Обет

– Принцесса, мы причаливаем, – Сейра подошла к опечаленной принцессе и нежно подхватила под локоть. Корабль стал медленнее и сильнее раскачиваться, приближаясь к берегу, где их уже ждала стража во главе с наследным принцем, Джейкерисом. Сейра внимательно осматривала людей, что теперь будут работать вместе с ней в замке и приглядывать за принцессой. Она была бы и не против сира Аррика, назначенного быть защитником принцессы чуть ли не с рождения. Однако, Деймон и Рейнира и тут оказались хитрее; не успела королева сжечь клочки злополучного письма, как прибыло еще одно, в котором ясно говорилось, что служанки и рыцари Драконьего Камня способны обеспечить принцессе Визерре должный уход и защиту, а также, что будущая королева Семи Королевств будет очень недовольна, если по ее владениям будут разгуливать «зеленые мечи» – Деймон рассматривал подобное решение со стороны безопасности: каждый рыцарь Красного замка мог оказаться шпионом десницы или Лариса-колченогого; Рейнира мыслила с позиции «хорошо там, где нет людей из Красного Замка»; слухи принцессу больше не беспокоили, но ощущение покоя и безопасности сохранялось в замке только, когда в нем были верные ей люди. Визерра положила руку поверх той, что лежала на сгибе ее локтя, и крепко сжала. Сейра вздрогнула от неожиданности и холода девичей руки. Ладони принцессы вспотели и обледенели, а дыхание неглубокими рывками выходило через рот. Визерра была готова в любой момент сломаться, развернуться, прыгнуть в воду и уплыть обратно в Королевскую Гавань, и плевать, что она сразу же камнем потонула бы ко дну Узкого моря. И долг, и честь, которые в нее годами вбивали матушка и септа, разбивались о поднимающиеся горой страх и тоску. Страх неизвестности и тоска по дому, страх одиночества и тоска по семье, страх прожить жизнь без любви и тоска по возлюбленному. И именно сейчас, как никогда слова короля-отца придавливали Визерру к дощатым доскам палубы.

***

Этим утром Визерра пребывала в приятном дурмане от пережитой ночи. Ее поцелуй с Эймондом, его нежные слова и прикосновения – осели легкими бабочками в желудке. Плавными шагами, легкости которых позавидовал бы сам Сирион, учивший ее танцевальным па, Визерра прошествовала к своей постели, где осела мягким лепестком на край. Лица касались первые лучи восходящего солнца, они нисколько не обжигали ее кожи, ведь внутри принцесса горела пламенем возбуждения от пережитого. Воодушевленная их вечерними действиями и обещаниями, Визерра встала и направилась к небольшому резному столику у окна, за которым по утрам Сейра плела принцессе косы и рассказывала замковые сплетни, о которых было разрешено знать Визерре. Пока волосы принцессы укладывали в незамысловатую прическу, Визерра то перебирала украшения, хранящиеся в золотой, отделанной рубинами и изумрудами шкатулке с замком в виде трехглавого дракона, то сооружала башни из камней, оставшихся с нечастых прогулок у залива с Хелейной или Эйгоном. Часто башня разваливалась, и также часто принцесса разочарованно вздыхала и поникала головой, получая упрек от Сейры, что старалась сохранить косы тугими и красиво оформленными. Визерра примостилась на невысоком пуфике. Напротив нее располагалось зеркало, от которого прока для нее было не больше, чем от очков. Вдруг память внезапно подкинула Визерре воспоминание, от которого на ее лице расцвела еле заметная улыбка.

