил Попов и приостановил свои махинации. Он обвел юношу глазами, пытаясь сформулировал свой ответ плюс-минус человеческим языком. — Я из-за тебя с ума схожу. — Фу, как сладко, — улыбнулся Шаст. — Но? — Но я боюсь, — Арсений залепил рану большущим пластырем, легонько чмокнул пострадавшего и начал скидывать все обратно в аптечку. — У меня такого никогда не было, я боюсь облажаться, что-то сделать не так. Обидеть тебя. И еще боюсь общества… — Ну, твои родители, кажется, смирились. А за моих можешь не переживать, мы их никогда не увидим. Но вот, ребята… Думаю, им не стоит говорить, — Антон задумался. Его друзья обладали тем же уровнем толерантности, что и бетон. Ниже плинтуса. После случившегося, Шастун понял — они точно еще встретятся. На зону не угодил, на улицу пока не выбросили. Пока что, все идёт отлично, так что скоро можно будет наладить с ними связь. Боже… Антон уже представляет, как отпрашивается у Арсения к друзьям, а тот как во второсортном сериале кричит «Опять по бабам своим!». Единственный, кому можно будет сказать — Матвиенко. — Арс, я тоже боюсь облажаться. У тебя хотя бы девушки были, а у меня… только на одну ночь. Все будет хорошо, кто не рискует, тот умирает девственником! — Такого варианта этой поговорки я еще не слышал! — посмеялся Арсений. Антон притянул его к себе, целуя сквозь улыбку. Стоило только барьеру смущения упасть, юноши пустились во все тяжкие. И так сильно просто целоваться Арсению не хотелось никогда. На диване, на тумбе, на руках у Антона и даже (упав с дивана) на ковре. Хотелось большего, но оба понимали — не готовы. Еще слишком рано. Слишком неловко. Поэтому появилось негласное правило — не распускать руки. Стоило пальцам Шастуна забраться под футболку, Попов начинал извиваться как змея. Тоже работало и в обратную сторону.☠ ☠ ☠
Прошла неделя. Вчера приезжал врач и, после осмотра шва, настоятельно порекомендовал обходиться без костыля. Мышцы после подобной травмы значительно ослабли, поэтому придётся наверстывать. Но Арсений был только рад — нога уже перестала болеть, только иногда по костям проходился неприятный зуд, болью стреляя в пятку. Неприятно, но терпимо. С Антоном все стало лучше, чем когда либо. Первые дни оторваться было практически невозможно. Губы опухли до степени, которую мы называем «Андрей Петров». И внезапный конфуз ввиде эрекции стабильно появлялся раз в час. Нездоровая херня. Спать вместе было еще более невыносимо — чужое сердцебиение, лёгкие касания. Этот странный этап завершился так же внезапно, как и начался. Поэтому теперь они перескочили с «безумные спермотоксикозники» на «счастливые подростки». Весь день они проводили за разговорами, фильмами и прочей романтической ерундой. Антону хотелось знать все. Переплетенные пальцы во время фильма ужасов, забавное фырчание при поцелуе в макушку, бесконечные взгляды. Любовь это: смотреть не фильм, а на его реакцию на фильм. Стрелка часов подбиралась к пяти, когда пришел звонок с вахты о госте. Они никого не ждали, поэтому Арсений переспросил, точно ли к нему, и в ответ услышал знакомую фамилию. Он дал диспетчеру добро и отложил телефон в сторону, параллельно бодая Антона лбом. Тот играл в PlayStation, перекинув одну ногу через Арсеньевскую. — Там кое-кто пришел к тебе. — Если там снова доставка цветов, я тебя прибью, — Шутливо проворчал Антон. Им уже несколько раз приходила доставка с дорогущими цветами в горшках, а Попов только пожимал плечами мол «даже не знаю, что это такое! Впервые вижу это чудесное растение!». Если так пойдёт, они заставят зеленью весь дом до уровня джуманджи. Шастун накинул какой-то первый попавшийся под руку свитер. Он ему не нравился из-за колючей высокой шеи, но Арсений клялся, что этот оттенок черного невероятно ему идет. Он мимоходом глянул в зеркало — зеленые пряди значительно отросли и выцвели, пора подкрашивать. За