Удача любит смелых.

Начало осени 1991 года.

      Теплый ветерок приятно обдувал лицо девушки, которая, звонко стуча каблуками об асфальт, спешила с учёбы на работу, в элитный московский ресторан «Прага», до которого ей частенько приходилось вызывать такси, ибо находился он довольно-таки далеко от МГУ.       Учеба в московском университете доставляла неимоверное удовольствие Виктории. Она с самого детства мечтала туда поступить на писателя. С самой начальной школы и по её окончании девчонка прилежно училась, участвовала во всяких олимпиадах. В общем, гордость школы и в том числе родителей, но при этом она не была заядлой зубрилой и занудой с большими очками, прилизанными волосами и в какой-нибудь безвкусной серой кофточке, как все привыкли считать по общепринятым принципам общества. Совсем даже наоборот. Вика всегда поддерживала со своими сверстниками хорошие отношения, смешно шутила, а юмор у неё был отменный. Как пошутит иной раз, то хоть падай со смеху, бывало помогала советом и в принципе была дружелюбной. Одевалась она, конечно же, по форме, но любая одежда смотрелась на ней просто изумительно. Стройная талия, высокий рост, каштановые длинные волосы, миловидное лицо, а особенно её слегка вздёрнутый носик, прекрасные серые глаза, — всё это в совокупности смотрелось очень красиво и восхитительно. Не один парень школы, в которой она училась, не мог пройти мимо и не посмотреть на такую красавицу — Одинцову Викторию Сергеевну. И несомненно, у этой самой красавицы имелись и завистницы, которые, как ни старались, но не могли превзойти по красоте и уму свою соперницу, а Виктория же, в свою очередь, никогда не обращала на них внимания. Она просто жила и радовалась жизни, никому не завидуя и не пытаясь кого-то в чём-то обойти. Ей это было попросту не нужно. У неё был свой принцип: зачем кому-то что-то доказывать? В первую очередь, ты должен доказать сам себе, что ты из себя представляешь и кем являешься на самом деле, а не все эти маски, которые люди привыкли надевать каждый день, где бы они не находись. Девчонка была доброй и простой. С ней всегда было легко в общении. Рядом с ней становилось хорошо, словно она буквально излучает свет, от которого всем окружающим становилось тепло и спокойно на душе. Но не бывает же людей вообще без изъянов. Она была с характером, доставшейся ей от строгого отца, который всю свою жизнь был человеком служивым и на данный момент работал в органах. Свой несладкий характер девушка проявляла только в тех случаях, когда была либо в плохом настроении, либо ситуация требовала этого. В школе бывали случаи, когда до неё и её подруг приставали какие-то девчонки с параллели и пытались как-то высмеять их на пустом месте, но им этого никогда толком не удавалось, ибо почти всегда Виктория вступалась за всех и на словах ранила задавак, а те в свою очередь ничего толком не могли и ответить, либо же из-за нехватки словарного запаса, либо же из-за холодного взгляда Одинцовой, которая смотрела на тех неотрывно и едва моргая, когда говорила свою сокрушительную речь. Обычно, про таких людей говорят, мол, «Дай руку — по локоть откусят». На язык она была крайне остра. Прямолинейна. Эта черта характера достойна самых высоких похвал. В ней всегда было стремление говорить правду в глаза, какой бы они ни была. Быть человеком с характером-удел сильных, уверенных в себе людей. Такой человек знает себя, свои стремления. Он гибкий. Обычно эти люди достигают многого. Их любят. Но также их бояться и им завидуют. С другой стороны, хорошо, когда знаешь себе цену, можешь постоять и отстоять свои идеалы и принципы. Не сказать, далеко не сказать, что Виктория была лицемерным человеком и вела себя со всеми по-разному. Нет. Она просто вела себя, как обычный человек, со своими тараканами в голове, своими проблемами и просто жила, наслаждаясь каждым прожитым моментом. В основном девчонка улыбалась и была дружелюбна. Но опять же, не для всех. Те случаи с завистливыми девчонками тому доказательство.       С родителями Виктория была всегда в хороших отношениях, причем с обоими. У неё с ними никогда не было каких-либо крайне серьёзных конфликтов, которые сподвигли бы девушку сбегать из дома к своим подругам, к примеру, как это делали некоторые её сверстники. Нет, такого в семье Одинцовых, никогда и близко не было. Их семья была дружной. Валентина Дмитриевна — мать Вики и её отец — Сергей Витальевич, женились они уже как двадцать один год назад, а на следующий год родилась их прекрасная дочь. Имя ей дал отец, со словами: «Виктория, а значит, победа!». Мать против не была, а совсем наоборот, только рада. Родители девчонки были люди авторитетными. Отец с самой молодости работал в милиции, что и делает по сей день. Ему эта работа приносит только удовольствие, да и тем более платят там неплохо, даже слишком. Не было ни одного года, когда отец не подарил бы своей жене и дочери дорогого подарка. Будь то Новый год, день рождения, восьмое марта и ещё какие-никакие праздники. Виктория никогда не забудет свою первую поездку за границу в девять лет, которую им организовал Сергей Витальевич под предлогом: «Это вам, мои дорогие и любимые девочки, подарок от меня на Новый год!». Счастью и радости девчонки тогда не было предела. Она с нескрываемым интересом и улыбкой на лице рассматривала всё вокруг. Ведь видеть песок за окном отеля, в канун нового года, когда в столице России сплошной снег, было крайне удивительно. Мать девушки работала в больнице и была там главным врачом. Она также любила свою выбранную профессию и нынешнюю работу, на которой ей безумно нравилось работать, хоть и возраст уже брал своё и уставать она стала больше, бывало, что дочь прямо-таки заставляла мать оставаться дома, чтобы та могла спокойно отдохнуть и восстановить силы, чтобы потом выйти на работу, которая никуда от неё не делась бы. С матерью у Вики были более тёплые отношения. Они с ней могли и посекретничать о чем-либо, и на звезды за окном на кухне посмотреть, за чашкой чая с ромашкой, в то время, как на фоне можно было услышать храп отца семейства, на который двое издавали лёгкий смешок и шёпотом продолжали изучать звездное небо, дабы не разбудить мужчину. У девушки никогда не было секретов от родителей. Помимо тех моментов, когда она иногда привирала и говорила искаженную информацию. Как говориться: «ложь во благо». Если что-то случалось в её жизни, будь то горе или же счастье, она, не задумываясь, спешила рассказать обо всём своими самым близким в её жизни людям. Родителям. Они всегда могли её поддержать, успокоить, приласкать, дать мудрый совет, развеселить. Родители Вики никогда не оставляли дочь одну в трудных ситуациях. Но в тоже время они сильно не наседали, давая девчонке