Обет

В глубине лесной чащи было неимоверно тихо. Изредка раздавалось карканье ворон. Щебетали птицы да шебуршали блуждавшие тут и там звери. Мелкие. Белки да прочие грызуны. Лишь изредка попадались лисицы и олени. Шатаясь от налетавшего ветра, скрипели многолетние деревья, терявшие пожухлую листву, и темными пятнами меж них терялись сосны и стройные ели. Становилось холоднее, и от влаги в предрассветные часы у самой земли стелилась молочная дымка, укрывавшая лесной перегной. С порывом ветра макушки деревьев расходились в стороны, расчищая дорогу гостю, явившемуся отнюдь не на счастливое празднество, а, скорее, на горькое прощание. Под слабым ревом поредели леса, открыв бескрайнее поле, что развернулось на подлете к неописуемо роскошному замку. Вдалеке выросли башенные пики с развевающимися флажками, с изображенным на них зеленым гербом Тиреллов. Изящные круглые башни возвышаются над своими куда более древними и мрачными квадратными соседками. – Мы подлетаем! – Джейкерис перегнулся через седло, высматривая под собой одинокие повозки прибывших лордов-друзей семьи и их наследников и наследниц. Визерра крепко держалась за стан мужа, стараясь не заснуть под мягким качанием дракона под собой и тихую мелодию теплого ветра в ушах. Визерра кивнула головой вдоль позвоночника Джейса, не горя особым желанием что-то говорить. Сейчас ей было хорошо. Она уже не помнила, когда ее одолевало настолько сильное желание уснуть и забыться в своих грезах. На Драконьем Камне дела шли своим чередом, если не считать первых нескольких дней, когда служанки шептались о странных обычаях новобрачных. В их свадебную ночь Джейс и Визерра сопровождались мейстером, Рейнирой и Деймоном к покоям новоявленных мужа и жены, однако, под смущенным лицом невестки и строгим взором жениха, сопровождающие смилостивились и предоставили молодых и неопытных супругов самим себе. Надо отдать Джейкерису должное, он мужественно вынес ехидную ухмылку Деймона и его наглые реплики. Просидев в покоях до часа соловья и обмениваясь шутливыми историями да не совсем приличными подробностями замковой жизни, Джейкерис отошел ко сну, удобно устроившись на софе у камина, когда как Визерра улеглась на мягкую широкую кровать. Так и проходили их первые дни, пока Визерра не попросила вернуть ее в прежние покои, ведь, как утверждала принцесса, запоминание пространства новых займет уйму времени, тем самым они бы решили и проблему Джейкериса с болью в спине от сна на жестком кресле. Сохраняя легенду их семейной жизни, Джейкерис заходил перед сном в покои жены, обсуждая события дня или играя в шахматы, подаренные мейстером Джерардисом на их свадьбу. Спустя недели брака принцесса осознала, что ее новая жизнь не особо отличались от того, какой она была раньше, за исключением того, что Рейнира стала чаще упоминать при ней важность скорого зачатия и большого количества наследников. В такие моменты Визерра, послушно кивала и вполуха внимала старшей сестре. В другие дни Деймон забирал ее на прогулку. Тон разговора всегда задавал дядя, и каждый раз Визерре казалось, что он может знать что-то, о чем ей неведомо, или подразумевать смысл, в который она пока не посвящена. Тогда Визерра весь остаток дня ходила с хмурым лицом, по крупицам разбирая их беседы и заново прокручивая в голове. Это продолжалось до того дня, когда Деймон на очередной прогулке по окрестностям замка вывел их по новому пути к заброшенному пляжу, окруженному ребристыми скалами, илом и водорослями, которые принес на берег залив.