***

Мейстер Маргейт не смог бы точно назвать день, когда в его кладовой начали пропадать вещи. Возможно, это началось даже раньше, чем он заметил, так как пропадали отнюдь не яды или лекарства, а камни, артефакты и вещи простого обихода, такие как гребни, цепи различных плетений, ложки из дерева, золота или гранита, очки. Или, как в этом случае, любимое пенсне мейстера. С возрастом зрение Маргейта снижалось: письмена расплывались, глаза уставали и часто разъезжались – посему тот просил помощи у своего наставника и старого друга, мейстера Джерардиса, преподнесшего на следующий день подарок в виде пенсне из белого золота и неплотными, но крепкими стеклами. Не стоит и говорить, что подарок пришелся немолодому мейстеру по душе. С утра кладовую мейстера посещали двое: принцесса Визерра и ее рыцарь, сир Аррик Каргилл – причем в одно и то же время. Первая мысль мейстера была о рыцаре. Однако, зачем благородному воину из состоятельного дома красть вещь замкового мейстера? Второй вариант был менее предпочтителен, но более вероятен. И, действительно, с каждым приходом маленькой принцессы Визерры, в его кладовке отмечались недостачи и, как бы ни было неприятно это признавать, мейстер с этим не мог ничего поделать. Обычно, спустя какое-то время, вещи возвращались, пусть и в неожиданные, но все же места в его кладовой, а, значит, и жаловаться не на что. Принцесса не брала опасные яды или редкие снадобья, возвращала все в целости и сохранности, поэтому Маргейт продолжал делать вид, что ничего не случается. Не пойман – не вор. Хотя, порой мейстер задумывался, как слепой девочке удается незаметно для видящих красть не такие уж мелкие предметы и также незаметно возвращать их на место. Загадка человечества, – решил мейстер. Визерра, подтянув колени к груди, удобно расположилась под расцветшей шуршащими листьями кроной чар-дерева. Могучие корни окружили хрупкую детскую фигурку. Под нагими стопами колосилась свежая трава. Глаза ее уставились в колени, а на бедра опиралась книга с легендами Вестеросса. Пальцы левой руки невесомо придерживали круглый ободок стекол, а правой – проводили по краям пенсне, от цепочки до золотой оправы, от верха стекол до моста переносицы. Мейстер Маргейт всегда поражал юный ум принцессы новыми открытиями и предметами. Последние дни, пока мейстер ухаживал за свежими порезами на коленях принцессы, Маргейт не переставая звенел тонкими звеньями цепи и хвастал о незаменимом подарке от своего друга. Как только Визерра спросила, для чего нужны очки, Мейстер описал это творение так: «Ими пользуются, чтобы лучше видеть, принцесса». С тех пор, в голове Визерры надолго засела мысль, помогут ли очки увидеть тот мир, о котором ей говорят все вокруг, но который не дано ей познать? Ей не терпелось это проверить. – Что это у тебя? – от неожиданности Визерра подскочила и чудом очки не выпали из ее рук. – Эйгон, ты меня напугал. Принц весело ухмыльнулся и убрал с лица вечно мешающиеся волосы. Эйгон прятался от грозного надзора сира Кристона и своей матери. Пару минут назад старший принц сбежал с Западного двора, чтобы не выполнять скучные выпады и утомительные махания мечом, которые могут и вовсе ему не понадобиться, так как Эйгон не планировал участвовать ни в турнирах, ни тем более в кровопролитных боях. У него был Солнечный Огонь, его друг и защитник, этого принцу было достаточно, но король-отец и Коль вечно твердили ему, что драконы – не Боги, а значит также уязвимы. Пока мальчику 10 и 2 лет было на это, честно говоря, плевать. В своих попытках скрыться Эйгон забрел в Богорощу, вряд ли безбожного принца будут искать в одном из священных мест Красного замка. Какого же было его удивление, когда под могучей кроной чар-дерева заметил детскую фигурку сестры с книгой на коленях и чем-то переливающимся на солнце в ее руках. Солнечные зайчики как маяк призывали к себе заблудшего путника. – Откуда они у тебя? – подойдя ближе и прислонившись к коре дерева плечом сбоку от сестры, Эйгон разглядел в ее руках очки мейстера. – Ты знаешь, что это? – удивление в тоне сестры неприятно ударило по эго принца. – Конечно, знаю, – весьма заносчиво протянул Эйгон и вновь перекинул через плечо пушистые длинные волосы. – Мне больше интересно, как это оказалось у тебя. – Я их одолжила… – Или украла, – не без довольства уточнил принц. – Одолжила, – настояла Визерра и повернулась обратно к книге и очкам. – На время. Если все получится, я их сразу же верну. – Что получится? – сказанные шепотом под нос слова Визерры он все же услышал, а потому решил узнать об этом побольше. – С их помощью я смогу видеть, как мейстер Маргейт. Смогу читать, – Визерра взяла пенсне большим и указательным пальцами обеих рук по краям и чуть приподняла, чтобы они оказались чуть выше ее головы, посылая новых зайчиков прямо в глаза Эйгона, от которых он зажмурился и отвернулся. – Визерра, опусти их, – Эйгон приоткрыл один глаз, но солнце по-прежнему падало ему в глаза. – Почему, – недоумевала Визерра, но очки опустила. – Они слепят мне глаза, – принц потер глаза ладонями, пока Визерра пустила тихий смешок. – Что смешного? – Они не могут слепить глаза. Очки нужны, чтобы такие как я или мейстер Маргейт могли видеть. – Сомневаюсь, что это так работает, – проворчал Эйгон и скрестил руки на груди. – А вот и так. Сейчас покажу, – Визерра медленно, с предвкушением, надела на переносицу пенсне, и…ничего. Эйгон знал, что ничего не выйдет, но все же наклонился вперед, не опуская рук из скрещенного положения, и уставился на одухотворенное лицо