Обет

Знамена на башнях щелкали под крепким ветром. Пахло гарью – вулканом. Со стен на королевских особ смотрели тысячи горгулий. За окнами раздавался рев драконов. Возможно, это была Сиракс, недавно удалившаяся в глубины пещер, чтобы оставить небольшую кладку яиц, чего Рейна Таргариен ждала с нетерпением. Совсем недавно наследная принцесса предложила Деймону отдать одно из яиц его дочери, что не могло не радовать его дочь. Рейна неделями упрашивала отца отправиться вместе с ним в пещеры, где она собственноручно извлечет яйцо из кладки, что заложит крепкие узы с драконом, который еще только должен будет явиться на свет; Деймон был непреклонен в своем отказе и еще более неумолим в убеждении жены оставить яйцо для их будущего ребенка. Решение его Рейнира не поддержала, как первенец Деймона – Рейна получит драконье яйцо, из чувства солидарности, проявленного будущей королевой. Пока в Королевской Гавани разражалась битва копий и мечей, на Драконьем Камне разгоралось пламя раздора и спора. Тяжелым шагом Рейнира огибала углы расписного стола. Черное платье, из невесомого сатина и переливающегося красного шелка, шлейфом следовало за хозяйкой. Тяжелую бархатную накидку пришлось сбросить на стул – жар вулканов и необычно палящее для Драконьего Камня солнце давали о себе знать. Бумага шуршала в руках принцессы; взгляд постоянно возвращался к прочитанным строчкам, не желая верить в написанное. Губы поджимались в недовольстве, а глаза от письма то и дело переходили к мужу, будто спрашивая, не шутит ли он. В огромном зале с высокими стенами и потолком, украшенными золотыми орнаментами, разгорались жаркие споры. Принцесса остановилась напротив Расписного стола, за которым вальяжно, как и несколько лет назад на Железном Троне, расположился ее муж, принц Деймон. Этим утром принц решился рассказать своей ненаглядной жене о письме, присланном его поверенным лицом из Королевской Гавани. Последние ночи Рейнира страдала от ноющих болей в спине и усталости – давали о себе знать последние месяцы беременности. Стоило ей подняться с постели – муж заговорил о письме, в котором говорится о неофициальной, но запланированной помолвке Визерры и некоего лорда Лорента Тирелла, в детстве сватавшегося к самой наследнице Железного Трона. – Королева держит нас за дураков? – Она не могла придумать этого в одиночку, – на гнев Рейниры Деймон реагировал спокойно, отчего еще больше подогревал негодование сложившейся ситуацией. – Здесь не обошлось без пизды-десницы. – И отец позволяет это? – Рейнира перешла к другой стороне стола. – Уверен, он даже не в курсе всего, что творится у него под носом, – Деймон подался вперед, левой рукой он начал водить по вырезанным на темном дереве венам рек на столе, а правой сжимал рукоять Темной сестры, порываясь наконец достать ее из ножен и пустить в ход. Соскучился он по войне и крови. – Они захватывают контроль над Красным Замком, над нашим домом. – Что нам теперь делать? – злосчастная бумага без герба на сургучной печати полетела на стол, снизу освещаясь жарким пламенем и начиная тлеть по краям. – Джейкерис всегда может жениться на Бейле… – Это только больше отдалит нас от Королевской Гавани, – тут же пресекла Рейнира и уложила вспотевшие руки на выпуклый живот. Все эти перипетии, творящиеся в Красном замке, не давали ей покоя. Возможно, стоило наконец вернуться домой, однако, в темных углах сознания давало о себе знать маленькое «но». Драконий Камень стал ее домом и убежищем, безопасным местом, в котором укрылась ее семья и она сама. Здесь чувствовалась сила и не от самих драконов, а от наследия, что годами пускало корни на скалистом острове. В замке не было косых взглядов и злых языков, принцессу почитали и уважали, а если находились недоброжелатели, то путь им был прямо к драконам, вернее, под их изрыгающееся пламя. – Королева