дверью раздалось торопливое постукивание, вынуждая повернуть замок. По ту сторону порога стоял невысокий мужчина, поправляющий нелепые черные очки. — Хвост! — радостно прокричал Шастун, хватая друга за плечи и затягивая в квартиру. — Здарова, как ты тут? — Матвиенко приобнял друга, хлопая по спине. Выглядел он лучше обычного. По крайней мере, синяки под глазами ушли. — Решил тебя навестить, хозяин-барин не будет против? — Конечно нет! Антон протащил гостя за все тот же стол, который никто не собирался разбирать, и жмякнул что-то на пульте, рандомно выбирая канал. Серёжа поднял очки на лоб еще на входе в квартиру, поэтому сейчас было видно, как его взгляд удивленно бегает по апартаментам. Шастун метнулся на кухню. В холодильнике стояли целых два ящика пива, которые Арсению кто-то передал на днях, а в бар на втором этаже они, очевидно, не влезли. К слову, это была любимая марка пива Антона, поэтому он сразу догадался в чем тут дело. Две холодные бутылки приземлились на стол, звоном выдергивая Матвиенко из собственных мыслей. — Чего призадумался? — повседневно спросил Антон, пока друг странным взглядом смотрел на пиво. — Тебе разрешают пиво? Я думал ты на аресте или типо того… — А как арест связан с пивом? — Шаст кивнул на ногу, вытягивая ее вперёд и демонстрируя датчик-браслет. Кажется, он понял вопрос друга, хоть тот и странно сформулировался. Если судить по фактам, Антон сейчас мог быть в довольно плачевном состоянии, учитывая, что он должен сидеть месяц под домашним арестом в квартире человека, которого сам и похитил. Вероятно, в глазах Матвиенко и ребят это выглядело как «хуже не придумаешь». Арсений ведь мог бы отыгрываться на нем, сделать буквально золушкой. К тому же, учитывая его материальное положение, Арсений мог бы даже прикрыть рукоприкладство. Наверное, это стало причиной такой мыслительной цепочки в голове Сергея. Антон хмыкнул и обернулся — на лестнице заскрипели шаги. Арсений спускался, слегка прихрамывая на больную ногу. На нем был какой-то огромный пафосный халат, создающий образ вдовы миллионера. Не хватало только мундштука с сигаретой и бокала красного. Хотя красного было достаточно — следы на шее торчали из-под воротника халата. Шастун мысленно хлопнул себя по лбу. «Господи, дай мне сил. Где он вообще взял эту богему?». Сергей подорвался, чтобы пожать руку внезапно появившемуся хозяину квартиры. Тот натянуто улыбнулся и больно сжал чужую кисть, а Антон в этот момент отпил глоток пива, будто он здесь не при делах. Когда Матвиенко осторожно уселся обратно, Попов переместил свою руку на плечо Шастуна. — Будешь пиво с нами? — вбросил юноша, чуть ли не растекаясь под теплом чужой ладони. Пальцы мягко сжали ткань свитера и, под пристальный взгляд Сергея, Арсений наклонился к уху. — Не засиживайтесь, я наберу нам джакузи, — бархатисто пророкотал он, заранее зная, какую реакцию это вызовет. Стрельнув взглядом в ничего не понимающего Хвоста, Попов перенял из тонких пальцев бутылку, отпивая немного. Антон не обратил на это внимание, сосредотачиваясь на реакции друга, который вцепился пальцами в стол, стараясь не шевелиться. Арсений слегка высокомерно посмеялся (вот кто здесь королева драмы) и удалился наверх. Хотелось одновременно смеяться и провалиться сквозь землю. Будто он совершил какую-то детскую пакость, за которую очень стыдно, но, Боже, как же смешно! Хотя, пакость совершил Арсений. Судя по бледному лицу и выпученным глазам, Матвиенко успешно сложил два и два, поэтому Антону оставалось только хлебнуть горького напитка. — Как там ребята, нашел им дело? — может, если сделать вид, что ничего не произошло, то ситуация замнется сама-собой. — Да, ээ… Я… Стоп! Мы реально не поговорим об этом?! — Хвост наклонился с опорой на стол, на последнем слове переходя на шипящий шепот. Значит, не замялась, ладно. Антон отпил еще и прищурился. — А