сестры. Визерра закусила нижнюю губу и схватила края книги, чуть преподнеся ту к своему лицу. Прошли секунды, Визерра пролистала страницу, две, поднесла книгу почти к самому носу, но глаза ее оставались пусты и неподвижны. Устав стоять как страус, согнувшись пополам, Эйгон со стоном потянулся и шагнул вперед, встав от Визерры чуть в стороне, но теперь отлично видя ее лицо, которое медленно теряло веру. Принц вздохнул. – Визерра, это не так работает, – Визерра поджала губы и сморщила нос. – Сейчас, просто надо немного подождать, – на глаза принцессы наворачивались слезы, губы задрожали в бесплодной попытке скрыть глубокую печаль. – Это сработает, – как какую-то мантру не переставая шептала принцесса. Прошло еще пару мгновений, но чуда не случилось. Визерра дрожащими пальцами убрала очки и отложила в сторону. По лицу покатились горькие слезы, нос шмыгал от накатывающей истерики, которую она мужественно сдерживала где-то внутри. Эйгон тяжело переносил слезы и любые другие проявления эмоций, особенно, у женского пола, не мог спокойно смотреть, как проливает драгоценные слезы его младшая сестра. Когда король с королевой сообщили своим детям, что их сестра родилась слепой, Эйгон не знал, как реагировать. Уже тогда он не хотел еще одну сестру, точнее, ему было на нее все равно. С этого момента его жизнь нисколько не изменилась. Матушка также продолжала уделять внимание младшим детям и наставлять старшего сына о правах на трон и приличном поведении в обществе. Эйгон был сам по себе, делал, что хотел: издевался над Эймондом, насмехался над странностями Хелейны и абсолютно игнорировал Визерру; пока та не стала старше. Слепая сестра постоянно искала чьей-то компании, иногда это был Эймонд, души не чаявший в ней, иногда Хелейна, ухаживающая за сестрой как за редким цветком, но чаще всего, как казалось Эйгону, Визерра искала его. По началу Эйгон бесился от любого проявления привязанности с ее стороны, неважно как сильно он кричал на нее или отталкивал – эмоционально и словесно – она всегда держалась рядом. Со временем старший принц научился терпеть назойливую компанию сестры, всюду увивавшуюся за ним хвостом, однако, как бы тихо он себя не вел, где бы не прятался, Визерра всегда его находила и с искренней улыбкой говорила, что для пряток ему стоит найти место получше и теперь его очередь водить. Забавно, что Визерра, постоянно пряталась за шторами, из-под которых торчали начищенные бархатные туфельки, или за колоннами в Великом чертоге, где даже ее маленькое тельце торчало словно больной палец. Эйгон всегда находил ее. Визерра стала старше, умнее, она все еще докучала принцу своим вниманием и вечным преследованием, но теперь сам принц реагировал на это с теплотой и нежностью, даже если его мальчишеский темперамент пока отказывался это признавать. Нежность к сестре сохранилась до сих пор. Эйгон, не раз получавший поддержку сестры в трудные моменты, связанные в основном с его матерью или дедом, готов был ответить ей тем же. С тяжелым вздохом принц упал на колени рядом с сестрой и притянул содрогающееся в сдерживаемых рыданиях тело к груди. Визерра дрожащим олененком приникла к Эйгону, руками обхватив его юношеское тело. Слезы не успевали падать на лицо, так как оно было прижато к плечу, укрытому бархатным темно-зеленым камзолом. Нос постоянно не по-девичьи шмыгал, и Эйгон закатил глаза, зная, что там останутся пятна от ее соплей. Руки его медленно гладили выпирающие позвонки Визерры. Она была худой, несмотря на плотные завтраки, шикарные обеды и съестные ужины, сестра не полнела, а порой и не добирала до фигуры девочек ее возраста. Мейстер говорил, что с возрастом она наберет нужные формы. Эйгон и вся их семья были уверены, что Визерра, как и Эймонд, фигурой пошла в их утонченную мать, чем в раздобрелого отца. – Не надо плакать, Визерра, – все, что смог выдавить из себя Эйгон. Визерра постепенно успокаивалась, под конец тихо икая и потираясь лицом о плечо брата. Камзол точно уже не спасти. Момент прошел, и Визерра медленно отстранилась, потирая глаза и щеки ладонью в месте возвышения мизинца. Ее лицо только сильнее покраснело и напоминало Эйгону переспевший помидор. – Прости, Эйгон, – недоуменный Эйгон нахмурился. Визерра положила руку на его плечо, где размазались слезы и сопли. – Я испортила твой камзол. – Ничего, – откашлялся Эйгон и повел плечом, где недавно была ее рука. – Слуги в замке даны же не для красоты. – Не хорошо так говорить, Эйгон, – тут же упрекнула принцесса; принцу грозный настрой сестры сейчас был предпочтительнее печального. Визерра повела коленом, в которое впивались острые осколки, и принцесса с ужасом подняла ногу, под которой рассыпались осколки любимых очков мейстера. – О, нет… Тогда Эйгон взял вину на себя – с его сестры было достаточно на сегодня. Визерра стояла рядом, когда понуривший голову брат протягивал Маргейту его любимые очки и извинился за неосторожность. Мейстер осевший на табуретку, что заскрипела под грузным весом, смотрел на пенсне, оставшееся целым, если не считать его стекол. Маргейт смерил взглядом принца, точно зная, кто был виновником произошедшего, но опухшие от слез глаза и красные щеки принцессы, натолкнули мейстера на неприятную, но прощающую мысль; отчасти старый мейстер теперь жалел принцессу, наказанием делу было не помочь. Очки достались Визерре. На память, – сказал мейстер Маргейт. – Теперь мне от них все равно никакого проку. Тогда мейстер отметил, что вещи из его кладовой пропадать перестали, жаль, что это не продлилось дольше двух лун.