сдаст любые позиции за свою младшую дочь. Брак с Визеррой укрепит связь между нашими домами. Пока у нас есть Визерра – Алисента будет под нашим контролем, – чуть помедлив, Рейнира добавила. – К тому же, Визерра – не самое худшее, что мы можем предложить Джейкерису. Рейнира подошла к западному окну Палаты, откуда открывался вид на пляж. В небольшом скалистом углублении на песке, омываемом водами Блэкуотер, возмужавший за пару лет, но не утративший детской легкости Джейкерис сражался на мечах с младшим братом. Люцерис отбивал атаки, но делал это крайне неумело и валился наземь от каждого сильного удара. Джейкерис подходил к брату и протягивал руку помощи, советуя Люку либо уклоняться от меча, либо правильно отбивать удар. – Тогда пора принимать жесткие меры. – Какие же? Деймон поднялся из-за стола и подошел к жене. Обняв со спины, принц уложил мозолистые руки на ее округлившийся живот. Ребенок, чувствуя состояние матери, пинался что есть мочи дабы также быть услышанным в родительском разговоре. С каждым новым месяцем Рейнира все больше твердила, что в ее утробе растет сильная, воинственная и не лишенная красоты девочка, которую она, как давно уже мечтает, назовет в честь великой из королев и первой жены Эйгона Завоевателя, Висенья. Деймон в противовес супруге верил, что у них будет сын. Он был и не против девочки, но, что действительно выходило хорошо у Рейниры, так это рожать здоровых наследников. У них появится сильный воин подстать своему отцу или его страшим братьям. Конечно, у него уже был сын от Рейниры, Эйгон, и порой всей этой оравы мальчуганов ему становилось слишком много, но те не были его детьми, по крайней мере не все, оттого сильнее хотелось, чтобы Рейнира родила еще одного сына; а там, можно будет задуматься и о дочери. – Всем известно, что Визерра – невеста Джейкериса; так пусть суженые наконец встретятся, – по нахмуренным бровям Рейниры Деймон понял, что идею его она либо не одобряет, либо не понимает, потому решил пояснить. – Ни у одного лорда нет стольких прав на принцессу, сколько есть у твоего сына. Призови Визерру на Драконий Камень, где, достигнув своего расцвета, она выйдет замуж за Джейкериса Велариона. – Хорошая ли это идея? – Твой сын – наследник Железного Трона, будущий король, – пускай Деймон желал посадить своего первенца на трон, Рейнире об этом знать не обязательно. Он знал, пройдет еще много лет прежде, чем его племянница предъявит претензии на Железный трон и титул королевы; как знает сам Принц-изгой за годы многое может измениться: кто-то умрет, кто-то сгинет без вести; у драконов жизнь непостоянна и независима, оттого и предугадать ее повороты можно с трудом. – Его жена – будущая королева. Визерис не оставил тебе выбора в вопросах брака, так почему у Визерры он должен быть? – Королева ни за что не отпустит свою дочь, – мысленно соглашаясь с идеей мужа, Рейнира просчитывала варианты, и в каждом из них отъезду Визерры препятствовала Алисента, либо ее сыновья. Рейнира, лишенная братско-сестринской привязанности, помнила, как хвостами увивались за Визеррой ее братья, Эйгон и Эймонд. Встретить одну без другого было везением, особенно, если с ней не было Эймонда. Юный принц всюду таскался за сестрой, еще в детстве вызывая у Рейниры подозрение относительно намерений младшего брата касательно их сестры. Тем больше значительных поводов появлялось, чтобы призвать Визерру на Драконий Камень. – Пошли ворона отцу, обвини Отто и Алисенту в заговоре, Визерис не потерпит подобного в собственном доме, – Деймон припал губами к открытой шее жены, на которой в след за его губами проявлялась гусиная кожа. Легкими поцелуями он двинулся вверх, к сладкому месту за ухом, отчего у принцессы подогнулись колени, и слегка прикусив ее мочку, Порочный принц прошептал заветные слова. – Главное вовремя обидеться, Рейнира.