что не так? — протянул он, ловясь на мысли, что ведёт себя в точности, как Арсений. — «Что не так»? «Что», мать твою, «не так»?! — Серёжа озирался на лестницу, будто этот дьявол в prada снова снизойдет. — Шаст, если че, мы с мужиками подгонимся. Мы тебя отсюда вытащим, похуй на это все, забей. Будем жить как жили, уедем во Владик, там заляжем. Похуй. Давай, вставай, пошли. Съебываем. Матвиенко тридцать раз поменялся в лице, чертыхаясь. Он сцапал Антона за руку, пытаясь утянуть его прочь. — Воу, воу, воу! Серег! — Шаст чуть не пролил пиво. Он вздернул брови, пытаясь стряхнуть с себя хватку. — Все нормально! Я бы даже сказал, хорошо! Хвост развернулся, упираясь руками в чужие плечи. А в глазах такое беспокойство, что стыд Антона увеличился десятикратно. Он сегодня точно прибьет Арсения. — Ты врешь, как все может быть хорошо?! Мы с ребятами не стоим таких жертв, ты же поэтому это делаешь? Блять, Боже, ты всегда такой был… — Я не… — сморщился Антон, но Сергей не дал вставить и слово. — Ты всегда последний хлеб отдаешь, хоть раз о себе подумал?! Ты сейчас же уходишь. — Никуда я не пойду. — Я бы еще понял, если бы он заставлял тебя мыть квартиру, посуду или бумаги какие перебирать. Но это! Это.! — он был в ужасе. Ради своих людей терпеть такие унижения, получить травму и воспоминания на всю жизнь. От такого не отмыться. Насилие это серьёзно. В голове рождались сотни способов побега, он даже достал смартфон, чтобы с кем то связаться, но Антон выхватил его и, опрокинув стул, отошел на безопасное расстояние. — Шаст, нельзя терпеть насилие! — Ебаный рот, ты можешь успокоиться? — Антон был готов волосы на голове рвать. — Хуй там! Отдай! — Серёга выставил руку вперед, кивая на мобильник. — Я звоню Нурлану, он пригоняет тачку, грузимся и упиздехиваем! — Что в словах «я никуда не пойду» тебе непонятно? Никто меня не насилует, дурак ты старый! — фыркнул он, уворачиваясь от попыток отжать мобилу. — Я сам. — Пиздабол! — повысил голос Хвост. Антон пожал плечами, одной рукой отодвигая ворот свитера. Да, это, конечно, ничего не дает и могло только усугубить ситуацию, но ему почему-то хотелось показать. Матвиенко замер, только сильнее хмуря брови. — Мне нечего скрывать! Я сам захотел! И все еще хочу, так что, я остаюсь! — Шаст медленно вытянул вперед руку. Серёжа забрал устройство, бегая глазами по чужому лицу. — Да, вот такой я оказался, что теперь? Я сам не знал, это случайно вышло! — Это он тебе внушил, — отрешенно прошептал Матвиенко, медленно опускаясь обратно за стол. — Я его убью. — Э, ахуел? Ты что намекаешь, что я легковнушаемый? — Антон включил барана. — Ну тогда слушай. Я его засосал. Первый. И мне понравилось, это было ахуенно. А он знаешь что? Типо послал меня. И тогда я сделал это еще раз, а потом еще… — Все, харэ, — Хвост уперся лбом в ладони, подпирая голову. — Нет, не «харэ». Называй меня хоть пидорасом, хоть извращенцем, но это не изменит того факта, что я по уши влюбился в Арсения. И что я остаюсь тут. Сергей промолчал, все так же смотря вникуда. — Я все равно хотел тебе рассказать, но не думал, что получится вот так. Ты более-менее толерантный, так мне казалось. Я бы не хотел терять такого друга как ты. — Не потеряешь. Мне плевать, кто с кем ебется, я просто… главное, чтобы это было по согласию, — он отнял одну руку, исподлобья поглядывая на Антона. Все еще недоверчиво. — У тебя есть мой номер, ты можешь связаться в любой момент, просто звонок-сброс, этого достаточно. И знай, я приеду, когда тебе снимут эту херню, и задам все те же вопросы. — Понял, спасибо за заботу. После незатяжного молчания, бутылки опустели, а Матвиенко медленно начал переваривать полученную информацию. Сколько они с Антоном знакомы? Ему тогда и шестнадцати не было, а уже во всю толкал наркоту и бил партаки. И при том оставался добрейшим человеком, что Серегу и зацепило. Только