***

В дверь покоев принцессы постучали; пальцы Визерры так и не коснулись шкатулки, хранившей в себе то единственное, что принцесса хотела вручить Эймонду. Талия, служанка королевы Алисенты, смело прошагала в покои принцессы Визерры, пока Сейра неуверенно топталась у двери. Среди слуг в замке сохранялась своя иерархия: слуги короля были в почете, нежели прислужники лордов и леди, прислуга принцев и принцесс находилась на средней ступени, между слугами королевскими и просто знатных домов. Потому и слово первой взяла Талия. – Принцесса Визерра, – Талия подошла к принцессе и осмотрела содержимое ее столика, но, не найдя ничего интересного, посмотрела на принцессу, вертевшую в руках пенсне без стекол. – Король просил о Вашем присутствии. Он будет ждать Вас в своих покоях. – Спасибо, Талия, – Визерра повела головой. – Мне показалось...я слышала еще одну пару ног. – Это я, моя принцесса, – вступила Сейра и сделала несколько шагов к принцессе, поравнявшись с Талией. Девушки обменялись тайными взглядами. Талия, как и Сейра, прислуживала Пиявке, но была в несколько раз опытнее и скрытнее, нежели служанка принцессы, а потому была в чести. Обе разделяли взаимную неприязнь и дух соперничества: пикантней подробности из Красного замка – больше монет в кармане; вот они, принципы работы у шептунов Пиявки. Подождав, когда Талия выйдет за дверь, Сейра взялась за волосы принцессы, в надежде уложить сбившиеся в клочки кудри. – Вы рано проснулись. – Я не ложилась, – по смущенной улыбке принцессы Сейра поняла, что та недавно вернулась с ночной прогулки с принцем Эймондом. – Как прошла Ваша ночь? – пальцы бережно распустили один из колтунов. – Замечательно, – принцесса не вдавалась в подробности прошедшей ночи, почему-то ей казалось, что, чем меньше она будет говорить об этом, тем больше таинственного флера останется в воспоминаниях. Это было личным и разделять его с кем-то, кроме любимого, казалось ей недопустимым. – Я провожу Вас. Король ждёт, – в легком разочаровании от отсутствия подробностей Сейра повела принцессу к покоям короля, где оставила их наедине, тихо прикрыв за собой дверь. – Ты хотел меня видеть, отец? – не став в этот раз присаживаться на постель отца, будто зная, что вот-вот случится нечто непоправимое, Визерра стояла в изножье постели, положив пальцы на резную спинку. Средний палец чудом избежал занозы, торчащей из темного дерева. – У меня для тебя хорошие новости, Визерра, – сегодня король пребывал в одном из своих лучший расположений духа; он удобно устроился на противоположной спинке кровати со всех сторон подоткнутый подушками и одеялами. – Мне не терпится их услышать, отец, – Визерра не была столь наивна, чтобы предполагать, что отец решил изменить свое решение и выдать ее замуж за Эймонда, однако, надежда все еще теплилась в душе. – Рейнира прислала письмо. Она приглашает тебя на Драконий камень, – это не было той новостью, которую хотела узнать принцесса, она не была плохой, но и не дарила то счастье, на которое понадеялась Визерра. – Только меня? Сестра хочет, чтобы я отпраздновала именины Джейса на Драконьем Камне? – Визерра смутно припоминала, что они должны были наступить спустя пару недель после именин Эймонда. – Визерра, Рейнира хочет, чтобы ты осталась на острове до свадьбы с Джейкерисом, – Визерис потянулся за кубком на прикроватном столике и отпил несколько глотков, горло из-за макового молока постоянно пересыхало. – Пришло время исполнить свой долг. – Отец, я…не могу, – принцесса пожалела, что провела руками по узорам на темном дереве, заноза все-таки загналась в палец и теперь неприятно саднила. Улыбка исчезла с лица короля, ее место заняла сильная хмурость: нежелание младшей дочери принимать свое место при дворе и выполнять определенные обязанности начинали раздражать. – Визерра, у королей и королев есть обязанности, которые мы обязаны выполнять. У короны нет права отказаться от них, – влажный кашель прервал пылкую речь короля-отца. – У нас нет оправдания, из-за которого мы можем бросить все и следовать чувствам и порывам, ведь тогда страдает наш дом, наша власть и наш народ. – Но я уже влюблена... – хотела продолжить Визерра, но осеклась. В голове забился вопрос: могла ли она подставить Эймонда в такой момент, скажи она сейчас – за необдуманные слова платить будут двое. – Любовь – непозволительная роскошь для короны, пойми это! Сделав неправильный выбор, ты обречешь себя и этого юнца на жизнь в скитании и бедности. Такой жизни ты хочешь для себя и него? – не часто Визерра слышала строгость в свой адрес, от нее не дрожали коленки, да и руки не тряслись, но по спине пробегали холодные мурашки, от которых на душе было пусто и темно. Визерре нечего было ответить, посему оставалось только смириться в решении короля сделать ее наследницей, невестой, королевой-женой. Как же ей хотелось плакать. Однако, глаза были чисты и сухи, слезами обливалось нежное девичье сердце. – Нет, отец. – Рейнира будет ждать тебя. На острове, – Визерис не желал, возможно, их последнюю встречу завершать на гневной ноте, а потому продолжил. – Я верю в тебя, Визерра, не подведи меня. – Да, отец.