***

– Куда мы идем? – Визерра сильнее сжала локоть дяди, гадая, куда он завел ее на этот раз. – Я не помню этого пути. – Немного терпения, маленькая принцесса, – усмехнулся Деймон, высматривая вдалеке среди черных скал и темного песка серебристые отблески. – Мы почти на месте. – Умеете Вы нагнать интригу, дядя, – недовольно Визерра свела брови и прислушалась к окружающим звукам, надеясь, хоть так понять, где они находились. И ведь, правда, сквозь шум волн и крики чаек прорвался рев, не настолько громкий, чтобы привлечь внимание недоброжелателей, но достаточный, чтобы пробудить воспоминания встречи и расставания в голове принцессы. – Это... – Не один я умею интриговать, Визерра, – не скрывая довольства Деймон ухмыльнулся и повел племянницу вниз по склону, мягко придерживая за руку и талию. Лицо девушки его позабавило, в немом удивлении она прислушивалась к шебуршанию песка и возбужденному дыханию дракона, завидевшего принцессу. Стоило ногам Визерры коснуться песка, как Серый Призрак заметил подле нее нового человека, без страха смотрящего на дикое существо. Вцепляясь когтями в землю, выпуская из ноздрей пепельно-серый дым, Призрак высоко поднял голову и впился голубыми глазами в незнакомца. Подобному проявлению чересчур защищающего характера дракона Деймон только добродушно рассмеялся, пока Визерра переживала радость скорой встречи со своим другом. – Он довольно привязан к тебе, – весело заметил Порочный принц и подвел Визерру поближе, остановившись в нескольких метрах от дракона, все еще сверлящего принца недобрым взглядом. Деймон, конечно, был силен и бесстрашен, и никогда не отказался бы от хорошей схватки, но он не был глуп или безумен, чтобы вступать в прямую конфронтацию с диким драконом, надеясь лишь на собственные силы. Визерра не боясь ступала к дракону, протянув правую руку вперед, пока не почувствовала под ней горячую ребристую чешую; не спуская глаз с мужчины, Призрак опустился, подставляя голову под руку принцессы. – Ты пришел, мой друг, – вторую руку Визерра уложила под челюсть дракона, прижавшись лбом в местечко под его левым глазом. – Я скучала. Наконец расслабившись, Серый Призрак растворился в ласке своей хозяйки. Наблюдая за проявлениями нежности как со стороны Визерры, так и со стороны дракона, Деймон внутри испытывал гордость, словно она была не его племянницей, а третьей дочерью, заполучившей одного из диких, если не одного из самых опасных, существ. В тишине момента мужчина рискнул сделать пару шагов к ним, на что с виду умиротворенный дракон тут же открыл глаза, уставившись горящими голубыми озерами на него; Визерра что-то тихо прошептала, преретягивая все внимание на себя. Спустя мгновение она убрала руку из-под его челюсти, вытянув ее назад, в немом приглашении подзывая Деймона к себе. Немедля мужчина подошел к протянутой руке, которая тут же уложила его грубую ладонь под челюсть дракона, который пусть и не был доволен происходящим, но не смел пойти против желания принцессы. – Ты на удивление хорошо справляешь с ним, – даже сами Таргариены не до конца понимали всех тонкостей в выстраивании связей с драконами; те, что имели дракона с рождения медленно формировали крепкие взаимоотношения, приучая великих существ к подчинению и доверию, тогда как те, кто заявлял права на давно выросшего дракона, имели ту же сильную связь, если не сильнее, что и наездники, получившие дракона еще в форме яйца. Загадка сплетения душ наездника и дракона оставалась тайной долгие годы, столетия, и разгадать ее было невозможно. – Тебе не составит труда оседлать его и научить подчиняться приказам. – Я не буду этого делать, – не желая слушать возражений, мягко, но в тоже время и категорично отрезала Визерра, отойдя на шаг назад; правая рука осталась под глазом Призрака. – Слепая девушка верхом на диком драконе – Королевство не видело существ опаснее и смертоноснее, – в какой-то степени правдивая, не замаскированная самоирония племянницы вырвала из Деймона смешок. – Много лет он был свободным, а теперь ему приказывают подчиняться, не уверена, что это залог верности между нами. Он мой друг, а не слуга. Хмыкнув, Деймон задумался о ее словах. Отчасти маленькая принцесса была права, на поле боя их пара была бы опасной как для врагов, так и для союзников. Похоже ему придется смириться с тем, что на стороне черных не будет прибавления в лице маленькой принцессы и ее дракона. Единственное, что радовало, так это то, что и у зеленых преимущества не очень прибавилось. – Как Вы догадались? – под наивным взором, обращенным в его сторону, Деймон сразу понял, о чем она спрашивала. – Вы не очень-то оберегали свой секрет, – на смущенное выражение лица девушки, Деймон пояснил. – Дикие неприступны и трудны в поимке и седлании, а этот, – принц бросил взгляд на негодующего дракона, терпящего руку чужака на себе, Деймон сжалился над драконом и убрал обе руки за спину. – Отличается особой осторожностью. До твоего появления Серого Призрака никто не мог увидеть, не то, что найти. Со дня твоей пропажи он стал менее скрытным, что уж говорить, о том, что теперь он прячется на пляже, пусть и нелюдимом, но приближенном к замку. Твоя реакция только подтвердила все подозрения. – Весьма наблюдательно, – подметила Визерра, полностью потерявшись в мыслях о Призраке и касаниях к нему. – Моя проницательность не ограничивается драконами, – чувствуя неудобство от того, что собирался сказать дядя, Визерра чуть вжала голову в плечи и прикусила нижнюю губу изнутри, и не прогадала. – Когда ты и Джейкерис завершите свой брак? – Чт...