вот, мальца пришлось буквально воспитывать. И теперь он гадал, когда же в воспитании проебал такой большой момент как ориентация. В современном мире о таком задумываешься, тем более, когда сталкиваешься лоб в лоб. Но когда ты шкет, одетый в ссаные тряпки и подъедающий украденную булку, ведь основной капитал пустил на дозу и партак, наверное, становится не до того. Именно таким Матвиенко был, когда увидел Шаста впервые. На пороге, Антон еще раз спросил про ребят, заставляя Сергея вновь усомниться в его намерениях. Зверь, попав в капкан, отгрызет себе лапу. А Шаст, попав в капкан, соберёт всю свою волю, чтобы проползти по округе, попав и во все остальные капканы тоже, лишь бы больше никто в них не угодил. — Мы разделились в мнениях насчет законного бизнеса, поэтому частично подмяли и ритуалку, и свадебные агентства. Тем более, сам знаешь, с ритуалкой у нас и так были хорошие связи. — Удобно, сегодня свадьба, завтра похороны. И как успехи? — Макар в восторге от свадебных украшений, — Сережа дернул краешком губ. Антон засмеялся, очень похоже на Илью. — Потом глянешь по бизнес-плану, может че поправишь, если захочешь. — Не-е, я планирую больше не работать и жить на шее у своего папика, — хихикнул Антон, играя бровями. Серёжа на секунду аж позеленел. Поэтому Шаст решил его добить. — У него даже вертолёт есть. На крыше стоит. — Здесь есть вертолёт?!☠☠☠
На втором этаже играла легкая музыка, но Арсения нигде не было видно. Медленно вышагивая по ступеням, Антон поднялся на третий этаж, сворачивая не на крышу, а в застекленную часть. Здесь панорамные окна зияли черными дырами, открывая вид на ночной город, где узловатые автомагистрали пестрили красными огнями фар. Шум воды, пар и запах чего-то знакомого разливался по помещению. Приглушенный тёплый свет едва освящал силуэт в знакомом пушистом халате. Арсений, проверив температуру воды, отключил набор и легким движением руки рассыпал над ней невесь откуда взявшиеся лепестки. Антон сглотнул — эта киношная картинка пробуждала в нем легкую панику. Он и не думал, что Попов правда наберет джакузи… Может, это он себе? Может, стоит уйти? Ноги вросли в плитку пола, не давая сделать и шага. Арсений обернулся. Черная челка слегка намокла от водяного пара. Как по канату, он босыми ногами ступил вперед. Осторожно, медленно. Рука потянулась к поясу. Он оттянул его двумя пальцами, бросая в сторону. Антон отступил на шаг, тяжело дыша. Пышная ткань соскользнула с плеч, собралась складками на руках и скатилась на пол, оставаясь багровым пятном на светлой плитке. Шастун забыл как дышать. Под халатом ничего не было. Арсений подошёл вплотную, сжал чужие запястья и поцеловал в губы. Резко, ритмично, как танго. Захлебывающийся в эмоциях Антон позволил его рукам скользнуть под одежду, стягивая колючий свитер. За ним полетели штаны. Арсений потянул их ближе к воде, целуя до судорог в кончиках пальцев. Шаст отвечал, вытягиваясь за ним, как струна. Язык обжигало чужим дыханием, сводя с ума. Попов одним движением перелез через борт джакузи. Антон откинул боксеры в сторону и без промедления последовал за ним, оказываясь в горячей воде вплотную. Вода глянцем покрыла кожу, завораживающе поблескивая в тусклом свете. Не разрывая поцелуй, Арсений притянул Антона за бедра, усаживая на колени. В животе возбуждение скручивалось в тугой узел, извивалось и ритмично нарастало. Попов завел руку вперед, пальцами проходясь по чужому позвоночнику, заставляя его втянуть воздух и выгнуться. Поцелуи перешли на открытую шею. Арс прикусывал кожу, водил пальцами по ребрам. Антон чувствовал, как горит кожа под прикосновениями. Эмоций было так много: хотелось одновременно всего и ничего. Как очень приятная пытка. Рваное дыхание прерывалось хрипами. Арсений провел языком по соску, вынуждая вцепиться ему в плечи с ногтями. Шаст что-то прорычал себе под