***

Джейс встретил нареченную с положенными почестями и гостеприимством: отметил, какой прекрасной девушкой выросла Визерра, похвалил ее расшитое бисером платье и замысловатую прическу из кос и локонов, предложил прогуляться до замка под руку, чтобы он мог в качестве наследного принца Драконьего Камня рассказать Визерре о первых владениях Таргариенов. Визерра, несмотря на бушующие внутри страхи и печаль, отвечала улыбкой и добрым словом. Сестра и племянники покинули Королевскую Гавань несколько лет назад, оттого радость встречи была не запятнана прочими горестями. Визерра скучала по Люку и Джейсу, она внимательно шла под руку с Джейкерисом и учтиво кивала на каждую пусть и мелкую крупицу знаний о Драконьем Камне, которой делился с ней Джейс. Он вырос, – отметила Визерра. Двигаясь по узкому каменному проходу к замку, их плечи сталкивались друг об друга. Теперь они были одного роста, голос Джейса стал намного ниже, чем у нее, а руки крепче и теплее. Как у Эймонда, – подумала Визерра, но тут же встряхнула головой, если она так рано вспомнит о брате, то не сможет сдержать накатывающих слез. – Если мы сейчас остановимся, – Джейс притормозил перед воротами замка. Процессия из гвардейцев и верной служанки Визерры остановилась на приличном расстоянии позади, дабы не нарушать блаженный пузырь принца Джейкериса, получившего шанс похвастать родовым замком перед принцессой. – Отсюда кажется, будто сотни неизведанных тварей прожигают вошедших хищным взглядом, – И все же это не сравнится с Красным замком, – подумала Сейра, исподлобья следя за состоянием принцессы. – Я чувствую это, – прошептала Визерра и подняла голову наверх. Были ли это взгляды гаргулий, мантикор и василисков, но Визерра кожей ощущала внимательные взоры; Богов ли или же людей – ей неведомо. В небе раздался громкий рев. Гвардейцы, привыкшие к драконам, рассекающим небесную гладь, смотрели как пугливая служанка ссутулилась от страха, а принцесса дальше запрокинула голову будто могла что-то увидеть. – Это Вермакс, – Визерра повернулась к Джейсу, который хмуро оглядывал затянувшееся смогом небо. Погода сегодня была на редкость туманная. – Вряд ли, обычно он подлетает ко мне, – Джейкерис еще мгновение осматривал небо, не видя ни одного признака дракона кроме его громкого рева. – Скорее всего, один из диких. – Каннибал, Овцекрад и Серый Призрак, – назвала Визерра, вызвав на лице будущего мужа улыбку. – Да, ты много знаешь о драконах, – Джейс повел Визерру дальше в замок. – Только то, что написано в книгах, – щеки Визерры от небольшой похвалы покрылись еле заметным румянцем. – На Драконьем Камне много драконов. Уверен, ты наберешься опыта. – Когда мы с Эйгоном навещали Солнечный Огонь, он сказал, что ни одна книга не заменит практики. Солнечный Огонь был «воспитанным драконом», как его называла Визерра в свои детские годы. Он был молод и послушен. Эйгону он стал другом, которого ему не хватало. Брат говорил, будь Солнечный Огонь королевской гончей, то грелся бы вечерами у камина, прося принца почесывать брюхо. Солнечный Огонь оправдывал свое имя: не любил грозу, а предпочитал греться под палящими лучами солнца; не был бесстрастной ледяной глыбой, а наоборот, подкупал окружающих своей горячность и мальчишеской своенравностью. Вспомнилось Визерре, как Эйгон хвастался своей связью с ним, что не было дракона послушнее и отзывчивее. Тогда, чтобы позлить Эйгона или подшутить над ним, Солнечный Огонь демонстративно игнорировал приказы наездника, а под конец и вовсе развернулся к вздувшемуся собственной бравадой принцу спиной, не забыв махнуть хвостом. Оба сидели в обиде не больше пары минут, пока маленькая Визерра в роли посредника пыталась помирить дракона и наездника. Конечно, Визерра думала, что в этом примирении была полностью ее заслуга. – Ты уже летала на драконе, Визерра? – поинтересовался Джейс, ведя Визерру в сторону ее покоев через длинную галерею с огромными полукруглыми окнами по всей стене. – Да, – Визерра крепче сжала предплечье Джейса и понурила голову вниз, прошептав. – Недавно с Эймондом. Джейкерис в миг взял себя в руки. Расслабленная атмосфера вокруг них рассеялась благодаря одному имени, которое слышать не хотелось вовсе. Джейс смотрел перед собой и продолжал размеренный шаг к башенной лестнице в конце коридора. – Как себя чувствует дядя? – чувствуя себя обязанным спросить, Джейс перехватил руку Визерры, чтобы они по одному смогли подняться наверх. – Хорошо, – единственное, что сказала Визерра, вернув напряженность, которую они ощущали при встрече на пирсе и которая рассеялась по мере их приближения к замку. Остаток пути они прошли в тишине.