как... – молочно-белая кожа девушки зарделась, опускаясь румянцем к шее. Поняв свою оплошность и поспешность реакции на откровенные, но недоказанные обвинения, Визерра постаралась успокоиться и сделала усилие, чтобы ответить не заикаясь. – Мы уже... – Не лги мне, Визерра, – жестко прервал ее Деймон, забавляясь неловкостью принцессы, но в то же время, не терпя лживых оправданий. – За все эти годы ты так и не научилась врать. Я могу отличить девственницу от хорошо оттраханной женщины. – Очень сомнительный навык, дядя, – пробормотала под нос принцесса, не тратя сил на сдерживание колкости. – Не думаю, что им стоит хвастаться, – если бы не серьезность вопроса, который они обсуждали, Деймон не сдержал бы легкого подергивания уголка губ. – Вы с Джейкерисом можете играть в дружбу и неприступность сколько угодно, но это придется сделать рано или поздно. – Я понимаю, дядя, – слегка пристыженная Визерра смиренно кивнула, все еще не чувствуя себя готовой разделить особенный момент близости с мужем. Видя промелькнувшую на лице племянницы обреченность, Деймон вздохнул, чувствуя себя обязанным указать на некий интересный, по его нескромному мнению, факт. – Провести ночь с мужчиной – это не всегда о боли и терпении, это может принести удовольствие, когда ты находишься в надежных и умелых руках, – улыбнувшись при виде дрожащих рук принцессы, которыми она охлаждала ярко-красные щеки, Деймон немного изменил градус их беседы. – К тому же, верность в браке – это понятие условное, ты можешь быть верна мужу, но разделять удовольствие с другими. – Предпочитаю не распыляться на других, дядя, – если бы не испорченный вседозволенностью положения брата короля раскрепощенный нрав Порочного принца, то он бы смог в полной мере оценить правильность и строгость Визерры в вопросах верности в постели. – Думаю, нам пора. – Ты не хочешь остаться с ним подольше? – противоречивое выражение лица племянницы говорило само за себя, ей явно не хотелось вновь покидать дракона, но и остаться с ним навечно было непозволительной роскошью. – Лучше мы вернемся в замок до того, как кто-то отправиться на наши поиски, – напоследок погладив морду дракона, Визерра отошла и повернулась к Деймону с протянутой рукой. – Сомневаюсь, что он оценит большую компанию.

***

Хриплый в тоске и мучимый печалью голос Маттоса Тирелла звучал сдавленно и сжато, проносясь над толпой приглашенных: друзей, союзников и даже неприятелей – сплющенным эхом боли и кручины. Траурная речь по сыну, что больше никогда не увидит света и найдет пристанище в руках Неведомого, взывала к памяти о былых временах и о разговорах, что были разделены с лордом Лорентом Тиреллом. Верная и любящая жена Маттоса, Алерия, стояла подле мужа, служа ему опорой и поддержкой в трудное время, сломившее бравый дух лорда Хайгардена. Держа под руку опустевшую оболочку, что осталась от ее некогда доблестного и сильного мужа, Алерия боялась, что Маттос не выдержит до окончания скорбной речи и рухнет на колени подле могилы собственного сына, что был прекрасен даже с мертвенно-бледным цветом кожи и осунувшимся лицом. Вдова лорда Лорента стояла подле своего дома, медленно поглаживая округлившийся на последних сроках живот и промакивая влажные щеки белым шелковым платком. Прикрыв половину лица шелком, молодая леди оглядела толпу присутствующих, зацепив взглядом королевскую семью, что даже не удосужилась прибыть в полном составе, лишь Алисента Хайтауэр и второй сын короля стояли на службе и с выдержанными выражениями лиц прислушивались к словам лорда Тирелла. Видя среди них натянутую маску сострадания, если бы могла, девушка бы приказала под руки выпроводить Одноглазого принца вон, дабы его присутствие не оскорбляло память о ее муже больше, чем уже есть. Принц и вовсе не обращал внимания на церемонию прощания. Всем своим видом давая знать каждому при дворе, что он прибыл отдать дань уважения умершему наследнику, Эймонд с показной печалью и скорбью оглядывал толпу. Какой вздор! – подумалось невестке лорда Тирелла. Его фасад смирения и грусти трескался каждый раз, стоило его единственному глазу задержаться на жене своего племянника, Визерре Веларион. С каждым взглядом в ее сторону нутро принца выходило наружу и фонило сдержанной страстью и ожиданием скорой встречи. Младшая дочь короля казалась новоявленной леди Тирелл милой особой, что искренне скорбела о судьбе молодого лорда, когда-то ее друга и воздыхателя. Поддерживаемая под руку своим мужем, который представлял семью принцессы Рейниры, что не соблаговолила даже прибыть на похороны, оправдывая свое отсутствие недавними родами, хотя с их момента прошло чуть ли не полгода. Таргариены не были драконами по мнению девушки, они были змеями, увертливыми и опасными. В своем логове они сплетались в клубки, готовили заговоры и мнили себя властителями Вестеросса, на которых не найдется силы, что способна их свергнуть. Если бы не окружающая обстановка похорон, овдовевшая леди пустила бы ехидный смешок, но по итогу она лишь прикрыла сдержанную ухмылку сухим платком.