нос, одним движением меняя ситуацию. Он притянул Попова к себе, а сам навалился спиной о борт. Часть воды с шумом выплеснулась. Тонкие пальцы обвили скулы, потянули на себя, в рваный поцелуй. Затем, свободной рукой Шастун скользнул между тел. Арсений едва слышно выдохнул губами. Одной рукой он упирался в дно джакузи, а второй сдавливал талию. Это сводило с ума. Антон съехал немного ниже, чтобы удобнее обхватить оба члена и, на выдохе, сжал пальцы. Попов промычал что-то, но юноша не дал ему отстраниться и перевернулся. Так, чтобы Арсений был снизу. Тот схватил губами воздух, а хрипы сменились тихим стоном. Шастун поймал нужный темп. Надолго их не хватит. Перед глазами плыло. Вода казалась раскаленной магмой, но тела все равно горячее. Арсений думал только о том, как сексуально сейчас выглядит Антон. С мокрой челкой, несколькими прилипшими лепестками на плечах и таким живым взглядом. Мысли расплывались, мазались, как поцелуи. Шастун ловил его стоны губами, сам едва чувствуя руки от напряжения. Перед глазами плясал калейдоскоп искр, а во рту стоял стойкий запах мыла и металла — кровь искусанных губ. Антон чувствовал, что подходит к пику. Арсений обнял его за шею, вжимаясь всем телом и бессвязно что-то шепча. Спину царапали полумесяцы ногтей. Он запрокинул голову, позволяя языку Шастуна оставить больше следов на бледной коже. В мгновение. Внутренности сжались в пульсируюший комок. Зрение почернело, мерцая цветными кругами-узорами, как вспышки страбоскопа. Арсений до крови сжал пальцы на спине, отдаваясь приливу оргазма. Антон замер, простонав тихое «бля-ять» куда-то в шею. На секунду ему показалось, что он ослеп. Но в голову ударила вспышка, электрической пульсацией разливаясь по всему телу. Собственный пульс в ушах, чужие стоны. Это не сравнится с обычной дрочкой. Даже не близко. Антон обмяк, откатываясь вбок, к бортику. По ногам бежали мелкие мурашки-судороги. Арсений еще отходил, его накрыло сильнее. Через пару секунд он открыл глаза, смотря на Шаста своими сапфировыми огоньками из-под дрожжащих ресниц. В этом мгновении было что-то чудесное. Антон оперся на локоть и аккуратно потянулся за поцелуем. Мягким и полностью осознанным.☠☠☠
— Да не ерзай ты, блин! — вполголоса пропыхтел Шастун. Жужжащий звук монотонно наполнял комнату. Он участился, когда Антон пару раз нажал на «+» и повторно окунул пальцы в вазелин. На это Арсений ни то прорычал, ни то простонал проклятия. — Больно… — А ты как хотел? Без этого ничего не получится. — Тцш-ш, — снова зашипел Попов. — Шаст, это пиздец, так больно, когда входит… Антон сначала не понял, только списал сказанное на очередные проклятия, но затем уловил особую нотку в голосе парня и недовольно поднял взгляд. Как и ожидалось, Арсений игриво дернул бровью. — Если ты будешь и дальше совращать наш тату-сеанс, то живым отсюда не уйдешь, — устало вздохнул Шаст. Он бросил взгляд на часы и отложил тату-машинку. Роторную, кстати. Арс подарил. Перчатки упали в мусорное ведро. — Я пойду краску смою, а то и так пересидел. Щас вместо зелёного будет лысина. А ты пока разомнись, чаю там налей. Только не задевай ничего татухой. — Так точно! — подскочил Попов, радостный размять уже плоскую пятую точку. Он легонько клюнул парня в губы и приплясывая удалился в сторону кухни. «Уже совсем не хромает» — радостно подумал Шастун. Врач предсказывал, что хромота может остаться надолго без нужного ЛФК. Видать, организм Арсения счел их ежедневные марафоны дрочки за спортивную разминку. Дрочки и редких минетов. Их, в основном, делал Арс, потому что Антон часто задевал зубами или давился. Поэтому было негласно решено больше не пытаться. А вот секса, полноценного, не было. Шаст уже думал об этом, пытался намекнуть. Но раз Попов такой тугодум, видимо, придётся все взять в свои руки. «Хвала богам! Я не был готов к ебле в жопу!» — отголосками раздались