***

Прекрасная ночь перетекла в удрученное утро, принесшее за собой унылый день. Служанки спешно собирали вещи принцессы в корзины и сундуки, моряки готовили корабль к отплытию и, несмотря на торопливые сборы, королевская чета погрузилась во мрак. Королева с ночи, как села на тахту, так и продолжала сидеть на ней, глаза ее смотрели на потухший огонь вовсе не видя его, пальцы изодрались в кровь, собравшуюся под ногтями. Позади за столом сидел отец, размеренно постукивающий пальцами по столешнице. Ни один из них не проронил ни слова, в этом не было нужды. Решение принято самим королем, а мириться с этим приходится его подданным. Хелейна укачивала беспокойного Джейхейриса и присматривала за спящей Джейхейрой. За окном бушевало черное пламя, окружившее замок со всех сторон, отчего ее незамысловатая колыбельная стала больше скандированной и рваной. Джейхейрис не успокаивался. Хелейна вспомнила запрещенный прием, придуманный Визеррой. Песня была похабной и громкой, но, пропетая материнским нежным голосом, приобретала таинственные, успокаивающие нотки, под которые малыш тут же засыпал. Хелейна грустно улыбнулась сыну, из рук которого на пол упала деревянная фигурка дракона. Принцесса вцепилась взглядом в игрушку, думая, не случайно ли любимая игрушка Хелейны, которую в далеком детстве передали Визерре, оказалась у Джейхейриса. В окне принцесса увидала золотые отблески чешуи дракона ее брата-мужа, когда прогремел протяжный рев, тусклый и слабый. Семья оплакивала отъезд Визерры. Не успел Эймонд вернуться в собственные покои, как услышал громкий треп служанок, велевших собирать вещи его сестры в сундуки покрепче и побольше, чтобы те пережили долгую качку на корабле. Принц подхватил ту, что раздавала приказы, под локоть и потребовал объяснений. От страха перед Одноглазым принцем женщина все выложила как на духу; и про письмо, и про скорый отъезд принцессы, и про намерения скорой свадьбы. Принц не стал задумываться, откуда у простой прислуги было столько информации о королевских особах, как сорвался на скорый бег, желая скорее увидеть Визерру. В покоях ее не оказалось. Визерру стремительно увели к королю для разговора. Эймонд караулил у дверей покоев отца, незаметно для стражи подслушивая разговор. И, если сначала ему казалось, что Визерра, выйдя к нему, попросит о незамедлительной церемонии с ним, где угодно, только подальше от их семьи, то конец разговора его поразил и оттолкнул. Сестра, его Визерра поддалась отцу, короне и народу; и сердце Эймонда остановилось, ему не верилось, как то, что они разделили несколько часов назад, могло превратиться в прах. Принц оцепенело развернулся и поплелся в собственные покои. Эймонд знал, что Визерра не смогла бы жить без семьи, она не желала стать причиной, из-за которой и он, и она будут изгнаны и опозорены. Его натренированное тело опустилось в кресло напротив окна, а в голове крутился только один вопрос: будь он на месте Визерры – поддался бы короне или же сбежал с любимой, потеряв свой статус и семью. Тут Эймонду стало противно от себя: в выборе между короной и любимой – он не решил, что было бы предпочтительнее. В дверь раздался робкий стук, за которым последовал скрип открывшейся двери, и в проеме появилась неуверенная фигура сестры. В руках она перебирала складки какой-то ткани. Визерра не решалась сделать шаг, язык совсем не слушался, она не понимала, как лучше начать этот разговор. – Эймонд… – принц встал напротив окна, лицом к сестре. Он не мог не услышать ее печаль, оттого от мысли, что он предполагал о ее предательстве их чувств, стало еще больше гадко. – Я все знаю, – от холода в голосе брата Визерра подняла голову. Она предполагала, что так и будет, но надеялась на более теплый прием. – Служанки слишком громко болтают. – Тогда ты знаешь, что я скоро уплыву, – между ними повисла тишина. Не тишина ожидания, не тишина неловкости, то была тишина прощания. Эймонд запоминал каждую черточку сестры, каждое ее движение, пока она стояла под его орлиным взором. Как нельзя кстати между пальцами запуталась ткань, которую она достала из шкатулки, чтобы вручить Эймонду. – У меня есть кое-что для тебя. Эймонд опустил взгляд к ткани, показавшейся ему смутно знакомой. Осознание пришло, когда Визерра протянула руку с ней, а принц подоспел, чтобы подхватить ее. – Твоя вышивка, – ностальгическая улыбка украсила лицо Эймонда, пока его пальцы проходили по неказистым стежкам толи дракона, толи лошади. На ободках по-прежнему сохранились коричневые пятна крови, на которые ему было плевать, так как важна была суть подарка, а не его состояние. – Помнишь, я рассказывала тебе, что должна вручить ее своему будущему мужу, – услышав в ответ задумчивое хмыканье, Визерра продолжила, нервно потирая руки. – Так вот… Даже если долг обязывает меня стать женой Джейкерису, сердцем я выбираю тебя, Эймонд, – так и не услышав в ответ и пары слов, Визерра не останавливалась. – Я хочу, чтобы ты помнил, где бы и с кем бы я ни была, я буду ждать момента, когда ты сделаешь меня своей женой, и я… Воодушевленная тирада прервалась пылким поцелуем. Пусть она уезжает, пусть живет в логове ублюдков и предателей, но она по-прежнему его. Она хотела быть его. Сейчас как никогда Эймонду хотелось оставить на Визерре свой след, неизгладимый отпечаток их любви и страсти, оттого поцелуй разгорался быстрее, чем в склепе перед Балерионом. Воздуха не хватало, но отрываться не хотелось. Свободной рукой принц провел по щеке сестры, большой палец за ухом нежно потирал чувствительное местечко. Второй раз Визерра была посмелее. Руки все также неуверенно гуляли по его телу, но теперь не только в местах невинных, но и в приятных, даже интимных. Одной рукой Визерра пробралась под его длинные волосы, нежно царапая кожу шеи, когда как вторая спускалась по торсу вниз, остановившись в области пресса, где сжала кожаные перекресты его дублета. Эймонд застонал ей в рот, пустив приятную волну мурашек по всему телу принцессы. Когда нехватка кислорода достигла своего пика, оба оторвались друг от друга, терясь лбами и тяжело дыша. – Я не забуду, – дыша через рот, принц горячим дыханием опалял лицо Визерры. Принцесса прошлась языком по губам, где еще блестел остаток его слюны, и принц сдержал рокот, проснувшийся в его груди. – Ты придешь на пристань, чтобы проводить меня? – Эймонд покачал головой, нежно, чтобы не повредить чувствительную кожу сестры. – Я не смогу стоять там и смотреть, как ты ускользаешь от меня. Я не смогу сдержаться и дать тебе спокойно уплыть. – Хорошо…