***

На мгновение набравший силу месяц высветился из-за рваного края облака. Налетел сильный ветер, и темные неправильной формы тучи поплыли дальше, превратившись в беспросветную заволочь. От пронесшего по коридорам вихря бешено захлопали знамена Таргариенов. Не выдержав, погасли некоторые факелы. Блуждавшие по лестницам служанки сгорбились, стараясь защититься от сильного порыва, но ветер упрямо задувал под платья, пробирая холодом до самых костей. Расставленные свечи зашипели и часто заморгали, едва не потухнув. Эймонд всматривался в череп Балериона. Последний час он предавался размышлениям, насколько правильно было приглашать Визерру поздней ночью на прогулку. Принц убеждал себя, что они только прогуляются, исполнят его давнюю мечту и вернутся обратно, ему не хотелось вновь ощутить на себе гнев матушки. Но, сколько бы он не размышлял на тему «против», Эймонд находил ровно столько же аргументов «за». Раньше принц оправдывал нерешительность своих действий в отношении сестры ее молодостью и невинностью. Визерра была его младшей сестрой; в Вестероссе, если бы осмелились сказать такое королевской семье, их подавно прозвали бы грешниками, Эймонда бы отправили на Стену, где он денно и нощно до конца своих дней будет блюсти покой зимы, а Визерру, возможно, посвятят в септы, ведь никакому лорду-мужу не нужна жена-грешница – Эймонд предпочитал не думать, что в худшем из случаев сестру его продали бы в дом удовольствий на одной из улиц Шелка. Стоя напротив черепа одного из сильнейших и крупнейших драконов, когда-либо существовавших на земле, принц вспоминал, что Визерра упоминала о молитвах, которые она возлагала о здравии Хелейны и ее детей. Принцу было плевать на веру; порой матушка пыталась привлечь его на сторону Семерых, но сами вероучения и молитвы казались ему бесполезными. К чему молиться богам, которым проблемы простых смертных были недоступны. Пыталась ли Матерь хоть однажды уберечь мужчин от войн, а женщин от болей выкидышей и нерожденных младенцев? И сколько раз рубили головы с плеч по слову короля или лорда, а не по слову Отца? Все были безбожниками, пожалуй Таргариены даже больше – их корни и традиции в семье говорят об этом. Желая уверенности в мыслях и решительности в действиях, Эймонд склонил голову перед Черным Ужасом, руки сцепились за спиной; принц прикрыл единственный здоровый глаз и тихо прошептал: «Даруй мне отвагу, какой даровал хозяина своего перед великим Завоеванием». Глухо застучали каблуки, Эймонд обернулся на звук, заметив Визерру, что шла под руку со своей верной служанкой. – Эймонд. – Визерра, – дал он о себе знать и подошел к сестре. Сейра отпустила руку принцессы, мягко передавая ее принцу. С того разговора в библиотеке Сейра старалась держаться ближе к принцессе и дальше от принца Эймонда – то, что короткими южными ночами она порой согревала постель принца Эйгона было не в счет. Принц Эймонд стал пристальнее следить за служанками, что посещают его покои, и особенно за Сейрой. Сейра многое узнавала от других служанок и самой принцессы, порой от захмелевшего принца Эйгона, хотя сплетни, которыми он владел, касались далеко не Красного замка, к тому же в своем пьяном забытье Эйгон частенько интересовался, упоминает ли его Визерра в разговорах, а если нет, то думает ли о нем. Сейра не находила ответа и молча покидала покои, спешно завязывая фартук на поясе. – Спасибо, Сейра, – Визерра перешла на сторону брата и повернула голову к служанке. – Эймонд проводит меня, ты можешь идти отдыхать. Секунду поколебавшись, служанка бросила взгляд на принца и тут же пожалела об этом. Эймонд сверлил наглую девицу последним оставшимся глазом; расчётливый аметистовый взор выжигал на теле молодой женщины обещания страданий и боли, если она тут же их не покинет, и, естественно, намекал, что стоит Сейре сболтнуть