слова прошедших дней. Эх, Антон из прошлого, знал бы ты… — Ну как? — Шаст вошел на кухню, кичась новыми зелеными прядями. — Ого, мадам, а там… — Попов поднял брови, демонстративно опуская взгляд ниже пояса. -… у вас тоже газон? — Там Джокер-младший, — посмеялся он. — Давай, быстренько допиваем чай, да топаем добивать твоего дракона. Тату-мастер уселся за стол, слегка отпивая горячую жидкость. Сладкий, как он любит. В животе заурчало, заставляя прижать его рукой. Недобитый Попов скосил взгляд и одним пальцем подвинул к юноше корзинку с пирожными, но тот только отмахнулся. — Я вообще не видел, чтобы ты ел сегодня… — слегка обеспокоенно подметил Арс. Антон выругался про себя, палево. — Я ел. Утром, — соврал он. — Просто не могу работать сытым. Как только закончим — сразу поем, хоть весь холодильник. — Ну холодильник уж не трожь, — хихикнул брюнет и полез в телефон. — Закажу нам пиццу. Антон уже заканчивал тату и чем ближе этот момент, тем больше он нервничал. Пиццу привезли около десяти минут назад и она наполняла своим ароматом всю квартиру, узлом скручивая голодный желудок. Точно ли он все делает правильно? Ох уж эти интернет-инструкции. От нервов отвлекала только работа. Дракон вышел как живой, от головы до хвоста. Прототипом эскиза послужила знаменитая татуировка Николая II. Еще перед началом, Шаст спрашивал, не слишком ли она большая для первой? Но Арсений только отмахнулся, утверждая, что после пули любую боль переживёт. Тем более, Антон вон, весь в наколках и ничего. Конечно, он не знал, что бывший криминальный авторитет просто перекрывал сотни шрамов своими черно-синими картинками. И первое время Арсений чуть ли не плакал от боли. Такой низкий болевой порог, что даже удивительно… Конечно, может он просто притворялся, чтобы Шаст его пожалел, а тот и не против. Только вот это значительно замедляло процесс. После перерыва на кухне, Арсений как по щелчку изменился. Терпел все со спокойным каменным лицом, иногда отвлекаясь на TikTok. Антон даже подумал, может это старческий инсульт? Рука отказала? Нервы умирают?! А нет, это просто Арс, который терпел тогда, когда нужно терпеть. Чтобы быстрее навернуть пиццы и отчалить ко сну. Вот только… у него не получится это сделать. — Кста-ати, Арс, — протянул Шаст, приклеивая заживляющую пленку. — Веришь в фей? Попов отвлекся от разглядывания драконьих усов. — Ты это к чему? — Слышал, одна феечка оставила тебе подарок под подушкой, — хихикнул Антон, мазнув губами по его лбу и отходя к холдеру. — Ты иди, а я пока вот это все повыкидываю и приду. — О-о? Не помню, чтобы оставлял под подушкой зубы, — посмеялся Арсений. Его переполнял восторг. Сегодняшний день был даже более удивительным, чем другие, ведь теперь у него есть просто ахуительная татуировка. И дело не в том, что это красивый дракон. Нет, вовсе нет. Дело в ее истории. Арсений хорошо помнил тот день, когда черный фургон подъехал к нему в казалось бы безопасном месте. Как его повязали, погрузили, началась погоня. И, конечно, он помнил, как Антон выделялся среди своры похитителей. Никакой любви с первого взгляда, безусловно, но впечатление оставил. Неизгладимое. И новая татуировка возвращала Попова в тот день. В голове всплыл мем «пап, а как вы с мамой познакомились» и он хихикнул. Теперь черными чернилами на нем роспись криминального мира, как ни посмотри. И любимого человека. Ничто не вечно и, если их дороги когда-то разойдутся, Арсений всегда будет вспоминать о моментах с Антоном с особым трепетом. Брюнет не стал включать свет в спальне, только осторожно обогнул кровать, щупая простыни. Пальцы скользили по постельному белью. Он отыскал первую подушку, просовывая под нее руку. Пусто. Чтобы достать до второй, Арсений оперся коленом о кровать, вытягиваясь вперед. Хм, тоже пусто? Внезапно, Арс вздрогнул — на талию легла теплая рука. Антон? Когда он