воспитывать в себе самостоятельность и решать некие проблемы самой. Помимо гордости за прилежную дочку, её родители также дали ей хорошее воспитание и привили в ней добро, что крайне важно. Мать всегда говорила ей одну хорошую цитату великого русского писателя Льва Толстого: «Чтобы поверить в добро, надо начать делать его.» И ей Вика всегда придерживалась. Девушка была очень доброй. То она купит еды и покормит бездомных животным или спасёт их от опасности, то скворечники построит вместе с отцом и потом повесит их на деревья во дворе, то поможет донести тяжелую сумку пожилым людям, то учителям в школе или университете окажет помощь, в плане нарисовать плакат к какому-нибудь приближающемуся празднику, то дверь подъезда придержит. И всё это она делала бескорыстно и не думая о последствиях, мол, «я помогла и вы мне в ответ тоже должны.» Она не была такой. И в других людях такого терпеть не могла. Да и перевоспитывать бездушных людей ей не в радость. Что уж греха таить, такой доброй и искренней душе можно было и позавидовать, ведь редко сейчас встретишь таких, в таком-то суровом мире, точнее в России, где в последнее время начал «расцветать» криминал.       Подъехав к ресторану, Вика настолько сильно задумалась, смотря в окно на вечернюю Москву, что водителю такси пришлось щёлкнуть пальцами перед её лицом, дабы та вернулась из своих мечтаний.       — А, простите, пожалуйста, замечталась немного, — виновато произнесла девушка и достала кошелёк из сумки. — Сколько с меня?       — Восемьдесят семь копеек, — ответил мужчина в возрасте, примерно пятидесяти лет, и слегка улыбнулся, смотря на красивую пассажирку, считавшую деньги.       — Возьмите, пожалуйста, — передав нужное количество мелочи в руки водителя, ответила девчонка и вышла из такси.       Поправив своё ситцевое платье небесного цвета, которые шикарно смотрелось на девушке, она направилась к чёрному входу заведения, дабы переодеться перед началом выступления.       Как только у Виктории началась учёба, то она подумала, что ей нужна работа в той сфере, где её таланты будут цениться. Самым её выдающимся талантом было пение. Вот она и решила, что нужно искать какой-то престижный ресторан, желательно в центре Москвы, где она будет петь и где ей будут неплохо платить. Пройдясь на выходных по таким заведениям, где её, либо зарплата не устраивала, либо начальство не было заинтересовано в ней, Вика всё равно не сдавалась. И в конечном итоге, добрела до площади Арбатских ворот, где и наткнулась на ресторан, на крыше которого висела вывеска «Прага». Зайдя внутрь, она уже морально подготовилась к тому, что и здесь ей откажут. Поговорив с начальством, которому как раз требовалось певица на сцене, да и заработная плата девушку вполне устраивала, и продемонстрировав свои вокальные данные, её приняли на работу, чему Виктория было неимоверное рада, отчего аж запрыгала на месте и захлопала в ладоши, будто маленький ребенок, которому купили большую сладкую вату и он уже в предвкушении, как будет её уплетать с довольной улыбкой на лице и чувствовать этот приторно сладкий вкус во всей полости рта. Условившись с графиком, её уже ждали на следующий день после приёма на работу. От родителей она скрывать не стала. Поэтому рассказала сразу же по возвращению домой. Поначалу они не отнеслись к данной идее с одобрением, ибо беспокоились, что дочке будет сложно совмещать учёбу и работу, но Вике всё-таки пришлось их уговорить и поняв, что дочь вполне серьезно стоит на своём и ни за что не отступит от своего, смирились и не стали больше её как-то нравоучать и отговаривать. Больше всего девчонка была рада тому, что работать приходилось после учёбы, да и народ, для которого она и пела, в основном скапливался вечером. Работая в этом месте уже как неделю, девушка поняла, что основная масса бывает вечером в пятницу, которая сегодня и была, а меньше всего было людей в понедельник и по вторник.       Зайдя в раздевалку, Виктория переоделась из своего легкого платьица, в котором выглядела словно сбежавшая из сказки прекрасная и милая принцесса, в шёлковое платье на бретельках бордового цвета, купленное ею же на свои некогда отложенные деньги. Расплетая свои волосы, шоколадного цвета, девушка смотрела в зеркало на своё отражение в полный рост и не могла перестать улыбаться. Как же ей всё-таки повезло, что природа наградила её такой красотой, о которой мечтает почти каждая девушка её возраста. Ей всегда было интересно узнать, кому же она достанется? С кем сведёт её судьба? Ведь за все свои двадцать лет у неё никогда не было парня, вот этих прогулок за ручку, первого поцелуя у подъезда поздним вечером. Максимум друзья мальчишки, с которыми она общалась и не более того, но которые почти все её школьные годы были неравнодушны к ней, но ни к кому из них они не испытывала никаких чувств. Ни толики. Она их всех будто не замечала. Много раз были случаи, когда ей подкладывали записку в портфель или же в куртку с признанием, клали цветы под дверь квартиры и она часто удивлялась, откуда её тайные воздыхатели знали адрес той. Да даже были и такие смельчаки, которые внаглую и никого не стесняясь, подходили к Вике прямо перед всеми и говорили слова с признаниями. Но все их попытки были тщетны. Девушка была непреклонна и, грубо говоря, она всех отшивала. А немало из них было и красивых парней, за которыми бегало полшколы девчонок. Не сказать, что у Одинцовой было каменное сердце и она на автомате отвергала всех, кто подходил к ней с данными действиями определенного характера. Просто ей это не нужно. Какие мальчики? Её это тогда не волновало. На первом месте стояла учёба, саморазвитие, поиск себя, как личности, ведь это необходимый этап в жизни каждого подростка. А уж мальчики были для неё на какого двухсотом месте после всего, что было для неё основным. Даже мама иногда говорила дочке, мол, «может мальчика себе найдешь?», но вторая никак не хотела обсуждать с матерью данную тему. Да и что тут обсуждать? Тут и без слов всё понятно, что Вике это и даром не надо. Ведь для начала нужно отучиться, найти работу, желательно по профессии, а потом уже и молодого человека искать, а может, и он сам её найдёт. Это уж, как судьба решит. Вот такие принципы были у девушки, которым она старалась следовать. Что у неё неплохо получилось.       Пока.       Уложив свои густые волосы и положив расчёску в кожаную сумку, Виктория подправила макияж, и чтобы закрепить свой образ, нанесла на шею парфюм. Запах черешни и масла горького миндаля отпечатался на нежной коже девушки, заполняя пространство вокруг. Вдохнув воздух полной грудью, она ещё раз посмотрела на себя в зеркало и, улыбнувшись и послав своему отражению воздушный поцелуй, покинула раздевалку и взглянула на часы, которые показывали ровно восемь вечера. Самый разгар сбора народа в данном заведении.       