***

Резиденция Тиреллов утопает в прекрасных розовых садах, вокруг ее украшают рощи и великолепные мраморные и гранитные фонтаны с плавно текущей из них кристально-голубой водой. Одинокие тенистые беседки, предназначенные для приватных разговоров, нежных признаний в любви и договорных предложений руки и сердца, а также мраморные колоннады, в которых лорды прятались от летней жары либо от проливного осеннего дождя. Не желая больше упускать возможность поговорить со своей дочерью, Алисента высматривала в толпе младшую дочь, зацепив взглядом ее несчастный стан, примостившийся в одинокой белоснежной беседке. Визерра пряталась от толпы желающих увлечь ее в разговор, подразумевающий будущие союзы с Порочным принцем и Отрадой Королевства. Попросив Джейса увести ее подальше от лордов и их леди-жен, Визерра с благодарностью опустилась на спрятанную в тени беседки лавочку, отправив Джейса выполнять роль представителя дома черных. Рукой она провела по резной стенке беседки, уколов палец о выпирающие шипы обвившегося вокруг стоек и крыши розового куста. Ахнув, она убрала руку ко рту и втянула капельку крови. – Прекрасные цветы, не правда ли? – подскочив на ноги от грубого голоса, Визерра повернулась к лорду Маттосу, что не нашел в себе сил улыбнуться настороженности принцессы. – Я не хотел Вас напугать, принцесса Визерра. Присаживайтесь, не позволяйте мне нарушать Ваш покой. – Разве можно обрести покой в этот день? – присев, Визерра повернулась к цветку, что ранил ее шипами. – Я соболезную о Вашей потере, лорд Маттос. Лорд Тирелл тяжело вздохнул, усевшись напротив принцессы. Он выплакал свое горе в день, когда его сын не смог открыть свои глаза, но разве может кровоточащее сердце отца забыть боль потери единственного наследника. Он искал уединения с печалью, и кто бы мог подумать, что он найдет его в компании молодой девушки, ценившей Лорента за его нежный и задорный нрав, а не за положение и перспективы. Маттос пусть и не был рад отказу принцессы выйти замуж за его сына, отчасти был также благодарен, что она не втянула его в пучину дворцовой жизни и ложь предполагаемых светлых чувств, что теплились в душе молодого лорда. – Это очень редкий сорт. Эти розы растут только в садах Хайгардена, им нравится наше солнце и почва, – начал разговор Маттос. – У них особый аромат. – Такие розы растут только в ваших садах? Вы уверены, лорд Маттос? – в сомнении Визерра нахмурила брови. Она помнила, что несколько лет назад получила розу с подобным запахом в подарок от Эймонда, именовавшего себя тайным воздыхателем. Ей не хотелось верить, что то было подарком Лорента, а слова ее брата – обманом. – Дом Тиреллов гордится своими садами, принцесса, мы можем ошибаться во многом, но в розах толк мы знаем, – думая, что печаль на лице принцессы обусловлена смертью Лорента, лорд Маттос понурил голову, потирая грубые руки о колени. – Лорент верил, что розу можно любить, не срывая ее, ему достаточно было наблюдать за ней и восхищаться ее неповторимой красотой. Мой сын был неповторимым романтиком и мечтателем, ценившим красоту созерцания больше созидания, – Маттос отвернул лицо от девушки, что ощущала его боль, вместо того, чтобы видеть ее. Визерра хотела протянуть руку и сказать слова утешения опечаленному лорду, когда их прервал приход королевы и ее верного меча, Кристона. Лорд Маттос поднялся на ноги, поклонившись своей королеве. – Моя королева. – Я и мой муж приносим глубочайшие соболезнования, лорд Маттос, какая жестокая потеря для Вас и Вашей жены, – королева протянула руки, соединив их с дрожащими руками лорда, и крепко их сжала. – Благодарю, моя королева, надеюсь король в добром здравии, – лорд Маттос не желал принимать оправдания ввиду отсутствия короля на похоронах его сына, если только Визерис Таргариен не был при смерти. – Если бы у моего мужа были силы покинуть замок, он бы обязательно был здесь, – стараясь не добавлять в свой голос излишнюю строгость, которой у королевы было в избытке и с каждым днем отсутствия ее второй дочери в Гавани только прибавлялось. – Конечно, – уловив взгляды королевы в сторону ее дочери, лорд Маттос откланялся и кивнул напоследок принцессе. – Принцесса Визерра, благодарю за приятный разговор. – Мне было приятно выслушать Вас, лорд Маттос. Поджав губы, Маттос Тирелл медленной, шаркающей походкой уходил в толпу, что жаждала выразить искренние, либо же наоборот, лживые и наигранные соболезнования. – Визерра, – королева без излишних прелюдий обняла хрупкий стан дочери, отметив ее расцветшую с прошедшими годами красоту. Поглаживая затылок дочери, Алисента нежно прижалась губами к ее щеке, не веря радости пусть и не скорой, но встречи. Ее милая дочь, некогда маленькое и нежное дитя выросло в прекрасную девушку, которой, по мнению королевы-матери, не было равных в уме и красоте во всех Семи Королевствах. Все это время, что принцесса была в дали от родного дома, королева уповала на то, что пребывание на Драконьем Камне среди подлых черных змей не пробудило в Визерре симпатии, способной соперничать с ее настоящей семьей. – Мама, я рада встретиться с тобой, – Визерра отошла от объятий, чувствуя небольшую сдавленность в области ребер, когда королева забылась в избытке чувств. – Эймонд с тобой? А Эйгон с Хелейной? – Эймонд прибыл вместе со мной, – тепло улыбнувшись, Алисента огладила овал лица дочери. – Он разговаривал с лордом Долины, но сейчас, – Алисента оглядела присутствующих. – Он, наверное, решил прогуляться. Эйгон с Хелейной заботятся о короле. У Хелейны родился еще один сын. – Мейлор. Она писала мне об этом, – вспомнив письмо, присланное вороном год назад, Визерра приуныла, помня, что ее не было рядом с сестрой в тяжелые часы родов и светлые первые дни жизни ее младшего племянника. – Как поживает Эйгон? Набрав в грудь как можно больше воздуха, Алисента подавила тяжелый вздох, вспоминая привычные выходки сына, в последнее время ставшие менее частыми, но все еще присутствующие в его жизни. Слова о том, что жизнь ее старшего сына остается без изменений, так и не вышли, королеву прервали, не дав начать. – Моя королева, принцесса Визерра, могу я прервать Вас? – оглянувшись, Алисента смотрела на молодую леди Тирелл, в сопровождении служанки и рыцаря Хайгардена новоявленная леди роз улыбалась, прищурив свои обжигающие каре-золотые глаза. – Леди Лея, Вы застали нас врасплох, – сдерживая себя от открытого проявления раздражения за прерывание трогательного момента с дочерью, королева оглядела примкнувших к леди рыцаря и служанки, которые всем своим видом показывали, что хотели бы оказаться в любом другом месте, только не подле овдовевшей леди и внезапно недовольной королевы. – Иногда, моя королева, полезно заставать людей врасплох, – махнув куда-то в сторону рукой, Лея продолжила. – Никогда не знаешь, что можно тогда узнать, – недовольно поджав губы, королева снисходительно улыбнулась молодой леди, смахнув самоуверенность и ехидный нрав на ребенка, что рос в ее чреве. – Надеюсь, Вы не сочтете за дерзость, если я уведу принцессу Визерру на прогулку по нашим прекрасным садам. Я слышала, принцессе нравятся розы, – небольшой ревнивый укол в сторону прошлого теплого отношения лорда Лорента к принцессе не был пропущен мимо ушей. – Все зависит от Визерры, – не утаивая строгости в голосе, Алисента не сводила глаз с улыбающейся леди. – Леди Лея. – Принцесса? – Почту за честь, – с неловкой улыбкой Визерра протянула руку вперед, ожидая, когда ту подхватят, и уже было рыцарь леди Леи подорвался, однако, холодным взглядом девушка пригрозила оставаться на месте, отчего крепкий дородный мужчина отступил на прежнее место, пока его леди руками в белых перчатках обхватывала локоть принцессы. – Тогда идем, – оставив позади служанку с рыцарем и королеву-мать с ее верным мечом, Лея вела Визерру в высокие розовые кусты. Оставшись наедине с Колем, королева закатила глаза и, взяв чашу с вином у проходящей мимо служанки, взглянула на лорда-главнокомандующего. – И они до сих пор думают, что лорда Лорента в могилу свела болезнь? Очень сомневаюсь.

