Обет

112г. от З.Э. То был странный день. Королева с утра мучалась от болей и предчувствовала скорые роды. Будучи на девятом месяце, королева беспокоилась, что с ее четвертым ребенком что-то произойдет. Король Визерис, первый от его имени, редко интересовался состоянием своей жены. После рождения их сына, Эйгона, он охладел к супруге, вызывал ночами регулярно, но днем предпочитал оставаться в стороне как в отношениях с женой, так и в воспитании своих детей: Эйгона, Хелейны и Эймонда. Шли недели, девятый месяц плавно перетекал в десятый. Мейстеры начали переживать за состояние ребенка и королевы. Алисента с каждым днем становилась все слабее и бледнее, она редко вставала с кровати, не навещала своих детей и постоянно молчала. Тогда и король уже забеспокоился, хоть в их браке и не было нежной и чистой любви, как с его первой женой, Эйммой, но между ними было доверие, понимание и долг: супружеский или человеческий – неизвестно; посему Визерис настрого отказался применить способ рождения младенца, какой был с Эйммой и Бейлоном. Он полностью снял с себя ответственность и заперся в своих покоях, где пыль медленно оседала на каменном монументе Старой Валирии. Не помогало и решение Алисенты сохранить ребенка в своем чреве. – Я чувствую его, он жив, – поглаживая свой большой живот, она смотрела на закатное солнце, озарявшее багрянцем ее покои. – Я не убью свое дитя. Нужно еще немного времени. И, правда, на десятый день десятого месяца среди ночи, замок всколыхнулся от крика королевы, что начала свои труды. Для Алисенты они стали и благословением, и тяжким бременем. Таких сложных родов у нее не было ни с одним из ее детей. Пролилось много крови, прозвучали проклятия, которых бы постеснялись даже бравые воины короны, но утром десятого дня десятого месяца Визерра Таргариен появилась на свет. В поту и слезах, омываемая от собственной крови, Алисента тяжело дышала и смотрела как мейстер осматривает королевское дитя. Крик ее девочки проносился по всему Красному замку, но королеву не радовало промедление мейстера, тяжело сглотнувшего вязкую слюну. – Что с ней? Что с моей дочерью? – Алисента силилась встать, но руки одной из служанок придавили ее обратно к кровати. Алисента чуть не плача в отчаянии, прохрипела. – Мейстер Маргейт, что с Визеррой? – Визерра? – королю было разрешено войти, только чтобы увидеть, как Алисента смотрит уставшими и умоляющими глазами на Великого мейстера Малого Совета, сам же мейстер Маргейт с грустью смотрит на их новорожденную дочь. – Мой король, ребенок, она, – мейстер с трудом подбирает слова, чтобы сообщить тяжелую новость, которая поменяет жизни девочки и всего Королевства. – Дитя убого, мой король. – Чт…Как Вы можете так говорить? Откуда Вам знать?! – Алисента, горячо любящая своих детей, не могла вынести мысли, что с ее дочерью что-то не так. – Дайте мне ее, - протянув руки к своем ребенку, королева ждала выполнения приказа. – Ваше Величество, Вы слишком слабы… – Немедленно отдайте мою дочь! – мейстер, переглянувшись с королем и получив одобрительный кивок, любой в замке боялся гнева королевы больше плахи, на которую могут вывести за пренебрежение приказами, передал малышку, что за это время успокоилась и просто смотрела своими глазами перед собой. Алисента с любовью приобняла свою дочь, что стоила ей таких усилий. – Моя девочка, моя красавица, – ласково улыбнулась королева и погладила пухлую щечку дочери указательным пальцем. – Она прекрасна, – Визерис с помощью трости присел в кресло у постели своей жены. Девочка была по-настоящему красива: детские пухлые щечки, уже пробившийся пучок белых волос на макушке и яркие, цвета ясного неба, глаза, что смотрели перед собой словно в тумане, а в центре мутный зрачок, будто прикрытый стеклом, уберегающим его от света. – Что с ее глазами? – Это я и сказал, Ваша Светлость, дитя слепо, мой король, - с грустью глядя на новорожденного в руках матери, что только усилила хватку на кульке от таких слов. – Это…это же временно? Это пройдет, правда? – шепотом вопрошала королева своего мужа. Визерис направил такой же взгляд на мейстера, который только покачал своей головой, его длинная борода колыхалась в такт его движениям. – Боюсь, что нет, моя королева. Визерис опустил голову, крепко зажмурив глаза, и открыл их лишь тогда, когда услышал всхлип своей жены. Смотря на их дочь, Алисента не могла поверить, что Семеро были так к ней жестоки, к ее дочери, к их семье. Что мог сделать невинный ребенок, заслуживший такое мучение. Как ей теперь жить? Мысли королевы прервало кряхтение дочери, требующей внимания своих родителей. Это умилило королеву, которая, несмотря на нежное женское сердце, была строга и непоколебима в отношении своей семьи и королевства. Там, лежа в постели со своим ребенком, королева решила, что сделает свою дочь самой счастливой девочкой Семи королевств, несмотря ни на что. Ее жизнь будет лучше тех мучений, что были посланы богами. – Ты будешь в безопасности, Визерра. Я тебе обещаю.