пришел? К тому же так тихо, как тень. Не включил свет, даже подсветка осталась в стороне. — Шаст? — проурчал Попов. В ответ тишина. Он даже на секунду задумался, а вдруг это какой-нибудь маньяк-извращенец? Но когда чужая рука забралась под футболку и рывком прижала к кровати, Арсений понял, что это его извращенец. — А пицца? — Сначала подарок, — отрезал Шастун, стягивая с себя одежду. Футболка слетела прочь, за ней домашние шорты. Попов приподнялся, в попытке встать и тоже раздеться, но Антон одним движением опрокинул его обратно на матрас. Воздух выбило из груди. Шаст, прижимая торс руками, уселся сверху, на бедра. Он взял чужие руки и положил на свою талию. В этот момент экран отлетевшего вместе со штанами телефона загорелся уведомлением, мерцающей вспышкой фонарика освещая ситуацию. Три световых мигания — три картинки в глазах Арсения. Слайдшоу, в котором Антон наклоняется к нему за поцелуем. Пошлым, слюнявым, сразу с языком. Мозг снова отключился, будто каждый раз кто-то в голове нажимает на красную кнопку сброса, оставляя Арсу только возбужденное тело. Из-за поерзываний, внизу нарастало возбуждение. Он сильнее сжал руки на талии, чтобы перевернуться, но Шаст не позволил. Отстранился. В одно движение стягивая чужую майку через голову и поцелуями переходя на открытый торс. Старые засосы и укусы пощипывало, когда Антон проходился по ним по-кошачьи шершавым языком. Через какое-то время мучительно приятных пыток, он двинул бедрами сползая чуть ниже. Арсений подавился воздухом, когда почувствовал тёплые губы рядом с подвздошной костью. Руки в татуировках опустились еще ниже, стягивая спортивки вместе с бельем. Пальцы сжались на члене. Арсений всхлипнул и откинулся на подушку, вцепляясь в нее пальцами. Движения руки были слишком плавными и медленными, вызывая тянущую боль в паху. За звоном собственного пульса, Попов едва расслышал шелест. Рука пропала с члена. Не успел он подумать, где все это время была вторая, как Антон раскатал презерватив по стволу. — Ш-шаст? — неуверенным шепотом. — Заткнись, — таким же шепотом ответил парень, снова заползая на бедра. Раздался щелчек колпачка и Арсений ойкнул, почувствовав холодную смазку поверх резины контрацептива. Антон явно медлил. Жаль, что темно, иначе можно было бы разглядеть эту постыдную картину получше. Шаст приподнялся, взял одной рукой член. Арсений всхлипнул — от одних мыслей он возбудился практически до пика. Вот тебе и подарок… Антон медленно опустился на ствол, где-то до середины, зашипел, но продолжил. Он снова взял руки Арсения, укладывая к себе на талию и безмолвно прося нажать. Тот так и сделал, вырывая у парня рычание. В глазах поплыло, Шастун чувствовал странную наполненность, ничего более. В темноте было страшно, но со светом стало бы совсем неловко. Он медленно двинул бедрами, шипя от слабой неприятной боли. Если бы это произошло без подготовки, от боли он бы, вероятно, помер. Арс надавил руками, параллельно приподнимаясь для поцелуя. От неожиданности Антон не сдержал стон, тут же прикрывая рот рукой. Брюнет отодвинул ее в сторону, чтобы добраться до губ. Поцеловал. С языком и без, в губы и рядом. С дерзкого галопа на размеренный и глубокий и обратно. Попов скользил руками по телу, заводил за спину по ребрам, опускался ниже, сжимал бедра. Касания и поцелуи отвлекали от боли, а странное чувство наполненности переросло в тягучее возбуждение. Стоны сами собой вырывались из гортани, Антон не мог их контролировать и покрылся румянцем с головы до пят. Эти пошлые звуки от женщин в порно всегда казались наигранными, но теперь он сам такие издавал. И ничего не мог с этим сделать, только давиться всхлипами. Арсений как с цепи сорвался, покрывая шею укусами. Он рывком перевернул их, прижимая Антона к кровати. Тот издал звук, похожий на гортанное рычание и стон одновременно. Брюнет поднял его