Пройдя мимо крупного охранника, у которого были сложены руки на груди и серьёзное выражение лица, она кивком поздоровалась с ним и направилась за кулисы сцены, на которой с минуты на минуту должна была выступать. Страха сцены у неё никогда не было. Ведь ей не впервой приходилось выступать на ней. То в школе на мероприятиях, то в кружке по вокалу, на который она ходила без малого семь лет, но потом, как началась большая нагрузка в школе, эдак с восьмого класса, то она покинула данное место, куда ей всегда нравилось ходить и проявлять свой талант пения. Но девочка не сильно тогда расстроилась, ведь быстро нашла альтернативу данному искусству. Это было рисование. Рисовала она дома, после того, как заканчивала делать уроки. Даже по сей день в квартире можно увидеть на стенах её «произведения искусства».       Поправляя подол своего шикарного платья, девушка услышала голос конферансье, им был мужчина средних лет в деловом костюме и очках, который объявлял выход Одинцовой и песню, которую она будет сегодня исполнять, а это песня Натальи Ветлицкой — «Посмотри в глаза».       После объявления, девушка, с легкой улыбкой на лице и при этом держа спину прямой, под аплодисменты вышла на сцену. Все глаза присутствующих были обращены на Викторию, которая выглядела ослепительно.       Заиграла музыка.       Пока шло вступление, девушка слегка покачивалась из стороны в сторону и тонкими пальцами держалась за стойку микрофона. Хоть голоса немного и отличались, но Виктория всё равно старалась петь точно также, как и оригинальная исполнительница.       В то время, в ресторан вошла компания, состоявшая из четверых людей. Такие сразу бросались в глаза всем тем, кому они могли повстречаться на пути. То, как они выглядели, их походка, всё говорило о том, что они самые, что ни на есть бандиты. Один из них что-то махнул бармену за стойкой и всё четверо прошлись к самому дальнему столу, где было меньше всего народу и где можно было поговорить об их «бандитских делах» спокойно и без посторонних ушей. Сняв свои пальто и повесив их на вешалку, мужчины сели за стол и принялись осматривать помещение, в котором они уже давненько не собирались все вместе. Всё их внимание привлекла дивная музыка и волшебный и тонкий голос девушки, которая стояла посреди сцены в обворожительном платье и слегка покачивала бёдрами из стороны в сторону, что ещё больше придавало великолепности её образу.       — Слушайте, парни, а давно это у нас здесь певицы стали выступать? — спросил один из компании, не отрывая взгляда от дамы на сцене.       — Не знаю, но поёт и выглядит она божественно, — ответил другой.       — И не говори, — подхватил первый и слегка присвистнул.       — Как думаете, она свободна? — спросил шатен.       — Ой, тебя только одно и интересует.       — А что?       — Если хочешь себе тёлку на ночь, то иди в публичный дом или кабак дешёвый. А вот судя по ней, ничего тебе не светит. Она довольно-таки прилежная девушка. Такую с руками и ногами оторвут и то, не каждому она дастся, — ответил светловолосый парень и закурил сигарету, кладя куки на спинку кожаного дивана и слегка откидывая голову назад, продолжая смотреть за Викторией.       — Если надо будет, то пойду. Тем более, не в моём она вкусе, — отмахнулся шатен и повторил действия друга.       Пока парни наблюдали и слушали выступление девушки, им принесли водку, коньяк и разные мясные блюда и салаты.       Виктория закончила петь и слегка поклонилась, приложив ладонь к груди, в то время как присутствовавшие аплодировали ей, кто-то бросал цветы на сцену, даже был слышен свист. Подойдя к краю сцены и присев на корточки, дабы взять пару букетов роз разных цветов, девушка подняла свой взгляд, увидев в конце помещения возле окна стол, за которым сидела компания парней, один из которых внимательно смотрел на неё, будто изучая. Она сразу поняла, кто они такие. Быстро поднявшись, Одинцова ещё раз поклонилась и прошла за кулисы.       Выступление сегодня выдалось на ура. Девушка была собою довольна, поэтому улыбка не сходила с её лица. Сегодня она решила не переодеваться, а так и пойти в основное помещение ресторана, и сесть за барную стойку. Молоденький бармен быстро подошёл к ней. Они уже успели познакомиться, поэтому обращались друг к другу на «ты».       — Миша, привет, — улыбнувшись, поздоровалась девчонка.       — Привет, Вик. Ты сегодня замечательно выступила, собственно, как и всегда, я даже глаз не мог оторвать! А голос-то у тебя какой завораживающий! Что аж душа вместе с тобой поёт, — радостно говорил парень и смотрел на подругу.       — Спасибо. Приятно слышать, — смущённо ответила брюнетка и поправила прядь волос. — Налей мне ликер, пожалуйста, — попросила она.       — Да, конечно, — кивнул Михаил и, достав стакан, начал смешивать водку с виноградным соком. Любимое сочетание напитков Виктории. Он-то уж знал. Закончив смешивание напитков, бармен протянул подруге стакан и отошёл, так как его кто-то подозвал из посетителей.       Оставшись наедине с ликёром и мыслями в голове, девушка и не заметила, как возле неё, будто бы из-под земли, вырос мужчина неприятной внешности, от которого несло перегаром за километр. Его выражение лица не несло ничего доброго. Поэтому, сделав вид, что она не обратила на него внимания, Виктория отвернула голову и сделала глоток спиртного, которое в момент обожгло горло.       — Эй, красавица, не желаете потанцевать? — поинтересовался все ещё стоявший возле неё мужчина.       — Не горю желанием, — ответила девушка и скривила губы.       Волнение всё потихоньку подымалось от живота и уже, кажись, подкралось к горлу, в котором становилось сухо.       — А чего так? — не отставал тот и, резко развернув стул, на котором сидела девчонка, встал напротив неё и схватил за запястье.       — Отпустите меня, немедленно, — стараясь говорить, как можно спокойнее, что давалось ей с трудом, ответила она испепеляя наглого мужчину взглядом.       — А если не отпущу, то что? — оскалился тот и в миг приблизился к лицу брюнетки, отчего та резко дёрнулась назад, и будто бы этого действия мужчина и ждал, видимо, не собираясь долго церемониться с данной особой. Он, не говоря больше ни слова, потянул ту к выходу из ресторана, пока девушка, стараясь не привлекать внимания, старалась разобраться с ними самостоятельно, что давалось ей не очень хорошо.       Выведя Вику на улицу, где было уже темно и прохладно, а на ней всего лишь одно шёлковое платье, которое не очень-то и согревало, нахал всё тащил ту куда-то по тротуару, пока она не поняла, что он ведёт её в тёмный переулок меж домов. Тут у Вики началась паника. Сердце стало биться неимоверно быстро. Будто делая по сто пятьдесят ударов в минуту. Дыхание стало учащенным, а слёзы самопроизвольно брызнули из её сереньких глаз. Ведь она думала, что выходом из ресторана всё и закончится.       