***

– Какими Вы находите наши сады? – ведя принцессу под руку, леди наблюдала за выражением ее лица, подмечая каждый прищур и изгиб губ в ее учтивой вежливости. – Они прекрасны, – жужжание пчел и щебетание птиц вокруг заполняло тяжелую тишину между двумя девушками. Визерра подстроилась под темп леди Леи, помня о ее положении. Неспешно они шагали по выложенным белым гравием дорожкам и думали каждая о своем. Визерра слушала запахи и звуки поющих птиц да журчащих фонтанов; Лея вспоминала все, что ей было известно о королевской семье и не могла вытянуть из памяти ни один нелицеприятный слух о принцессе, чтобы подловить или того хуже позлить. Даже у верховного Септона есть свои тайны и пристрастия, что и говорить о королевской дочери, но пока слепая принцесса оставалась для нее закрытой книгой с детскими сказками, нежели бурным дорнийским романом. – В свое время Лорент любил гулять по этим садам и часто брал меня с собой, – без тени елейной улыбки Лея смиренно оглядывала окружающие их сады и людей, что иногда попадались на пути. – Когда мы только познакомились, он повел меня любоваться цветами. Позже мы делали это почти каждый день, пока в беседке, откуда я увела Вас, он не встал на одно колено и не попросил мою руку. – Но не сердце? – нахмурившись, Визерра остановилась у мраморного фонтанчика, когда они во-второй раз обходили его. – Увы. Меня научили, что отдавать сердце можно только взамен на нечто равноценное. На другое сердце, – вкрадчиво пояснила Лея. Девушка оглядела принцессу, чуравшуюся таких откровенных высказываний, но нисколько не отталкивающую подобный образ рассуждений. – Кажется, я Вас смутила. – Нисколько. Я ценю Вашу честность, хотя и не могу быть с ней согласна полностью, – вытянув руку из обманчиво нежных ладоней леди, Визерра подхватила их своими руками, полностью обернувшись к Лее. – Неужели между вами не было ни капли любви? – Его сердце было отдано женщине, – руки Визерры дрогнули на пальцах леди в попытке их убрать. – Просто не мне. Между нами не было любви, о которой пишут книги и слагают стихи. Мы были союзниками и друзьями, решившими поступиться чувствами и выбрать долг, – отпустив свою хватку на запотевших холодных ладонях принцессы, леди Лея отступила на шаг назад. – Однако, я благодарна Лоренту за ребенка, что сейчас растет в моем чреве. Он подарил мне нечто личное и родное. – Каково это, быть с тем, кто хочет другую? – опустив голову чуть вниз, Визерра почувствовала давно забытую вину перед Джейсом. – Я знала, на что шла, принцесса, и получила я то, что ожидала, – уловив еле заметное шевеление в кустах, леди Лея шагнула в сторону, высмотрев среди широких зеленых листьев темные сапоги, что поспешили скрыться за завесой роз и шипов. Сжалившись над человеком, жаждущим встречи с принцессой с самого прибытия в Хайгарден, леди Лея решила неспешно откланяться. – Думаю, мне пора, служанки в последние дни усерднее следят за моим состоянием, боятся отпускать из виду на минуту, что уж говорить о затяжной прогулке без сопровождения, – заметив вдох и открывшийся в вопросе рот принцессы, Лея добавила. – Не переживайте, Вас сопроводит весьма терпеливый мужчина. Спасибо за приятную беседу, – поцеловав в обе щеки обескураженную принцессу, леди Лея достала белый платок, прикрывая им знающую ухмылку, и скрылась в запутанных лабиринтах роз и фонтанов. Визерра нервно потирала руки, теряясь в догадках о том, что делать дальше и кто был тем мужчиной, о котором говорила леди Лея. Услышав шуршание кустов, Визерра отшатнулась в страхе перед неизвестным, но тихое ругательство тут же раскрыло тайну неизвестного. – Эймонд, – Визерра прикрыла рот рукой, закрывая широкую улыбку. Выбравшись из злосчастных кустов, не без хорошей доли ссадин, Эймонд изумленно оглядывал сестру и не мог поверить в увиденное. Он заметил ее еще на похоронах Лорента, следил за каждым ее движением, пока принц-бастард поддерживал ее за руку, стараясь не встречаться взглядом с королевскими особами. Подойти и проявить полную бесцеремонность на глазах у лордов Вестеросса, представ перед ними в образе верного брата, давно не видевшего сестру, или же любовника, не терпящего огня, разгоревшегося в его сердце при мимолетном взгляде на любимую, Эймонд не мог. Но теперь, видя ее снова и как будто впервые, Эймонд не мог признать в ней прошлую Визерру. Его младшая сестра оставалась собой и в то же время изменилась до неузнаваемости: округлое некогда детское личико заострилось, в бедрах и груди появилась приятная округлость, заменив детскую угловатость – повзрослевшая Визерра стала только милее его сердцу, не только за утерянный ребячливый вид, но и за сохранившийся любящий взгляд и счастливую улыбку, что она дарила ему при встрече. Увидев пробежавшую по щеке слезу, Эймонд подоспел к сестре, притянув в крепкие объятия, где голова Визерры нашла себе место на его плече. Прижимая широкой ладонью белую голову к себе, Эймонд потерся носом о ее волосы, вдыхая сладкий аромат сестры, давно желанный и потерянный для него. – Почему ты плачешь? – Я рада тебя видеть, – обхватив брата за талию, Визерра еще сильнее прижалась к натренированному мужскому телу, покрытому темно-зеленым кожаным камзолом, от которого несло гарью и драконьим мускусом, но для нее это был запах дома, запах Эймонда. – Как и я, – запущенная в волосы рука сжала корни, оторвав голову от плеча, когда как голова склонилась к заплаканному лицу принцессы, что закрыла глаза, почувствовав на губах глубокий, жаждущий и грубый поцелуй искусанных в нетерпении губ. Визерра отвечала с пылом, разгоревшимся в ней, стоило услышать мужской голос, что пробуждал внутри неизведанное отчаяние не только по губам, но и по рукам, что во снах будут горячо исследовать ее тело. Проведя языком по нижней губе Визерры, Эймонд хотел углубить поцелуй, но был отвергнут рукой, что неуверенно надавила на часто вздымающуюся грудь. Осознав близость разгоряченных тел и интимность момента, который могли застать слуги, сновавшие вокруг, а то еще хуже лорды, Визерра с распухшими от поцелуя губами отодвинулась, прижавшись лбом к груди брата. Тяжело вздохнув, Эймонд притянул девушку обратно в объятия, сжимая теперь не так сильно, но по-прежнему крепко. Ему было неприятно чувствовать отказ, однако, понимание причины быстро пришло к нему. – Ты теперь жена Джейкериса, да? – принц чуть ли не плевался именем одного из ненавистных бастардов. Кивая головой, Визерра потерлась лбом о камзол Эймонда, создавая неприятный скрип кожи о кожу. – Можно сказать и так, – хмыканье Эймонда прозвучало как-то сдавленно и приглушенно над ее ухом. Визерра подняла голову, желая, чтобы Эймонд мог смотреть ей в лицо, когда она произносит скрытую ото всех правду. – Джейс был добр ко мне, он и пальцем меня не тронул. – Ты говоришь, что... – Мы не разделили ложе. Я остаюсь верной тебе, Эймонд, – широко раскрытый аметистовый глаз бегал по чертам Визерры, пытаясь разглядеть хоть крупицу лжи, но встречал только голую, неподдельную правду. Визерра удивилась, когда Эймонд вновь прижался к ее губам, требуя такого же жаркого ответа, с которым он терзал ее губы. Она старалась ответить и в то же время остудить его пыл, который не мог закончиться хорошо, если их кто-нибудь увидит. Оторвавшись от мягких девичьих губ, Эймонд провел рукам по щекам принцессы, еле касаясь и вызывая приятные мурашки. Сглотнув, Эймонд облизал дрожащие губы, готовясь сказать три главных слова, которые могут изменить не только его жизнь, но и жизнь его сестры. – Стань моей женой, Визерра, – широко раскрытые глаза сестры намекали на ее готовность отказаться, поэтому принц сразу же продолжил. – Ты почитаешь валлирийских богов, мы родом из Валлирии, мы драконы и можем поступать соответственно. – Но это неправильно... – Визерра замотала головой, пытаясь отойти на шаг от Эймонда; он переместил хватку чуть выше ее локтей, держа неуверенную сестру перед собой. – Неправильно в лице Семерых, но то, откуда мы родом, считает это нормальным. У Эйгона Завоевателя было две жены! – не сдержав наплыва эмоций в сердцах выкрикнул Эймонд, но тут же остановился, почувствовав содрогание рук Визерры под усилившейся хваткой. – Прости. Я хочу быть твоим мужем в глазах богов, в глазах людей, в твоих глазах, Визерра, – наклонившись вперед, Эймонд уперся лбом в лоб сестры, прикрыв глаза в отчаянии. Единственный глаз дернулся, почувствовав на лице холодные пальцы сестры, что нежно очерчивала острые скулы на мужском лице. – Если мы поженимся, то мы не сможем рассказать об этом, иначе наступит междоусобица, а еще пуще – война. Ты сможешь смириться с тем, что я буду твоей женой в глазах богов, но не смогу быть таковой в глазах народа и семьи? – Это будет пытка, – смотря на замершее в печали и разочаровании лицо сестры, Эймонд не желал более удерживать при себе ответ. – Но я смогу смириться с этим, – услышав окончательный ответ, Визерра шумно вдохнула ртом, не веря собственным ушам. Губы дрожали словно от холода, а внутри бушевало море, разгоняя кровь по всему телу к сердцу, что билось безумным набатом в ушах. – Ты правда готов пойти на это? – Никаких сомнений, – прижавшись долгим поцелуем к уголку рта Визерры, Эймонд отошел, уводя принцессу обратно на прием, где ее искали Джейс и матушка. – Жди меня этой ночью, Визерра, – сказал он напоследок, оставив сестру в приятном томлении от предстоящей свадьбы.