***

– Твои покои находятся в Ветрогоне, отсюда может быть не такой красивый вид, но зато не так громко слышатся крики драконов и замковой стражи, – Визерра робко кивнула, продолжая стоять в центре комнаты, отчасти благодарная, что семья позаботилась о ее более чувствительном слухе, нежели о способности видеть. Джейс заложил руки за спину и обвел взглядом комнату. – Что ж, располагайся тогда, отдыхай. Покои Рейны, недалеко от твоих, также, как и мои, – получив в ответ еще один кивок, Джейс решил наконец-то откланяться. – Я зайду перед ужином. – Хорошо, увидимся, Джейс, – простояв еще секунду на месте, Джейс развернулся на каблуках и покинул покои своей будущей жены. – Сейра, ты здесь? – Да, моя принцесса, – служанка с небольшой корзиной мелких безделушек и памятных подарков сделала шаг вперед. – Оставь, пожалуйста, корзину на кровати и иди отдохни. Сегодня был трудный день, – Сейра понимала, что принцесса хотела скорее пространства для себя, нежели желала отдыха для нее, но все же оставила корзину на алых покрывалах постели и незамедлительно вышла из комнаты. Визерра смогла вздохнуть спокойно. Она скинула дорожный плащ, уложив его на предплечье и сделала круг по комнате, оценивая пространство. Покои были меньше тех, что были в Красном замке, но это было, наверное, к лучшему. В углу около камина, стоял небольшой стол, на который она положила плащ и осторожно прошла к кровати. Рукой обвела пространство вокруг задев плетеную корзину, опрокинув ту на пол. Из легких вырвался еще один вздох, Визерра опустилась на колени, чтобы собрать вещи, которые попадутся ей под руки. Как бы иронично это ни было, под руку сразу же попался бархатный мешочек на завязках. Принцесса откинулась назад, спиной оперевшись о перину кровати и подтянув ноги к груди, как любила делать в детстве. Держа одной рукой бархат, второй она распустила завязки, и поймала пальцами кожаную повязку. Я хочу, чтобы нечто ценное для меня было и у тебя. В ладони лежала повязка Эймонда, подаренная в порыве момента. Большой палец прошелся по разрывам на коже, зная, что эта вещь прошла с ним сквозь годы, оберегала то немногое, что принц не хотел показывать кому бы то ни было, кроме нее. Это многое значило для Визерры. Аккуратно сложив повязку обратно в мешочек, принцесса достала вещь, наконец-то прорвавшую сдерживаемый поток слез, который Визерра весь день старательно держала под контролем.