лишнего в коридорах – ей больше не жить. – Спокойной ночи, принцесса, – Сейра отступила на пару шагов назад и склонила голову перед тем, как спешно удалиться от взгляда Одноглазого принца и взора пустых глазниц черепа Балериона. – Мой принц. – Ты слишком добра к слугам, Визерра, – Эймонд проследил за уходом служанки, специально повысив тон, чтобы та его услышала. Он мягко подхватил предплечья сестры, встав напротив и проводя большими пальцами по нежной коже на внутренней стороне запястий. Глаз медленно пробегался по любимым чертам, что исказились в мягкой улыбке. – Ты так думаешь? Мне кажется, люди это называют уважением, – подначивала она брата, надеясь на очередную словесную перепалку, в которой по уступке Эймонда или благодаря остроте ума – Визерра всегда побеждала. – Таргариены ближе к Богам, чем к людям, – Эймонд убрал с ее лица выпавшую прядь курчавых волос. Иногда он поражался, от кого Визерра переняла такую несвойственную их матери или королю черту. Ее волосы будто жили собственной жизнью и отражали мягкий и то же время запутанный характер. – Ты необычно оживленная этим вечером, случилось что-то, чего ты мне не рассказываешь? Зря, он произнес эти слова. Игривый настрой Визерры как ветром сдуло. Она потупила голову вниз и попыталась выхватить руки из теплых ладоней Эймонда, однако, Эймонд не отпустил, а только крепче сжал их. – Это…просто твои именины, – Эймонд видел, что принцесса собиралась сказать совершенно иное, но настаивать не стал, хотя очень хотелось. – Я рада, что сегодня тебе исполняется 10 и 8 лет. Ты стал мужчиной, Эймонд. Поздравляю. Губы принца скривились в кислой гримасе, как будто его заставили съесть лимон целиком и хорошенько прожевать. Мужчиной он стал очень давно, пусть он и не гордился этим, но Амара научила его многим полезным вещам, которые он хотел показать Визерре: заставить чувствовать желанной, любимой, сделать ее женщиной без боли и слез, а с удовольствием и негой. Принцу стоит запастись терпением, им стоит начинать с малого и двигаться дальше, в идеале как супруги, муж и жена, король и королева… – Ты приготовила для меня подарок? – сухие, мозолистые пальцы прошлись по гладкой коже щеки и остановились на шее, где большой палец гладил бешено колотящуюся яремную вену. Визерра лишь покачала головой, внутренне пытаясь совладать с собой и своим сердцем. – Тогда я знаю, что хочу получить от тебя. Направив голову сестры вверх, чтобы ее глаза хоть капельку обратились к нему, Эймонд добродушно усмехнулся. Визерра сминала между пальцами кожу его дублета, отчего та тихо поскрипывала. – Я хочу, чтобы ты поехала со мной, – Визерра в замешательстве сдвинула брови. – Верхом на лошади? – Эймонд усмехнулся слишком буквальному представлению сестры. – Нет, на Вхагар, – глаза принца заблестели в предвкушении, руки мягко поддержали принцессу за плечи: от предложения брата Визерра слегка потеряла дар речи и опору под собой. – Обещаю, ничего не случится, я долго и упорно тренировался. – Ты обещаешь, что с нами все будет в порядке? – сначала Эймонд нетерпеливо кивнул, но потом вспомнил, что Визерра не могла его видеть. – Мы будем в порядке. Доверься мне, – получив пусть и нервный, но все же кивок, Эймонд, словно ребенок, обрадовавшийся подарку, потянул Визерру к выходу из склепа.