***

Вдохнув полной грудью, Визерра расслабленно присела на краешек пуфа, радуясь окончившейся пытке, которую женщины Вестеросса вынуждены терпеть каждый день своей жизни, чтобы порадовать мужчин тонкой осиной талией и привлечь их скупой взор. Сейра методично складывала корсет в дорожный сундук, чтобы на следующий день не тратить лишнее время на долгие сборы. Вернувшись к принцессе, Сейра провела рукой по платиново-золотым волосам, цепляя пальцами небольшие узелки на концах. – Вы сегодня молчаливы, моя принцесса, – привычным движением щетинистая расческа из белой кости медленно прошлась сверху вниз, пока сухие руки служанки держали кудрявые локоны принцессы в покое. – Это то, что с нами делают похороны старого друга, – потупив голову вниз, Визерра бездумно перебирала бусины ожерелья, когда-то подаренного Джейкерисом на ее первые именины на Драконьем Камне. Сейра не обманулась меланхоличностью принцессы, которая, как она утверждает, вызвана похоронами ее давнего друга и, как знали при дворе, воздыхателя. Голова принцессы была занята другим, но только чем, молодой служанке казалось особенно важным это узнать. – Вы были рады встретиться со своей семьей? – Визерра напряженно расправила плечи. – Уверена, королева и, особенно, принц Эймонд были удивлены, увидев Вас, – Сейра придала голосу обычную доброжелательность, подсластив невинной улыбкой, которую принцесса, не могла увидеть. – Особенно? – Визерра подняла голову, хмуро смотря перед собой, не совсем понимая, что Сейра хотела этим сказать, неужели ее и Эймонда все-таки кто-то видел в уединенных садах Тиреллов. – Что ты имеешь ввиду? – О, моя принцесса, я имела ввиду, что Вы и принц Эймонд выросли вместе, а значит Ваша связь как брата и сестры намного крепче, чем у большинства других. Визерра повела плечом, почувствовав легкое касание ее гладко-расчесанных волос, пока Сейра изучала лицо принцессы через зеркало. Она подозревала, что задумчивость и молчаливость принцессы связана с ее одноглазым братом, но что такого случилось на траурном приеме, что вогнало обычно жизнерадостную Визерру в сомнения и отрешенность. – Я закончила, моя принцесса, – несмотря на полученный кивок, Сейра не преминула сказать. – Вы знаете, что можете доверять мне, принцесса, – Визерра полуобернулась, чувствуя невесомое касание руки на левом предплечье. – Я на Вашей стороне. С минуту просидев в молчании, слыша лишь треск камина да стихающее под вечер пение соловья, Сейра облегченно выдохнула, почувствовав прохладные пальцы на своем запястье, однако сердце, ожившее в ожидании рассказа о причине сомнений принцессы, потухло, не успев разгореться, услышав три простых слова. – Я знаю, Сейра, – поджав губы, Сейра понялась, смотря на то, как принцесса Визерра отворачивается обратно к зеркалу, на столике перебирая белые и красные ленты, недавно вплетенные в ее теперь распущенные косы. – Скажи принцу Джейкерису, что я не жду его сегодня – я неважно себя чувствую. – Да, моя принцесса, – кивнув, Сейра отошла к двери и напоследок оглядела принцессу. Пораженная открывшимся ей зрелищем, служанка медленно вышла из покоев принцессы. Не зная о тихом наблюдателе, покинувшим ее покои, принцесса проводила средним пальцем по одной из лент и почти незаметно, но счастливо улыбалась.