***

Над пристанью сгущались серые тучи. По словам Алисенты, сами Боги оплакивают отъезд Визерры. Корабль медленно покачивался на синих волнах, звеня колоколом в вороньем гнезде. Королева не выпускала дочь из объятий, крепко прижимая ее к груди и медленно потирая ладонями по спине. – Моя девочка, – королева отошла чуть назад, поддавшись крепкой руке отца на своем плече, и уложила израненные ладони по обе стороны лица младшей дочери. – Ты еще так юна, но уже такая сильная. – Мама, – Визерра прикрыла глаза, почувствовав любящий поцелуй в лоб, ближе прижала ладонью материнскую руку к щеке и наклонила голову вбок. – Я скоро стану совсем взрослой. Наивные слова дочери пробудили очередной порыв слез у королевы, который она прикрывала ладонью у рта. Отто тихонько отодвинул королеву назад, встав перед внучкой. – В тебе есть честь и ум, Визерра, не растеряй их, – скрытый намек прошел незамеченным для принцессы, но слова прощания были оценены по достоинству. Дедушка не славился излишними сантиментами, оттого каждое доброе слово, сказанное сегодня, стоило дороже любого редкого метала, найденного в неизведанных землях. – Спасибо, дедушка, – Визерра протянула руки для объятий, которые лорд-десница с удовольствием готов был ей дать. Его большая ладонь прижала пушистую голову к груди и нежно погладила. Когда настала очередь Хелейны, десница отошел к королеве, крепко держа ту за плечо, чтобы Алисента не сорвалась обратно к дочери. Лорд Хайтауэр грустной улыбкой наблюдал за внучками, что заняли определенное место в его сердце. – Близнецы приготовили тебе небольшой подарок, – Хелейна взяла сестру за руки и вложила в ладони маленькую резную игрушку в форме дракона. Визерра хмуро провела по ней пальцем, а, поняв, что это, шокировано уставилась на сестру. – Не беги от рева пламени, Визерра. – Это же… – не веря своим ощущениям замолчала Визерра. – Пусть она будет с тобой, – Хелейна положила свои руки на пальцы сестры, сжав их в кулак вокруг игрушки, и наклонилась для легкого поцелуя в щеку. – Я буду беречь ее, – Визерра прижала сложенные пальцы к губам, коснувшись их легким поцелуем. – Хелейна, я верну ее тебе, как только вернусь домой. – Буду ждать, – прижав руки к животу, Хелейна плавно дернула головой вперед и посмотрела на Эйгона, стоявшего по правую руку от нее. Принц водил губами и часто почесывал рукой под подбородком. Нервная привычка, которую Хелейна стала замечать с недавних пор. – Ну что ж, сестра, не дай всем им там спокойно прохлаждаться, – Эйгон поджал губы, шумно вдохнул и выдохнул через нос, желая продолжить, но, что сказать, не знал. Единственным верным решением было отшутиться, как делал это всегда. – Не знал, что будут нужны подарки. Так бы я принес парочку роз. Внезапно легкая и слабая фигура сестры крепко обняла его за шею, удивленный Эйгон не сразу ответил на объятия, а просто стоял как вкопанный с опущенными руками. – Не надо парочку, лучше одну, – не сдержалась Визерра и крепче стиснула брата в руках. Эйгон все же поднял руки и медленно поводил ими по ее спине, со стороны даже было не понятно: хотел он ее отодвинуть, чтобы хрупкая принцесса не задушила его или же наоборот притянуть поближе, чтобы в последний раз ощутить запах ее тела, мягкость таких же, как у него, пушистых волос или угловатость еще не до конца развившихся форм. – Я запомню тебя таким, Эйгон. Смешным, – только Эйгон повел бровью и приготовился ответить на столь незначительное и даже слегка унизительное упоминание его разнообразных качеств, как Визерра провела пальцами сквозь его постриженные сальные волосы и продолжила говорить. – Высоким, – руки опустились на плечи, и она отстранилась. Пальцы правой руки легли на щеку, обвели углы крепкой челюсти. – Сильным, – прошлись по щекам и вверх по прямому носу, разгладив небольшую морщинку сверху. – Иногда угрюмым и капризным, – пальцы прошлись по изогнутым бровям, отчего принц прикрыл глаза, наслаждаясь всем полученным вниманием к его персоне. – Моим Эйгоном, таким, какой ты есть, – секунду помедлив, Визерра сделала шаг назад и убрала руки, оставив за собой леденящий холод и пустоту. Эйгон открыл глаза, огляделся и, прочистив горло, вернулся к своей обычно игривой и ничем не заинтересованной личности. Поймав на себе жесткий взгляд деда, принц только ухмыльнулся и отошел к супруге, незаметно раскачивающейся вперед-назад. – Принцесса, позвольте проводить Вас на борт. – Буду только рада, сир Аррик, – под руку с рыцарем, одетым в рубаху и бриджи, вместо положенных доспехов, Визерра прошествовала к кораблю. За ними поспевала молоденькая служанка принцессы, которая, как часто замечал Аррик, редко когда бывала не в компании принцессы Визерры. – Извините мне мое любопытство, принцесса, но разве принц Эймонд не придет проводить Вас? – Не в этот раз, сир Аррик. Мы уже попрощались, – ощущая возникшую в разговоре неохотность продолжать, рыцарь быстро сменил тему. – Когда Вы вернетесь в Королевскую Гавань, возможно, Вам будет уже не нужна моя защита, – едва заметная грусть пробежала во фразе. Принцесса нежно улыбнулась, повернув голову к Сейре, которая тут же подоспела к принцессе, чтобы помочь той подняться на борт. Рыцарь ощущал, как медленно и неохотно рука принцессы ускользает из его. – Домой я вернусь Веларионом, – остановилась на подъеме Визерра и повернулась к пристани, на которой рыцарь взглядом провожал принцессу. – Готов ли будет благородный Аррик Каргилл дать присягу названному Велариону по желанию, а не по долгу службы? Сир Аррик не нашелся, что ответить, и просто стоял внизу с задумчивым выражением на лице. – Я с нетерпением буду ждать Вашего ответа, сир Аррик Каргилл, – Визерра повернулась обратно к кораблю и без промедления и ненужных оглядок поднялась на борт. Отдали швартовы, проверили узлы, и с криком старого капитана корабль отплыл от Королевской Гавани в воды залива Блэкуотер. Визерра стояла на корме, ощущая сильные порывы ветра на лице и слыша шум разбивающихся о корабль волн. Выход принцессы в глубокие воды сопровождался надрывным ревом Вхагар, кружившей над кораблем первое время, пока судно не стало приближаться к Драконьему Камню.

***

Остаток дня Сейра старательно приводила принцессу в надлежащий вид. Не стоило наследной королеве и Порочному принцу видеть красные глаза принцессы и опухшее от чрезмерных потираний лицо. Джейс зашел за Визеррой, когда в замке прогремел горн. Визерру нарядили в черное платье с вышитыми на лифе и подоле алыми цветами, рукава лоснились по запястьям и нежно колыхались при ходьбе. Как истинный лорд Джейс под руку с Визеррой прошествовал к Чертогу, где за столом уже собралась вся семья. Визерра отметила, что на Драконьем Камне трапезы проходили шумно и весело: Люк и Джоффри обменивались пылкими репликами, наперебой перекрикивая друг друга, Рейнира и Деймон обсуждали дела замка и деревни, иногда пресекая излишне громкие споры сыновей. Визерру приветствовали как родную, Рейнира попросила прощения за свое отсутствие на пристани – в ее положении мейстеры не пускали ее дальше замковых стен – и расцеловала сестру в обе щеки. Рейна подлетела с теплыми объятиями, радуясь, что наконец-то на этом острове будет хоть одна девушка, с которой она может обсуждать личные вещи. Люк и Джоффри встали из-за стола и поприветствовали свою тетю, но ближе подходить не стали, чувствуя себя слишком смущенными, чтобы делиться поцелуями или объятиями. Деймон сидел за столом, подперев подбородок кулаком и стуча по щеке указательным пальцем. Порочный принц не особо вдавался в горячие приветствия, от него Визерра услышала лишь скупое: «Добро пожаловать на Драконий Камень, маленькая принцесса». Неловкость их первой встречи нахлынула на Визерру грузом воспоминаний. Тогда были похороны его жены, леди Лейны, теперь была ее свадьба. Визерра нахмурилась, правильно ли было сравнивать радостное и торжественное событие с похоронами? Она не знала ответа. Стол полнился от еды, чаши поднимались в тостах. И, несмотря на всеобщее веселье, которое Визерре хотелось разделить, принцесса впервые ощутила одиночество, находясь в кругу семьи, Визерра как никогда чувствовала себя от нее безмерно отделенной.