***

Утром из воронятника один из сотни черных птиц ворон вылетел с письмом, адресованном королю лично, только в его руки. И в хорошую погоду путь его занял бы менее по́лудня. Ввечеру, когда королева навещала короля-мужа в его покоях, дабы проследить за действиями мейстера и служанок по уходу за королем, она стала невольной свидетельницей злополучного письма, что вверили читать мейстеру Маргейту. Под маковым дурманом король порадовался письму от любимой дочери и попросил вернуть жену в покои, после того как рыцарей со служанками и саму Алисенту, приравняв к прочим слугам, выгнали из покоев, предоставив мейстеру и королю уединение. Короля уложили на кровать, откуда он смотрел на леди-жену, что нервно поглядывала на письмо в руках Маргейта, попутно поправляя одеяло короля. – Алисента, – слабо прохрипел король и приподнял руку в сторону мейстера, чтобы тот передал письмо королеве. – Прочти. Алисента, чуть ли не выхватив письмо, спешно пробежала глазами по строчкам и, не поверив написанному первый раз, вдумчиво прошлась снова. От частоты прочтений последняя строчка могла отпечататься на обратной стороне ее век. … Мы с нетерпением будем ждать прибытия принцессы Визерры на Драконий Камень, дабы она исполнила свой долг перед королем и народом. Надеемся на ее скорое прибытие, в случае промедления нам не хотелось бы запрягать драконов в путь. Рейнира Таргариен, принцесса Драконьего Камня Алисента не была глупа, в письме скрывалась завуалированная угроза. В случае промедления – Рейнира угрожала явиться самолично, да еще и с драконами, дабы силой, если не убеждением забрать Визерру. Королева не верила в случившееся. Ее дочь, ее маленькая девочка, должна была покинуть родной дом и ради чего? Ради прихоти наследницы, ни разу не явившейся во дворец в течение нескольких лет, и неугодного брака, который той же наследницей и был устроен. Да хранят нас Семеро, я не отдам ей свою дочь. – Что ты думаешь об этом, муж мой? – Алисента сдержалась, чтобы не смять, а то и разорвать, злосчастное письмо. – Рейнира…Она хочет видеть Визерру, – король громко засипел и закашлялся, мейстер подбежал к нему с чашей, наполненной водой. Смочив горло, Визерис помотал головой на кубок, в котором белело маковое молоко, этот разговор с женой ему нужно было закончить на трезвую голову. – Не вижу в этом ничего плохого… – Визерра еще очень молода, она даже не расцвела… – Алисента оглянулась на мейстера, что безучастно притаился в углу. – Это ничего…Сколько ей уже? – проморгался левым глазом король, правый последние месяцы стал терять свою подвижность и остроту зрения, мейстер опасался, что в скором времени его придется удалить, если процесс гниения дойдет до него. – Скоро будет 10 и 5, – Алисента отвернула голову в сторону, понимая, что Визерра была поздней девушкой, но это также означало, что ее первая кровавая луна наступит в ближайшее время и, было бы лучше, если бы это случилось дома. Алисента тогда бы смогла ее поддержать, помочь и задержать свадьбу, которую требовала Рейнира. – Алисента, что там писали про юного лорда Тирелла? – вдруг вспомнил Визерис к несчастью королевы. – Ничего важного, муж мой, – Алисента потянула за кутикулу указательного пальца, подобные разговоры вводили ее в напряжение, от которого хотелось избавиться. – Нелепые слухи и догадки, не более. – Слухи…Да…Но откуда-то они берутся… – боль становилась невыносимой, король потянулся к столику, где мейстер предусмотрительно оставил маковое молоко. Пальцы подрагивали, отчего содержимое кубка выливалось за края, но большую часть удалось донести до губ. – Визерра завтра же отправится на Драконий Камень, тогда и слухи прекратятся, и эти нелепые домыслы о заговорах, – король осушил кубок до дна. – Визерис… – начала Алисента, но тут же была пресечена. – Мейстер Маргейт, прошу Вас незамедлительно выслать письмо на Драконий Камень. Напишите, что Визерра прибудет следующим днем. – Да, мой король, – мейстер забрал из рук засыпающего короля кубок и отставил его на столик у кровати. Он подошел к королеве, что задумчиво глядела на мужа. – Моя королева, думаю, нам стоит уйти, ни к чему тревожить королевский сон. Не сразу понимая, что обращаются именно к ней, Алисента словно в трансе кивнула и последовала за Маргейтом. Пальцы вместо кутикулы теперь дергали за углы письма, что не даст ей уснуть всю ночь. Сбылись ее худшие опасения.