Ага, конечно.       Вот наивная.       — Стойте! Куда вы меня ведете?! Что вам от меня нужно?! — не переставая плакать, кричала девушка, коря себя за то, что не сдала этого раньше, тогда, когда они ещё были в людном месте. — Я не хочу с вами никуда идти! Отпустите меня, прошу! — умоляла его Вика и начинала спускаться на колени, тем самым притормаживая быстро идущего впереди и тащащего за собой девушку мужчину. Резко развернувшись, отчего она заметила нескрываемую злобу на лице, тот размахнулся и сильно ударил девчонку по лицу, отчего та чуть ли не отлетела в сторону на асфальт, если бы мужчина крепко не держал её за руку. Одинцова почувствовала, как сильно начала болеть голова и то, что по щеке начало что-то стекать. Вероятнее всего, это была кровь.       — Заткнись! Не отпущу я тебя! Уж больно ты мне понравилась, — смягчая голос на последнем предложении, произнёс мужчина и, взяв за подбородок девушку надменно посмотрел на неё. Будто она была его вещью. — А теперь вставай и пошли! Дела ждут!       — Нет! Пожалуйста, не надо!.. — буквально задыхаясь от слёз, говорила перепуганная Виктория и пыталась вырваться из мертвой хватки мужчины, но было безуспешно. — Я не хочу… — уже шёпотом проговорила она и опустила голову вниз, наблюдая сквозь пелену, стоявшую в глазах, за тем, как на асфальт капают капельки её крови и слёз.       Не выдержав, мужчина резко отпустил её руку, и Виктория уже было обрадовалась такого «милосердному подарку», но поспешила с выводами, так как в следующую секунду нахал одной рукой схватил её за волосы, а другой начал расстегивать ремень на своих штанах. Вот этого и боялась девушка. Пика апогея, когда может произойти необратимое.       — Нет… Не надо… — с вздёрнутой головой и полу прикрытыми глазами, почти шепотом говорила Вика, и молилась Богу, если сейчас эдакое и произойдёт, то чтобы это закончилось, как можно побыстрее.       — Сейчас ты получишь неимоверное удовольствие, уж поверь, — якобы уверил её мужчина и всё пытался расстегнуть ширинку на брюках.       — Эй, ты! — послышался незнакомый голос за спиной Виктории, но она не могла увидеть, кто это был. — Ещё одно движение и ты — труп! — пригрозил тот и девушка услышала приближающиеся шаги нескольких людей.       — Ой, да что ты мне сделаешь? — пытаясь играть в «героя», нахал не переставал держать волосы брюнетки.       Спросил один из компании не отрывая взгляда от дамы на сцене, — в следующую секунду девушка услышала выстрел пистолета, пуля которого, кажется, пролетела над её головой, после чего она резко упала лицом на асфальт и боковым зрением заметила, как в метре от неё лежал тот мерзкий мужчина и орал, держась за своё плечо.       Сил подняться у неё не было. Её тело будто свинцом залилось. И поэтому она продолжала лежать на холодном асфальте, пока не услышала приближающиеся к ней шаги, на этот раз одного человека, который, не раздумывая, поднял Вику на руки и куда-то понёс, при этом ещё что-то спрашивая у неё.       — Ты как, переломов, ушибов нет?       Вместо слов, она подставила свою щеку, по которой всё это время текла кровь и закрыла глаза и щипающей боли.       — Ну, ничего, залечим. С этим ублюдком мы разобрались. Осталось лишь тебя в безопасное место определить. Не думаю, что везти тебя домой, где вероятнее всего, находятся твои родители, лучшая идея. Поэтому поедешь ко мне. Не волнуйся, ничего делать с тобой я не буду. Я же не он, — повернув голову за спину, ответил парень и слегка усмехнулся, вновь переведя взгляд на бедную девушку, которую сейчас нёс на руках и которая выглядела, как маленький запуганный котенок, которого хочется обнять и оберегать.       — Спасибо большое… За… За помощь, — еле слышно проговорила девчонка и сжала в руке воротник пальто своего спасителя.       — Ох, и надо же было тебе вляпаться в такую историю, — слегка повысив голос, парень чуть было не начал отчитывать пострадавшую, но посмотрев на неё и поняв, что это сейчас уж точно ни к месту, вздохнул. — Тебя как звать-то?       — Вик… Вика… — ответила она.       — Виктория, значит. Красивое имя. А меня Витя зовут.       В ответ девушка лишь слегка улыбнулась, но вышло паршиво, и прикрыла глаза, проваливаясь в бессознательное состояние.

***

      Проснувшись от головной боли, Вика открывала глаза и поняла, что она явно не в своей комнате. Проморгавшись, девушка пожалела об этом действии, ибо каждое движение век отдавало ей, будто в самую черепную коробку, тупой болью. Взявшись за голову, она попыталась встать, что получилось у неё не с первого раза. Видимо, удар был настолько сильным, что ещё чуть-чуть, и можно было приравнивать его к сотрясению мозга третьей степени. Она ещё удивилась, как сразу же не отключилась при таком-то ударе. Наконец, встав с мягкой кровати, на которой был постелен белый комплект постельного белья и которой был испачкан в некоторых местах, а в основном на подушке, её кровью, которую она размазала во сне от своего платья, девчонка, еле на несущих её ногах и придерживаясь за стены, прошла, по всей видимости, на кухню, откуда доносился приятный запах сваренного кофе. За столом возле окна, медленно попивая кофе, расположился парень, на вид ему было двадцать два года, не больше. Светло-русые волосы, почти пшеничные, пряди которые чуть прикрывали голубые глаза, отточенные скулы, серьёзное выражение лица, вполне неплохое телосложение. Всё это говорило о том, что он статный мужчина, такие обычно ходят в костюмах и пальто, нежели парень со дворов в олимпийке и кепке. Резко повернув голову и оторвавшись от вида за окном, тот поднялся из-за стола и подошел к Вике, которая стояла в проходе держась за голову.       — Доброе утро, Виктория, — легонько взяв ту за руку, он повёл её до стола и жестом указал присесть, после помог задвинуть стул. Поставив перед ней чашку кофе, парень сел напротив. — Как голова? Я, кстати, когда принёс тебя к себе домой и положил на кровать, то немного обработал твоё лицо.       — Всё ещё болит, — ответила девушка и отпила глоток горячего напитка. — Спасибо, но кровь всё равно отпечаталась на подушке.       — Может, тебя в больницу отправить? — спросил он и выгнул бровь.       — Нет-нет, не нужно, — вдруг оживилась Вика и в отрицательном жесте махала рукой Вите, вспоминая, что мать может быть сейчас на работе, да даже если уж и не к ней в больницу он её отвезёт, то Валентине Дмитриевне потом всё равно доложат о состоянии её дочери другие врачи из другой больницы, ибо фамилия «Одинцова» была на слуху почти всех врачей Москвы. — Я лучше сама доберусь до дома. Не хочу как-то доставлять тебе неудобства своим присутствием. Не подскажешь, пожалуйста, где мои вещи? — вставая из-за стола спросила она и слегка покачнулась, держась за стенку.       — Сейчас принесу.       Пока Виктора не было, девушка успела изучить помещение, в котором находилась. Из наблюдений, хоть и быстрых, она могла сделать один очевидный вывод: парень был холостяком и в его квартире не хватало женской руки.       Быстро вернувшись, парень не спешил отдавать новой знакомой её вещи, за которыми та уже было потянулась, но после перевела недоумённый взгляд на стоявшего перед ней.       — Что-то не так? — спросила девушка и выгнула бровь, что отдалось ей колющей болью в голову, отчего она слегка зашипела.       — Раз в больницу ты не хочешь, то предлагаю тебе ещё немного побыть у меня. И это не обсуждается. Ты вообще видела себя со стороны? — спросил русоволосый и оценивающе взглянул на гостью, рукой указывая на её внешний вид и садясь обратно за стол вместе с её сумкой.       Только сейчас Вика начала осматривать себя и поняла, что выглядела она, мягко говоря, не очень. Некогда шикарное бордовое платье было в каплях крови, в пыли, а его подол в некоторых местах порван. Грустно вздохнув и подняв глаза на своего спасителя, с раскаянием произнесла девчонка:       — Прости, пожалуйста, я забыла тебе сказать, что, когда я проснулась, то всё твое постельное белье было перепачкано. Я могу забрать его и купить тебе взамен новое, ибо вряд ли получится отстирать то…       — Стоп! — остановил её нескончаемый поток слов Виктор и выставил ладонь вперед себя. — Какое, к чёрту, ещё постельное белье? У неё чуть ли не сотрясение мозга, а она о таких мелочах трясется. Совсем глупая или что?       — Я не глупая! Если бы такой являлась, то в МГУ не училась бы, — отчеканила Виктория и скрестила руки на груди, периодически морщась от резких болей.       — Где, где? — переспросил парень и нахмурил брови.       — Я два раза не повторяю, — отрезала та и повернула голову, слегка вздёрнув её, показывая Вите свой тонкий и изящный профиль.       — Значит, ты у нас гений? Раз такая умная, как выяснилось, то какого хера ты не позвала на помощь и не привлекла к себе хотя бы какого-то внимания в ресторане, когда до тебя тот мужлан клеился?! В смелую решила поиграть?! Слишком самостоятельную?! — не задержался парень и повысил голос на Вику.       Немного опешив от такой резкой смены тона Вити, брюнетка медленно повернула голову и увидела раздраженный взгляд на его лице. Не став уступать в только что начавшемся конфликте, она, подойдя на несколько шагов вперед и не прерывая зрительного контакта с мужчиной, выпалила на него весь свой накопленный гнев:       — Да! Я смелая! Я самостоятельная! Потому-то и решила справиться со всем сама! Ещё какие-то вопросы?       — Больно уж самостоятельная сыскалась, — хмыкнул русоволосый и, отпивая уже остывший кофе и облокачиваясь на спинку стула, не переставал смотреть за сменой выражения лица Виктории. — Тебе сколько лет-то? Небось, только на первом курсе учишься в МГУ своём. Угадал? — спросил он и выгнул бровь, в ожидании ответа.       — Мне двадцать один. И учусь я на пятом курсе, — спокойно ответила девчонка и слегка вздёрнула подбородок. Теперь она наблюдала за сменой выражения лица Вити, которое выражало полное неверие в только что услышанные слова стоявшей перед ней. Будто ему сказали, что-то настолько абсурдное, по типу, на плоской горе лежит треугольный квадрат.       — Врёшь. Тебе на вид максимум восемнадцать. Ты слишком молодо выглядишь, если отталкиваться от твоих слов, — усмехнулся парень. — Докажи.       Без каких-либо слов, взяв из его рук сумочку, Виктория достала из неё свой паспорт и раскрыла красную корочку прямо перед лицом Вити.       — Ага… Одинцова Виктория Сергеевна, значит. Восьмое мая, одна тысяча девятьсот семьдесятого года рождения. Ты ведь десять классов отучилась? Хотя, чего я спрашиваю. Тогда, как ты на пятом курсе-то оказалась?       — Я в семь лет в школу пошла, — самодовольно ответила девушка и захлопнула свой паспорт перед лицом молодого человека, отчего его чёлка колыхнулась от лёгкого ветерка.       — А, тогда понятно, — ответил Виктор и выставил ладони перед собой.       — Ну, что, убедился, что я не вру?       — Да, — ответил парень и опустил глаза, в которых читалась, что он не был рад своему поражению, стараясь не показывать этого девушке.       — А про себя, что расскажешь, раз уж я, скажем так, раскрыла себя перед тобой?       — Полностью меня зовут Пчёлкин Виктор Павлович, мне двадцать один год. День рождения у меня шестнадцатого октября. Родился и живу я по сей день в Москве. А ты? Коренная москвичка?       — Да. Тоже родилась и живу в столице. О, кстати, получается, ты старше меня всего-то на один год, если не брать в расчёт, что через полтора месяца у тебя день рождения.       — Получается, что да, — ответил Витя и ухмыльнулся, смотря на брюнетку.       — Если не прекратим общаться после сегодняшнего дня, то, возможно, и подружимся, — с краткой улыбкой на лице произнесла девчонка и протянула руку Пчёлкину.       Посмотрев в её серые глаза где-то с полминуты, парень всё-таки подал ей руку в ответ. В его большой ладони её маленькая казалась совсем крошечной. В голове Вити проскользнула мысль, что ещё одно лишнее движение и он её раздавит. Словно её ручонка была из фарфора, как и она сама. Такая хрупкая и беззащитная.       — Так, всё, пора бы мне уже идти, а то родители ужасно волнуются за меня. Ведь я не предупредила их, что задержусь, тем более настолько. Оправдаюсь под предлогом: «с одногруппницей писали конспект по диалектологии», — будто мысли вслух, закончила свою речь Одинцова и, потерев ладоши друг о друга, повесила сумку себе на плечо. Помахав новому другу рукой, направилась на выход, который, предположительно, находился возле той комнаты, в которой она спала.       — На писателя учишься? — в спину Виктории спросил Виктор и проследовал следом за ней.       — Да, — ответила она и, обувшись, уже было взялась за ручку входной двери, как её закрыл парень и не дал пройти. — Чего тебе?       — Ничего не забыла? — выгнув бровь и слегка улыбнувшись уголками губ, спросил мужчина и устремил свой взгляд на недоумённоё лицо Одинцовой, которая принялась мысленно вспоминать, что же она могла такого забыть.       — А, точно! Постельное бельё. Спасибо, что косвенно, но напомнил, — ответила она и, развернувшись, ступила только один решительный шаг, но Пчёлкин, взявшись за её плечо, резко остановил и обратно развернул к себе лицом.       — Да стой же ты, неугомонная! Я не это имел ввиду.       — А что тогда? — непонимающе смотрела девушка на парня и развела руки в стороны.       — Если ты читала сказки, то по сюжету, после спасения прекрасных дам, благородных рыцарей положено целовать, если только ты не боишься, конечно же, — ухмыльнулся наглец и пустил пятерню в свои густые волосы пшеничного цвета.       — Какой же вы, Виктор Павлович, самодовольный молодой человек, — покачивая головой улыбнулась Вика и сложила руки в боки.       — Какой есть. Так что, вы одарите меня своим заветным поцелуем, милая леди? — спросил он и в его глазах читалась надежда.       — Нет, — вот так с ходу ответила девчонка и не один мускул не дрогнул на её лице, при этом она не отрывала своих серых глаз от его голубых.       — Что? Почему? — по его реакции сразу было понятно, что он явно не ожидал такого ответа. Прямой. Словно в лоб. Ведь, судя по всему, он всегда располагал к себе девушек, которые не могли устоять от его обоняния. А тут такое. Это было словно на грани фантастики для Пчёлкина, который не привык слышать отказы, а уж тем более от женского пола.       — Я, конечно, всё понимаю. Ты, вероятнее всего, не привык слышать подобное, но целовать тебя я не буду. Мы с тобой мало знакомы. И уж если тебе мало моей благодарности на словах, то я могу тебя обнять, если ты позволишь и всё же не обиделся на меня из-за моего отказа, — улыбаясь закончила Вика и развела руки в стороны, дабы спрашивая разрешения у Вити для объятия.       Словно по-детски. Всё такое детское и простое в её словах и действиях, что парень аж вздрогнул на пару секунд, от такого детского наплыва с её стороны. Обнять? Серьёзно? Да уж, к такому Витя был явно не готов. Вроде взрослые люди, а такое. Хотя, с другой стороны, тут нечему было удивляться. Он сам же вчера и подметил, что она не из таких. Она порядочная и воспитанная девушка. И прыгать к нему в постель после спасения она явно не собирается. Кто угодно, но уж точно не она. Не Виктория Одинцова, в которой всё кричало о её вышколенности, прилежности, доброте, куда уж без неё, и милости. Оставалось только на лбу у неё написать: «Добрая и милая». Ей только рядом большого плюшевого медведя не хватает для полной картины. Вот старается строить из себя такую смелую, решительную и самостоятельную девушку, а на деле доброжелательная, отзывчивая, сочувствующая и донельзя правильная.       Закатив глаза и состроив недовольную мину, парень всё-таки притянул к себе девчонку и опёрся подбородком на её макушку, крепко обняв. Уткнувшись в его атласную рубашку синего цвета и вдохнув его одеколон, запах которого напоминал грейпфрут и сладкие оттенки мускуса, который проник, как будто, в подкорку мозга девчонки и отпечатался там навсегда, она почувствовала его тепло через ткань. Он будто дарил его ей и оно, в свою очередь, постепенно разливалось по каждому сосуду внутри неё. Отчего брюнетке не хотелось разрывать с ним эти крайне теплее объятия. Парень же в свою очередь держал руки сцепленными в замок и крепко обнимал Вику. В его голове была лишь только одна мысль:       — Умная девушка — это нечто особенное…       Первой отстранилась Виктория и снова хотела взяться за ручку двери, но и в этот раз ей этого не удалось.       Снова       — Что на этот раз? — слегка повысив голос, раздражённо спросила она. — Я уже домой хочу. Душ принять, чай попить и, наконец, нормально отдохнуть, , а ты всё препятствуешь этому. Ну, сколько можно?       — Один момент, — ответил молодой человек и накинул на девчонку своё зелёное пальто.       — Это ещё зачем?       — А ты что, собираешься идти по городу в таком виде? — параллельно надевая тёмно-серый плащ и обуваясь, ответил вопросом на вопрос Пчёлкин и рукой указал на её вид под пальто.       — Не то, чтобы… — смотря на себя, замялась девчонка.       — И да, ты поедешь со мной. Я тебя довезу до дома. Адрес только скажи.       — Может тебе ещё и данные моей медицинской книжки дать? — съязвила Одинцова и скрестила руки на груди.       Девушка сама не знала почему, но ей нравилось с ним препираться и язвить, тем самым показывая свой характер. Ей это приносило некое удовольствие.       — Не стоит утруждаться. Мне она ни к чему. А вот адрес ты всё-таки скажи, или предпочтешь ехать в такси, где тебя наверняка повезут сразу же в больницу или вообще в милицию. Этого хочешь? — спросил русый и развёл руками в сторону в ожидании ответа.       — С чего это ты решил? Никто меня…       — Да ты закончишь когда-нибудь своё слово последним держать? Что за привычка-то у тебя такая? Бесишь.       — Нет. Характер у меня такой.       — Будешь его маме с папой показывать, а мне не к чему. Пошли, — не церемонясь больше и секунды, Виктор взял за руку девчонку и уверенно повёл ту на улицу.

***

      Выйдя во двор, где Вика вдохнула осенний воздух полной грудью, а Пчёлкин вёл её в сторону чёрной машины марки «Mercedes», она слегка удивилась, ведь никогда ещё в жизни не ездила на таких иномарках. Обычно на автобусе или же «Волге», но уж точно не на такой роскошной. Даже у её отца не было подобной. Или же он сам не хотел покупать такую, ибо предпочитал советский автопром. Подведя Одинцову к своей машине, он открыл дверь и в указывающем жесте хотел помочь той присесть.       — Я сама, — спокойно произнесла девушка и, сев в чёрный авто, салон которого был кожаным и таким же чёрным, поправила зелёное пальто, которое приятно пахло уже знакомым ароматом, обладатель которого закрыл дверь с обратной стороны девушки и, обойдя машину, сел за водительское сидение.       — Ты адрес мне скажешь или так и будешь в молчанку играть? Знаешь, если ты скажешь, где живёшь, то обещаю, я не буду заказывать рэкетиров, дабы отомстить тебе за то, что ты отказала мне в поцелуе. Смекаешь?       — Иди ты… — наигранно обидевшись, произнесла Вика и, скрестив руки на груди, сдула выбившуюся прядь волос со лба, надув губы.       — Три, — произнёс парень и откину голову на спинку сиденья.       — Чего три? — спросила та и устремила взгляд на профиль Виктора, который смотрел куда-то вперёд себя.       — Три раза ты за это утро скрестила руки на груди.       — Пффф.       — Слушай, барышня, я, конечно, могу долго ещё тут сидеть, хоть до посинения, в твоей-то компании, но вы бы подумали о своих родителях, которые, наверное, уже с ног сбились искать вас. Вместо того, чтобы сидеть здесь сейчас и дуться, назвала бы, наконец, свой адрес и поберегла нервы родителей. А то ведёшь себя, как маленькая девочка, у которой забрали её большую куклу.       — Улица Кошкина, дом 13, корпус 1, — ответила Вика смотря прямо перед собой и делая громкий выдох.       — Москворечье-Сабурово, значит. Ну, что ж, поехали, — констатировал Пчёлкин и, заведя машину и после закуривая сигарету, они отправились по указанному адресу.