***

Эймонд легкой дробью постучал в покои сестры, обрадовавшись, что вокруг не выставили стражу и не сновали по коридорам болтливые служанки. Не так давно наступил час летучей мыши, большинство обитателей прекрасного Хайгардена улеглись в постели и мечтали во снах о былых и грядущих временах. Вознамерившись открыть дверь в покои Визерры, Эймонд поспешно отступил, стоило Визерре неспеша выйти к нему. Визерра облачилась в белую сорочку и черный парчовый халат, который после ее пропажи умелые руки служанок Драконьего камня привели в достойный и годный вид. В руках она держала тонкий красный платок, напоминавший легкую мелкую сеть, расшитую блестящими белыми крупицами. Эймонду казалось, что будь Визерра в белом платье, украшенным редкими камнями и дорогими тканями, то все равно не могла бы быть прекрасней, чем была этой ночью. Возможно, дело было в ее налившихся красным румянцем щеках или же в счастливой улыбке, принц не знал, но чувствовал, что не может подавить собственную глупую улыбку. – Ты готова? – с тихим шепотом Эймонд подхватил руку сестры, стараясь подольше наблюдать улыбку Визерры. – Мне не верится, что мы это делаем, – Визерра в предвкушении сжала пальцы брата, прикусывая нижнюю губу, чтобы не улыбаться открытой широкой улыбкой. – Я не знала, по какой Вере нас поженят, но перед ликом Семерых этот платок можно использовать как плащ моего дома. Эймонд ухмыльнулся. Двумя руками забрав у сестры платок, он легким движением накинул красную ткань на плечи Визерры, не туго завязав вокруг шеи, под конец легко коснувшись грубыми пальцами бешено стучащего пульса под ее ухом, отчего принцесса резко вздохнула. – Я договорился с септоном, – "договорился" в голове Эймонда значилось как угроза быть съеденным драконом в случае отказа, однако, в этот раз его цель оправдывала любые средства. Если бы у него вместо одной ночи была целая жизнь, то он бы нашел самого Р’Глора или Безликого и притащил бы в замок Тиреллов на церемонию. – Идем. Вместе они преодолевали замковые проходы, лестничные пролеты и часовых, что в поздний час блюли строгий порядок в коридорах Хайгердена. Эймонд вел Визерру в маленькую септонскую комнатушку на одной из самых высоких и старых башен замка, где уже начинало пахнуть сыростью и плесенью, скопившейся между старыми камнями на стене. Дойдя до потрескавшейся деревянной двери, Эймонд громко постучал, не опасаясь привлечь внимание кого-то в замке, до покоев септона добрых пять или шесть пролетов и заброшенные комнаты, требующие уборки и ухода. – Это не та церемония, которая у нас могла бы быть, Визерра, но сложись все иначе, я бы заставил всех, и людей, и Богов, увидеть, что ты станешь моей женой, – Визерра ничего не ответила, лишь тихо усмехнулась, один раз крепко сжав руку Эймонда, пряча невинную улыбку за платиновыми локонами. Септон уже ждал их. Открыв дверь, он встретил угрожающий взгляд единственного аметистового глаза принца и скованно кивнул, отворяя дверь пошире, чтобы пропустить его с принцессой внутрь. – Т...Так, конечно, обс...обстоятельства необычные, – септон нервно прошествовал к столу, где лежала священная книга. Пока мужчина наскоро пролистывал страницы, желая побыстрее добраться до клятвы, взгляд его то и дело возвращался к принцу, что уже забыл о нервном старике и любяще оглядывал профиль Визерры, чье дыхание сбилось в волнении. – И-и-итак, прошу Вас посмотреть друг на друга. Эймонд смотрел, как Визерра неспеша поворачивается к нему, пытаясь поднять голову повыше, чтобы ее глаза могли смотреть в его. Он подхватил девичьи руки, мягко поглаживая грубыми мозолистыми пальцами острые костяшки ее холодных рук. Не будь септон в страхе за свою жизнь, то мог бы в полной мере оценить искренность намерений принца по отношению к его сестре и возлюбленной. Переведя дыхание, мужчина начал читать с начала страницы. – Любовь Семерых свята и вечна, источник жизни и любви, – с каждым словом Визерра сильнее сжимала руки Эймонда. – Мы собрались здесь сегодня с благодарность и хвалой дабы соединить две души в одну, – Эймонд глубоко и медленно вдохнул, видя перед собой только Визерру и слыша лишь ее мягкое и сбивчивое дыхание. – Отец. Матерь. Воин. Кузнец. Дева. Старица. Неведомый. Ныне, услышьте их клятвы. – Я ее, и она моя, чтобы ни было, – не громче низкого шепота, Эймонд провозгласил клятву, что мечтал сказать годами, мечтал быть ее мужем, мечтал быть ее, навеки. – Я его, а он мой, чтобы ни было, – осторожно и тихо, словно хотела, чтобы ее слышали только Боги и Эймонд, стоявший на расстоянии указательного пальца от нее, разделившего с ней одно дыхание, одно волнение и одну судьбу, сплетенную до конца их дней. Вздохнувший с новой легкостью, до сегодняшней ночи неведомой его сердцу, Эймонд хотел разделить с Визеррой поцелуй, но еще было не время, церемония не завершилась и клятву поцелуем пока еще рано давать. – Здесь, пред богами, людьми, – на мгновение мужчина запнулся, но продолжил как было раньше. – Я провозглашаю Эймонда из дома Таргариенов и Визерру из дома Таргариенов мужем и женой, – широкая улыбка расцвела на губах принцессы, пока потные ладони крепче хватались за сухие руки ее мужа. – Одна плоть, одно сердце, одна душа – отныне и навеки. Глубокий и низкий голос септона стих также внезапно, как и началась церемония. В маленькой, душной комнатушке было тихо, даже за окном не доносилось ни звука. В ушах Визерра набатом стучало сердце, когда как для Эймонда существовала лишь она и ее тихое дыхание, доносившееся до него и оседающее приятной теплотой на лице. Не желая терпеть или как-то сдерживать себя, Эймонд преодолел разделявшее их расстояние, скрепив их союз невинным и легким поцелуем, предлагающим Визерре любовь и совместное будущее.