***

Под куполом Драконьего логова царила мертвая тишина. Драконодержатели на ночь затворяли резные двери, которые Эймонд смог открыть не с первой попытки. Затхлый воздух логова тут же ударил в королевских особ, чуть не сбивая Визерру назад. Прочные каменные стены не пропускали драконьего сапа и рева, что со скрипом тяжелой двери стали громче и свирепее – драконы проснулись. – Постой здесь, я освобожу Вхагар, – Эймонд отошел к даконнице, закованной прямо под куполом логова в цепи. Увы, могучий дракон не мог поместиться в пещеры под логовом, оттого, к недовольству драконодержателей, Вхагар приходилось заковывать в цепи каждую ночь, конечно, если она соблаговолила вернуться в Королевскую Гавань, а не бороздить просторы Вестеросса. По тренировочному полю пронесся особо пронзительный рев, то был не низкий и пугающий крик Вхагар. Вой был высоким и тягучим, словно дракон подзывал красивую принцессу ближе, чтобы окружить лапами и хвостом в ожидании принца, что вызволит обманутую и похищенную девушку из лап самого опасного хищника. Недолго послушав, Визерра признала знакомый рев. Эймонд в этот же момент подошел к сестре, повернувшей голову на звуки драконьего клича. – Должно быть молодняк совсем распоясался, – надменно проворчал Эймонд; бывало, принц зазнавался, забываясь в собственном владении старейшим из ныне живущих драконов. – Это Солнечный Огонь, он ждет Эйгона, – прошептала Визерра, сжимая руку брата, который повел головой на упоминание старшего брата. – Откуда ты это знаешь? – Просто слышу, – пожала плечами Визерра. – Ему одиноко, – не найдя, что ответить, Эймонд хмыкнул. Медленно они приблизились к огромному дракону, что начал яростно выдыхать, обдавая горячим паром чужачку. Рука Визерры нервно подрагивала под хваткой Эймонда, когда он медленно уложил ее руку на чешуйчатую кожу на носу Вхагар. Визерра то и дело порывалась выхватить руку и отступить на безопасное расстояние, но крепкая хватка Эймонда давала то чувство надежности и покоя, которое требовалось сестре и дракону; спустя минуту дыхание Вхагар успокоилось. Теперь Визерра могла почувствовать, как под кожей течет горячая кровь, как перемещаются гладкие чешуйки под ее пальцами. От дракона пахло гарью и запекшейся кровью, но принцессу, выросшую среди драконьих наездников, это не смущало. – Думаю, теперь мы можем отправляться. – Что…уже…Эймонд! – Визерра вскрикнула, когда сильные руки подхватили ее за талию и поставили на неустойчивую веревку, служившую лестницей для подъема на Вхагар. – Что это?! Визерра вцепилась руками в веревки по бокам, боясь двинуться, она впервые не чувствует почвы под ногами и ощущение ей, мягко говоря, не по душе. Между лопаток вниз скользнула горячая ладонь, цепляясь за мелкие бусины платья, мужская рука остановилась на талии, крепко ее сжимая. Рядом поднялось крепкое тело, прижимаясь справа к дрожащей Визерре. Принцесса головой упиралась в кожу дракона, плечи ссутулились, а веревки, зажатые в кулаках, нервно потряхивались. Эймонд, видя бедственное положение сестры, наклонился к ее уху и тихо прошептал. – Я обещал, что с тобой все будет в порядке. Я не дам тебе упасть, верь в меня, Визерра, – под шепот и размеренное дыхание Визерра медленно начала успокаиваться, подражая полноте и спокойствию вдохов и выдохов Эймонда. – Молодец, а теперь нужно делать шаги наверх. По одному за раз, большего я у тебя не прошу. Визерра судорожно кивнула, минуту помедлив – Эймонд подумал, что ей понадобится помощь и уже хотел прийти на подмогу – она сделала первый шаг, пусть и не сразу ступив на веревку, из-за чего с тихим вскриком сильнее облокотилась на принца; Визерра все же взобралась на следующую стремянку, полагаясь на руку на ее талии. Пусть принцессу и пугал подъем, она не могла не отметить их слаженную работу: она поднималась, а Эймонд страховал – оттого этот пугающий момент становился более важным в ее сознании. Когда-нибудь, она надеялась этого не случится, когда она и Эймонд рассорятся или охладеют друг к другу, воспоминание само по себе всплывет в ее голове; тогда она заново прочувствует, какой идеальной командой они были когда-то. На конце пути принц мягко подхватил ее правое бедро и перекинул через седло, а сам уселся позади Визерры. Места не хватало. Десятки лет назад седло было создано по приказу принцессы