***

      Во время поездки оба молчали. Витя был сосредоточен на дороге, а девчонка изредка поглядывала на то, как он мастерски вёл машину, как уверенно держал одной рукой кожаный руль, а в другой сигарету, причём уже вторую. Не то, чтобы Вика относилась к курению категорически, сама она не курила, да и окружающих её курящих никак не заставляла бросать, ибо это выбор каждого и каждый вправе сам решать, как ему жить и что делать, но всё-таки она не могла терпеть этого запаха, который полностью заполнил салон машины, от чего становилось тяжеловато дышать. Открыв окно, брюнетка прикрыла глаза и улыбнулась тому, что на смену этому табачному запаху пришёл свежий, сентябрьский ветерок, который колыхал её волосы.       — Расскажи ещё что-нибудь про себя, — внезапно задал вопрос Пчёлкин и невольно улыбнулся смотря на милое лицо Одинцовой, которая не переставая наслаждалась свежим воздухом.       — Что конкретно тебя интересует?       — К примеру, что делает тебя счастливой на самом деле?       — Интересный вопрос. Таких мне ещё никогда не поступало, — улыбнувшись, она продолжила. — Что ж, возможно, это хорошая музыка или улыбки дорогих мне людей, день, когда я действительно выспалась и всё идет ровно так, как я его планировала. Для меня это те ещё моменты. Да, это то, чего больше не произойдет, но я знаю, что это было именно со мной, я помню то, что я чувствовала в этот период времени и это главное. Иногда становится грустно из-за того, что некоторых людей уже нет рядом, но раз они ушли, значит, просто не твоё. Значит, так и должно быть. От этого мир не станет хуже или лучше, ведь раньше я жила как-то без них, и мне было вполне хорошо. Меня безумно радует, когда люди умеют радоваться мелочам, ведь именно эти мелочи в своём большинстве и делают нас счастливыми. Будь это запах мандаринов перед новым годом или любимая песня в магазине. Неважно. Если ты придаешь этомy значение, значит, это важно для тебя.       Витя ничего не ответил, лишь просто сделал для себя вывод, что она действительно умна, добра и прекрасна. Всё говорило об этом. И то, как она говорит, её мысли, которые они излагала с некой теплотой и душевностью, такая светлая и слегка наивная, её внешность, в конце концов. Но также с характером. Ещё он подметил, что он ей ни капли не мешал. А даже дополнял всю её составляющую. С другой стороны, было бы скучно, если бы она была всегда такой милой, доброй и наивной дурёхой. Она была такая, какая есть. И менять её уж точно не нужно было. Нет людей без изъянов. И вот Виктория Одинцова не исключение. Прекрасна. Горда и красива. Таких ведь не любят. Таких ненавидят.       — Кстати, что теперь с тем мужчиной?       — Ты про вчерашнего ублюдка?       В ответ кивок.       — Мы его неплохо так проучили и теперь он долго туда не заявится. Даже близко не подойдёт.       — А кто это, мы? — поинтересовалась Вика.       — Я и мои друзья, которые и помогли мне. Ведь именно они обратили внимание на столь подозрительного человека, который уводил тебя из ресторана, — пояснил Пчёлкин.       — Надо будет обязательно их отблагодарить.       — Отблагодаришь, потом.       Подъехав к нужному подъезду, Виктор поспешил открыть дверь Виктории, его приятно удивило то, что в этот раз она не начала показывать свой характер. Вместо этого она смиренно подождала, пока русоволосый откроет дверь, после чего он протянул ей свою ладонь, в которую та положила свою и помог ей встать, а после закрыл дверь машины.       — Ну, вот здесь я и живу, — указала рукой брюнетка и задрала голову вверх, аккуратно разминая шею от столько долгой поездки от Войковского с этим-то пробками, которая утомила и без того уставшую девушку. — Я пойду, — улыбнувшись и махнув рукой на прощание, она поспешила зайти в подъезд, дабы Пчёлкин не увидел её явный румянец.       Вика была готова поспорить на всё, что угодно, ибо пока она не зашла в подъезд и не поднялась по лестнице на нужный ей этаж, всё это время за ней неотрывно наблюдал русоволосый, который не сдвинулся и с места, пока девчонка не скрылась из поля его зрения.

***

      Зайдя в квартиру, она положила ключи и сумку на тумбу, и только сейчас заметила, что забыла отдать Виктору его пальто. Мысленно отругав себя за невнимательность и забывчивость, и застегнув пальто, дабы родители не увидели её внешнего вида под ним, девушка сняла каблуки и прошлась по коридору на кухню.       — Мам, пап, вы дома? — спросила Вика и услышала приглушенный голос матери, который доносился из гостиной. Пройдя туда, девчонка увидела на диване сидящую мать, которая смотрела телевизор.       Опасения девушки были напрасны. Ибо она думала, что то, что они предполагали с Пчёлкиным в действительности правда и её родители ищут и очень переживают. Но всё оказалось иначе. Она даже немного удивилась.       — Где ты была всю ночь? — стальной и строгий голос матери разрезал тишину стоявшую в гостиной.       — Ещё вчера на учёбе я договорилась с одногруппницей, её Катя Лисицева зовут, что мы будем писать конспект по диалектологии у неё дома, после того, как я вернусь с работы. Так вот, мы настолько у неё засиделись, не замечая времени, что она предложила мне остаться у неё ночевать, потому что меня одну отпускать ночью она не хотела. Заботливая у меня одногруппница, не правда-ли? Так вот, когда наступило утро, она угостила меня кофе и не став у неё долго засиживаться, я взяла конспекты и поспешила домой. Прости меня, пожалуйста, что заранее не предупредила, — пытаясь держать лицо, Вика стояла и оправдывалась, не краснея. Создавалось такое впечатление, будто ей пять лет и её отчитывают за то, что она пришла на полчаса позже договоренного.       — А пальто тебе одногруппница одолжила? — вскинув бровь и осмотрев на дочь с ног до головы, поинтересовалась Валентина Дмитриевна.       — «Так и знала, что до этого дойдёт», — подумала Одинцова-младшая. — Да. Я куртку свою на работе из-за спешки забыла, поэтому Лисицева предложила мне своё пальто. На улице хоть и начало осени, но по утрам довольно-таки прохладно, а ты сама знаешь, я та ещё мерзлячка.       Ещё с полминуты мать всматриваясь в лицо Виктории. Женщина сидела и будто бы пыталась прочитать в её серых глазах всю правду насущную, которую, как ей казалось, дочь не говорила. Но та её так старательно скрывала, что поверив, что дочь говорит правду, стала смиреннее в лице и расслабилась, что ли.       — Хорошо, иди в душ, а то видать, со вчерашнего дня так и ходишь. Я там борщ сварила, обязательно поешь, а то непонятно чем там питаешься вне дома. Ещё язву желудка себе схлопочешь.       — Ну, мам! Нормально я питаюсь, — обиженно проговорила Вика и слегка улыбнулась.       — Всё, иди, а то ещё отца разбудим, — головой указав на стену справа от себя, отмахнулась женщина и продолжила смотреть какую-то мелодраму по телевизору.       Развернувшись и еле слышно выдохнув, Виктория улыбнулась и радостная тем, что мать ни о чём не догадалась, поспешила в ванную, дабы смыть, наконец, все происшествия вчерашнего дня.