***

Мозолистой рукой он касается ее щеки, другой подталкивает ее в спину, чтобы притянуть к себе. Визерра оступается, припадая к его груди и прижимая к ней руки. Все, что она чувствует – дрожание собственных рук на его груди. Она знала, что случится сегодня и не могла избежать легкого волнения от того, что произойдет этой ночью. Эймонд целует ее, слегка касаясь ее губ своими, легко и приглашающе, и в тот момент для нее все становится на свои места. Визерра прижимается крепче, перемещая руки с груди на его крепкую шею. Когда его язык проходится по контуру ее рта, она послушно приоткрывает губы, позволяя Эймонду подтолкнуть ее назад, поближе к кровати. Она неистово целует его в ответ, путаясь пальцами в его длинных прямых волосах, цепляя пальцами глазную кожаную повязку, чувствуя, как Эймонд напрягся под ее руками. – Не надо, – Визерра прислонилась лбом к углу его сжатой челюсти, мягко уговаривая дикого зверя, свирепствующего внутри него. – Для меня ты прекрасен. Тяжело дыша Эймонд позволил себе наблюдать, как Визерра подняла руку к его левому глазу, скрытому за коричневой повязкой. Мягко ее пальцы прошлись по скуле, кончиками поддевая грубый материал. Принц прикрыл глаза, чувствуя себя невероятным олухом за то, что боялся осуждения от Визерры за его уродство, хотя она и не могла оценить его в полной мере. Осторожно Эймонд потерся о ее запястье, ощущая изучающие движения ее пальцев и видя маленькую улыбку от понимания, что с недавнего времени в его глазнице вместо зияющей дыры стоял яркий сапфир. – У тебя сильная челюсть и крепкие скулы, – костяшками пальцев Визерра провела от подбородка обратно вверх по скуле, погружая пальцы в волосы Эймонда. – Ты явно умеешь держать удар, – не сдержав маленькой шутки, Визерра нежно поцеловала выпирающую скулу, задев длинный шрам. – Хм. Это не единственное из моих достоинств, – теперь он целует ее так крепко, что дыхание вырывается с резким свистом, а зубы сталкиваются и стучат об ее. Дрожа, Визерра прижимается ближе, так близко, как только может. Эймонд запускает руки под ее парчовый халат, наспех спуская его с хрупких девичьих плеч. Принц обрывает поцелуй и льнет лбом к ее лбу. Его глаз спокоен, серьезен, и в то же время обжигающе искренен. – Я хочу тебя, Визерра. Полностью и безвозвратно, – тяжело сглотнув, Эймонд стал ждать дальнейших действий от сестры, надеясь, что она не будет медлить с ответом, одним только Богам известно, какие усилия он совершает, чтобы не взять ее прямо сейчас на этом гребаном полу. На миг дыхание Визерры застревает в горле, она понятия не имела, что делать дальше и как тяжело было Эймонду просто стоять и ждать от нее решения. Прикусив губу, она неловко нащупывает пуговицы на его кожаном камзоле, странно неумело и медленно возясь с каждой застежкой, но принц ее не прерывает, проявляя безграничные усилия воли. Случайно зацепив третью, Визерра пугается удара металлической застежки о каменный пол, когда как Эймонд решает, что с него достаточно. Он продолжает ее действия, и вскоре кожаный камзол и белая хлопчатая сорочка летят наземь. Он хватается за подол ее ночной сорочки следя за реакцией сестры и, не найдя сопротивления, медленно поднимает тонкий материал по ее белоснежным бедрам, по мягкой талии, слегка выпирающим ребрам и поднятым наверх рукам, стараясь не опускать взгляд обратно вниз, пророча непоправимые последствия его несдержанности. Лицо Визерры покрывается ярким румянцем, спускаясь по шее к груди, где твердили девственные ореолы. Скинув ночнушку на пол, Эймонд припадает поцелуями к ее плечам, где слегка покусывает выпирающие ключицы, мягко зализывая свежие укусы языком. Подобравшись к выемке у ее горла, он слышит, как сбивается дыхание Визерры, а руки цепляются за его широкие плечи, впиваясь короткими коготками в его мышцы. Прикосновения его рта жгучие и влажные, они вызывают внутри странную тяжесть, опускающуюся все ниже и ниже, дрожа в предвкушении Эймонда рядом, внутри. Ее трясущиеся руки пробуют развязать шнуровку на его штанах, но он оттягивает ее руки, желая сам расправиться с ними как можно быстрее. Эймонд подталкивает её к кровати и медленно опускает на неё, одной рукой он уперся в кровать, чтобы не упасть на неё; целуя припухшие губы и аккуратно прикасаясь сухой рукой к ноющему соску Визерры, в то время как к другому он припадает ртом. С резким вдохом Визерра открывает рот и выгибается, впиваясь пальчиками в белоснежную простынь под собой. В голове нет ни одной разумной мысли, только желание, страстное желание коснуться его. Быть ближе, чувствовать его тепло и его нежные прикосновения к её груди. Визерра почувствовала, что между ног становится влажно. Вместе с приятными ощущениями стало появляться что-то еще, страх, но не тот, что взывает к оцепенению, а противный и склизкий, когда ты не знаешь, что будет дальше. Почувствовав внезапную скованность сестры, Эймонд с причмокиванием оторвался от ее груди, хмуро вглядываясь в ее мягкие девичьи черты. – Что случилось? – Ничего, просто я... – не зная, как сказать, Визерра замялась, почувствовав мягкое касание губ к ее виску и тихое продолжай. – Я не знаю, что меня ждет. Это пугает, – понимая, к чему она ведет, Эймонд хмыкнул и слегка замедлил свой порыв. Медленно он прошел поцелуями по ее тонкой шее, отмечая мягкость ее кожи и приятный аромат роз. – Нет никого, кого я хотел бы видеть подле себя больше, чем тебя, – руки Эймонда опустились на ее молочные бедра, слегка раздвигая, пока он примостился между ними. – Ты красива, – Эймонд продолжал целовать ее кожу, отмечая каждое слово словно клятву поцелуем. – Умна, – поцеловав ее в сладкое местечко на шее, от которого Визерра издала тихий стон, Эймонд погладил пальцами ее влажное лоно. – Добра, – просунув палец внутрь, принц начал неспеша двигать им, видя, что его сестра готова, он добавил второй, отметив легкий дискомфорт на ее лице. – И невинна, – добавив большой палец, Эймонд прильнул губами к раскрытым в шумном вздохе губам сестры, поглотив стон, вызванный касанием большого пальца к ее набухшему в возбуждении бугорку. Визерра неуверенно обнимает его спину, и каждое слабое касание её нежных пальчиков вызывает в нем бурю чувств. Она выгибается, как кошка, и глотает ртом воздух, когда чувствует ускорение его пальцев внутри себя. Он чувствует, что её страх постепенно уходит, прежняя скованность покидает ее тело, а мышцы расслабляются. Он чувствует, как дрожат ее бедра, как она вся дрожит. Оторвавшись от ее губ, он тяжело выдыхает, ловя ее дыхание на своих обветренных губах. — Не бойся, — шепчет он ей в губы и вновь смотрит в глаза. — Я с тобой. Она судорожно вздыхает и кивает, когда он медленно, не торопясь достает пальцы, заменяя своим возбужденным членом. Неспеша потираясь о ее мокрые складки, Эймонд медленно входит в неё и замирает, давая ей привыкнуть к новым ощущениям. Хотя сам впивается свободной рукой в перину, до боли сжимая пальцы в кулак. Как же тяжело сдерживать себя, особенно рядом с Визеррой и особенно, когда она такая тугая и влажная. Его останавливает только сиплый выдох Визерры, острые ногти на его спине, хотя они кажутся ему не более чем приятным покалыванием, и одинокая слеза, собирающаяся в левом уголке ее глаза. – Все хорошо, Визерра, – он сам едва может говорить от смеси новых ощущений. Это во много раз отличается от небольшого траха со шлюхой на улицах Шелка. Визерре требуется еще пару минут, чтобы привыкнуть к тянуще-острым ощущениям внизу. Она поднимает глаза и с доверием поднимает на него глаза. Она доверяет ему сейчас, и от этого у него потеют ладони. Это важный момент, когда они соединяются, глаза в глаза, опустив свой лоб на ее, он не желает отрывать взгляда от ее безгранично любящего взора. – Avy jorrāelan. Наконец почувствовав, как сестра медленно расслабляется под ним, Эймонд начал двигаться медленными движениями, почти до конца выходя и толкаясь до самого конца обратно. Комната наполнилась сладкими стонами Визерры, пока Эймонд шумно дышал в область ее шеи, чередуя поцелуи с кусаниями и зализываниями свежих ран. Ему понадобилось еще пара толчков, чтобы ритм его стал сбивчивым и резким, буквально вбиваясь в Визерру, заглушающую болезненные вскрики его плечом или прикусыванием нижней губы. Чувствуя скорое завершение, он прижался к ее губам, вздрагивая и изливаясь внутрь, сопровождая это вялыми отрывочными толчками. Оторвавшись, он понял, что Визерра до крови прикусила его губу, когда он особенно болезненно толкнулся в нее, прежде чем кончить и впасть в приятную истому. Что ж, это было честно. Визерра лениво гладила его потную спину, не до конца осознавая была ли это кровь от ее царапин или пот. Ее резко накрывала приятная дрема, в которой хотелось забыться и раствориться, пока Эймонд был рядом с ней. Эймонд скатился на бок, не горя желанием давить на Визерру своим весом. Тяжелое дыхание быстро приходило в норму, пока он разглядывал уставшее лицо своей возлюбленной, теперь уже жены. Веки Визерры медленно закрывались, пока ее кожа покрывалась мурашками. Схватив с края кровати забытое одеяло, Эймонд обернул их в него, обвив сестру руками и притянув ее к груди, чувствуя, как его сильное тренированное тело полностью покрывает ее.