ногу, закидывая поверх собственного бедра. Шастун почувствовал, что движения стали глубже и запрокинул голову. Пальцы царапали чужую спину. Внезапно. Вспышка, быстрая и точная, как резь скальпеля. Как перегруз электричества, вырубающий к херам все органы чувств. Антон подумал, что теряет сознание. Он выгнулся в спине, не сдерживая стон, вгрызаясь пальцами в простынь. Собственный член дернулся, в глазах заплясали мушки, а в голове туман. Арсений тоже замер, напуганный тем, что сделал. — Еще, — прохрипел Шаст, двигаясь бедрами навстречу. И Попов двинулся еще раз, в то же место. Антон почувствовал, как из глаз выбивает слезы. Изо всех сил, впиваясь руками в подушку под головой, он снова непроизвольно выгнулся. Не успела эйфория спасть, как Арс толкнулся еще раз и еще. Чувство было похоже на многократный оргазм от дрочки. Ноги немели, в голове вертелись цветные пятна. Антон забылся в беспамятстве, выстанывая его имя. Боль от сжатых на бедрах пальцев только усиливала ощущения. Он уже ни о чем не думал, просто отдался этому чувству, двигая бедрами в ритм. Член Арсения внутри пульсировал. Очень вовремя, Антон тоже на пике. Приближающаяся волна оргазма оказалась цунами. Его просто отрубило от реальности. Испарило, уничтожило на несколько секунд, погружая в карусель ярких пульсирующих пятен. Как сотни крошечных взрывов, прокатывающихся по всему телу волна за волной. От корней волос до кончиков пальцев. На краю сознания, он чувствовал, как его тело выгибается, поддаваясь новым толчкам, как Арсений что-то рычит на ухо, покрывает шею новыми поцелуями. Как он замирает на пару секунд, а затем откатывается в сторону. Реальность постепенно возвращалась, мозг медленно отходил, но тело все ещё не слушалось, изгибаясь. — Пизде-ец, — осипшим голосом прохрипел Антон. Когда только он успел его потерять? Руки плохо слушались, а ног он и вовсе пока не чувствовал — те ощущались как сплошной белый шум. Да и вцелом, это было больше похоже на клиническую смерть, чем на оргазм. — Я что, умер? Лежащий рядом Арсений только посмеялся, притягивая парня к себе. Антону столько всего хотелось сказать, ведь в голове сплошное желе. Но горло саднило, а чистоплотный мозг напоминал о душе, смене простыней и, в конце концов, пицце на кухне. На следующий день в Instagram Арсения появилась новая фотография — тату дракона. А в статусе, как флаг на ветру, гордо выделялось «проник в криминальный мир». Антон понял, что ходить после такого аттракциона тяжеловато, поэтому весь день попрошайничал принести ему остатки еды в постель. А дальше все, как и предсказывал Шастун. Отпрашиваться у Арсения к друзьям, чтобы в итоге поехать вместе. В первый раз их появление произвело особенный фурор — не каждый день Антон приезжал на Mercedes SLS FAB, разодетый в дизанерский шмот (Попов настоял, хоть тот и отнекивался, мол, к друзьям еду, а не замуж). Про отношения они никому, кроме Матвиенко, больше не говорили. Но Хвост, кажется, готовил почву, поэтому появлению Арсения Попова на их встрече особо никто не был удивлен. Сестра Арсения написала ему в сообщении целую пасту о том, насколько она в ахуе от происходящего, какая была истерика дома. И, что удивительно, отец и слова против не сказал. Дмитрий Позов вышел. Антон встретился с ним на одном из собраний по обсуждению свадебного бизнеса, который к этому времени уже стал первым в городе. Благодаря способностям Серёжи и деньгам Арсения. Дима присоединился к их конторе, постепенно возвращаясь в мирное русло, где все идёт своим чередом. Алёна прислала письмо из Испании, в котором извинялась, что исчезла с радаров так резко. Что хотела бы все возобновить и… дальше они не читали, Арсений порвал записку. А сейчас они на полпути в Токио, а внутренний карман Антона греет бархатная шкатулка, которую он вот-вот откроет, встав на одно колено перед розовым маревом сакур.