***

      Приняв водные процедуры и положив своё испорченное платье в пакет, с мыслью, потом выкинуть его, девушка вошла на кухню и, достав свою большую тарелку, стала накладывать в неё красный борщ. В чём-то Валентина Дмитриевна была права, с её рационом питания Вика и вправду могла заработать какие-то болезни связанные с желудком. То она булочку в столовой и соком поест, то в ресторане порой только один ликер от силы выпьет и пойдёт домой. А дома всегда была вкусно приготовленная еда мамы. Больше всего девушка любила её борщ, который она уже сидела и уплетала за обе щеки. Тут-то Одинцова и задумалась над тем, что пора бы конкретно взяться за своё питание и начать спортом заниматься, что ли. Для начала, нужно составить план всех её утренних дел. Ранний подъём, контрастный душ, зарядка и потом уже полезный завтрак, по типу каши какой-нибудь, фруктов овощей и воды. Посидев, подумав и решив, что так она завтра и сделает, девушка не заметила, как уже съела весь борщ. Встав из-за стола и помыв тарелку, Виктория направилась к себе в комнату и решила посидеть на балконе, на котором она так любила находиться, дышать свежим воздухом и просто быть наедине с собой и своими мыслями, медленно качаясь на кресло-качалке и укутываясь тёплым пледом. Эй это очень помогало по жизни и подбадривало не меньше, чем выступления в ресторане, которые всегда вдохновляли девушку выступать ещё и ещё.       Вика любила осень. Поскольку сейчас было только её начало, то листья на деревьях только начинали желтеть, некоторые даже успели опасть, а птицы… Птицы то и дело летали в сторону юга, инстинктивно чувствуя преддверие холодов, которые, по-классике, уже через пару недель начинались в Москве.       Очень даже хорошо, что это лето — закончилось. Осень, откровенно и искренне говоря — гораздо лучше и спокойнее. Летом ведь как — летом все ходят и охают постоянно: ох, не пропустить бы мне это лето! Нy, чтобы не как в прошлый раз! И в позапрошлый. Прямо из кожи вон лезут, стараются. И на календарь глядя обмирают. Дескать, как так уже двадцатое июня? Когда успело это самое двадцатое?! Вчера же только второе было! Представляешь?! A сегодня уже какое? Пятнадцатое июля сегодня! Понимаешь?! И-ю-ля! А я ещё вся белая! И не купалась ещё ни разу! Осенью такого нет. Всем плевать — сентябрь или ноябрь. Вообще никаких эмоций насчёт того, что вчера было пятое сентября, а сегодня уже двадцатое октября. Ни капельки такое положение вещей никого не пугает. Все добродушны и со смирением воспринимают любую календарную дату осени. Опять же, летом столько хлопот — просто ужас сколько! На дачy езди! У тебя же дача! Шашлыки там жарь, костры жги до утра, как угорелый, загорай до одури, но всё равно — загорай и запасайся витаминами! Клубникy обязательно поешь, прямо вот до диатеза ешь её, родимую, черешню лопай, на малинy налегай плотно. Яблоки есть начинай. Вкуснотища! И ведь самое главное всё своё, натуральное, без химии! Гадостью не поливали! А в поход? Да под гитарy?! А?! Каково?! Вот! То-то же! Как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались, романтика! Лето! Живём полной грудью! Вот осенью такого нет. Осенью вышел на балкон, глянул — тучи, хмуро, дождь. Взял, да и не пошёл никуда. Сел дома плотно, интеллигентно, сериальчик посмотрел, книжечкy полистал. Поспал, чаю с печенюшками употребил, сколь душеньке угодно. А захотелось потосковать — так и пожалуйста. Присел y окошечка, да и пригорюнился. Кручинься, сколько влезет. И никто тебя за это не осудит. Не скажет — октябрь в разгаре, а ты дома сидишь, книги читаешь и осень пропускаешь. Нет. Все с пониманием относятся, без укоризны. И опять же, если осенью вдруг погода зарядит совершенно не осенняя, холод излишествующий, или же скажем, наоборот, пригреет чрезмерно, никто такомy не возмущён, все всем довольны. Никто не кричит — ах, что за осень, я прямо-таки зря летние вещи в шкаф убирал — опять доставать их надобно! Нет такого осенью. Сидишь спокойный, дни не считаешь, назад поминутно не озираешься и ничего-то тебе не надо успевать да навёрстывать. Ни купаться, ни загорать, ни худеть. Так что, чёрт с ним, с этим вашим летом, осенью тоже неплохо, а местами так и вовсе — гораздо лучше. Таково было мнение Виктории Одинцовой на этот счёт, которая сидела в кресле на балконе, укутавшись в мягкий плед и с улыбкой на лице наблюдала за всем вокруг себя. Она часто могла и не заметить, как за такими душевными посиделками с самой собой могли пролететь целые часы, о которых она никогда не жалела. Сегодня её мысли были не такими, как обычно, работа, учёба, дом, родители. Сегодня в её голове появился ещё один объект для размышлений — это Пчёлкин Виктор Павлович. С одной стороны, она не хотела на нём как-то сильно заострять внимание, она думала, спас он её, спасибо ему и всё. Больше ничего более. Дальше они никак взаимодействовать не будут. Но с другой стороны, судя по тому, как он выглядит, можно с уверенностью сказать, что он частенько посещает данные места, по типу того же ресторана, в котором Одинцова и работает, дабы отдохнуть с друзьями или одному. И Вику всё никак не отпускает мысль о том, что на этом ещё не всё. Одним спасением с его стороны это не закончится. Они ещё встретятся. А есть ещё и третья сторона, то, что девчонка просто себя накручивает и было бы лучшей идеей просто отпустить всю эту ситуацию и заняться делами. Книгу прочитать, к примеру. Взглянув на часы, на которых было показано без пяти минут шесть вечера, девушка встала из кресла и подошла к своей прекрасной полке, на которой стояли её любимые книги, некоторые из них ей так полюбились, что она перечитывала их по несколько раз. Предпочитала она читать классику и детективы. Сегодня её выбор пал на повесть Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».

***

      Дочитав книгу в десять вечера, девчонка встала из кресла и поставила ту обратно в полку. Потянувшись, она решила пойти попить воды и после лечь спать. Зайдя на кухню, она застала там своих родителей, которые пили чай и о чем-то оживлённо разговаривали.       — Чего не спите? — спросила Вика и достала кружку из шкафчика.       — Да вот, обсуждаем наш план поездки, — ответил Сергей Витальевич и отпил глоток чая.       — Какой ещё поездки? — просила дочь и нахмурила брови, параллельно наливая воду.       — Мы завтра с утра собираемся поехать в лес за грибами. Вот хотели и тебе предложить. Что скажешь? — поинтересовалась Валентина Дмитриевна и улыбнулась дочке.       — Я только за. А куда именно? То есть, в какой лес? Далеко ли это от нашего дома? Просто вы сами знаете, я не переношу долгих поездок куда-либо.       — В Ступинском районе. В часе езды от нас. Примерно, восемьдесят пять километров. Как тебе? Устроит?       — Вполне. Так, а во сколько мы выезжаем?       — Давайте где-то в девять утра.       Мысленно прикинув, во сколько Вике нужно будет встать заранее, чтобы успеть проделать все свои новые, утренние дела до отъезда, она улыбнулась.       — Хорошо. Тогда я пойду спать, чтобы выспаться к завтрашнему «грибному» дню, — ответила Одинцова-младшая и, поцеловав обоих родителей в щёки, отправилась в свою спальню. — Спокойной ночи вам.       — И тебе, Викочка, — ответили почти в один голос родители и улыбнулись.       Удобно устроившись и накрывшись тёплым одеялом с головой, девушка приятно улыбнулась и была уже в предвкушении завтрашнего дня, который обещал быть насыщенным и дождливым, ибо когда Виктория сидела и любовалась природой на балконе, дыша свежим осенним воздухом, то на небе скапливались тёмные тучи.