Висеньи задолго до того, как Эймонд заявил на Вхагар права, а значит и приспособлено оно было не только для кого-то более женственного и худого, но и для одного человека. Мужские бедра плотно прилегали к девичьим и слегка подталкивали принцессу вперед; ее руки нашли верхние рожки, за которые Эймонд держался в моменты расслабленных полетов. От нервных елозаний сестры, Эймонд повел тазом, стараясь отодвинуть его чуть назад, но то, к его ли негодованию или же наслаждению, было невозможно из-за кожаной спинки; чтобы немного уменьшить трение девичьих ягодиц о его уже медленно набухающий член, Эймонд уложил руку на левое бедро сестры, правой рукой он зажал переносицу и зажмурился, вновь обращаюсь к Балериону не только за отвагой, но и за недюжей выдержкой и терпением. – Визерра, – голос его охрип и опустился. – Не волнуйся, я с тобой. – Это мой первый полет, – Визерра повернулась к Эймонду. – Это наш первый полет вместе, я хочу, чтобы он прошел хорошо. – Как и я, – Эймонд медленно выдохнул. – Только дай мне минутку. Как только чресла Эймонда успокоились и перестали будоражить его тело и фантазию, он отдал приказ Вхагар. – Sōvegon, – сорвавшаяся с места Вхагар расправила могучие темно-зеленые крылья, от одного взмаха на холме разлетелась пыль. Драконница взмыла в ночное небо. Визерра завизжала и крепко сжала бедра на седле, стон Эймонда потонул в крике сестры и шуме проносящегося ветра, но стоило дракону выровняться принцесса затихла, ощутив на лице касание мороси. – Эймонд, мы парим в облаках? – Визерра завороженно замерла, ожидая услышать правду. Эймонд отодвинул от своего лица волосы сестры, норовившие обвить его шею и притянуть поближе к себе. – Лучше, Визерра, мы над ними, – благоговейная улыбка на лице сестры стоила всех усилий, что они совершили прежде, чем оказаться высоко в небесах. Спустя некоторое время полета, пока Эймонд наблюдал за восхищенной сестрой, Визерра осмелилась отпустить один из рожков и подняла руку в сторону, ощутив незабываемое чувство полета и невесомости. Она смеялась от счастья, а Эймонд схватился рукой за освободившийся рожок, наполовину окружая Визерру своим телом. Внутри принц довольствовался тем, что именно он был тем человеком, что вызвал счастье у своей возлюбленной; здесь уж точно ни Лорент Тирелл, ни какой другой напыщенный лорд не сможет превзойти его. – Это потрясающе! – Тебе следует почаще летать, – тихие слова брата остались не услышанными забывшейся в моменте принцессой. Эймонд никогда не колебался в своей любви к Визерре, он сделал бы для нее все, чтобы увидеть ее улыбку, услышать ее смех, вот бы только отвадить неугодных от нее и полностью получить ее любовь. Он верил, придет его время, и в планах принца оно должно настать незамедлительно. Когда луна начала медленно переваливать за горизонт, а Визерра с трудом прикрывала зевки, незаметно, как ей казалось, закрывая рот рукой, Эймонд решил, что пора снижаться. Вхагар опустилась под склоном холма Рейнис; принц помог Визерре спуститься вниз. Принцесса уже не пыталась удержаться руками за веревки, а просто облокотилась на Эймонда, растворяясь в его тепле. До склепа они дошли в полнейшем молчании: Эймонд, думая об их будущем, Визерра – в остаточном восторге от произошедшего. В склепе она услышала запах ладана, от которого только сильнее клонило в сон. Они остановились на том же месте, с которого началась их ночь. Свечи шипели и гасли, воск водопадом стекал по каменной подставке. По тихой просьбе Визерры принц подвел ее к свечам и оставил перед внушительных размеров черепом. Принцесса соединила руки в замок и поднесла их к подбородку, голова склонилась в молчаливом почтении, прикрылись глаза, а губы шевелились в шепоте молитвы. Визерра молилась валирийским богам, что могло не одобряться их матерью, однако, Семеро, по какой-то неизведанной для принцессы причине, не приносили покой на душе. Таргариены – потомки Древней Валирии – значит и молитвы их слушают боги валирийские, а не Старые или Новые. Эймонд стоял чуть поодаль и следил за сестрой, ее лицо образец смирения и покорности. Единственный глаз скользнул к розовым губам, что медленно двигались в такт ее словам, тонувшим в завываниях ветра и шипении свечей. Стоило Визерре опустить руки и поднять голову, принц не стал противиться очередному порыву поступить глупо и безрассудно; шершавая рука коснулась пылающей, слишком горячей для вечно мерзлявой Визерры щеки. Пальцы пробежались по скулам, очерчили контур прикрытых век и дрожащих губ. И это было так приятно, что по спине пробежали мурашки. В полумраке склепа светлые волосы принцессы отливали платиной. На бледном лице нежная ласковая улыбка. Руки, непроизвольно нашедшие крепкий стан Эймонда, скользнули чуть вверх по черной коже дублета, играя с мелкими завязками по бокам. – Визерра, – Эймонд от волнения смочил языком губы, большой палец прошелся по линии подбородка слегка приподнимая голову вверх. – Могу ли я… Слова Эймонда потонули в глубине его горла. Промахнувшись первый раз и угодив поцелуем в мужскую линию челюсти, Визерра приподнялась на носочках и подняла голову чуть выше. Ведомая рукой Эймонда на ее щеке, принцесса осторожно прикоснулась губами к холодным губам Эймонда и тут же порывалась отстраниться. Эймонд и не думал так просто отпускать ее. Теперь он руководит процессом, принц аккуратно склонился над ней и нежно, медленно поцеловал. По-взрослому, как подумала Визерра, в сладостной истоме раскрывая губы и сплетая их языки, желая согреть, если не обжечь, Визерру жаром своего рта. Принцесса старалась отвечать: робко, несмело, неумело, но отвечать. Словно разряд электричества пробежался по позвоночнику, приподнимая волоски на загривке. Визерра сжала искосообразные кожаные выделки на дублете Эймонда и притянула немного ближе, ноготочками проходясь по груди в области сердца, пока сама тонула в бесконечном ласковом тепле. Когда обоим понадобился воздух, они медленно отстранились. Эймонд уперся лбом в лоб Визерры, исподлобья он взглянул в лицо сестры; щеки вспыхнули румянцем, а губы распухли от жаркого поцелуя, который он разделил с ней. Эймонд опустил руку на спину Визерры, притягивая невозможно близко к своему телу, что нестерпимо требовало большего. Всеми силами мужчина сдерживал себя, благодаря ли благословению Балериона или же редкому для его пола терпению в вопросах удовольствия, он не знал. Принцу хотелось уложить сестру на песок забытого склепа, почувствовать мягкость кожи Визерры под своими руками, под губами, ощутить мягкость ее бедер вокруг его натренированного тела, ему хотелось поглотить ее стоны удовольствия поцелуем, что будет намного жарче, чем то, что было у них сейчас. Однако, Эймонд знал, что его мысли опасны и безрассудны: узнай люди, что принцесса лишилась невинности до замужества, то раструбят по всему Вестероссу о ее низких моральных устоях и доступности – Эймонд не хотел причинять Визерре подобные страдания всенародного унижения. Только, когда она будет готова, – решил для себя Эймонд. – Эймонд, – рука нежно коснулась израненной шрамом щеки, Эймонд прикрыл глаза, скрывая отсутствие комфорта от прикосновения, но тут же одернул себя: это Визерра, его Визерра – она примет его любым, даже будь он весь исполосован этими шрамами. Эймонд растворился в нежных поглаживаниях и потерся лбом об лоб сестры. Визерра облизала губы, на которых блестел остаток его слюны, внизу живота снова начал закручиваться узел. – Я…я впервые с кем-то целуюсь, скажи, ты чувствовал то же, что и я? Было ли тебе приятно? Эймонд хотел усмехнуться, но вовремя сдержался, увидев волнение, пробежавшее по лицу сестры. – Визерра, я впервые разделил нечто подобное с женщиной, которую люблю, – голос опустился на несколько октав, придавая правдивый оттенок к словам. – Но то, что сказал Эйгон… – Он просто пьяный развратник. Поверь мне, Визерра, – Эймонд обхватил ее щеки ладонями и заглянул в мутные, но не менее прекрасные голубые глаза. – Ты была моим первым поцелуем, и он был прекрасен, – Визерра открыла рот, чтобы возразить или упомянуть Эйгона, чего Эймонд не хотел слышать и прервал несбывшуюся тираду еще одним поцелуем, легким и безмятежным, должным больше прервать собеседника, нежели ощутить страсть и побудить к чему-то большему. – С днем восемнадцатых именин, Эймонд, – недолго помедлив, Визерра продолжила. – Avy jorrāelan . В тот ли момент или то случилось задолго до их поцелуя и слов Визерры, но, ведомый силой и решительностью Черного Ужаса, Эймонд дал себе обещание сделать Визерру своей женой в глазах Семерых, валирийских и Старых Богов и, что еще более важно, в глазах народа Семи Королевств.